Контракт на Бессмертие: Убей меня нежно

 ЧАСТЬ 1. ПЕПЕЛ ПОДКОВЫВАЕТ СТАЛЬ

Глава 1. Пари богов.

Холод — первое, что возвращается.

Он не такой, как в жизни. Живой холод — это ветер, это ледяная вода, это металл на морозе. Этот — мёртвый. Он идёт изнутри, из костей, из пустоты, где только что не было ничего.

Лия открывает глаза.

Над ней — бетонный потолок с трещиной, похожей на молнию. Лампа дневного света моргает через раз, вырывая из темноты пятна: ржавчину на стеллажах, грязный пол, собственные пальцы — синие, с обломанными ногтями.

Она не помнит, как сюда попала.

Не помнит имени человека, за которого умерла.

Но тело помнит всё.

Лёгкие горят. Каждый вдох — как глоток расплавленного стекла. Она закашливается — изо рта вылетают алые брызги и кусочек чего-то твёрдого. Кость? Осколок ребра? Лия сплёвывает на пол и не глядит.

— Пятьдесят три, — шепчет она хрипло.

Счётчик воскрешений.

Она сбилась где-то после тридцати. Но где-то внутри, глубоко в позвоночнике, сидит это число, выжженное в нервных окончаниях. Пятьдесят три раза её сердце останавливалось. Пятьдесят три раза мир гас, превращаясь в белую пустоту. И пятьдесят три раза она возвращалась — в новом теле, без шрамов, но с полной памятью о том, как умирала.

Боги не дают забыть. Это часть наказания.

— Проклятая, — выдыхает она, садясь.

Платье — дешёвое, чёрное, порванное от груди до пупка — висит на ней кровавыми лоскутами. Сквозь дыру видно чистое тело. Ни шрама. Ни следа от удара, который пробил лёгкие. Только тонкая линия волос на животе и синяки от пальцев — своих собственных, когда она хваталась за рану.

Лия спускает ноги с каталоги.

Пол ледяной. Она идёт босиком к зеркалу — большому, в трещине, которое висит над раковиной. Смотрит на себя. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Губы — белые, только в уголке засохшая кровь. И глаза. Единственное, что не меняется после воскрешения. В них — никакой надежды. Только усталость. И странный голод.

Не еда. Не вода.

Смерть. Она хочет снова умереть. И ненавидит себя за это.

— Приятное зрелище, — раздаётся голос сзади.

Лия не вздрагивает. Уже давно не вздрагивает.

В дверях морга стоит мужчина. Высокий, в чёрном пальто до пят, с воротником, поднятым так высоко, что видна только нижняя половина лица. Острые скулы. Тонкие губы. И запах — старый, глубокий, как земля в склепе.

Вампир.

— Ты занял очередь? — Лия поворачивается к нему, не прикрывая разорванное платье. — Я ещё не отошла от предыдущего заказа.

— Я не заказ, — он делает шаг внутрь. Пальто не шевелится. Воздух вокруг него словно густеет. — Я контракт.

Она усмехается. Выходит горлом кровавый пузырь.

— Я не подписываю контракты. Я продаю смерть. На раз. Оплата наличными. Без обязательств.

— А если я предложу тебе не смерть? — он останавливается в двух шагах. Теперь она видит его глаза — красные, как раскалённый уголь, но без огня. Только зола. — Если я предложу тебе смысл?

— Смысл? — Лия смеётся — сухо, надрывно. — Мой смысл — умирать за таких, как ты, чтобы вы жили вечно. Это не смысл. Это работа.

— Твоя работа — инструмент, — он наклоняет голову. — А я предлагаю тебе стать оружием.

Она молчит. Пятьдесят три смерти. Пятьдесят три раза её тело ломали, жгли, топили, резали. И каждый раз она возвращалась. Пустая. Холодная. Готовая к следующему разу.

Но внутри — внутри тлело что-то. Не надежда. Не злость. Жажда. Ей хотелось, чтобы хоть одна смерть была не зря. Чтобы хоть одна слеза, пролитая в агонии, стала чьим-то спасением.

— Кто ты? — спрашивает она.

Он улыбается. Клыки белые, идеальные, но в улыбке — ничего тёплого.

— Кассиан. Лорд Кассиан. И я хочу нанять тебя, Девочка-Феникс. Не на одну смерть. На тысячу.

Она смотрит на него. Он смотрит на неё.

В морге мигает лампа.

Где-то далеко, за бетонными стенами, начинается дождь.

— Ты знаешь, что происходит, когда я умираю за одного человека слишком много раз? — спрашивает Лия тихо.

— Ты забираешь частицу его души, — Кассиан кивает. — Я знаю.

— И ты готов платить этим?

Он делает ещё шаг. Теперь между ними — ладонь. Он протягивает руку. Пальцы длинные, с идеальным маникюром — ни одного шрама. Только у основания ногтей — тонкая чёрная кайма. Засохшая кровь. Чужая.

— Я бессмертен уже три тысячи лет, — говорит он. — Моя душа давно превратилась в руину. Бери. Каждый кусочек. Я хочу посмотреть, что ты сделаешь с тем, что осталось.

Лия смотрит на его руку.

Пятьдесят три смерти. Пятьдесят три раза она воскресала в моргах, подвалах, сточных канавах. И ни разу ей не протягивали руку. Только деньги. Только кинжалы. Только мольбы: «Умри за меня, быстрее, я тороплюсь».

— Контракт, — говорит она. — На крови.

— Разумеется, — Кассиан достаёт из кармана пальто кинжал. Лезвие чёрное, с руной, выжженной у основания. — Твоя кровь — моя печать. Моя кровь — твоя клетка. Согласна?

Она забирает кинжал.

Режет ладонь — глубоко, до белой кости, которая тут же начинает розоветь. Кровь течёт густая, почти чёрная. Она сжимает его пальцы — холодные, как лёд.

Их ладони слипаются.

Мир мигает.

Лампа дневного света взрывается. Темнота. Тишина. А потом — голос. Не его. Не её. Третий. Глубокий, как бездна, и тонкий, как паутина.

«Пари принято» , — шепот богов разливается под потолком. «Она умрёт за тебя тысячу раз. Ты потеряешь душу за неё тысячу раз. Посмотрим, кто из вас треснет первым» .

Кассиан улыбается во тьме.

Лия чувствует, как её новое тело — чистое, нетронутое — покрывается мурашками.

Она только что подписала не контракт.

Она подписала приговор.

И почему-то — впервые за пятьдесят три смерти — ей хочется жить. Хотя бы до следующего раза.

Конец пролога.