Контракт на счастье

Глава 1. Диана.

Раннее утро. Солнце едва успело пробраться сквозь пыльные окна моей квартиры, рисуя на истертом линолеуме тусклые полосы.

Я открыла глаза и осмотрела комнату, которую сняла с трудом, потому что денег катастрофически не хватало. Стены, когда-то, наверное, оклеенные красивыми обоями, теперь покрыты слоем краски, которая шелушится, как кожа после солнечного ожога. Мебель – сборная солянка из блошиного рынка и того, что я смогла вытащить из родительской кладовки, когда уезжала. Здесь все дышало заброшенностью, но это была моя заброшенность. Моя тишина. Мое пространство, которое никто не пытался «улучшить» или «исправить».

Телефон завибрировал на тумбочке. Родители. Всегда звонят в самое «удобное» время, когда я только-только успела проглотить первую чашку кофе и начать планировать день. Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино остатки сна и придать голосу бодрости, которой на самом деле не было.

– Алло? – мой голос прозвучал немного хрипло.

– Диана! Ты вообще слышишь меня? – голос мамы, как всегда, был полон той самой родительской тревоги, которая больше походила на обвинение. – Ты уже полгода не была дома! Ты где вообще живешь? До сих пор в каком-то старом доме? Ты уверена, что там безопасно?

Я потерла виски. Безопасно. Они всегда переживали за мою безопасность. Но их «безопасность» всегда означала «в пределах их контроля».

– Мам, я в порядке. Правда. Квартира старая, но крепкая. И, знаешь, очень атмосферная. Я же выбрала ее сама. Мне нравится.

«Атмосферная». Ну да. Атмосфера вечной пыли и скрипучих половиц. Я старалась говорить так, будто рассказываю про дизайнерский лофт, а не про комнату, где из унитаза иногда доносится странное бульканье.

– Сама выбрала… – в ее голосе проскользнула нотка скепсиса, которая не обещала ничего хорошего. – А работа? Ты говорила, что у тебя там… подработка. Что-то для диплома?

Вот оно. Тема, которую я старательно обходила стороной. Работать «администратором» в небольшой галерее – это было моим «временным решением», пока я не найду что-то стоящее. А «уволили» – это было слово, которое я не произнесла ни разу. Лучше пусть думают, что это «временная подработка».

– Да, мам, – я постаралась придать голосу энтузиазм. – Очень интересно. Много проектов. Стилисты, дизайнеры, художники… прямо как в кино. Мне это очень помогает для дипломной. Собираю материал.

Я видела, как они представляют себе эту картину: я, успешная, вращаюсь в «закрытом клубе», общаюсь с творческими людьми. А реальность была другая: я весь день сидела за стойкой, отвечала на звонки, пила дешевый кофе из автомата и слушала, как люди обсуждают выставки, которые мне не по карману.

– Помогает… – протянул отец. Его голос всегда звучал как финальный аккорд, не терпящий возражений. – Ты уверена, что это не просто способ… уйти от реальности? Уйти от того, что тебе действительно нужно делать? От того, чтобы быть… нормальной?

«Нормальной». Это слово всегда означало для них одно: замуж. За стабильного, надежного, желательно, с квартирой и машиной. За кого-то, кто сможет «обеспечить» меня. Я бросила город, свой дом, родителей, и в их глазах это было равносильно предательству. Предательству их представлений о моей жизни.

– Пап, я не ухожу от реальности. Я строю ее, – сказала я, пытаясь быть сильной. – Я хочу сама чего-то добиться. Я хочу быть самостоятельной.

– Самостоятельной, – в голосе отца прозвучал тот самый сухой смешок, который он использовал, когда считал меня наивной. – Самостоятельность – это хорошо. Но знаешь, Диана, любому мужчине нужна «стабильная хозяйка». Женщина, которая создаст ему уют. А ты… ты как будто брошена в этот город без крыши над головой, без понятной работы… Ты думаешь, это и есть самостоятельность?

Сердце екнуло. Они никогда не говорили так прямо. Они намекали, говорили про «надежную опору», про «хороших женихов», но никогда не ставили меня в такое положение. Никогда не напоминали так явно, что мое «все» – это одна большая иллюзия.

– Я не брошена, папа. Я… я справляюсь, – пробормотала я, чувствуя, как слова предательски застревают в горле. – У меня все под контролем.

– Под контролем, говоришь… – голос мамы стал мягче, но в нем появилась какая-то новая, тревожная нотка. – Знаешь, Диана, если тебе там совсем туго… Если тебя, например, попросили с этой твоей «подработки»… Или если с квартирой проблемы… Ты можешь вернуться. Мы поможем.

«Если тебя попросили с подработки». «Если с квартирой проблемы». Они почувствовали. Мой тонкий слой лжи, который я так старательно наносила, начал трескаться под их давлением. Они не знали всей правды, но чувствовали, что что-то не так.

– Нет, мам, – я ответила слишком быстро. – У меня все в порядке. Все очень хорошо. Я сама разберусь. Не беспокойтесь.

– Сама разберешься… – повторила она, и в ее голосе была такая смесь недоверия и обиды, что мне захотелось провалиться сквозь пол. – Ну, как знаешь, Диана. Мы ведь так старались дать тебе лучшее. Мы вложили в тебя всю жизнь, а ты… ты просто уехала. Как будто ничего этого не было.

Слово «предательство» снова зависло в воздухе. Только на этот раз оно было сказано не мной, а ими. Не прямым текстом, но его тень легла на наши отношения, такая же серая и пыльная, как эти стены.

– Я не предаю, – сказала я, хотя понимала, что они уже все решили. – Я просто… строю свою жизнь. Свою.

Глава 2. Диана.

За окном царил тот самый летний полдень, когда город раскалялся от жаркого солнца, но кофейне царила приятная прохлада. Ярко-желтые лучи солнца, пробиваясь сквозь большие окна, играли на полированных поверхностях столов и глянцевой стали кофемашины, создавая ощущение тепла и уюта. Негромкая фоновая музыка – легкий джаз, кажется, – едва слышно перетекала из динамиков, смешиваясь с приглушенными голосами посетителей и шуршанием бумажных стаканчиков. Воздух был насыщен манящим ароматом свежесваренного кофе, сладкой ванили и щепотки корицы, который, казалось, проникал в каждую пору, успокаивая нервы, раздираемые последними событиями.

Эта кофейня – одно из тех мест, где можно было забыть о внешнем мире хотя бы на пару часов. Здесь, в этом бурлящем, но одновременно умиротворяющем месте, я чувствовала себя немного защищенной, словно за стеклом, сквозь которое можно наблюдать за миром, не впуская его в себя.

Я сидела за столиком у окна, одной рукой непроизвольно обнимая стаканчик с латте – моим новым, почти ежедневным ритуалом, который, казалось, стал символом моей борьбы за хоть какую-то стабильность. Другой рукой я прижимала к себе папку с резюме. Еще утром эта папка, истрепанная от многочисленных походов по собеседованиям, казалась тяжелой, словно была наполнена не бумагами, а моими надеждами и их последующими крушениями. Теперь же она лежала легко, почти невесомо, как пропуск в новую, пусть и временную, жизнь.

«Бариста». Слово звучало непривычно, но не так уж и плохо, если честно. Определенно лучше, чем «безработная», «на грани выселения», или «живущая в неопределенности». По крайней мере, это был реальный шанс заработать хоть какие-то деньги. Не хватит, чтобы выкупить квартиру, конечно, и вряд ли их хватит, чтобы не оказаться на улице через четыре дня. Но, может быть, смогу найти что-то подальше от центра города и поприличнее, чем эта комната с запахом плесени и дешевой краски, где каждая половица скрипела, как моя собственная совесть, упрекая в недостаточном усердии.

Мой новый начальник – высокий, худощавый парень лет двадцати пяти, с вечно взъерошенными темно-русыми волосами и очаровательной, но немного застенчивой улыбкой – только что закончил показывать мне, как работать с огромной, сверкающей кофемашиной. Он терпеливо объяснял, как смешивать напитки, как правильно взбивать молоко, как вежливо, но эффективно отвечать на вопросы посетителей, не теряя при этом своего достоинства. Он даже пошутил, что я «быстро схватываю» и «обладаю нужной харизмой», намекая на мой острый язык, который, видимо, сумел прорваться сквозь фасад вежливой соискательницы. Я улыбнулась. Харизма. Ну, по крайней мере, это у меня есть. Возможно, даже в избытке.

Я сделала глоток латте. Вкус был неплохой, сливки пышные, сахар – в меру. Вкус новой, пусть и шаткой, опоры. Вкус начала. Это был мой латте. Мой первый латте, который я выпила после успешно пройденного собеседования. И этот факт сам по себе придавал ему особый вкус – вкус маленькой победы.

– Ну что? Выдала свой фирменный «стервозный» взгляд и покорила сердце работодателя? – раздался звонкий, радостный голос. Я подняла голову. Маша. Моя лучшая подруга. Мой личный, слегка помятый спасательный круг, который, к счастью, всегда появлялся в нужный момент, чтобы помочь мне не утонуть в море собственных проблем.

Она, как всегда, была одета ярко: легкое летнее платье цвета фуксии, сандалии на платформе, волосы собраны в небрежный пучок. От нее исходила энергия, которой мне сейчас так отчаянно не хватало. Она подсела напротив, сбрасывая свою объемную сумку на соседний стул, не особенно заботясь о том, не упадет ли она. Ее глаза сияли. У нее, кажется, дела шли куда лучше, чем у меня – стабильная работа, любящий парень, отсутствие надвигающегося выселения.

– Приняли, – я постаралась, чтобы в голосе звучала уверенность, а не то неистовое облегчение, которое я на самом деле чувствовала. – Так что, если вдруг захочешь фирменный латте от Дианы Добровольской, знаешь, куда идти. Скидки постоянным клиентам!

– Вот это моя девочка! – Маша протянула руку через стол и крепко сжала мою. Ее ладонь была теплой и успокаивающей. – Я знала, что ты справишься. Твоя хватка не подведет! Ну, рассказывай. Как твоя жизнь после… после всего?

Я отпила еще латте, пытаясь переварить все, что произошло за последние пару дней. Родители. Хозяйка. И вот теперь – новая работа. Калейдоскоп событий, который обрушился на меня, словно летний ливень.

– Ну… жизнь, как видишь, продолжается, – я пожала плечами. – Мама с папой звонили, переживали. Ты бы слышала, как они меня «поддерживали». Думали, я уже на помойке сижу.

– Ой, да ну их, – Маша махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Забей. Вот, работа у тебя теперь есть. Это уже что-то. А с квартирой…

– С квартирой пока тоже не ясно, – я вздохнула, снова ощущая, как тяжесть возвращается. Как будто невидимая рука сжимает горло. – Тетя Света дала мне время до конца недели. Я пока не знаю, куда пойду, если не найду деньги. Но работать буду. Буду зарабатывать. И не собираюсь просить родителей о помощи. Никогда.

– До конца недели? Это ужасно! – Маша выглядела обеспокоенной, ее яркое лицо нахмурилось. – Ну, это же не конец света. Может, я могу чем-то помочь? У меня, конечно, самой…

– Спасибо, Маш, – я искренне улыбнулась. – Но я справлюсь. Я же говорила, я не собираюсь ни у кого просить. Я построю свою жизнь сама. И никакой «спасательный круг» мне не нужен.

– Ты всегда так говоришь, – Маша подозрительно посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. – Но иногда даже самым сильным нужен кто-то рядом. Что ты будешь делать, если… если не найдешь денег?

Глава 3. Тимур.

Я только что получил свой эспрессо, и, направляясь к столику, пытался собраться с мыслями, обдумывая предстоящие встречи. День обещал быть долгим и утомительным. Я держал в руке стаканчик с горячим напитком, когда резкое движение сбоку заставило меня инстинктивно дернуться. Волна горячей жидкости хлынула вперед.

Она. Девушка, которая, видимо, отвлеклась или не смотрела, куда идет, столкнулась со мной. Ее стаканчик не вылетел из рук, но все его содержимое, к моему удивлению, расплескалось не на меня, а... а нет, прямо на меня. То есть, на мою рубашку. Белую. Идеально белую, ее пару часов назад забрали из химчистки.

Мои глаза инстинктивно прищурились, пытаясь защититься от капель, но было уже поздно. Я ощутил жар на груди, увидел, как темные, бурые пятна быстро расползаются по безупречной ткани. Я поднял взгляд на нее.

Она стояла передо мной, держа в руке пустой стаканчик, с выражением шока на лице. Но шок этот был странным. Не было ни извинений, ни смущения. Вместо этого, ее губы, красивые, чуть припухшие, изогнулись в легкой, почти незаметной усмешке. Ее глаза, большие, темные, встретились с моими. В них не было гнева, не было упрека. Только… что-то другое. Пронзительный, изучающий взгляд.

Она говорила, и ее голос, резкий, острый, звучал неожиданно. В нем была сталь, пробивающаяся сквозь, казалось бы, тонкий слой удивления. Она говорила, но я не слушал. А она продолжала отвечать на мою реакцию, на мое молчание.

Я не отвечал. Просто продолжал смотреть на нее. Ее слова, ее сарказм, ее необычная реакция – все это заставило меня замереть. Ее губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке. Улыбке, которая была полна какой-то непонятной мне иронии. Я почувствовал, как мои собственные губы, против моей воли, тоже чуть приподнялись.

Ее слова прозвучали как вызов. Я лишь чуть наклонил голову, и моя улыбка, кажется, стала шире. Я увидел, как в ее глазах что-то мелькнуло. Не испуг, нет. Скорее, удивление. Она ожидала другого.

Я не собирался ей отвечать. Не собирался оправдываться или обвинять. Вместо этого, я позволил себе насладиться моментом. Моментом, когда эта девушка, такая резкая, такая неожиданная, оказалась в центре моего внимания. Я увидел, как она, почувствовав, что ее слова не вызвали ожидаемой реакции, резко развернулась.

Она пожелала мне приятного дня, ее голос был напряжен. И, не оглядываясь, не дожидаясь ответа, она быстрым шагом направилась к выходу из кофейни. Я проводил ее взглядом. Ее фигура, стройная, в легком летнем платье, мелькнула за дверью. Солнечный свет снаружи, казалось, вспыхнул ярче, когда она вышла.

Я остался стоять, глядя на пятна на своей рубашке. Но сейчас они меня не раздражали. Наоборот, они казались какими-то… символичными. Началом чего-то нового. И ее взгляд… ее огненный, полный вызова взгляд… он преследовал меня, даже когда дверь кофейни захлопнулась за ее спиной.

Я повернулся к бариста, который, кажется, наблюдал за этой сценой с нескрываемым любопытством. Молодой парень, лет двадцати, со взъерошенными темно-русыми волосами и очаровательной, но немного застенчивой улыбкой.

– Извините, – сказал я, отряхивая рубашку. – Вы не знаете, как зовут ту девушку, которая только что вышла?

Он на секунду замешкался, его улыбка стала чуть более неуверенной.

– Эм… девушка? Я не очень понял, о ком вы…

– Которая только что здесь была, – уточнил я, чувствуя, что в моем голосе проскользнула нотка настойчивости. – У нее темные волосы, была в светлом платье. Только что столкнулась со мной… ну, вы видели.

Бариста нервно сглотнул.

– Простите, – он явно почувствовал, что от него чего-то хотят, и это его смущало. – Я… я здесь новенький. Я не очень хорошо знаю всех посетителей.

Врет.

– Хорошо, – я сделал паузу, наблюдая за ним. – А вы здесь давно работаете? Наверняка, есть какая-то база данных клиентов. «Карта посетителя», например. По которым можно определить, кто и когда здесь был. Со всеми контактными данными.

Я достал кошелек. Мои пальцы привычно нащупали пачку купюр. Я вытащил самую крупную и положил на стойку.

– Это за беспокойство. И за услугу. Мне бы очень помогло узнать ее имя и номер телефона. Если это возможно.

Бариста бросил взгляд на деньги, потом на меня, потом снова на деньги. Его застенчивая улыбка исчезла, сменившись более деловым выражением. Он быстро, почти незаметно, принял купюры.

– Да, конечно, – сказал он, его голос стал чуть более уверенным. – У нас есть база. Сейчас посмотрим. Добровольская Диана… Да, вот она.

Он быстро набрал что-то на терминале.

– Диана Добровольская. Телефон… – он посмотрел на экран и быстро продиктовал все цифры.

– Отлично, – я запомнил номер. – Спасибо. А она часто здесь бывает?

– Сегодня она получила должность бариста, – ответил парень, снова улыбаясь, но уже увереннее. – Так что… с завтрашнего дня будет здесь работать. Почти каждый день.

– С завтрашнего дня, значит, – я задумчиво повторил. – Прекрасно.

Я кивнул бариста и не спеша направился к выходу. Пятна на рубашке, огненный взгляд, резкие слова, новая должность бариста… Этот день явно начинал обретать совершенно неожиданные обороты. И эта девушка, Диана Добровольская, казалось, только что ворвалась в мою жизнь, оставив после себя не только шоколадные пятна, но и целый вихрь вопросов.

Глава 4. Диана.

Раннее утро. Солнце только-только начало подниматься над городом, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые тона.

В кофейне стояла тишина, еще не нарушенная дневной суетой. Воздух пропитан запахом свежемолотого кофе, создавая ощущение предвкушения. Белые стены, деревянная барная стойка, уютные столики – все дышало спокойствием, которое мне было так необходимо.

Я стояла за стойкой, перебирая в руках пачку одноразовых стаканчиков. Первый рабочий день. Сердце билось где-то в районе горла, а в животе порхали тысячи бабочек, готовых вот-вот вылететь и улететь куда-нибудь подальше отсюда. Не от страха, а скорее от смеси волнения и какого-то странного, нового ощущения – предвкушения. Я здесь. Я работаю. Это начало.

Новый начальник, этот приятный парень с вечно взъерошенными волосами, Даня, был на удивление терпелив. Он еще раз показал мне все тонкости работы с кофемашиной, объяснил, как делать разные виды напитков, как общаться с клиентами, но уже подробнее, чем вчера. Его улыбка была искренней, и это немного успокаивало.

– У тебя получится, Дианочка, – сказал он, хлопая меня по плечу. – Ты молодец.

Я кивнула, стараясь улыбнуться в ответ. Молодец. Может быть. Но внутри меня все еще клокотал страх. Страх того, что я не справлюсь. Что я опять все испорчу. Что мои родители, узнав о моей новой работе, снова начнут давить, упрекать, требовать «стабильности» и «надежного мужчины».

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться. Это моя жизнь. Мой выбор. И я должна справиться.

Зазвонил телефон. Родители. Я уже знала, что они позвонят. Как будто они чувствовали, когда мне особенно тяжело, чтобы добавить еще немного масла в огонь. Я проигнорировала звонок. Не сейчас. Я не готова к их вопросам, к их обвинениям, к их бесконечным «а как у тебя дела?».

Я переключила внимание на кофемашину. Включила ее. Гудение. Пар. Запах. Это было почти медитативно. Как будто я погружалась в другой мир, где есть только я, кофе и этот процесс.

Постепенно кофейня начала оживать. Приходили первые посетители. Кто-то заказывал эспрессо, кто-то – капучино. Я старалась отвечать вежливо, улыбаться, но внутри все еще была скованность. Каждое движение, каждое слово давалось с трудом.

И тут он вошел.

Дверь распахнулась, и в кофейню вошел он. Тот самый парень. Его темные волосы были чуть растрепаны, словно после долгой прогулки. На нем была белая рубашка, совершенно чистая. Его синие глаза, такие глубокие и пронзительные, обвели помещение, а затем остановились на мне.

Мое сердце екнуло. Вот он. Человек, с которым я так глупо «столкнулась» вчера. Тот, кого я хотела забыть. Но он стоял здесь. И смотрел.

Я постаралась сделать вид, что не узнаю его. Опустила взгляд на кофемашину, сделала вид, что очень занята. Но его взгляд… он словно притягивал, гипнотизировал. Я чувствовала его на себе, как горячее прикосновение.

Он подошел к стойке. Я подняла голову. Наши взгляды снова встретились. Его губы изогнулись в уже знакомой мне, ироничной улыбке.

– Доброе утро, – сказал он, и его голос, такой же глубокий и бархатистый, как я помнила, прозвучал как мелодия. – Мне, пожалуйста, эспрессо. Двойной.

Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Сделала заказ, стараясь работать как можно более профессионально. Сконцентрироваться на процессе. Не смотреть на него. Но это было сложно. Каждый раз, когда я поднимала глаза, его взгляд оказывался там, направленный на меня.

Я поставила перед ним чашку. Он взял ее, и его пальцы на секунду коснулись моих. Легкое, мимолетное прикосновение, но оно обожгло меня, словно раскаленное железо.

– Спасибо, – сказал он, и в его голосе было что-то такое, что заставило меня замереть.

Я смотрела на него, пытаясь сохранить невозмутимость. И тут, словно по какому-то глупому, инстинктивному порыву, я спросила:

– Что-нибудь еще?

Вопрос, который я должна была задать. Стандартный вопрос. Обычный. Но сейчас он прозвучал как вызов. Как приглашение.

Он отпил эспрессо. Его синие глаза не отрывались от моих.

Он медленно, словно растягивая момент, посмотрел на меня. А потом, с самой уверенной и умиротворенной улыбкой, он ответил:

– Да, – произнес он, и его голос стал чуть тише, интимнее. – Выходи за меня замуж.

Я замерла. Слова повисли в воздухе, ошеломляющие, абсурдные, нелепые. Замуж? Сейчас? После вчерашнего столкновения? Он шутит? Или это какая-то очень странная попытка… чего?

Мои мысли путались. Мои бабочки в животе, которые уже успокоились, вдруг снова взметнулись, но теперь их было в сто раз больше, и они были готовы разорвать меня изнутри. Я смотрела на него, на его синие глаза, в которых плясали смешинки, и не знала, что сказать.

Чего? Замуж? Вот так просто? Что вообще происходит?

Я несколько раз быстро моргнула и прошептала:

– Извините?

Голос был хриплый, как будто мне не принадлежал, и я тяжело сглотнула, замерев с салфеткой в руках. Мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этой барной стойки. Шум работающей кофемашины, звон посуды и негромкий джаз из колонок превратились в какой-то невнятный белый шум. Передо мной стоял мужчина – тот самый, на которого я вчера так эффектно вылила кофе. И который снова пришел в ослепительно белой рубашке, подчеркивающей его загар и пугающую уверенность в себе. Его синие глаза смотрели на меня в упор, без тени улыбки или намека на розыгрыш.

Глава 5. Тимур.

Прошло несколько часов. Я успел провести встречу, подписать пару бумаг, но мысли о Диане не покидали меня. Ее взгляд, ее резкие слова, ее отказ – все это лишь подогревало мой интерес. Она не была похожа на других. И мне нужно было убедиться, что я не ошибся.

Я вернулся к кофейне. Окна уже были закрыты, внутри горел тусклый свет. На улице становилось темнее. Я припарковал машину неподалеку и стал ждать. Нетерпеливо, но с расчетливостью. Я знал, что она до сих пор здесь. Знал, что рано или поздно она выйдет.

И вот, около девяти вечера, дверь кофейни открылась. Она вышла, одна. Одета была в простую, но какую-то… естественную одежду. Джинсы, футболка, легкая куртка. Волосы были собраны в простой хвост, но даже так выглядели ухоженными. Она шла быстро, словно спешила куда-то, но в ее движениях не было страха. Скорее, решимость.

Я завел машину и медленно поехал за ней, держась на расстоянии, чтобы не спугнуть. Когда она свернула на более тихую улицу, где было меньше прохожих, я медленно подъехал, остановился рядом и вышел из машины.

– Диана, – позвал я, и она вздрогнула, обернувшись. Узнала. В ее глазах мелькнуло удивление, потом – настороженность. – Добрый вечер.

Она остановилась, слегка сжавшись, словно готовая дать отпор.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, и в ее голосе была та самая дерзость, которая так мне нравилась.

– Я хотел поговорить, – сказал я. – Вы отказали мне в десяти минутах днем. Но я думаю, что это важно. Для нас обоих.

– Для меня важнее добраться домой… живой, – ответила она, пытаясь обойти меня.

– Я могу вас подвезти, – предложил я, перекрывая ей дорогу. – Так будет быстрее. И мы сможем поговорить спокойно. Без зевак и очереди.

Она остановилась, посмотрела на машину, потом на меня. В ее глазах читалось недоверие, но, возможно, и доля любопытства.

– Я не поеду с вами, – категорично заявила она.

– Диана, – я решил перейти к главному. – Я знаю, что вы не верите мне. И это нормально. Но то, что я предложил… это не шутка. И я готов доказать, что это не пустые слова. Я знаю, что вам сейчас тяжело. Вы ищете выход. И я могу вам помочь.

Она смотрела на меня, и я видел, как внутри нее борются сомнения и, возможно, отчаяние.

– Я не ищу никакой выход и не нуждаюсь ни в чьей помощи. Тем более в вашей, – тихо ответила она, ее голос потерял прежнюю резкость.

– Я случайно услышал ваш разговор в кафе, – признался я. – Когда вы разговаривали с... подругой, смею предположить? Простите, я не хотел подслушивать, но вы говорили, что вам негде жить. Что вы на грани выселения.

Ее глаза расширились. Я видел, как она напряглась. Я знал, что это было рискованно – признаться в подслушивании. Но я хотел быть честным. Насколько это возможно, конечно.

– Я могу предложить вам решение, – продолжил я, видя, что задел ее за живое. – Но оно требует от вас доверия. И понимания. Я хочу предложить вам брак.

Она смотрела на меня, и в ее глазах отражались огни уличных фонарей. Я видел, как она пытается осмыслить мои слова, как борется с недоверием.

– Брак? – она повторила, и в ее голосе звучало недоверие, смешанное с шоком. – Какой брак? Я уже сказала, это не реалити-шоу и не стендап-концерт, с юмором у вас явно проблемы.

– Фиктивный брак, – ответил я прямо. – Мы заключим договор. Вы получите то, что вам нужно – стабильность, защиту, финансовую помощь и крышу над головой. А я… – я сделал паузу, обдумывая, как лучше сформулировать свою часть. – А я получу то, что нужно мне. Я объясню все детали, когда вы согласитесь. Но я обещаю, это будет выгодно для нас обоих. И это будет договор. Никаких лишних обязательств, никаких… ложных чувств. Все будет прозрачно.

Я смотрел на нее, ожидая, что после моих слов о подслушанном разговоре она либо развернется и убежит, либо ударит меня. Она стояла, словно статуя, ее лицо было непроницаемо. Но я видел, как дрожат ее пальцы, как напряжены плечи, а в глазах вспыхнула такая гамма чувств – от унижения и стыда до обжигающей ярости, – что я невольно восхитился. Она стояла под тусклым светом уличного фонаря, сжав кулаки, и казалась сейчас опаснее любого моего конкурента по бизнесу. Но я чувствовал, что она была на грани. На грани отчаяния. И я был готов стать ее спасением. Или ее капканом. Зависело от того, как она решит.

– Вы… – ее голос дрожал от негодования. – Вы не просто сумасшедший. Вы подонок. Подслушивать чужие разговоры, копаться в чужом грязном белье, а потом приходить и предлагать… это? Вы думаете, если у меня проблемы, я тут же брошусь в объятия первому встречному кошельку с манией величия?

– Я предлагаю сделку, Диана, а не объятия, – спокойно поправил я, не сводя с нее взгляда. – Это бизнес. Вы получаете жилье и финансовую свободу, я получаю статус женатого человека, который необходим мне для определенных целей. Все честно.

– Мой ответ – нет, – отчеканила она, ее подбородок взметнулся вверх. – Я лучше буду спать на скамейке в парке, чем подпишу хоть одну бумагу, составленную вами. Убирайтесь. И не смейте больше ко мне приближаться.

Она развернулась, собираясь уйти, но я не планировал сдаваться так быстро. Я знал, что за ее гордостью скрывается холодный расчет выживания, который рано или поздно возьмет верх.

Глава 6. Диана.

Я захлопнула дверь подъезда с такой силой, что железный грохот эхом прокатился по пустому двору. Ключи в дрожащих руках никак не хотели попадать в замочную скважину моей «шикарной» коммуналки. Внутри все горело, будто я пару часов назад выпила не кофе, а чистую соляную кислоту.

– Мерзавец! Высокомерный, самовлюбленный... ублюдок! – выдохнула я в пустой коридор, пропахший жареным луком и старой пылью.

Я ворвалась в свою комнату и, не зажигая света, рухнула на кровать, прямо в одежде. Меня трясло. В ушах все еще стоял его спокойный, уверенный голос: «Сегодня пятница, Диана». Как он посмел? Как он вообще посмел подслушивать мой личный разговор? Каким стервятником нужно быть, чтобы кружить над человеком, зная, что тот истекает кровью, и ждать момента для удара?

Я яростно ударила кулаком по подушке. Он видел меня в самый унизительный момент моей жизни. Он превратил мою трагедию в свой бизнес-план. Фиктивный брак? Договор? Он что, думает, что я товар на витрине, на который можно просто наклеить ценник и забрать домой?

– Не на ту напал, «спаситель» хренов, – прорычала я в темноту. – Я лучше под мостом буду спать, чем подпишу хоть одну твою бумажку.

Я вскочила и начала мерить комнату шагами – три шага в одну сторону, три в другую. Плечи сводило от напряжения. В голове крутился его образ: идеально выглаженная рубашка, холодные синие глаза и эта чертова уверенность в том, что я приползу к нему в полдень. Он считает меня своей добычей.

Я остановилась у окна, глядя на облезлые рамы. Из щелей тянуло сыростью. Взгляд упал на календарь на стене. Завтра – суббота. Послезавтра – воскресенье. Срок, который дала тетя Света, истекал неумолимо, как песок в часах.

И тут гнев начал медленно, предательски остывать, оставляя после себя липкий, серый страх.

Я села на край кровати и обхватила себя руками. «Один год вашей жизни в обмен на полное отсутствие проблем», – всплыло в памяти.

А что, если... если отбросить эмоции? Если на секунду выключить эту чертову гордость, которая все равно не накормит меня и не даст крышу над головой? Что я имею? Работу бариста с зарплатой, которую я увижу через две недели в лучшем случае. И ноль рублей на счету прямо сейчас. Светлана Игоревна не шутила – мои вещи будут стоять у подъезда. Куда я пойду? К Маше? На неделю, на две? А потом? Назад к родителям, чтобы до конца жизни слушать «мы же говорили»?

Я закрыла глаза, представляя этот «договор». Брак без чувств. Просто работа. Еще одна роль. Я буду его «женой» на бумаге, а он решит мои проблемы. Я получу квартиру, еду, одежду, безопасность. Никто больше не посмотрит на меня как на бездомную кошку. Я смогу расправить плечи.

– Это просто сделка, Диана, – прошептала я. – Люди и за меньшее продают душу. А тут всего лишь подпись в ЗАГСе.

В какой-то момент эта идея показалась мне гениальной. Самым быстрым и эффективным выходом из того ада, в котором я оказалась. Я даже почувствовала странное облегчение. Словно я нашла потайную дверь в глухой стене.

Но через секунду перед глазами снова всплыла его ироничная улыбка. Его взгляд, когда он провожал меня до дома. Он ведь наслаждается этим! Он знает, что зажал меня в угол. Он не помогает мне – он меня покупает. Покупает мою дерзость, мою «колючесть», мою жизнь. Для него я – всего лишь удобный инструмент для достижения какой-то цели.

– Нет! – я снова вскочила. – Нет, нет, нет!

Ярость вспыхнула с новой силой. Я схватила со стола пустой стаканчик из кофейни и с силой швырнула его в стену.

– Ненавижу! – я едва не закричала. – Ненавижу его, ненавижу эту ситуацию, ненавижу себя за то, что вообще об этом думаю!

Как я смогу смотреть на себя в зеркало? Как я смогу язвить и строить из себя сильную женщину, если буду знать, что живу за его счет, как комнатная собачка? Каждое его слово, каждый взгляд будет напоминать мне о том, что я сдалась. Что я сломалась под первым же серьезным ударом судьбы.

Я снова упала на кровать, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая, обжигающая слеза. Внутри все перепуталось. Один голос в голове кричал о свободе и чести, а другой, тихий и измученный, шептал о теплом одеяле и горячей еде, о праве просто не бояться завтрашнего дня.

Завтра в полдень.

Я смотрела в потолок, на пятно от протечки, которое напоминало карту какого-то неведомого острова. Пятница заканчивалась. У меня оставалось всего несколько часов, чтобы решить, кто я: свободная нищая или сытая пленница.

– Что мне делать? – спросила я пустоту, но пустота молчала, лишь часы на тумбочке продолжали свое равнодушное «тик-так».

Я не знала. Впервые в жизни я действительно не знала, какой шаг будет правильным. И этот тупик пугал меня больше, чем само выселение. Потому что, какой бы путь я ни выбрала, часть меня в любом случае погибнет.

Я долго сидела в темноте, глядя на экран телефона. Яркое свечение резало глаза, но пальцы сами собой набрали номер. Мне нужно было услышать хоть один трезвый голос, иначе я просто сойду с ума в этой комнате, зажатая между четырех стен, которые вот-вот перестанут быть моими.

Маша ответила почти сразу. На экране появилось ее лицо – она была в домашней пижаме, с какой-то зеленой маской на лице, но взгляд тут же стал серьезным, как только она увидела мое состояние.

Глава 7. Диана.

Стрелка настенных часов в кофейне неумолимо приближалась к двенадцати. Я работала на автопилоте, мои руки жили своей жизнью: засыпать зерна, подставить холдер, взбить молоко, нарисовать простенькое сердечко на пенке – ирония, достойная аплодисментов. Сердечко для клиента, чьего имени я не знаю, в то время как мое собственное сердце напоминало запертую в клетке птицу, которая в ужасе бьется о ребра.

Я не спала всю ночь. Каждая тень на потолке моей комнаты казалась мне мужским силуэтом, каждый шорох за окном – его шагами. Машин голос в трубке звучал в моей голове как заезженная пластинка: «Это шанс, Диана. Плюсы и минусы». Плюсы были материальными, минусы – экзистенциальными. Но когда утром я обнаружила, что у меня закончилась даже заварка для чая, а в кошельке сиротливо притаились последние сто рублей, экзистенциальное покорно отступило перед голодным.

Ровно в двенадцать колокольчик над дверью мелодично звякнул. Я не поднимала глаз, я знала, что это он. По кофейне пронесся едва уловимый шепоток – его появление всегда вызывало такую реакцию. Он шел сквозь толпу студентов и офисных клерков так, словно владел этим зданием, этой улицей и всем этим чертовым городом.

Он остановился у стойки. Сегодня на нем был темно-синий пиджак, накинутый поверх серой футболки – менее официально, чем вчера, но все так же вызывающе дорого.

– Добрый день, Диана, – его голос был ровным, в нем не было ни капли вчерашнего азарта, только деловая сосредоточенность. – Ты готова к разговору?

Я медленно подняла взгляд, стараясь, чтобы мои глаза не выдали той паники, что бурлила внутри. Я поправила рабочий фартук, чувствуя себя в нем как в смирительной рубашке.

– Прежде чем я сниму этот фартук и сделаю шаг навстречу вашему безумию, – я намеренно выделила слово «вашему», – я хочу знать, с кем имею дело. Вчерашнего «я влюбился» мне недостаточно. Мне нужна правда. Как вас зовут и чем вы занимаетесь, кроме того, что преследуете официанток?

Он едва заметно усмехнулся, и в уголках его глаз прорезались морщинки.

– Справедливо. Тимур Громов. Генеральный директор «Gromov Development». Мы строим те самые небоскребы, на которые ты, вероятно, смотришь из окна своей... нынешней комнаты. Инвестиции, недвижимость, логистика. Можешь погуглить, если хочешь убедиться, что я не серийный маньяк.

Громов. Конечно. Я слышала эту фамилию. О нем писали в деловых журналах как о «хищнике» и «человеке, который не знает слова "проигрыш"». Это объясняло все: и его уверенность, и то, как он смотрел на меня – как на выгодный, но своенравный объект недвижимости.

– Хорошо, господин Громов, – выделила я каждое слово и оперлась руками о стойку, стараясь выглядеть максимально уверенно. – Допустим, я готова рассмотреть ваше... предложение. Но мне нужны детали. Конкретика. Какие мои права и обязанности? Каков KPI моей роли «жены»? Будет ли социальный пакет? И самое главное – какова цена вопроса и условия выхода из этой игры?

Тимур внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он не ожидал, что я так быстро перейду на его язык.

– Обязанности просты: совместное проживание в моем доме – у нас должны быть свидетели того, что мы пара. Посещение определенных светских мероприятий, благотворительных ужинов и семейных обедов. Раз в месяц – фотосессия для имиджевых статей. Права: полное финансовое обеспечение, личный счет на расходы, отдельная спальня – я не требую от тебя интимной близости, Диана, мне нужна декорация, а не наложница. После завершения контракта – квартира в одном из моих жилых комплексов и сумма, которой хватит на безбедную жизнь в течение нескольких лет.

– А если я захочу расторгнуть контракт раньше? – я прищурилась.

– Штрафные санкции. Но давай обсудим это более детально. Здесь слишком шумно, – он обвел взглядом кофейню, где на нас уже начали оборачиваться посетители и даже мой босс Даня. – Поехали ко мне. Там мы сможем изучить черновик договора в тишине. У меня есть юрист, который уже все подготовил.

Я замерла. Поехать к нему? В его логово? Мое воображение тут же нарисовало мрачные картины в духе триллеров. Но потом я вспомнила тетю Свету. Вспомнила запах плесени в своей комнате. Вспомнила пустой холодильник.

– Ты боишься? – тихо спросил он, и в его голосе проскользнула провокация.

– Я? Боюсь? – я вскинула подбородок, включая свою привычную защитную реакцию. – Я просто думаю, не слишком ли много чести для вас – мой визит. Но раз уж вы так настаиваете на «тишине»... Дайте мне две минуты.

Я развязала завязки фартука и бросила его на стойку. Сегодня моя смена была до двенадцати часов, поэтому я сейчас я абсолютно свободна.

Мы вышли из кофейни. На улице стоял его автомобиль, который блестел на солнце так ярко, что было больно смотреть. Тимур галантно открыл передо мной дверцу. Садясь в салон, пахнущий дорогой кожей и чем-то неуловимо мужским, я чувствовала себя Алисой, прыгающей в кроличью нору.

«Хуже уже все равно не будет, – подумала я, глядя на свой облезлый маникюр на фоне роскошной отделки машины. – В конце концов, если он решит меня прибить, это решит проблему с арендой жилья раз и навсегда. Быстрая смерть лучше долгого гниения в коммуналке».

Тимур сел за руль, и машина плавно тронулась. Я смотрела в окно на проплывающий мимо город, который внезапно стал казаться мне чужим и далеким. Я переходила черту. Я знала, что этот договор – не просто бумага. Это сделка с дьяволом, и я понятия не имела, какую цену мне придется заплатить на самом деле, когда год закончится.