Контракт на его сердце

Пролог

Я замираю у двери спальни, которую считала нашей. Он стоит спиной, не видит меня. Снимает пиджак, бросает на кресло. Расстёгивает запонки.

На воротнике — алый след губной помады.

Мы вместе три месяца. Он говорил, что любит меня. Говорил в темноте, когда наши тела сплетались в одно целое. Говорил утром, целуя мне плечо.

Врал?

— Хороший был вечер? — спрашиваю тихо.

Он оборачивается. Ни тени вины в серых глазах.

— Деловой ужин. Ничего особенного.

— С губной помадой на рубашке?

Он опускает взгляд. Видит след. И делает то, чего я не ожидала — смеётся.

— Вероника. Пыталась устроить сцену. Я её оттолкнул.

— И она успела оставить автограф?

— Алина, ты же не думаешь, что я...

— Я уже не знаю, что думать, Дамиан.

Глава 1. Столкновение

Алина

— Ваше предложение, мисс Соколова, — голос Дамиана Власова резанул по натянутым нервам, как скальпель по живой ткани, — это утопия. Красивая, зеленая, но абсолютно нерентабельная утопия.

Я сглотнула, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Мы находились в его кабинете на последнем этаже небоскреба «Vlasov Tower», и весь мир, казалось, лежал у его ног. Весь, кроме меня. Я все еще стояла, вцепившись в папку с проектом, который только что разнесли в пух и прах.

Мой начальник, Петр Сергеевич, уже обмяк в кресле, как сдувшийся шарик, и бросал на меня испепеляющие взгляды. Это я, его амбициозная идиотка-подчиненная, уговорила его дать мне шанс. Представить мою часть проекта — концепцию сада на крыше нового флагманского здания Власова — лично самому дьяволу во плоти.

И вот результат.

— Это не утопия, мистер Власов, — выдавила я, удивляясь собственной смелости. Голос дрожал, но не срывался. — Это инвестиция в будущее. В экологию, в имидж компании, которая заботится не только о бетоне и стекле.

Власов откинулся в кресле и чуть приподнял уголок рта — не улыбка, а ее набросок. При других обстоятельствах я бы, наверное, задержала взгляд: темные волосы, уложенные так аккуратно, что хотелось взъерошить их из чистого вредства, костюм цвета мокрого асфальта, под которым угадывались широкие плечи. Но сейчас меня занимали только его глаза — светло-серые, почти прозрачные. Они смотрели сквозь меня, как сквозь оконное стекло, с тем выражением вежливого безразличия, с каким люди разглядывают рекламу в метро.

— Забота, мисс Соколова, измеряется в цифрах. Ваши «биофильные дизайны» и «зоны для медитации» принесут мне ноль целых, ноль десятых прибыли. Мои арендаторы платят за квадратные метры, а не за возможность понюхать лаванду.

Петр Сергеевич закашлялся, пытаясь вмешаться:

— Дамиан Андреевич, мы, конечно же, можем пересмотреть концепцию…

— Не нужно, — оборвал его Власов, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Я уже все решил. Ваша компания нам не подходит. Можете быть свободны.

Это был конец. Конец надеждам. Конец мечте о том, что гонорар за этот проект покроет хотя бы часть стоимости операции для Мишки. Мой младший брат… В горле встал ком. Я видела его бледное лицо, его уставшую улыбку. У меня не было права сдаваться.

— Вы не правы, — выпалила я, делая шаг к его столу. Петр Сергеевич за спиной издал звук, похожий на стон умирающего кита.

Власов вскинул бровь. Кажется, я его даже заинтересовала.

— Обоснуйте.

— Вы продаете не метры. Вы продаете статус. Престиж. А что может быть престижнее, чем собственный оазис посреди мегаполиса? Место, куда можно привести партнеров не в душный ресторан, а… туда, наверх. Под открытое небо. Это заявление. Заявление о власти и вкусе.

Я говорила быстро, страстно, выкладывая последние козыри. Я видела, как в его стальных глазах мелькнула искра. Не одобрения. Скорее… любопытства хищника, заметившего необычно смелую добычу.

Он молча слушал, постукивая по столу дорогим пером. Когда я закончила, в кабинете повисла оглушительная тишина.

— Ваша смелость достойна уважения, мисс Соколова. Но мой ответ остается прежним. Всего доброго.

Унижение обожгло сильнее пощечины. Я развернулась на каблуках, готовая бежать из этого ледяного царства, но его голос остановил меня у самой двери.

— А вы, — он обратился к моему шефу, который уже подскочил, — можете идти. Мисс Соколову я задержу на пару минут.

Петр Сергеевич, не веря своему счастью, пулей вылетел из кабинета, оставив меня на растерзание волку.

Я медленно обернулась. Власов встал и, обойдя стол, приблизился ко мне. Он был на голову выше, и от него пахло дорогим парфюмом, властью и чем-то еще, отчего по коже пробежали мурашки.

— Алина Соколова, двадцать три года, — сказал он тихо, заглядывая мне прямо в душу. — Выпускница архитектурного с красным дипломом. Родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. Есть младший брат, Михаил, семнадцать лет. Диагноз — дилатационная кардиомиопатия. Требуется срочная операция в Германии. Стоимость — двести пятьдесят тысяч евро. У вас нет и десятой части этой суммы.

Мир качнулся. Откуда?.. Он что, навел обо мне справки? Зачем?

— Что… что вам нужно? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он подошел еще ближе. Между нами оставалось не больше полуметра, но это расстояние ощущалось как натянутая до предела струна.

— Присядьте, Алина. У меня к вам предложение. Не связанное с ландшафтным дизайном.

Я села — скорее потому, что ноги отказывались держать, чем из послушания. Он не сел напротив, остался стоять, и я поняла: это намеренно. Он хотел смотреть сверху вниз.

— Мне нужна невеста, — сказал он так буднично, словно заказывал кофе. — На три месяца. Для конкретной деловой задачи. Вы подходите по ряду параметров.

Я моргнула. Потом еще раз. Подождала, пока он рассмеется и скажет, что пошутил.

Он не рассмеялся.

— Вы серьезно предлагаете мне стать вашей фиктивной невестой?

— Я серьезно предлагаю вам работу, — поправил он. — Три месяца. Вы играете роль моей любящей и преданной подруги на всех публичных мероприятиях. Живете в моем доме. Делаете все, что я скажу. Никаких чувств, никакой самодеятельности. Чистый бизнес.

— Это безумие, — выдохнула я.

— Это ваш единственный шанс, — отрезал он. Его взгляд стал жестким, как гранит. — Я оплачу операцию вашему брату. Полностью. Любую сумму, которая потребуется. Взамен вы на три месяца станете моей.

Он протянул мне руку, но не для рукопожатия. Его пальцы легко коснулись моей щеки, и меня словно ударило током. Кожа вспыхнула под его ледяным прикосновением.

— Подумайте, Алина. Жизнь вашего брата… или ваша гордость? Выбор за вами.

Он убрал руку, и я смогла наконец вздохнуть. Я стояла посреди этого огромного кабинета, раздавленная, униженная, но с крошечным, отчаянным огоньком надежды в груди.

Глава 2. Подпись кровью

Дамиан

Я наблюдал, как она стоит, вжавшись в дверь. Хрупкая, но не сломленная. В ее глазах плескался целый ураган: шок, гнев, отчаяние и… вызов. Именно этот вызов я и увидел в ней во время презентации. Когда все остальные лебезили и потели от страха, она смотрела мне прямо в глаза и спорила, защищая свою «утопию».

В ней была жизнь. Настоящая, нефильтрованная. То, чего я был лишен в своем стерильном мире сделок и цифр.

Мой помощник, Кирилл, положил передо мной ее досье еще утром. Я просматривал его по диагонали, готовясь к встрече. Обычная девочка с трагической историей. Но когда она вошла в кабинет, что-то изменилось. Фотография в досье не передавала и сотой доли того огня, что горел в ее карих глазах.

Вероника, моя бывшая невеста, научила меня одному: верить нельзя никому. Особенно женщинам, которые смотрят на тебя с обожанием. Она почти разрушила мою сделку с арабами, устроив пьяный скандал с одним из их помощников. Эти люди ценили традиции и репутацию превыше всего. Они дали мне три месяца, чтобы «привести свои дела в порядок». На их языке это означало одно — я должен был показать им, что я стабильный, надежный партнер, у которого есть крепкий тыл.

Идея с фиктивной невестой пришла сама собой. Логичная, как бизнес-план. Никаких эмоций, никаких рисков. Просто нанять актрису на роль. И Алина Соколова подходила идеально. У нее была мощная мотивация — брат. Она не предаст, потому что слишком многое стоит на кону. И она… она будила во мне что-то давно забытое. Что-то первобытное. Желание не просто контролировать, а обладать.

— Я… мне нужно подумать, — прошептала она, отрывая меня от мыслей.

— У вас двадцать четыре часа, — холодно бросил я, возвращаясь за стол. — Мой помощник свяжется с вами завтра в это же время. Если ваш ответ «да», за вами пришлют машину.

Я намеренно создал давление. В бизнесе, как и в жизни, побеждает тот, кто диктует условия.

Она молча кивнула и выскользнула за дверь.

Я остался один. Подошел к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью, суетился, спешил. А я стоял здесь, на вершине мира, и чувствовал себя невыносимо одиноким. Этот контракт был циничной сделкой. Но где-то в глубине души, в том уголке, который я тщательно прятал даже от самого себя, шевельнулась шальная мысль: а что, если эта девушка с горящими глазами сможет растопить лед вокруг моего сердца?

Я тут же оборвал себя. Чушь. Чувства — это слабость. А я не могу позволить себе быть слабым. Никогда.

Алина

Я вылетела из «Vlasov Tower», как ошпаренная. Воздух улицы пьянил, но облегчения не приносил. Предложение Власова пульсировало в висках, как яд.

Стать его игрушкой? Его вещью на три месяца? Позволить этому ледяному монстру распоряжаться моей жизнью?

Я приехала в больницу. Мишка лежал на кровати, бледный и худой. Он пытался улыбаться, но я видела, как ему тяжело дается каждый вдох.

— Привет, сестренка, — прохрипел он. — Ну что, покорила небоскреб?

Я села рядом, взяла его прохладную руку в свою.

— Почти, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Есть один очень перспективный вариант.

— Правда? — в его глазах вспыхнула надежда, и мое сердце сжалось от боли.

Мы говорили о всякой ерунде: о новом фильме, о друзьях, которые ему писали. Но я видела, как он угасает. Врач подтвердил мои худшие опасения: состояние ухудшалось, и ждать больше было нельзя.

Всю ночь я не спала. Я ходила по нашей крохотной съемной квартире, где все напоминало о родителях. Я смотрела на их фотографию. Что бы они сказали? Осудили бы меня? Или поняли?

Гордость. Что такое моя гордость по сравнению с жизнью брата? Пустой звук.

Утром, ровно в назначенное время, зазвонил телефон. Незнакомый мужской голос сообщил, что через час за мной приедет машина.

— Ваш ответ? — спросил он бесстрастно.

Я закрыла глаза, представляя улыбку Мишки.

— Да.

Через час у подъезда остановился черный «Майбах». Я вышла с небольшой сумкой, в которую бросила самые необходимые вещи. Прощай, моя прежняя жизнь. Здравствуй, золотая клетка.

Водитель отвез меня в другой район, к новому, еще более высокому небоскребу. Это был жилой комплекс премиум-класса. Лифт беззвучно вознес меня на последний этаж, и двери открылись прямо в холл огромной квартиры. Пентхауса.

Меня встретил тот самый помощник, Кирилл. Сухопарый мужчина лет сорока с умными глазами.

— Добрый день, Алина. Дамиан Андреевич ждет вас в кабинете.

Я прошла по мраморному полу, чувствуя себя Алисой в Стране чудес. Все было нереальным: панорамные окна во всю стену, минималистичная, но безумно дорогая мебель, воздух, пропитанный запахом денег.

Власов сидел за столом, на котором лежала папка с документами.

— Присаживайтесь.

Я села напротив, выпрямив спину.

— Это наш договор, — он подвинул папку ко мне. — Прочтите внимательно.

Я начала читать. Пункты были четкими и безжалостными.

«Сторона 1 (Власов Д.А.) обязуется оплатить лечение Соколова М.А. в полном объеме».

«Сторона 2 (Соколова А.С.) обязуется исполнять роль невесты Стороны 1 в течение 90 календарных дней».

Дальше шли детали: список мероприятий, которые я обязана посетить. Требования к внешнему виду. Пункт о неразглашении. Пункт о том, что мы должны проживать вместе.

И самый унизительный пункт: «Отношения между Сторонами носят исключительно деловой характер. Любые интимные контакты исключены и являются основанием для немедленного расторжения договора в одностороннем порядке со стороны Стороны 1».

Меня передернуло. Он даже это предусмотрел. Он настолько не хотел меня, что прописал это в договоре. Какая ирония.

— Вас все устраивает? — его голос был ровным.

— Да, — прошептала я.

— Тогда подписывайте.

Он протянул мне ручку. Ее золотое перо блеснуло в лучах солнца. Я взяла ее. Пальцы дрожали. Это было похоже на подписание сделки с дьяволом. Я расписалась, тем самым продав ему три месяца своей жизни.

Глава 3. Первое правило бойцовского клуба

Алина

Моя комната оказалась скорее роскошным гостиничным номером. Огромная кровать, отдельная гардеробная и ванная комната размером с мою бывшую кухню. Из панорамного окна открывался вид на город, от которого захватывало дух. Но все это было чужим, стерильным. Как музей.

Я бросила сумку на пол и села на край кровати. Она была мягкой, но я чувствовала себя так, словно сижу на иголках. Кольцо на пальце неприятно холодило кожу. Я попыталась его снять, но оно сидело плотно. Кандалы. Красивые, дорогие кандалы.

Вечером я не видела Власова. Ужин мне принесла домработница, молчаливая женщина средних лет. Я съела пару кусков, не чувствуя вкуса, и заперлась в своей комнате. Ночью я долго не могла уснуть, ворочаясь в этой огромной постели и прислушиваясь к тишине гигантской квартиры. Где он? В своей спальне? С кем он там?

Пункт договора об отсутствии интимных контактов снова всплыл в памяти, вызывая странное, противоречивое чувство. С одной стороны — облегчение. С другой — укол унижения. Он настолько не рассматривал меня как женщину…

На следующий день меня разбудил Кирилл.

— Алина, через час прибудет стилист. Дамиан Андреевич просил передать, что сегодня вы должны выглядеть безупречно.

И началось. Приехала целая команда: стилист, визажист, парикмахер. Они колдовали надо мной несколько часов, превращая меня из обычной девушки в светскую львицу. Когда я посмотрела на себя в зеркало, то не узнала.

На мне было шелковое платье изумрудного цвета, облегающее фигуру и открывающее спину. Волосы уложили в элегантный пучок, выпустив несколько локонов у лица. Макияж был сдержанным, но подчеркивал глаза. Я выглядела… дорого. И совершенно не собой.

— Идеально, — раздался за спиной его голос.

Я обернулась. Дамиан стоял в дверях, одетый в смокинг. Он выглядел как бог войны, сошедший с Олимпа на светскую тусовку. Взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на вырезе на спине. На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, но оно тут же исчезло, сменившись привычной холодной маской.

— Пора, — бросил он. — И запомни первое правило. На публике ты смотришь на меня с обожанием. Ты смеешься моим шуткам. Ты касаешься моей руки. Ты — самая счастливая женщина на свете. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

— И еще одно, — он подошел вплотную, и его низкий голос зазвучал у самого моего уха. — Никакой самодеятельности. Если к тебе кто-то обратится, ты мило улыбаешься и переводишь разговор на меня. Твое мнение никого не интересует.

Это было как удар под дых.

— Я не безмозглая кукла, — процедила я сквозь зубы.

Его пальцы сжали мой локоть, не сильно, но ощутимо.

— На эти три месяца — именно она. Не заставляй меня жалеть о своем выборе, Алина.

Мы спустились вниз, где нас ждал водитель. Всю дорогу до ресторана мы молчали. Напряжение в машине можно было резать ножом. Я смотрела в окно на проплывающие огни города, а он — прямо перед собой. Два чужих человека, играющих в любовь.

Как только мы вышли из машины и оказались под прицелом вспышек фотокамер, Дамиан преобразился. На его лице появилась обаятельная улыбка, он приобнял меня за талию, прижимая к себе.

— Улыбайся, дорогая, — прошептал он мне на ухо, и от этого шепота по спине пробежали мурашки.

Я заставила себя улыбнуться. Его рука на моей голой спине обжигала. Мы вошли в зал, и все внимание тут же переключилось на нас. Люди смотрели, шептались. Я чувствовала себя бабочкой, приколотой к бархату.

Дамиан вел меня через толпу, уверенно и властно. Он представлял меня своим партнерам: «Моя невеста, Алина». Я послушно кивала, улыбалась и чувствовала себя последней самозванкой.

Весь вечер он играл свою роль безупречно. Держал меня за руку, заглядывал в глаза, говорил какие-то нежности, от которых у меня горели уши. Я старалась соответствовать. Я смотрела на него так, как он велел — с обожанием. И самое страшное было то, что иногда мне даже не приходилось притворяться. Когда он улыбался (пусть и фальшиво), в уголках его глаз собирались морщинки, и на мгновение он казался… живым.

В какой-то момент к нам подошла эффектная блондинка в алом платье.

— Дамиан, дорогой! Неужели это правда? Ты решил остепениться?

— Вероника, — холодно кивнул Дамиан. Его рука на моей талии сжалась сильнее. — Познакомься, это Алина, моя невеста.

Так вот она какая. Та самая бывшая. Вероника смерила меня презрительным взглядом с ног до головы.

— Невеста? — протянула она. — Надолго ли? Ты же знаешь, Дамиан не создан для брака. Или… — она понизила голос, наклонившись ко мне, — он хорошо платит?

Я замерла, не зная, что ответить. Это был удар ниже пояса.

Но Дамиан не дал мне растеряться.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезал он ледяным тоном. — Алина, дорогая, пойдем, я хочу познакомить тебя с шейхом Аль-Хамидом.

Он увел меня, оставив Веронику с перекошенным от злости лицом.

Мы подошли к группе арабских мужчин в белых одеяниях. Главный из них, пожилой и статный, смерил меня внимательным взглядом.

— Шейх, позвольте представить, моя будущая жена, Алина.

Шейх улыбнулся и сказал что-то по-арабски. Переводчик тут же перевел:

— Его высочество говорит, что у вас прекрасный вкус, мистер Власов. И что женщина с таким светом в глазах может принести только удачу.

Свет в глазах? Этот старик, наверное, увидел отблеск паники.

Дамиан что-то ответил, и они засмеялись. Я стояла рядом, красивая декорация, и чувствовала, как во мне закипает глухое раздражение. «Твое мнение никого не интересует».

Когда мы наконец вернулись домой, было уже далеко за полночь. Как только за нами закрылась дверь пентхауса, Дамиан отпустил мою руку, и его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Для первого раза неплохо, — бросил он, ослабляя узел галстука. — Ты почти не лажала.

— Рада стараться, хозяин, — не удержалась я от сарказма.