Константин

Глава 1

Внимание! Данное произведение - вбоквел к книге "Избежать судьбы второстепенной героини". Рекомендую сначала ознакомиться с оригиналом, чтобы были понятны многие эпизоды.

Пятое ноября тысяча сто девяносто шестого года по имперскому календарю, столица империи Элиазар, Аврелия, Вердиантский дворец.

В это холодное, схваченное первыми морозами утро в родильных покоях не было тихо. Густо пахло травами, потом, кровью и спиртом, а также стойко воняло страхом, охватившим не только замученную сутками схваток императрицу Регину, но и окружавших её лучших врачей и акушерок империи.

Император Александр II стоял у высокого окна. С тех пор, как у супруги начались схватки, он старался не покидать покоев, слепо ожидая рождения столь желанного наследника. Он не поворачивался на стоны, разговоры врачей и акушерок. Он лишь ждал. А ждать он умел.

Их брак был чистым политическим актом. Её королевство получало надёжного могущественного союзника, а его империя – молодую, способную родить законного наследника императрицу. Никакой любви, лишь расчёт и соблюдение протокола. И общая цель – рождение здорового наследника престола, мальчика. Но, увы, за первые шесть лет брака Регина ни разу не разродилась здоровым ребёнком: семь выкидышей на разных сроках и две мертворождённые девочки. В эту же беременность она, желая её сохранить, всё время провела в постели в слепой надежде родить это дитя.

Александр не смотрел на жену, но слышал, как подбадривали врачи, говорили, как дышать, как и когда тужиться, как суетились акушерки, вытирая ей пот со лба. Регина издала пронзительный животный крик, а после наступила густая, плотная тишина. Сердце Александра на мгновение остановилось. Снова мёртвый ребёнок?.. Опять?..

Пронзительный младенческий крик рассёк тишину комнаты. Крик, говорящий о том, что младенец жив. Александр впервые обернулся и увидел его… Его не волновала бледная как смерть Регина, а лишь красное, сморщенное от крика лицо младенца, ещё связанного с матерью пуповиной. Восторженный врач поднял того на руках и произнёс заветное:

- Мальчик! Ваше Величество, родился наследник!

Доказательство принадлежности к мужскому полу между ног имелось. Александр был вне себя от восторга. У него сын! Законный наследник! Врачи неспешно отделили новорожденного от матери и, обработав остатки пуповины и укутав его в белые пелёнки, передали отцу с почтительным поклоном.

Александр замер, глядя на столь долгожданного сына. Он завороженно смотрел на новорожденного, словно никогда прежде не видел младенцев. Он видел в нём своё продолжение, самого себя, своё отражение. Этот ребёнок будет повелевать миром, который он для него оставит. Он станет могущественным, сильным императором. И имя ему нужно соответствующее.

- Константин… Твоё имя будет Константин… - шептал он завороженно мальчику, которого только что нарёк.

- Ваше Величество, - потревожил его счастье врач. – Императрица истекает кровью… Нам…

- Сделайте всё необходимое, чтобы она выжила, - твёрдо произнёс Александр. - Рождение моего сына не должно быть причиной её гибели.

- Понял, Ваше Величество.

Ожидавшие за дверью министры замерли, когда император показался в дверях с орущим ребёнком на руках. От плача новорожденного даже у серьёзных вояк пошли мурашки по коже. А от услышанного далее громко заликовали:

- Императрица подарила нашей империи наследника! – громогласно и бесконечно счастливо произнёс Александр. – Приветствуйте принца Константина!

Весть о рождении долгожданного, крепкого и здорового, а самое главное – законного наследника стихийно хлынула из комнаты с министрами по дворцу, оттуда на улицы столицы, а следом с почтовыми птицами, посланниками и шпионами по всему континенту. Столица скандировала поздравления и пожелания здоровья матери и ребёнку, по улицам лилась чистая радость и терпкое вино с хмельным элем. В храмах богини Лиос священники и люди молились за благополучие династии и мир в империи.

К вечеру, когда маленький Константин был накормлен кормилицей и уложен спать в резную колыбель, Александру сообщили страшное – чтобы спасти Регину, врачам пришлось удалить ей матку. Ни врачи, не придворные маги, никто не смог остановить столь обширное кровотечение. Императрицу буквально вернули из объятий Лиос. Больше детей у них не будет никогда. И это первый и единственный их ребёнок.

***

Регина смогла вернуться к обычной жизни без строгого надзора врачей лишь спустя год, когда Константин уже вовсю ходил по ковровым дорожкам дворца, уже почти переходя на бег. Александр души не чаял в наследнике. Он стал удивительно хорошим отцом, проводил с сыном всё свободное время, часто брал с собой ребёнка на смотр войск, где малыш с восторгом смотрел на лошадей. И строго-настрого наказал гулять с ребёнком каждый день, вне зависимости от погоды. Он вычитал где-то, что это укрепляет здоровье детей.

Константин не был для него сыном от любимой женщины, как тот же бастард Артур от графини Девон. Нет, он видел в этом ребёнке себя. Свои серые умные глаза, внимательный взгляд и упёртый до ужаса характер.

Для Регины же сын был всем. Она сделала то, зачем сюда пришла, в этот дворец. И теперь находила в воспитании сына отдушину. Она сама пела ему колыбельные, укладывала спать, даже кормила с серебряной ложечки, а ещё сама проверяла еду на яд, опасаясь матерей многочисленных бастардов Александра. Вот только она не знала, что император сам защищал наследника, приставив к нему тайно элитные войска – «Теней». Они давно защищали Регину, но на Константина было выделено больше воинов. Лишь бы ничего не случилось.

***

Константину было почти три года, когда в детскую, где обитала в дневное время и Регина, влетел Александр. Он швырнул ей на колени письмо. Его искажённое злостью лицо было багровым.

- Читай! – строго приказал он женщине.

Императрица медленно раскрыла письмо и принялась вчитываться в строчки текста. Чем ближе она подходила к концу, тем больше округлялись её глаза. Это было письмо от их посла в союзном королевстве Гиран, которому когда-то отец Александра помог отбиться от атаки врагов и выиграть войну. Регина холодно сложила бумагу и строго посмотрела на мужа.

Глава 2

Первая зима уже шестилетнего Константина ознаменовалась началом особых уроков. Теперь его, как наследника, будут обучать военному ремеслу, в том числе владению мечом и луком. На взрослого коня или малорослую лошадку матушка пока что категорически запрещала его сажать, поэтому пока что принц «наслаждался» поездками на маленькой пони, пусть она и была ему уже не по росту.

Тренировочный зал пах деревом, маслом для доспехов и потом. Высокие стрельчатые окна пропускали яркий солнечный свет морозного зимнего дня, ложившийся пыльными лучами на грубые соломенные маты. Для Константина это место быстро стало одним из самых важных. Здесь не требовалось сидеть смирно и слушать порой занудные речи учителей. Напротив, здесь можно было двигаться, уставать, даже падать – и это не было проявлением слабости, а было частью трудного обучения.

Граф Линер, его учитель фехтования, был лучшим в своём деле, человеком стали и тишины. Его движения были скупы, точны и на удивление резки. Голос – тихий, но резкий. Он объяснял основы владения мечом: стойку, хват, простейшие выпады. Константин, едва морщившийся от боли в пальцах, старался впитывать каждое слово наставника. Это была не только новая форма долга, которую он обязан был нести как наследник, но и развлечение, которое ему определённо нравилось.

Однажды, после отработки упражнений с деревянным мечом в одиночку и на соломенном чучеле, граф выпрямился и бросил короткое:

- Теория – пыль без практики. Вам нужен спарринг-партнёр, Ваше Высочество, - и сделал жест рукой, подзывая кого-то из тени у стены.

Оттуда выскочил мальчик. Именно выскочил, словно его ноги были пружинами. Буквально чуть ниже Константина, худощавый, с тёмно-рыжими непослушными волосами и яркими голубыми глазами, которые любопытно осматривали всё и впивались взглядом во всё и во всех. На нём простые тренировочные штаны и рубаха.

- Это мой сын, Диего, - коротко и сухо представил граф. – Он будет Вашим спарринг-партнёром, Ваше Высочество. Диего, возьми меч. Отрабатывайте основные приёмы. Ваше Высочество, Диего гибче и проворнее Вас.

- Не бейте только по пальцам, Ваше Высочество, больно это, - сказал Диего.

В его голосе звучала простая просьба, как если бы они с пелёнок были друзьями, а взгляд бегал по Константину и внимательно и с неприкрытым любопытством изучал его, в нём не было ни страха, ни подобострастия.

Так начался их первый спарринг. Константин, напряжённый и точный, старался применять всё, чему его научили. Но Диего… Он был не человеком, а буквально жидкостью. Он двигался так, словно ему были неизвестны законы природы, словно не было у него суставов. Диего не стоял на месте, он подпрыгивал, уворачивался и вертелся как уж на сковородке. И он не парировал удар – он комментировал их. Громко, со смешком.

- Ого! Сильный удар! – выдавал мальчишка, когда их мечи скрещивались. – Но медленный!

Константин смутился от столь непочтительного тона, а после разозлился. Он атаковал сильнее, но в итоге, сделав неловкое движение, распластался с громким оханьем на мате, получив слегка мечом по рёбрам от Диего.

- Попал! – радостно крикнул Диего.

Константин приподнялся на руках и увидел перед своим лицом протянутую руку мальчика и его улыбчивое лицо. И ему не захотелось на него злиться. Диего был другой, неудобный, но от этого уникальный партнёр для спарринга.

- Ты… очень быстрый, - произнёс Константин, берясь за протянутую руку.

- Много практикуюсь, - пожал плечами Диего, помогая ему подняться. – Отец говорит, что раз уж родился, то должен хоть чему-то научиться.

- Ваше Высочество, - вмешался в разговор граф Линер. – В битве не всегда нужна сила. Нужна ловкость, выносливость и внимательность.

- Я понял, учитель.

Они не сказали: «Давай дружить!». Они просто стали это делать без всяких условностей. Не как бывает у принца и слуги, а как у простых двух мальчишек, один из которых зажат условностями двора и этикета, а второй слишком свободный для этого. После уроков Диего стал задерживаться, проводя время с Константином. Он показывал принцу потайные пути, через которые ходили служащие дворца, рассказывал всякие разные дикие и, кажется, выдуманные истории, которые приносил из города. А ещё учил таким ёмким и похабным с точки зрения этикета фразам простолюдинов, что они невольно запоминались, пусть Константин и поклялся никогда их не использовать, по крайней мере при матери.

Дружба наследника престола и бастарда учителя фехтования была странностью, на которую двор смотрел скрепя сердцем. Подходящим по возрасту компаньонов для наследника при дворе было немного, поэтому почти сразу отстали от них двоих. Поначалу, да, это вызывало шок и негодование. Придворные шептались о «грязной крови», снующей рядом с императорским отпрыском. Даже сам граф Линер первое время хмурился, недовольно сводя густые брови, наблюдая, как его бастард хлопает наследника империи по плечу или несёт какую-то несусветную чушь. Но и он со временем оттаял, махнув на это рукой. Впрочем, как и остальные. Наблюдать за тем, как наследник престола, абсолютно здоровый и энергичный ребёнок носится и шалит было куда приятнее, чем если бы он чах в своих покоях. Императрица Регина же… Увидев Диего, она скривилась, как и все остальные. Но после, поняв, что сыну с этим мальчиком легко и непринуждённо, сменила гнев на подобие милости.

***

- Слушай, а где твоя мать? – задал как-то невзначай вопрос Константин, когда они с Диего в очередной раз забрались и сидели на ветках цветущей в глубинах дворцового сада яблони.

- Где-где… Умерла, - недовольно ворча проговорил Диего. – Я мелкий был, не помню её. Отец забрал меня, воспитывает.

- Сочувствую.

- В жопу засунь своё сочувствие, - отмахнулся мальчик. – Главное, что у тебя матушка жива, а моя и так сильно болела.

Солнце заливало просыпающийся после зимы сад ровным светом, наполняя даже самые мрачные его уголки теплом и предвкушением наступающего совсем скоро бального сезона. Густо пахло цветами, пчёлы гудели, птицы заливали свои весёлые песни. Весь мир радовался окончанию затянувшейся зимы.