Королева мечей

Королева мечей

Неторопливо тасуя старую потрепанную колоду карт, Эсмеральда готова гадать на свое будущее. Случайное неаккуратное движение — и одна из них выпадает из рук на пол. Поднимая ее и зная значение, цыганка загадочно улыбается.

*****

— Я пришла просить, чтобы ты отпустила его, Эсмеральда. Ты не любишь его так, как я, — Флер-де-Лис стоит перед цыганкой, осунувшаяся и зареванная, но все такая же гордая. Девушке из высшего общества не пристало быть в таком месте, как это, но Флер, потеряв покой и сон, осмелилась прийти в табор. Она бы еще долго плутала по темным улицам, наполненным отвратительными миазмами и тихим свистящим шепотом, кажется, проникающим до самых костей, если бы не случайная цыганка, подсказавшая ей, где искать Эсмеральду. Некогда надменная Флер пришла с просьбой и надеялась, что ее услышат и поймут, ведь Феб, ее солнце, был с ней холоден в последнее время. — Я не могу без него. Оставь его мне. У нас будет дитя.

— Дитя? — на секунду на лице цыганки проступает тень удивления, то ли настоящего, а то ли наигранного, Флер не понять. — Разве я могу вставать между вами теперь? — Эсмеральда покаянно улыбается ей, виновато поднимая свои большие зеленые глаза, в которых плещется наигранное сострадание. — Но как же мои мечты?! Им не суждено сбыться, и Феб не тот, кого я ждала всю свою жизнь?! Это нелегко. Но я приму это. Как бы мне он ни нравился, я не ровня Фебу. Мы никогда бы не смогли быть вместе: кто я и кто он? — отвернувшись, цыганка пожимает тоненькими плечиками, и в эту секунду Флер не может удержаться от слабой жалости.

— Я отдам его тебе, тебе и вашему ребенку, — Флер видит в глазах повернувшейся Эсмеральды слезы, но ничего не может с собой поделать, чувствуя облегчение и потаенную радость от отказа цыганки. Она верит ей на слово. — Это очень важно, чтобы у вашего дитя были оба родителя. Я росла и воспитывалась в таборе. Обещаю тебе, что Феб будет только твоим, — она ласково берет ее руки в свои, пожимает их и тепло улыбается. — Хватит плакать, миледи. Я налью тебе немного чаю. На успокоительных травах по старому рецепту. Выпей для бодрости. Завтра же все будет кончено, миледи, — добродушно улыбаясь, говорит Эсмеральда, протягивая ей дымящуюся чашку с ароматным напитком. Флер осторожно принимает ее, и после первого глотка ей становится легче и действительно кажется, что все тревоги и боль завтра должны закончиться.

***

Ночью Флер просыпается от жуткой боли. Внутренности обжигает огнем такой силы, что ей кажется, будто начинают плавиться кости. От такой дикой боли из глаз льются слезы, но невозможно поднять рук, чтобы утереть их. Голос отказывается слушаться Флер — она хрипит и кашляет, не в силах позвать на помощь. Сердце заходится в рваном ритме и вот-вот как будто прорвет грудную клетку. Боль усиливается и, превозмогая эти муки, Флер хватается за живот, где растет дитя. Голова пульсирует и раскалывается с такой силой, что невозможно открыть глаза. Борясь с самой собой и этой страшной болью, девушка поднимает отяжелевшие веки, но ничего вокруг себя не видит. Вокруг кромешная тьма, и Флер в ужасе понимает, что ослепла.

Она беззвучно хрипит, но никто не слышит ее отчаянных немых молитв — дом спит. И тогда Флер пытается издать хоть какой-то шум, уронив с прикроватной тумбы вазу. Желание жить с каждой секундой растет, но сил остается все меньше.

Ваза звонко разбивается, разлетаясь по комнате, но Флер не слышит этого шума, как и дом, продолжающий спать. Ей приходит мысль, что на площадке за дверью ее непременно услышат. И толкая себя с кровати, Флер падает на пол, неудачно ударяясь животом.

На середине комнаты она чувствует, как по ногам начинает течь что-то горячее, липкое. Эта мысль пугает и подстегивает её: Флер из последних сил добирается до порога своей комнаты. Дверь поддается, и девушка уже в коридоре. Еще одна ваза стоит на невысоком столике в трех шагах от нее — спасение, надеется она и последним рывком роняет несчастную на пол. Та разлетается на осколки, и Флер, смертельно устав, прикрывает глаза.

Через какое-то время на шум появляются слуги. Они бегут на помощь молодой госпоже. И дом мгновенно просыпается: отовсюду слышны голоса, хозяйка при виде крови истошно вопит, но не позволяет себе истерики. Она приказывает слугам отнести бесчувственную дочь в комнату. Терзаясь страшными предчувствиями, мадам Гонделорье посылает за доктором, но тот приходит слишком поздно. Он лишь констатирует смерть.

Под окнами первого этажа невесомо скользит тень в плотно надвинутом капюшоне, которая все это время внимательно прислушивалась к голосам и крикам, доносящимся из дома на площади Собора.

*****

— Феб, вы поможете мне, правда? — Эсмеральда в слезах бросается на грудь бравому капитану королевских стрелков, оставшись с ним наедине. — Он преследует меня. Я боюсь его.

— О чем ты? Что случилось? Я не понимаю, — Феб удивленно смотрит на девушку в своих объятьях. Капитан в трауре — его невеста умерла меньше недели назад, и это подкосило его лихой пыл.

А вот с цыганкой они знакомы не так давно, но знакомство их примечательно — как-то ночью он спас ее из рук горбуна. Зачем эта маленькая пташка могла понадобиться такому уродцу, Феб знать не хочет. Однако эта юркая одинокая девочка с первой же встречи начала вызывать в нем волну противоречивых чувств: от неподдельного восхищения ее смелостью до тайной страсти, в которой он мог безо всякой лжи признаться самому себе. Да, Эсмеральда будоражила его ум, временами грезилась во снах, где он касался ее тела: ее алых губ, высокой маленькой груди с набухшими сосками, ее впалого живота, вожделенного тайного местечка между ее восхитительных ножек. Но огромным усилием воли Феб держал себя в руках, не теряя надежды, что вскоре прекрасная цыганка отблагодарит его: — Кто тебя преследует?

— Он, — она указывает своей маленькой аккуратной ручкой в сторону темнеющего многовекового здания, виднеющееся из окна: — звонарь, рыжее чудовище Собора. Каждый раз, когда я оказываюсь на площади, он следит за мной, хочет коснуться меня своими волосатыми лапами. И тогда меня охватывает дикий ужас.