Королева на месяц. Мы никогда не будем парой

Глава первая, в которой фант Элисон выигрывает

— Нам пора возвращаться в зал, Элли! — Розамунда потянула меня за рукав. — Скоро будет разыгрываться последний, самый главный фант!

Мы обе знали, что будет в этом фанте — танец с самим королем! И выиграть его мечтали все собравшиеся на балу девицы. Все, кроме меня.

И именно поэтому я покачала головой:

— Роззи, иди одна! А я еще погуляю по оранжерее.

— Ты с ума сошла? — Розамунда посмотрела на меня почти с ужасом. — Если ты останешься здесь, то оскорбишь его величество! Твое отсутствие непременно кто-нибудь заметит, и если об этом узнает твоя мачеха, ее хватит удар.

Я хихикнула — с мачехой у нас были весьма натянутые отношения. Но Рози была права — демонстративно проигнорировать этот розыгрыш было бы невежливо по отношению к хозяину дома. И я вздохнула и пошла вслед за подругой.

— Ты же понимаешь, что шанс выиграть этот танец настолько невелик, что о нём не стоит и думать? — успокаивала меня Розамунда, пока мы шли по длинным коридорам королевского дворца.

— И всё же он есть, — возразила я. — И что я буду делать, если он выпадет мне? Ты же знаешь, я не умею танцевать.

Мачеха не считала нужным обучать меня танцам. Равно как и иностранным языкам, и игре на фортепиано. Я росла как полевой цветок — сама по себе — и радовалась тому, что родные не докучают мне своими наставлениями. В нашем замке у меня была своя территория — целая башня, в которой я устроила себе уютную комнатку, где могла делать то, что мне заблагорассудится.

Конечно, в глубине души я понимала, что дочь маркиза должна вести себя по-другому — так, как вела себя моя младшая сестра Бланш. Вот уж кто был образцом превосходных манер! Но стоило мне только подумать о том, что я хоть в чём-то могу быть похожей на нее, как меня бросало в дрожь.

— Где ты была, Элисон? — зашипела мачеха мне на ухо, как только мы вернулись в зал. — Ты хоть понимаешь, какая это честь — быть приглашенной на королевский бал?

О да, я понимала! Она всю дорогу до столицы рассказывала мне об этом. Будь ее воля, она бы вовсе не взяла меня в Мериду, но в полученном нами приглашении на бал дебютанток были оба наших имени — мое и Бланш. И оставить меня дома значило бы поступить против желания его величества видеть у себя во дворце всех незамужних девиц подходящего возраста.

А сейчас она нервничала и сама. Потому что тоже осознавала, что случится, если вдруг выиграет именно мой фант и все поймут, что одна из дебютанток на этом балу не умеет танцевать. И если бы этот позор пал только на мою голову, Бернадет бы это не сильно взволновало. Но вот то, что он неминуемо коснется и ее собственной дочери и понизит ее шансы удачно выйти замуж, заставляло ее трепетать.

Барышня из благородной семьи могла не уметь читать и писать, то уметь танцевать была обязана.

А между тем распорядитель бала подал знак оркестру, и музыка стихла. А в зале установилась такая тишина, что звук упавшей на пол бальной книжки одной из девушек показался просто оглушительным.

— Итак, последний фант этого вечера — танец с его величеством! — распорядитель сделал паузу, дабы все прониклись важностью момента. А потом опустил руку в бархатный мешочек и вытащил оттуда один из листков. — И выигрыш падает на билет под номером семнадцать!

Мое сердце тут же ускакало в пятки. Это был именно мой номер!

Может быть, если я промолчу, то ничего не случится? Ну, могла же я в это время выйти в дамскую комнату или на балкон, чтобы подышать свежим воздухом — в зале было ужасно душно. Вышла и не услышала этого объявления. Такое со всяким могло произойти.

Распорядитель просто вытащит еще один номер, и в центр зала с его величеством выйдет другая девушка.

Но именно в этот момент Роззи вдруг громко ахнула: «Это же твой номер!» И взгляды всех присутствующих в зале обратились к нам.

Мои щеки заполыхали. А распорядитель, заглянув в какой-то длинный список, возвестил:

— Мадемуазель Фортен!

Ох, так у них, оказывается, был еще и список высланных нам всем номеров билетов! Я чувствовала себя загнанным охотниками кроликом. Теперь уже позор был неминуем. Либо я откажу его величеству, либо все гости узнают, что старшая дочь маркиза Фортена не умеет танцевать. И трудно было сказать, какой из двух вариантов был более ужасным.

А король, меж тем, направился в нашу сторону. Он подходил ко мне всё ближе и ближе, и когда он посмотрел прямо на меня, я заметила, как тень недовольства мелькнула на его лице.

Да, мне было уже двадцать три (почти старая дева!), и бальное платье сидело на мне примерно так же, как оно сидело бы на пугале, которое стояло у нас в поместье посреди кукурузного поля. И моя улыбка сейчас, наверно, была больше похожа на оскал.

Должно быть, его величество мечтал совсем о другой партнерше по танцу — юной, изящной, прекрасной. Но он мог бы хотя бы не показывать это так явно.

И это он еще не знал о моем главном секрете!

Конечно, он быстро совладал с собой и нацепил на себя холодно-вежливую маску. Но я-то уже всё поняла!

Вот так вот, значит, ваше величество? Ну, что же, тогда я назло пойду с вами танцевать и оттопчу вам все ноги! И мне всё равно, что обо мне подумают!

Визуализация

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в новой истории! Надеюсь, она вам понравится!

А теперь давайте поближе посмотрим на наших героев!

Элисон, дочь маркиза Фортен

Король Асландии, лишившийся зрения и магии и обреченный на изгнание

Но, может быть, наши герои смогут всё изменить?

Глава вторая, в которой Элисон приглашают на танец

И вот, когда его величество уже почти протянул мне руку, приглашая на танец, впереди меня вдруг оказалась Бланш.

— Мадемуазель Бланш Фортен, ваше величество! — из-за моей спины выдохнула Бернадет.

Взгляд его величества с моего лица переместился на лицо моей сестры, и в нём тут же вспыхнул восторг.

О, Бланш была писаной красавицей! Ей только-только исполнилось девятнадцать, и ее юная свежесть пленяла мужчин. Я была темноволоса, она же была обладательницей светлых волос. Моя кожа была смуглой, как у крестьянки, а ее — цвета молока. И ее осанка и умение подать себя тоже не оставляли желать лучшего. Так разве удивительно, что она понравилась королю?

И ведь она выручила меня из затруднительной ситуации. Теперь обо мне не станут злословить на этом балу, ибо никто не узнает о моей постыдной тайне.

Но как же таким пренебрежением короля было ранено мое сердце! И когда его величество с моей сестрой вышли в центр зала и закружились под снова зазвучавшую музыку, я почему-то отнюдь не испытала облегчения.

— Это же был твоей номер, Элли! — в голосе Розамунды прозвучало разочарование. — Это ты должна была танцевать с королем!

— Ты же знаешь, Роззи, — усмехнулась я, — я не умею танцевать.

Но подруга лишь укоризненно покачала головой:

— Уверена, ты бы прекрасно справилась, если бы постаралась. Посмотри, как грациозен его величество! Ты просто следовала бы за ним.

Король действительно был грациозен. И моя сестра прекрасно смотрелась рядом с ним. Они порхали по залу как бабочки — легко, свободно. На мгновение я даже пожалела, что не училась танцам. Но только на мгновение.

— Не правда ли, они великолепны? — с придыханием спросила мачеха у стоявшей рядом с ней дамы.

И та охотно с этим согласилась. Потому что даже с такого расстояния было видно, насколько Бланш понравилась королю. А все придворные привыкли чутко улавливать желания своего монарха. И теперь любой из гостей готов был засвидетельствовать свое почтение семейству Фортен — на случай, если его величеству будет угодно нас возвысить.

А танцевать теперь выходили и другие пары, и мне уже было плохо видно сестру с ее венценосным кавалером.

А возле меня остановился незнакомый молодой человек.

— Мадемуазель, позвольте мне пригласить вас на танец! — он поклонился и шаркнул ножкой. — Граф Паскаль Дельмас к вашим услугам!

Бал дебютанток в королевском дворце отличался от прочих тем, что здесь можно было пренебречь некоторыми правилами, за исполнением которых неукоснительно следили на других балах. Так, например, кавалерам дозволялось приглашать на танцы дам, которым они не были еще представлены.

Молодой человек был милым. Его трудно было назвать красавцем — высокий, угловатый, и кажется, не слишком уверенный в себе. Но у него была очаровательная улыбка и открытый взгляд карих глаз, выдававший в нём честного человека.

Мне было жаль ему отказывать. Но поступить по-другому я не могла.

— Простите, ваше сиятельство, но я не танцую!

Я заметила, как вытянулось его лицо, а взгляд словно потух. Конечно, граф принял мой отказ на свой счет. Решил, что я не сочла его достойным такого внимания. И мне стало искренне его жаль. Если я правильно угадала его характер, после моего ответа он вряд ли решится пригласить кого-то еще.

— Здесь очень жарко, сударь, — торопливо добавила я, — и мне ужасно хочется пить. Я была бы искренне признательна вам, если бы вы проводили меня до столов с напитками.

Он сразу же снова воспрял и предложил мне руку.

Мачеха возмущенно зашипела, но я предпочла сделать вид, что не заметила этого, и направилась к выходу. Ей сейчас не до меня. Она не выйдет из зала до тех пор, пока не закончится танец.

Граф добыл для меня бокал холодного лимонада, и я с удовольствием его выпила.

— Я обратил внимание, что вы сегодня не танцевали вовсе. А такая красавица, как вы, должна блистать!

Он назвал меня красавицей? Впрочем, мне показалось, что он близорук.

— Ну, что вы, сударь? — я покачала головой. — Если бы вы видели мою сестру, то вы поняли бы, что ваши слова должны быть адресованы ей, а не мне.

— Ваша сестра — это та блондинка, что танцует с его величеством? Простите, но она не показалась мне красивой. Нет, не так! Я бы скорее сказал, что у нее слишком надменная, почти отталкивающая красота. Красота, которая не греет.

Я улыбнулась. Мне почему-то было приятно это услышать. И хоть это было не слишком хорошо по отношению к моей сестре, но сама Бланш тоже редко думала о моих чувствах, предпочитая во всём руководствоваться лишь собственной выгодой.

— Так почему же, мадемуазель, вы, приехав на бал, предпочли обойтись без танцев? — продолжал искать ответ граф.

А вот его такая его настойчивость мне не понравилась. И дело было вовсе не в том, что мне стыдно было признаться в своем неумении танцевать. Нет, даже если бы я была превосходным танцором, я всё равно провела бы этот вечер именно так, как и провела — подпирая колонну в бальной зале.

— Вам сказать правду, сударь? — пожалуй, чересчур резко спросила я. — Ну, что же, слушайте! Я не танцую, не музицирую и не пою потому, что вот уже несколько лет скорблю по своему погибшему жениху! Так что если вы подошли ко мне, желая завязать знакомство, которое может привести к чему-то большему, то вы лишь напрасно потеряли время.

Глава третья, в которой сестра Элисон получает предложение

Так оно и оказалось. Бланш болтала без умолку. Она готова была описывать каждое па этого танца и передавать нам каждое слово, сказанное ей королем. А потом она потребовала, чтобы мы подтвердили, что вместе они смотрелись восхитительно.

И Бернадет охотно это сделала:

— Да, дорогая! Уверена, что это заметили все гости в этом зале!

Щеки сестры раскраснелись, а глаза сияли. Она посмотрела на меня с торжеством, наверно, думая, что я завидую ее успеху.

Но я не завидовала. Ничуть. Мне лишь немного обидело пренебрежение его величества. Тот факт, что он посмотрел на меня как на пустое место.

Впрочем, за Бланш я была искренне рада. Хотя и не верила в то, что такое внимание короля будет иметь продолжение. На этом балу он танцевал с несколькими девушками. Так с чего бы ему отличить именно мою сестру? Она была дочерью всего лишь маркиза, а не принца или хотя бы герцога.

И даже если она и в самом деле особенно понравилась ему, монархи редко могут позволить себе жениться по любви. Куда чаще они бывают вынуждены вступать в династические браки, связывая себя узами с иностранными принцессами, что было выгодно для страны. А какую выгоду мог принести королю брак с моей сестрой?

Но я была бы рада ошибиться. Я давно уже с нетерпением ждала того момента, когда Бланш начнет выезжать на балы и выйдет замуж. И меня ничуть не смущало, что младшая сестра сделает это раньше меня. Ведь я твердо была намерена остаться старой девой.

Если Бланш обзаведется мужем, в нашем поместье станет куда спокойнее. А уж если нам посчастливится породниться с самим королем, то папенька с мачехой наверняка уедут в столицу, и тогда я останусь в нашем замке одна.

О, это было бы замечательно! Меня, наконец, перестали бы заставлять наносить визиты скучным соседям просто потому, что «так принято». И заниматься рукоделием, ибо этим умением каждая девушка должна владеть в совершенстве. И запрещать мне ездить верхом и стрелять из лука, так как это исключительно мужские занятия.

Весь следующий день все разговоры в нашем небольшом столичном доме сводились к одному — вчерашнему балу. Бланш была счастлива, Бернадет горда, и даже папенька выглядел весьма довольным, хотя он редко когда позволял себе выставлять напоказ какие-то чувства.

И в наш дом вдруг зачастили с визитами даже те, кто прежде никогда у нас не бывал. Дальние родственники, шапочные знакомые, соседи — все считали нужным засвидетельствовать нам свое почтение. И нас самих стали приглашать к себе самые знатные семейства Мериды.

Мачеха торжествовала и уже предвкушала предложение, которое, по ее разумению, мы вот-вот должны были получить от короля. Но время шло, а предложение не поступало.

Надежда постепенно угасала, и блеск в глазах Бланш затухал. Количество карточек и приглашений, оставляемых визитерами на подносе в нашем вестибюле, тоже стало уменьшаться.

И вот когда уже сестра и мачеха были близки к отчаянию, мы получили новое приглашение из королевского дворца — теперь уже на званый обед в узком кругу. И это было куда почетнее, чем приглашение на бал, на котором были сотни людей.

— Разумеется, мы не можем взять туда Элисон! — заявила мачеха. — Ей уже двадцать три, а она до сих пор не замужем! Это бросает тень и на Бланш! Его величество может подумать, что с нашим семейством что-то не так, раз никто не берет Элли в жены.

Я покраснела. Мне захотелось заткнуть уши, чтобы не слушать весь этот бред. Родители прекрасно знали, почему я не замужем. А что думали обо мне другие, меня совершенно не интересовало.

— Да-да, Элли, — предательски согласился с ней отец, — будет лучше, если ты останешься дома. Я сообщу во дворец, что ты уже покинула Мериду, отправившись навестить тетушку.

Не то, чтобы я сильно хотела присутствовать на этом обеде. Но я слышала, что в королевском дворце была великолепная библиотека, и вот ее-то я бы посетила с удовольствием.

— Не расстраивайся, Элли, — снисходительно улыбнулась сестра, — я расскажу тебе потом о том, что там происходило.

В назначенный день в нашем доме переполох стоял с самого утра. Горничная колдовала над прической Бланш, а приглашенная портниха пыталась сделать ее новое платье еще более шикарным за счет пришивания к корсету самоцветов.

Наконец, всё было готово, и сестра посмотрелась в зеркало с видимым удовольствием. Она и в самом деле прелестно выглядела. Король Максимилиан Пятый точно не будет разочарован.

Этим вечером я заснула, так и не дождавшись возвращения родных из королевского дворца. Но зато около полуночи меня разбудила Бланш — ей не терпелось поделиться впечатлениями.

— Он показал мне парк, оранжерею и обсерваторию! — затараторила она, когда я открыла глаза. — Понимаешь ли ты, что это значит? Не правда ли, это выглядит как обещание чего-то большего?

Я плохо разбиралась в повадках королей, но предпочла согласиться.

Впрочем, сестра оказалась права. Через неделю к нам прибыл канцлер, дабы обсудить условия будущего союза. Был подписан какой-то договор со множеством пунктов, которые едва уместились на десяти листах. А вскоре наш дом удостоился чести принимать и самого короля. И о помолвке было объявлено официально.

Отец и мачеха ликовали. Единственное, что огорчало Бланш, это то, что свадьба должна была состояться только через полгода. Но родители убеждали ее, что это время пролетит незаметно, и она и не вспомнит об этом промедлении, когда станет королевой.

Глава четвертая, в которой Элисон совершает оплошность

Тем более, что потратить эти несколько месяцев до свадьбы сестра собиралась на подготовку к тому, чтобы эта церемония стала самой роскошной в истории Асландии.

Его величество подарил ей великолепный изумрудный гарнитур из королевской сокровищницы, и теперь она с несколькими портнихами пыталась придумать, какой фасон платья особенно подойдет к этим украшениям.

— Ты же понимаешь, Элли, как важно, чтобы мои подданые увидели меня во всей красе? — спрашивала она, крутясь перед зеркалом в надетом на шею колье. — Они должны испытывать восторг при виде своей королевы.

— Ты еще не надела корону, а уже изображаешь из себя королеву! — фыркнула я.

Мне казалось это смешным. Отнюдь не драгоценности делают из человека монаршую особу.

— Ты ничего не понимаешь, Элисон! Твой вкус всегда был недостаточно тонким для того, чтобы чувствовать такую красоту! — и она коснулась изумрудов ладонью. — Но я надеюсь, что хотя бы на нашей с его величеством свадьбе ты будешь выглядеть подобающе. Ты не должна меня опозорить.

Я пожала плечами:

— Если ты хочешь, я могу вообще на нее не приходить!

Сестра задумалась на мгновение, но потом покачала головой:

— Нет, это может вызвать ненужные разговоры. Но вот после свадьбы ты можешь вернуться домой.

— Как любезно с твоей стороны позволить мне это! — насмешливо произнесла я.

Но Бланш не услышала в моем тоне издевки.

— Да, дорогая, скоро я буду королевой! А ты одной из моих подданых. И не думай, что то, что ты моя сестра дает тебе какие-то особые права. В присутствии других людей ты должна будешь обращаться ко мне с соблюдением всех правил этикета. Разумеется, когда мы будем одни, ты можешь называть меня сестрой, но в публичных местах я буду для тебя ее величеством.

Слушать ее напыщенные речи было невыносимо, и я выскользнула из комнаты. Впрочем, я знала, что Бернадет и даже папенька вполне разделяли ее настроение. Мачеха даже вздумала пригласить для меня учителя танцев.

— Ты же понимаешь, милочка, что если кто-то узнает, что сестра королевы не умеет танцевать, это станет позором для всей нашей семьи? Я не могу этого допустить!

Но все эти бесконечные па из менуэтов, контрдансов и прочих модных танцев были пустяком по сравнению с тем, что родители вознамерились выдать замуж и меня!

Напрасно я думала, что замужество сестры подарит мне большую свободу. Напротив, теперь породниться с семьей будущей королевы мечтал каждый холостяк Асландии. А поскольку у Бланш не было других сестер, кроме меня, именно я стала объектом воздыхания всех столичных дворян с титулом не ниже графа.

Так что отец и мачеха увидели в этом шанс еще более укрепить в свете положение Фортенов и отнюдь не собирались упускать такую возможность.

Вот и сейчас, когда я выскочила из комнаты, в которой Бланш примеряла наряды, я попала прямо в руки Бернадет, которая с улыбкой сообщила мне, что только что прибыл герцог Венсан Портуа и попросил дозволения прогуляться со мной по саду. И конечно, это дозволение он получил, так что уже через десять минут я оказалась на улице в обществе довольно милого, но отнюдь не блещущего интеллектом мужчины.

Венсану Портуа было лет двадцать семь или двадцать восемь, и он как раз вступил в тот возраст, в котором каждому уважаемому человеку надлежало обзавестись семьей. А его высокое положение не позволяло ему размениваться на что-то меньшее, нежели дочь герцога или маркиза. Так что он счел меня как раз достойной своего внимания, о чём и сообщил мне при нашей первой встрече.

И хотя еще тогда я попыталась убедить его, что совершенно ему не подхожу, он предпочел пропустить мои слова мимо ушей. Более того, среди всех моих нынешних поклонников он оказался одним из самых настойчивых, и я боялась, что он легко уговорит моих родителей ответить на его предложение согласием. И никакие мои возражения или слёзы не смогут этому помешать.

Но выходить замуж я не собиралась. Я была намерена сохранить верность моему погибшему жениху Себастину Леду. И пусть официально шевалье всё-таки не был моим женихом, я до сих пор не могла выкинуть его из своей памяти и из своего сердца.

Мы пошли с его светлостью по аллее, и поскольку я демонстративно молчала, он принялся пересказывать мне содержание спектакля, который он недавно посмотрел в театре на Ратушной площади. Рассказчик из него был не слишком хороший, и мне ужасно хотелось зевнуть.

Зато он был галантен, и я решила воспользоваться этим и попросила его принести мне стакан лимонада. А как только он пошел в сторону дома, я двинулась в другую сторону — к ограде, отделявшей наш маленький сад от городской улицы. Уже на второй день после приезда в столицу я обнаружила в это ограде весьма удобную дыру, через которую сейчас и намеревалась выбраться на свободу.

Я всего лишь хотела немного погулять по городу, купить себе каких-нибудь сладостей и дождаться, пока герцог Портуа уедет из нашего дома.

Да, наверно, пролезать через раздвинутые прутья ограды было не слишком прилично. Но я предпочла об этом не думать. Я лишь убедилась, что поблизости не было прохожих. А вот на кареты я внимания не обратила. И напрасно.

Потому что одна из них как раз и остановилась рядом со мной. А когда дверца ее распахнулась, я увидела возмущенное лицо не кого-нибудь, а самого короля.

Глава пятая, в которой Элисон обедает с королем

Я торопливо оправила платье, боясь, что пролезая сквозь ограду могла показать его величеству подол нижней юбки, и застыла возле кареты в почтительном реверансе.

— Простите, ваше величество, я всего лишь хотела немного прогуляться по городу!

— Вы выбрали для этого весьма странный способ! — его голос не потеплел ни на градус. — Чем вам не угодили ворота?

Я чувствовала себя провинившимся ребенком, и это чувство совсем не понравилось мне.

— Мне подумалось, что так будет короче.

Он хмыкнул. Я подумала, что он закончил меня отчитывать, но не тут-то было!

— И разве вам не известно, мадемуазель, что девушка из благородной семьи не может гулять по городу одна? Вас должна сопровождать горничная или компаньонка.

Теперь хмыкнуть захотелось мне. Но я сдержалась, вовремя вспомнив, что передо мной король. Мне лишь оставалось надеяться, что он не направляется сейчас к нам, а всего лишь просто проезжал мимо. Но и этой надежде было не суждено сбыться.

— Мне хотелось бы верить, что впредь вы будете поступать более благоразумно. Обычно старшие дочери в семье стараются быть образцом для подражания для своих младших сестер. Вам же, напротив, не мешало бы чему-то научиться у мадемуазель Бланш. А теперь садитесь в карету, мадемуазель, и я довезу вас до дома!

Но стоило мне представить, что будет, если я подъеду ко крыльцу в его карете, как я решительно замотала головой. Это вызовет ненужные вопросы, и когда Бернадет узнает, что произошло, она будет отчитывать меня не меньше недели.

— Благодарю вас, ваше величество, но я лучше вернусь домой тем же путем!

И прежде, чем он успел меня остановить, я нырнула обратно в проем и скрылась в рододендроновых кустах.

Когда я подошла ко крыльцу, карета его величества уже стояла там. А карета герцога Понтуа, напротив, от него отъезжала, что не могло меня не порадовать. Должно быть, его светлость поспешил удалиться, когда в наш дом прибыл гость более высокого статуса.

— Где ты была? — прошипела мачеха, когда я вошла внутрь. — Приехал его величество, и стол к обеду уже накрыт! Мы не можем заставлять ждать самого короля!

Обед с его величеством? Меня совсем не радовала такая честь. Это будет означать, что я толком не смогу удовлетворить свой аппетит, ибо Бернадет всегда внушала нам, что в присутствии кавалеров незамужние девушки должны быть сыты маковой росой, то есть вкушать пищу так, чтобы гости не подумали, что мы обжоры.

Разумеется, короля посадили во главе стола. По правую руку от него расположилась Бланш, а по левую — я. Рядом со мной сел папенька, а против него — Бернадет. Так что мачеха получила хорошую возможность взглядом одергивать меня в случае, если я забуду ее прежние наставления.

И во время первой перемены блюд я держалась с подобающим достоинством и лишь слегка притронулась к гусиному паштету и поданному в глубоких мисках бульону. Но когда принесли мой любимый гратен из картофеля с сыром, я уже не смогла устоять. И напрасно Бернадет буравила меня взглядом и даже тихонько покашливала.

Перед десертом полагалось сделать небольшой перерыв, дабы позволить слугам заменить посуду и принести сладости и напитки. Это время было обычно посвящено беседе. А поскольку в присутствии его величества оробел даже папенька, именно королю и пришлось начать разговор.

— Чему был посвящен ваш сегодняшний день, мадемуазель? — обратился он к Бланш с любезной улыбкой.

Правдой было бы сказать, что и этот, и десяток предыдущих дней моя сестрица провела в обществе модисток и ювелиров. Но она была достаточно сообразительна для того, чтобы понять, что такой ответ вряд ли восхитит короля. И потому сказала совсем другое:

— Я читала, ваше величество!

— О, да, ваше величество! — тут же поддержала дочь Бернадет. — Бланш много времени проводит за чтением!

Мне захотелось фыркнуть. Но я понимала, что если я сделаю это, то ни сестра, ни мачеха меня не простят. Поэтому я благоразумно сдержала свой порыв.

— Вот как? — король проявил к этом ответу заметный интерес. — И позвольте полюбопытствовать, что именно вы читаете сейчас?

Тут уже и я посмотрела на Бланш с любопытством. Я уже и не помнила, когда последний раз видела ее с книгой. Должно быть, в детстве, когда наша гувернантка усаживала ее за азбуку.

Но если сестра и замешкалась, то лишь на пару секунд. А потом торжествующе выдала:

— Я читала «Историю Асландии»!

Ну, что же, это был беспроигрышный вариант. Это была самая толстая книга в библиотеке нашего замка, и Бланш в детстве использовала ее в качестве подставки, когда хотела забраться на подоконник, до которого еще не доставала

— Весьма похвально, мадемуазель! — мне показалось, что глаза короля засияли от гордости за свою невесту. — Это превосходное чтение для будущей королевы! Нам надлежит во всех подробностях знать историю страны, которой мы управляем! Позвольте я угадаю, что в этой книге могло произвести на вас особое впечатление! Должно быть, это время правления родоначальника нашей династии?

— Д-да, именно так, ваше величество! — уже куда менее уверенно ответила сестра. В ее взгляде отразился отчаянный мыслительный процесс. Должно быть, она пыталась вспомнить что-то из того, что нам рассказывала наша гувернантка. И когда у нее, наконец, это получилось, она просияла. — Аслан Первый был великим монархом!