Контракт на мужа

Глава 1. Интим не предлагать

На самом деле, мужа искала даже не я. Он Бро позарез понадобился. И если бы муж! Какое там! Ей просто нужен был мужик в доме, чтобы с руками и головой, которая подскажет, как правильно и с какой стороны приложить эти руки к делу. Но заниматься всем, как обычно, должна была, конечно, я.

– Сливка, ну не взрывай мне мозг, – гундосила из сортира моя приёмная мать и сестра по совместительству. – Ну, видишь же, что я не могу… Что мне пло-о-о-о-хо. Ой, блямба, с какого фуя я решила пожрать с утреца?.. Токсикоз этот поганый… Как же мне херовастенько, Сливка… Ох…

– Не ругайся при ребёнке, – проворчала я. За последние четырнадцать дней – именно столько времени прошло с того момента, как мы узнали, что Бро в интересном положении, я эту фразу произнесла раз семьсот, если не больше.

– При детях! – взвыла из-за двери бедолага. – Как же меня угораздило-то так? Божечки… чтоба я ещё хоть раз в жизни бухала с незнакомцами... Лучше сразу убейте!

– Все казни только после родов, – напомнила я, заглянув в щель между дверью и косяком. – Бро, может доктора вызвать?

– Чтоба он меня на хер послал?

У моей Брошки было две плохие привычки: сквернословие и дурной характер. Ну, и ещё она привычное уху «чтобы» произносила на чудовищный манер. Обычно людей это злило, а я привыкла. За четырнадцать лет и не к такому привыкнешь.

– Чего сразу на хер-то?

– Не ругайся при детях, – отбила подачу будущая мамаша и поднялась по стеночке. Вся такая бледная, трясущаяся, хоть ты плачь. – Не нужен врач. Мне уже лучше… Ой, мля, чтоба не сглазить… Помнишь, Сливка, когда твой Хренчик женился и тебя бортанул?

Я скривилась и нехотя произнесла фамилию бывшего (и единственного, уж если на то пошло):

– Данчик.

– Хренчик, – категорично исправила Бро. – Вот помнишь, как ты тогда наклюкалась? Заблевала всю комнату до потолка. А утром клялась, будто только накануне поняла, что же такое пьяный вертолёт. Врала, как пить дать.

Не врала.

Памятное событие случилось двенадцать недель назад (Я даже если бы хотела, не забыла, потому что акушерка Бро эту дату жирным маркером в «Карте беременной» записала), но у меня до сих пор от одних намёков на воспоминания рвотные позывы случались.

– Лучше молчи, – благоразумно предостерегла я. – Сортир у нас в доме только один. И тот уже пуганый твоими токсикозами…

Бро бледно улыбнулась и, придерживая рукой стену, побрела в нашу спальню (она же зал, она же библиотека, она же гостиная, она же кабинет). Я проводила её взглядом, дождалась пока самый близкий и самый любимый в мире человечище уляжется на диван, верой и правдой отслуживший нам не одну пятилетку, а потом устроилась рядом.

– Ну, Бронечка… Ну, не пугай меня. На тебе же лица нет, яхонтовая моя. Как я буду, если с тобой и малышами что-то случится? Я же без тебя – без вас!! – загнусь сразу. Точно не надо врача?

– В жопу врача, – буркнула Бро, локтем закрывая глаза. – Я просто старая, Сливка. У старух первая беременность, говорят, тяжело проходит. Отыгрывается на нас природа, сучья мать. Сечёшь, о чём говорю?

– Ты не старая! – Мысленно я разревелась, а в реальности лишь бледные кисти рук, усыпанные коричневыми пятнышками веснушек поцеловала. – Помнишь Катьку Тихомирову (героиня фильма «Москва слезам не верит»)? В сорок лет жизнь только начинается! А тебе ещё даже и не сорок. Тебе сорок только в августе стукнет.

– Как раз к родам, – вздохнула Бро. – Кстати. Времени хер да нихера осталось, а ты мне мужика найти не можешь. Живём в однокомнатной дыре… Ты где спать собираешься, Сливка, когда я двух спиногрызиков домой принесу?

– Ой, да когда это ещё…

– Не нервируй меня, муля! Мне волноваться вредно. Сказала, нары хочу! Значит – хочу. Потолки пять метров, столько места пропадает… А так будет тебе, где от меня с мелкими укрыться (Будто я собиралась это делать!), выспаться (При двух младенцах в доме?), мальчика привести (Если, конечно, найдётся извращенец, который захочет «приводиться» в дом, где два младенца и матерящаяся как сапожник нежно мною любимая Бро).

Но все эти аргументы я даже озвучивать не стала. А толку? Если Бро что-то решила, её же танком с места не сдвинешь. Одним словом, Бронислава Криштофовна Потёмкина. Не знаю, каким образом поляк Криштоф сумел раздобыть себе фамилию Потёмкин, семейная история об этом умалчивает, но я благодарна ему и за отчество и за фамилию. Бро получила их по праву рождения, а потом судилась Бог знает сколько, чтобы они и мне достались… Впрочем, это уже другая история. Я сегодня об этом говорить не хочу. Я сегодня о Бро и её бессмысленных, безумных, беременных хотелках.

Вот кто я такая, чтобы спорить с беременной женщиной? С самой близкой, самой родной и самой любимой беременной женщиной? Тем более что и смыслу нет. Я ж не самоубийца с Брошкой спорить...

Поэтому, когда Бро, напившись вонючего персикового чаю (вот что с нормальными людями беременность делает! Жуть просто!), уснула, раскинувшись на диване по диагонали, я села за наш старенький ноут, купленный по случаю моего поступления в гимназию ровным счётом восемь с половиной лет назад. Дождалась, пока загрузится антивирус, включила браузер и написала в поисковой строке: «Муж на час». Честно? Боялась, что наш комп помрёт от порнушной атаки, ан нет! Всё было прилично. Меня засыпали ссылками на фирмы, предлагающие все виды домашних услуг. «Любой мелкий ремонт», «бытовой сервис», «установим варочную панель в рекордные сроки», «услуги сантехника», «сниму гардины и повешу зеркало», «мастер на все руки для вашего дома»… Божечки! У меня аж в глазах потемнело! Как выбрать-то?

Глава 2. Это «ж-ж-ж» неспроста

После того как к нам в гости залетела на своей метле ведьма Аглая, прошла неделя, а обещанный муж с полным инструментов саквояжем так и не появился на нашем пороге. Бро даже пробовала дозвониться по указанному в копии договора телефону, но механический голос в трубке равнодушно сообщил, что набранный нами номер не существует. И нам только и оставалось, что растерянно почёсывать затылок.

– Хорошо хоть деньги вперёд не заплатила, – вздохнула от облегчения я, когда первый шок прошёл. Мой стакан, в отличие от Брошкиного, всегда был наполовину полон.

– Точно оттяпают у нас половину квартиры, – вынесла приговор сестра и, недовольно сопя, потащила отксерокопированную копию договора интернатскому юристу.

Пожилой еврей Яков Самуилович Кацман носил миниатюрные очочки с овальными линзами, внушительных размеров, круглое брюшко и блестящую, как яйца кота (это меткое выражение я у Бро позаимствовала) лысину. Однако несмотря на свою несколько комичную внешность или даже вопреки ей дядя Яша обладал характером исключительной серьёзности и абсолютной надёжности. Предоставленный договор он изучил вдоль и поперёк и, перезвонив по вечерней заре, заявил нечто совершенно неожиданное:

– Вот что я имею вам сказать, Бронечка, – пропел он в трубку, растягивая гласные на манер одесских жителей, хотя в Одессе не бывал ни разу. – Это не договор, это, простите, бред сивой кобылы. Вам кто его подсунул? Перри Мэйсон, который таки поссорился с мозгами на старости лет?

– Перри Мейсон по уголовным делам шарил, – проворчала Бро. – А тут разве что мошенничество… Так точно у нас квартиру никто не отожмёт?

– Ой, не смешите мне то место, где спина заканчивает своё благородное название, – хмыкнул дядя Яша. – Ни квартиру, ни почку, ни тараканов с кухни, чтоб им так жилось, как мне, когда я с нашими спонсорами договариваюсь.

И добавил после короткой задумчивой паузы:

– Но дверь, ради моего спокойствия, посторонним пару месяцев не открывайте. А то вам могут сделать такой скандал, что мы все потом от души повеселимся. Психи, Бронечка, они по осени особенно буйными бывают.

Бро резонно возразила, что за окном зима, но это ни капли не смутило мужчину, заявившего, что зима – это когда на улице мороз и собачье дерьмо спрятано под белым снегом, а когда ты утром выходишь из дому, а потом половину дня говно с подошвы итальянских ботинок счищаешь, то это ни разу не зима, а самая поганая осень.

Крыть эту карту Бро было нечем и она предпочла поменять тему.

– Дядь Яш, а у вас нет знакомого, который ба нам со Сливкой небольшой ремонтик организовал? Чтоба рукастый и чтоба денег много не слупил.

– «А где найти мне такого служителя не слишком дорогого»? – Довольный своей шуткой, дядя Яша забавно хрюкнул. – Насколько небольшой ремонтик-то?

Бро глянула на меня, вопросительно приподняв бровь, и я, как основной добытчик, предположила вслух, благо мобильник сестра на громкую связь поставила:

– Евро на пятьсот?

– На шестьсот и бутылку коньяка дяде Яше за помощь, – посмеиваясь, ответил круглый юрист, – и сей ремонт таки перестанет быть вашей головной болью.

Мы с Бро расхохотались. Сестра пообещала завтра зайти, «чтоба обговорить все детали за рюмкой персикового сока».

На радостях, что Аглая оказалась просто психической фантазёркой, а не маньячной мошенницей, я ломанулась в «Корзинку» за тортом, который мы с Брошкой весело сожрали, в сотый раз пересматривая «Людей в чёрном».

А утром я проснулась не от стонов блюющей будущей мамы, а от её же надсадно-истеричного визга.

Вот вы будете смеяться, но я отчего-то сразу же подумала про ведьму Аглаю. И не спрашивайте у меня, почему. Вот просто вспомнила, беспочвенно и беспредметно, как говаривал наш препод по философии во времена моего студенчества.

То есть не так. Я сначала с элегантностью бешеной коровы рванула из кровати, сверкнула копытами, проехавшись носом по ковровому покрытию, выругалась совершенно в Брошкиной манере, если не хуже, и только потом, сообразив, что сестра стоит у окна и орёт во всю силу своих миниатюрных, но таких, как оказалось, мощных лёгких, вспомнила про вампирскую ведьму. Ну или ведьминскую вампиршу, это как кому больше нравится.

– Бро! – попыталась перекричать сестру. – Бро-о! Тебе плохо? Скорую вызвать?

Удивительно, но Брошка замолчала, повернулась ко мне с совершенно безумным, паническим выражением лица и просипела:

– Тогда уж сразу санитаров. Иди сюда, Сливка. И скажи первое, о чём подумаешь.

И добавила, когда я сделала первый шаг в направлении окна:

– Только не очень громко.

Предупреждение пришлось весьма кстати. Если б не оно, я бы точно на крик сорвалась. А так стояла молча, стоически терпела метущийся внутри меня ужас и ни звука не обронила, пока Бро не напомнила о своём присутствии, больно ущипнув меня за ягодицу.

– Не благодари, – отмахнулась она, когда я зашипела. – Я тоже сначала подумала, что сплю.

Глава 3. Чего зря время терять? В полночь жду

«Оливковая роща» на поверку оказалась вовсе не оливковой и совсем не рощей. Вместо неё мне явилась огромных размеров одноэтажная вилла, построенная из белого-белого камня и утопающая в изумрудном буйстве зелени. Ароматные акации, сочный лавр, лимон-привереда, толстолистый ленивый рододендрон, проныра-виноград, раскинувший свои плети повсюду, – всё это было в наличии. Всё это я заценила, всему восхитилась, а вот оливкового деревца не приметила ни одного.

– А почему название такое странное? – спросила я у Элара, оглянувшись на шедшего чуть позади меня мужчину. Перехватила тяжёлый взгляд, которым мгновение назад кое-кто сверлил мне спину, и тут же отвернулась в смятении. Потому что не заметить задумчивый интерес на смуглом лице не смогла даже такая отчаянная ворона, как я.

Почему ворона? А потому что в упор не видела мужского внимания, направленного по моему адресу. Уж и не знаю, почему. То ли его и не было никогда (козлище Данчик не в счёт), а все наблюдения моих приятельниц и немногочисленных подруг были фикцией, то ли не могла поверить, что кто-то, зная Бро, может смотреть на меня вот с этой вот показательно ленивой задумчивостью во взгляде. Ибо на фоне хрупкой блондинки Брониславы, я смотрелась нечёсаной каланчой, с вороньим гнездом на голове и двумя хэллоуинскими тыквами вместо того, что некоторые поэты романтично именовали младыми персями.

Впрочем, красоте сестры я никогда не завидовала. Я в неё влюбилась с первого взгляда, ещё когда она просто шла мимо, а я, маленькая попрошайка у метро, бросилась к симпатичной девушке с протянутой ладошкой. А уж когда эта девушка схватила меня за шиворот своей далеко не хрупкой ручкой, чтобы никогда уже не отпустить – без раздумий впустила в своё сердце.

Навсегда.

От этих мыслей снова захотелось плакать. К тому же я неожиданно для себя поняла, что совершенно не запомнила дорогу. А что я буду делать, если в больницу мне придётся возвращаться одной?

Сердце испуганно ёкнуло, со всей дури брякнувшись о рёберные кости, и я ни на шутку запаниковала. Божечки, Божечки! Как я теперь сама найду Бро. Мало ли что...

Но тут Элар вальяжно опустил руку мне на плечи и, обозначив бровью удивление, спросил:

– Почему странное? – Я удивлённо моргнула, успев позабыть о теме разговора. Но быстро вспомнила и расслабилась немножко. – Нормальное. Разве ты не знала? Оливковое дерево символизирует мир, процветание, вечную жизнь и надежду… Как иначе, если не так, должен называться гостиный двор, принадлежащий лечебнице?

– О. Я как-то об этом не подумала.

Правда в том, что я вообще ни о чём не думала. Не только об этом. Пока мы шли от больницы, даже по сторонам не смотрела, полностью погрузившись в переживания о Бро, а теперь, когда мы добрались до места, словно проснулась. Загипнотизировал меня этот Йонас что ли? Как иначе объяснить, что я добровольно ушла?

Напрасно согласилась, напрасно! Надо было остаться там! Ну и пусть, что внутрь не пускают! Вон Светка Липницкая, одноклассница моя, после школы в медицинский пошла. Сейчас как раз практику в третьем роддоме проходит. Так во время последней нашей встречи чего только не рассказывала про безумных папашек, которые под окнами родильных отделений околачиваются. А уж какие перлы они выкрикивают – это вообще история, достойная романа.

А я чем хуже? Осталась бы, бродила под окнами, пыталась бы докричаться до Брошки… Всё поддержка, хоть и на расстоянии… А то Бро очнётся одна, вокруг чужие кентавры в сарафанах, тьфу-ты, в тогах с хитонами, а меня нигде нет… Ох, Божечки, чем я думала, когда позволила себя увести!?

И как назло, дороги назад не помню...

– Велислава, успокойся. – Элар легонько сжал пальцы на моём плече. Он-то и так от меня не отходил ни на шаг, а теперь мне вдруг стало тесно от того, что мужчина будто бы везде. Оплёл плотной сетью – не вырваться. И ведь, вроде же, я в него влюблена – это мы уже выяснили и даже смириться успели, – вроде же должна быть из-за этого самой счастливой в мире. Так почему чувствую то ли досаду, то ли тревогу?.. – За мной, как за куратором, здесь прекрасные комнаты числятся. Идём, ты вся на нервах. Тебе отдохнуть нужно.

– Я бы гораздо лучше отдохнула рядом с Брониславой, – захныкала я, пока дюк, куратор и Элар в одном лице подталкивал меня ко входу в виллу. – Да и она…

– О ней Йонас позаботится так, как ни один из врачей в вашем круглом мире не смог бы.

– Почему это он круглый? – изумилась я.

– По классификации, – терпеливо ответил Элар и, взяв меня под локоток, помог подняться по белоснежным ступенькам. – Есть круглые миры – их обитатели верят, что живут на огромном шаре или внутри него. Есть плоские, есть водные…

У входной двери я остановилась, отказываясь дальше идти. Можно сказать, даже взбрыкнула. От усталости и тревоги, не иначе.

– Так, я не поняла. – Вырвала свой локоть из плена мужских пальцев. – Что значит вот это вот твоё «их обитатели верят»? Их обитатели ЗНАЮТ, что живут на огромном шаре.

– Пусть, – улыбнувшись, легко согласился Элар. Но я по глазам видела, что он бы сейчас согласился с чем угодно, только бы втащить меня поскорее внутрь здания. Что он и подтвердил, как только мы оказались внутри прохладного коридора:

– Если тебе удобнее так думать. На общую классификацию твоё наивное заблуждение никак не повлияет… Кстати, если хочешь, можем пройти в библиотеку. Она здесь замечательная! Там и на классификацию посмотришь, да и на другие материалы по миру.

Глава 4. Не мы такие, жизнь такая

Элар поначалу, отстаивая утраченные позиции, пытался меня целовать, уговаривал срывающимся голосом, потом просто держал, пока я колотила его, куда попало и обзывала такими словами, каких, наверное, даже Бро никогда не слышала. А чуть позже, когда силы во мне всё-таки закончились, и я разрыдалась от стыда и от обиды, – отпустил.

– Прости.

Из всей одежды на мне оставался только лифчик, но честное слово, из-за этого последнего не павшего бастиона я чувствовала себя ещё более обнажённой. Будто не тело моё было бесстыдно оголено, а душа распахнута до самого кровоточащего сердца.

Прижала к груди коленки, обхватила их руками, судорожно пытаясь отыскать взглядом майку и остальную одежду…

Хотя к чему эта запоздалая скромность? Всё, что хотел, Элар уже увидел. Рассмотрел. Изучил во всех подробностях, можно сказать.

Как же стыдно, Божечки!

– Вель…

– Вел-ик-слава! – прошипела я, яростно стирая вкус этого проклятого имени со своих губ. – Не велькай мне тут.

Мужчина скрипнул зубами и, сглотнув, будто у него в горле пересохло от невыносимой жажды, посмотрел на меня тяжёлым жёстким взглядом.

– Я буду называть тебя так, как считаю нужным, малышка. – Оскалил зубы в злой усмешке, а я зашипела рассерженной кошкой. – Но сейчас, в качестве исключения, готов пойти на уступки. Понимаю…

Меня чуть не стошнило от этого нечеловеческого великодушия, а мужчина, заметив, как меня перекосило, пробормотал:

– Прости, что так получилось. Я… сорвался.

– В жопу себе свои извинения засунь, – шмыгнув носом, предложила я и, заметив валявшуюся на полу майку, поднялась с лежака.

Элар отвернулся. Посмотрите-ка, галантный какой...

– Чем угодно могу поклясться, заходить НАСТОЛЬКО далеко, я не планировал.

А, нет. Нормально всё, никакой галантности.

– С-скотина. – Я набросила на себя майку и с такой злостью дёрнула за подол, пытаясь натянуть её как можно ниже, что отчётливо послышалось, как трещат швы. – Пошёл ты, вместе со всеми своими планами.

Злясь и краснея, я оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать остальную одежду, но она, как назло, отказывалась попадать в поле моего зрения.

– Пошёл ты… – повторила я, а Элар повернулся, вздохнул, тяжело и грустно, даже пожалуй немного устало, и покачал укоризненно головой, и подал мне мою одежду, которую, как оказалось, всё это время держал в руках.

– Видеть тебя не желаю, – прорычала я, яростно напяливая бельё и путаясь в узких штанинах велосипедок. – Отведи меня назад в больницу. Я на крылечке поживу, пока Бро не выпишут…

Элар смерил меня холодным взглядом.

– И что потом? – поинтересовался он. – Потом куда вы пойдёте? Вы не дома. И вернуться туда в ближайшие дни вам с сестрой не светит. Раз уж Камень захотел вас здесь, назад отпустит не быстро.

Я сжала губы и промолчала. Нет, если бы мне было что, я бы выдала на-гора, но сказать мне было нечего, ибо положение у нас с Брошкой было аховое. Идти нам, действительно, было некуда.

Впрочем, молчание я хранила не только по этой причине. Я выжидала, надеясь, что на эмоциях или от злости Элар проговорится и скажет что-то важное. Спрашивать его о чём-то напрямую я больше не собиралась. Точно не после того, как он пытался…

С трудом проглотила горькую слюну и, сложив руки на своих коленях, присела на лектус. На ДРУГОЙ, не на тот, где… всё произошло.

– Успокоилась? – Элар сел напротив и брезгливо сморщил нос, когда я молча предложила ему оценить всю элегантность, длину и тонкость средних пальцев моих обеих рук.

– Значит, нет, – констатировал он. – Ну, что ж. Будем работать с тем, что есть. Давай сделаем вид, что я поверил в то, что ты не переигрываешь, что на самом деле обиделась и что в твои планы не входило захомутать кого-нибудь из местных.

– Чего? – Не смогла удержать в себе, возмутилась вслух. – Ты рехнулся? – Пальцем у виска покрутила. – Какое захомутать? В каком месте я переигрываю? В том, где у меня случайно при себе не оказалось мачете и я от избытка чувств не отхерачила тебе твою собственную хомуталку?

– Не выр-ражайся! – прорычал он. – Во-первых, тебе не идёт. А во-вторых, я же, кажется, предупреждал насчёт закона о ненормативной лексике.

Я снова показала Элару оба средних пальца ещё и озвучила этот жест как можно более откровенно. Бро бы мною точно гордилась.

– Вель! – злобно рявкнул мужчина.

– Велислава! – проорала я в ответ. А когда звуки моего голоса утихли, растворившись в корешках книг, зыркнула на него из-под насупленных бровей. – Откуда ты только взялся на мою голову?

– Я? – мужчина так искренне задохнулся от возмущения, что я прямо-таки залюбовалась. – Я взялся? Да ты…

Тут в дверь постучали и Элар был вынужден замолчать, чтобы не посвящать посторонних в наши с ним разборки.

В комнату вошёл молоденький парнишка, больше пятнадцати лет я бы ему не дала.

Глава 5. Невиноватая я! Он сам пришёл

Всю дорогу до больничного крыльца и потом, когда мы ждали появления Бро, или Йонаса, или их обоих, я с опаской поглядывала на Элара, не веря, что всё вот так закончится, и дюк не приготовил для меня очередную каверзу. Не могу сказать, что читала мужчину, как открытую книгу, но одну вещь я всё же усвоила: он просто король подвохов!

День уже во всю катился к вечеру, когда мою сестру всё же выпустили из целительского заточения. Она выглядела отдохнувшей. Щёки, утратив свою зеленоватую бледность, наконец, снова порозовели, но в глазах затаился тревожный испуг.

Стремительно сбежав со ступенек, Брошка подлетела ко мне и, окинув цепким взглядом мой ни разу не покерфейс, фыркнула рассерженной кошкой и, немедленно определив причину моего далёкого от спокойствия состояния, выставила в сторону Элара указующе-назидательный перст.

– Послушай, ты… – Маленькая Бронислава Потёмкина свой светлой макушкой едва доставала грозному куратору дюку Элару до середины груди, но, как бы парадоксально это ни звучало, именно она выглядела угрожающе. – … хуратор недоделанный, я тебе на твоих ко-ко пинцетом все волосья повыдёргиваю, если только узнаю, что мой ребёнок плакал из-за тебя.

Элар растерянно моргнул, пытаясь переварить угрозу Бро, а переварив, отшатнулся от неё, скорее, в шоке, чем в испуге, и обронил сквозь стиснутые зубы:

– О, Боги Олимпа! За что мне всё это?

Я презрительно фыркнула (Надеюсь, что всё же презрительно) и закатила глаза к ярко-голубому послеобеденному небу. Уж в чём в чём, а в том, что Элар за свою жизнь успел немало нагрешить, сомневаться не приходилось. Вот взять, к примеру, меня…

Хотя нет. Меня брать не нужно, а то Бро и в самом деле возьмётся за пинцет. Не то чтобы я пожалела Элара (вот уж нет!), просто не хотела, чтобы Бро на его хозяйство любовалась.

Ну и вообще.

– Брошечка, а что тебе доктор сказал?

Брошечка сейчас больше походила на БРОнелокомотив версии мини. Или на карликового огнедышащего БРОнтозавра. И скажу честно, я боялась, что под горячую руку перепадёт и пострадавшей стороне, то есть мне, ибо в последний раз меня ребёнком величали, когда мне в третьем классе Вадька Петров нос разбил. Бро тогда точно так же рычала, только не на Вадьку, а на его отца.

– Доктор? – Она средним пальцем почесала переносицу и, наконец, отвела взгляд от Элара. – Да шарлатан это. Плешь мне проел, рассказывая о том, какая у меня аура … бесконечно прекрасная.

Последнее словосочетание она пропела противным голосом. И хоть пародист из неё был никакущий, я сразу поняла, что она Йонаса цитирует.

– А кроме ауры? – кусая губы, чтобы не улыбнуться, уточнила я. – Никаких анализов не делал?

– Да какие анализы! – отмахнулась сестра. – Сказано же было – шарлатан. Сказал, что у меня аллергия на некоторые виды магии, в частности, на инкубов. Хуюбов, блин!

И тут в ней вдруг что-то заверещало, жалобно так, что я с перепугу почему-то подумала, что это дети. Ну а что? Полковнику Аурелиано Буэндиа можно было, а моим племянникам – нет?

Мысль эта промелькнула молнией в мозгу и растворилась в реальности, потому что Бро выплюнула сквозь намертво сцепленные зубы:

– Дурдом «Ромашка»!

А Элар злорадно прокомментировал:

– Я предупреждал.

Я всю силу воли приложила к тому, чтобы не врезать этому нахалу по лбу или, на крайний случай, пнуть ногой под коленку. Вот до чего он меня довёл! А ведь раньше руку я только на тараканов в кухне поднимала!

– Вы, уважаемая, Бронислава, – продолжил насмешничать гад, – как я посмотрю, уже стали счастливой обладательницей цензуры? Вам, как я вижу, она жизненно необходима. – Бро угрожающе сощурилась. – У этого украшения несколько свето-шумовых сигналов. Вам градацию объяснили? Зелёный огонёк – одна лепта, жёлтый – две, красный – десять. Писк, вроде того, что мы только что слышали, один феникс. А если вовремя не внести деньги в банк, то ещё и пеня набежит.

И многозначительно посмотрел в мою сторону. Ну не гад ли?

– Не набежит, не гони волну. – Бро от его слов, как от надоедливой мухи отмахнулась, вздёрнула рукав халатика и показала мне чёрный браслетик, я похожий сегодня уже где-то видела. – Я сегодня червонец заработала, а с завтрашним днём будем завтра разбираться. Сливка, ты тут, пока мне шарлатан лапшу на уши вешал, надеюсь, ничего не подписывала?

Я качнула головой и искоса глянула на Элара. Надо было видеть, как у него вытянулось лицо! Он-то был уверен, что загнал меня в угол, и я вприпрыжку побегу подписывать его проклятое дополнение. А вот фигушки! Никаких больше подписей, пока не поговорю с кем-то, кто не использует секретное оружие против невинных иномирянок.

– Как заработала? – просипел он. – Кто позволил?

– Дюжина орущих младенцев и одна… – Бро хмыкнула. – Один нянь, у которого именно сегодня – какое невезение! подумать только! – первый рабочий день. Так что не пыхти, а вези нас домой… Я узнавала, до встречи с этим вашим Камнем, ты за нас в ответе, а после – мы уж как-нибудь сами. Хуратор.

– Куратор, – процедил Элар.

– Стыдно указывать малознакомым людям на дефекты речи, молодой человек, – разве вам мама в детстве не объяснила?

Глава 6. Сердце не камень

Случись что-то подобное сутки назад, я б точно в обморок грохнулась, а сейчас спокойно почесала висок и уточнила:

– И как именно? Наколдовать? Мы не умеем.

Зеленовласка закатила глаза и произнесла тоном, каким взрослые разговаривают с маленькими детьми:

– Никто не может, Славка. Тех, кто может, на этой улице не держат. – Мы с Бро озадаченно переглянулись. Не знаю, как ей, а мне, не понравилось, что какая-то посторонняя Кикимора (пришелицу я так за цвет волос окрестила), знала, как меня зовут. – Просто подумайте про лестницу, как если бы она тут всегда должна была быть, и сами увидите, что получится.

К своему стыду я представила знаменитую лестницу из «Унесённых ветром» (терпеть не могу этот фильм, как и книгу, но Бро его обожала, так что волей-неволей пришлось посмотреть раз двадцать или тридцать). Не знаю, как бы этот монстр уместился в нашей однушке, если бы Брошка подумала о том же самом. Но фантазия сестры, к счастью, была не такой масштабной и у дыры, ведущей на чердак, которого у нас нет, появилась приставная лестница, новенькая, чистенькая, остро пахнущая свежей древесиной.

– Быстро соображаете! – восхитилась Кикимора и в мгновение ока слетела вниз. – Окна занавесьте, а то, если нас тут застукают – мало не покажется.

Я бросилась раскручивать жалюзи, а когда оглянулась, гостей в нашей кухоньке было уже целых четыре человека.

Кикимора, Моделька, Директор рынка и Бармен – прозвища вспыхнули в моём мозгу, как лампочки на новогодней гирлянде, и закрепились там навеки.

– Давайте знакомиться, – как единственный мужчина в нашей компании, Бармен взял быка за рога и протянул мне руку, представляясь:

– Славомир, Мир, чтобы не запутаться. Это Властислава. – Кивок на Кикимору. – Или Власта. Владка. – Моделька. – И Чеслава Валерьевна.

– Чеся, – мягко улыбнулась Директор рынка и, вольготно устроившись за столом, посмотрела сначала на меня, потом на Бро. – А вас как зовут, девочки?

По виду Чесе было лет тридцать пять или около того, довольно миловидная, и Директором рынка я её обозвала из-за невероятной внешней схожести с героиней фильма «Гараж».

– А можно я угадаю! – подорвался Бармен Мирослав… тьфу-ты, Славомир!.. и с видом мальчишки, выпрашивающего у строгой мамы мороженое, глянул на Чесю. Впрочем, не таким уж «мальчиком» был этот обманчиво худенький Мир. Это мне с первого взгляда он показался хрупким вьюношей, а при ближайшем рассмотрении я заметила и твёрдые бицепсы, бугрящиеся под короткими рукавами футболки, и крепкую шею, и мощные ноги, обтянутые синими классическими джинсами. – Ты Станислава, а ты… вы... – Обрезался о предупреждающий взгляд Бро. – Вла… Яро… Миро…

– Бронислава, – прекратила его мучения Бро. – И Велислава, промазал ты со Станиславой, медвежонок. И не советую облизывать её вот этим вот «я-весь-из-себя-мачо» взглядом. Кого-то другого будешь на свою лаву усаживать, не мою дочь.

Мир вспыхнул, будто красна девица, его спутницы захихикали, а я проворчала:

– Ну раз мы все перезнакомились, то, может, пользуясь терминологией Бро, вы уже объясните нам, какого хера?

Наши гости потрясённо ахнули, уставившись на мои запястья, ещё не украшенные ремнём цензуры. Я горделиво хмыкнула и предложила:

– Начать можно с того, как в потолке нашей хрущовки появился чердачный люк и откуда взялась лестница.

Втайне я, конечно, надеялась, что мне вручат волшебную палочку и сову, после чего отправят учиться в Хогвартс, но и правда не разочаровала.

– А это всё магия Камня и Славной улицы, – сказала Чеся. – Специальное волшебство такое, чтобы нам было проще адаптироваться к новой реальности. Нас поэтому и перебрасывает прямо с жилплощадью… Как говорил злюк куратор, чтобы не рвать по живому, а мягко вливать новое в нашу жизнь.

Злюк куратор… Я мысленно хихикнула. Интересно, он у всех разный или один на всех? В любом случае, прозвище надо взять на вооружение. Элара знатно перекосит, когда я его злюком нареку.

И ради всего святого, скажите мне кто-нибудь, почему мысли об этом заставляют меня улыбаться, как последнюю идиотку?

– А если проще, то дела обстоят так, – перебила подругу зеленовласка Власта. – Сначала в вашем потолке появится чердачная дверь, затем оконные стёкла превратятся в привычные глазу витражи, затем одежда в шкафу изменится на платья, достойные местной моды, ну а после всего Славная улица укажет вам на дверь и пнёт ногой под мягкое место, чтобы вы шли себе в мир и жили счастливо.

– Всё, определённое Камнем время, – согласилась Чеся. – Вы, если судить по страже у дверей, дополнение к договору пока не подписали. Нет?

Она перевела тревожный взгляд с Бро на меня, и я покачала головой.

– Уф! Слава Богу! И не подписывайте ни за что в жизни! Так нас хотя бы через пять лет домой отпустят, а подпишете – дороги назад нет. Разве что выбранный собранием дюков муж выгонит, предварительно, конечно, отобрав у вас ребёнка.

Я ахнула, а Бро двумя руками схватилась за свой пока ещё плоский живот.

– Что значит, отобрать ребёнка? Моего собственного?

– Ну, ты же его не одна делать будешь, – подала голос молчавшая до сего момента Моделька Владка. – А местные мужики в этом плане народ серьёзный, спермой направо и налево не раскидываются. Разве что взаймы могут дать… Чтоб забрать потом с процентами.