Королева острова Грёз. Возвращение

Глава 0. Вайола лин Артен

Моя беззаботная жизнь окончилась в ту ненастную летнюю ночь, когда западный ветер пригнал с Мэйнского моря облака и я, вопреки обыкновению, не встретила утро на крыше с телескопом, а вернулась в свою комнату на несколько часов раньше, чем собиралась.

Телескоп был моей мечтой. Она настолько отличалась от традиционных мечтаний семнадцатилетних девушек, что папа исполнил ее без особого сопротивления, еще и коллегам хвастался странной дочерью. Он не умел воспитывать детей, все это говорили. И мама не умела, потому что покинула нас слишком рано.

Я училась интересным, но бесполезным вещам. Ни одна из них не пригодилась бы будущей жене и матери. Разве что математика. Вдруг пришлось бы заниматься хозяйством?

Если честно, в те мирные времена чужое мнение волновало меня даже меньше, чем ненавистные моим сверстницам веснушки. Я хотела увековечить свое имя, запомниться жителям Аерских островов, перевернуть с ног на голову Илескую империю и весь мир в придачу! И, конечно же, найти легендарный остров Грез. А кто из подростков об этом не мечтал?

Глупая девчонка… Почему я не развлекалась как нормальные люди? Зачем откладывала веселье на потом и тратила время на науки? Всего одна роковая ночь уничтожила меня, Вайолу лин Артен, единственную и обожаемую дочь Каяла лин Артена, начальника полиции Аерских островов. Слово «будущее» исчезло из моего словаря, потому что в моей постели лежал Астор ди Эмшис, сын губернатора Отиса ди Эмшиса.

Астор был красивым юношей. Наглым, задиристым, туповатым, но красивым. Даже смерть почти не исказила его черты, и в первый миг я подумала, что это какая-то мудреная шутка, новое веяние в среде «золотой молодежи». Скажем, Астор на спор залез в дом полицейского и завтра будет кичиться своей отвагой, не понимая: его не арестовали только потому, что губернатору это, мягко говоря, не понравилось бы.

Потом я увидела кровь. И кинжал – подарок почтенного Отиса ди Эмшиса на мое пятнадцатилетие. Шпилька отцу. Намек, что ничего толкового из меня не вырастет. А, может, губернатор действовал без задних мыслей… Я серьезно увлекалась культурой карнаитов и собирала предметы их обихода, главным образом оружие, ведь все остальное не представляло для колонистов ценности и кануло в небытие вместе с коренными жителями. Ну а магические артефакты подлежали немедленному уничтожению, тут закон не позволял двусмысленных трактовок.

Астор сжимал оторванный кружевной воротник моей ночной рубашки. Его пальцы были запачканы старыми чернилами, на предплечьях виднелись длинные засохшие царапины – судя по виду, полученные около суток назад. Рядом валялись заляпанные кровью письма с признаниями (девушке) и угрозами (ее властному отцу). Почерк ди Эмшиса – широкий, аккуратный, с сильным наклоном. Я видела его в участке. Астор писал объяснительные, и не раз. И рисовал он хорошо – всякие непристойности на стенах.

Адресовались послания не мне (гарантирую, Кошечкой меня не звали ни в лицо, ни за глаза), но я сомневалась, что кто-то в это поверит.

На столе догорала свеча. Когда я уходила на крышу, то точно ее погасила. А окно, растяпа эдакая, оставила открытым… Какая беспечность!

На полу блестели золотые монеты – императорские даони, отчеканенные в честь захвата Кастарельского архипелага. Не мои. Семь штук. Стоили они гораздо дороже обычных даоней.

На стене царапины как от ногтей, картины сдвинуты, дверка шкафа сломана, две трехсотлетние вазы разбиты.

Я обошла кровать, втайне подозревая, что это все мне снится. Последний раз мы с Астором тесно пересекались в шестилетнем возрасте. Он швырнул в меня камень, я заманила его в загон для поросят и продержала там пару часов. Веселые были времена… А сейчас сын губернатора лежал в моей комнате, в моей постели, с моим кинжалом в печени и, наверное, с моими отпечатками на гладкой рукояти.

Я знала, как это выглядит со стороны. Никто из посторонних мне не поверит. Я чудная, ненормальная и дикая. Я роюсь в земле, считаю звезды, езжу на велосипеде и иногда (честное слово, очень редко!) что-нибудь взрываю. В отличие от приличных милых девушек, что падают в обморок, оцарапав палец, я способна на убийство. Должна быть способна.

Да буквально сегодня, часов семь назад, я показывала свой телескоп папиным коллегам и, захлебываясь от восторга, рассказывала, что именно такая штука помогла поймать кровожадного Мясника из Картума! Молодой бездельник вздумал посмотреть на окна женского общежития, но ошибся с направлением и увидел, как его знакомый зарывает на пустыре труп жестоко убитого юноши, представляете? Я не скупилась на кровавые подробности из старого выпуска «Криминальной хроники» и советовала полиции не брезговать подглядыванием и внимательнее относиться к сообщениям о шантаже, а то Мясник почти год платил за молчание. Если б его банкир не забил тревогу, дело не было бы раскрыто по сей день.

Боюсь, я произвела плохое впечатление, потому что инспектор Ойлаф сбежал, не попрощавшись, его жену стошнило прямо у нас на крыше, и даже сдержанный и благожелательный полицейский секретарь, морщась от болей в пояснице, тихонько посоветовал отцу отправить меня куда-нибудь подальше, авось еще не поздно и я не потеряна для общества окончательно.

Хорошую характеристику я получила бы в суде, правда?

Даже в ту ночь я вела себя не как полагается в подобных случаях. Слезы, крики, истерика? Паника и отчаяние? Глупости, что утром вылезут мне боком? Увы, я слишком рано стала хозяйкой в собственном доме и (толку скрывать?) беззастенчиво совала нос в полицейские дела отца. Я видела последствия каждого возможного действия. Они мне очень не нравились.

Глава 1.1. Принцесса Илесии

Шиль ненавидела газеты, потому что в ее прекрасной золотой клетке они были одновременно и единственной связью с внешним миром, и рычагом давления со стороны наставниц. Большие, пахнущие свежей краской, наполненные настоящей жизнью листы выдавались редко, дабы не засорять голову принцессы Шилимиель, младшей из сестер императора Даошина, ненужной, а то и неподобающей ее статусу информацией.

Часто в них отсутствовали некоторые статьи, но Шиль не изнывала от любопытства. За свои семнадцать лет она изучила окружающих достаточно, чтобы прогнозировать каждое их действие.

К примеру, толстая добродушная Марта, приверженка шайласких кружев и полуденного сна, вырезала только новости о происшествиях со смертельным исходом, тогда как строгая Атифа, любительница патриотической литературы и чая без сахара, убирала все, что имело негативный окрас, порой даже прогноз погоды не щадила.

Принцессу должны были окружать исключительно радостные события. Она жила как в сказке, и лишь по ночам, вытянувшись на узкой твердой кровати (осанка превыше всего), тихо плакала, чувствуя себя породистым дрессированным зверьком.

Шиль редко общалась со сверстницами, не выходила в свет, имела самые смутные представления о поклонниках и не умела ничего, кроме как украшать собой пространство. Ее учили этому с раннего детства. Сестер тоже, но за годы правления нынешнего императора они покинули родовое гнездо, скрепив важные международные договора.

Хорошо им… Особенно длинноносой хохотунье Улинь, что вышла замуж за престарелого короля Кантолии, похоронила его спустя пару месяцев и правит как регент при несовершеннолетнем наследнике.

У Шиль так не получится. Она юна, послушна, образцово красива… Ее не отдадут любому, кто изъявит желание и заплатит спорными землями.

Император уже наверняка подыскал выгодную партию. Если бы газеты не пестрели новостями о победах великой Илесии в боях с колдовской армией подлой Эльхарии, а уделяли достаточно внимания дружеским странам, Шиль вычислила бы и суженого, и день, когда закончится ее унылое заточение. В загородной резиденции нет ничего, кроме уроков этикета, добродетельных книг и нарядов, в которых даже покрасоваться не перед кем. Скука невыносимая…

Проклятые колдуны! Вечно им надо все испортить!

Шиль уже и о роскошной свадьбе из красочных рассказов наставниц не мечтала, только надеялась, что брак поможет вырваться из приторно-сладкого существования. В благодарность за избавление она была бы самой лучшей женой на свете!

Скорей бы император принял судьбоносное решение… В далеком беззаботном детстве он хорошо относился к младшей сестренке, обещал защищать и дарить дорогие подарки.

У нее накопилось много украшений. Она не знала, насколько они ценны, и однажды спросила об этом бесчувственную Атифу. Та была не в настроении и огрызнулась непонятными фразами вроде «на нефтяные инвестиции хватит» и «можно проспонсировать сто приютов и не заметить убытка». Потом долго извинялась… Почти месяц разрешала ежедневно читать утренние газеты. А стоило Шиль сказать, что извинения приняты, жаловаться более высокой по рангу Марте она не будет, и все вернулось на круги своя: шаг в сторону от заведенного порядка – и никаких новостей. Зато стало ясно: принцесса богата до неприличия. Но толку от сокровищ, которыми нельзя воспользоваться?

На этой неделе в Илесии происходило что-то важное, и в то же время неприятное. Обе наставницы не покидали резиденцию ни на час, хотя раньше дежурили посменно. И на прогулку Шиль не выпускали, мотивируя это тем, что весна выдалась холодной, а принцессе простудиться никак нельзя.

Газеты тоже исчезли. Их даже не привозили! И охраны стало больше. Горничные перестали шушукаться… Работали молча, двигались как тени! Шиль пыталась как бы невзначай подловить их в комнате отдыха за праздной болтовней, но они обсуждали только поднявшиеся цены и плохую погоду, наверняка навеянную колдунами из Эльхарии.

Вопреки логике, тревожное затишье не означало скуку. Прежде Шиль просто ждала перемен, довольствуясь каплями информации, а теперь старалась добыть новости любым способом вплоть до ночного шпионажа.

Стыдясь позорного разоблачения до потери пульса и при этом гордясь своей смекалкой, она кралась по темным коридорам и часами стояла за занавесками гостиной, где наставницы позволяли себе бокал вина перед сном и разговаривали о вещах, слишком страшных для нежного ума принцессы.

Ненавидя себя за бесчестное поведение, Шиль кусала губы и жадно впитывала грубые, лишенные литературного изящества речи двух самых обычных женщин, что, как выяснилось, жалели ее, считали несмышленышем, оберегали от злого мира и не понимали, зачем император Даошин распорядился вырастить младшую сестру неприспособленным к жизни цветком. Их версия: чтобы она не облизывалась на власть и не закончила как слишком умная Улинь.

Шиль заподозрила, что ей говорили не всю правду о сестре. Они были не очень близки, но к горлу подкатывал ком от жутких предчувствий. Хотя кто знает, что именно наставницы посчитали плохой судьбой… Может, вдовство? Для многих это проблема, но вряд ли сестра успела привязаться к мужу и сильно горевала после его смерти.

Вторая шокирующая новость заключалась в том, что газеты часто приукрашивали действительность. Илесия не теснила мерзкую захватчицу Эльхарию. Наоборот, нелюдская армия короля Айлона погнала войска империи чуть ли не до столицы.

1.2

***

Через два часа тряски по безобразной дороге Шиль твердо решила начать новую жизнь. Для этого требовалось всего ничего: изменить внешность (запросто!), найти средства для существования (украшений хоть отбавляй), добыть паспорт (не срочно, а если не привлекать внимание полиции, то можно и обойтись, многие провинциалы вообще не используют документы) и избавиться от внимания молчаливого кучера в черно-сером мундире неизвестных войск (над этим придется еще подумать).

Первым делом деньги. Под сиденьем ехал увесистый саквояж, собранный наставницами. Сам он – неподъемный груз, но драгоценности весят немного.

Пока Шиль вытаскивала его, то сломала ноготь. И отлично! Сделан первый маленький шажок к преображению.

– Нефтяные инвестиции – это наверняка очень много. – От самостоятельности приятно колотилось сердце. – Я не буду жадной. Использую лишь столько, чтобы выжить, а остальное раздам бедным.

Под крышкой обнаружились книги о смирении, терпении и восхитительном загробном мире для мучеников. Ниже – повседневная одежда и белье, сбоку – туалетные принадлежности и заграничная брошюра «Биология человека для детей младшего школьного возраста». И все. Ни намека на украшения. Принцесса Шилимиель больше не была достойна носить подарки императора.

– Ничего страшного, бедняки все равно не смогли бы правильно ими распорядиться, – громко, с интонациями добродушной Марты, успокоила себя Шиль и вытерла непрошенные слезы обиды. – У меня есть ожерелье из черного краоленского жемчуга, рубиновые серьги, золотой браслет, кольцо и шайлаские кружева. Я не пропаду.

И что дальше?

Занавеска кареты шатнулась, несмелый солнечный луч упал на выглядывавшее из саквояжа зеркальце, подсказывая: пора менять внешность.

Шиль придирчиво изучила свое отражение. Мягкая округлая линия подбородка – это несомненный плюс, типичная материковая черта. Маленький рот – минус, но если натереть губы докрасна, они распухнут на несколько часов. Нос узкий, аристократичный, совсем не как у простолюдинов, однако можно же раздуть ноздри, тогда и форма верхней губы изменится, и выражение лица. Какой простор для фантазии!

Щеки… Слишком бледные. У прохожих за окошком физиономии багровые от ледяного ветра. Но ничего страшного, тут природа сама подсобит.

А вот с глазами все сложно. Они светло-голубые, как у выходцев с далекого севера. При встрече на них обращают внимание в первую очередь. Нужны темные очки… Не щуриться же постоянно? Лицо будто чужое, самой неловко становится.

И главная проблема – волосы: длинные, шелковистые, того особенного золотистого оттенка, что встречается только у принцесс. По крайней мере, так Марта утверждала. Еще она клялась, что одежду Шилимиель шьют по особому заказу, но Шиль не видела заметной разницы между своим тусклым дорожным платьем и нарядами женщин на тротуарах.

Решено: волосы – бесполезное зло, их надо убрать. Отрезать и выбросить без сожалений, как император Даошин поступил с младшей сестрой! И неплохо бы обзавестись уродливой бородавкой или шрамом… Шрам организовать проще, но это больно, опасно и навсегда. Сначала стоит потискать лягушку, а если не поможет, применить более жесткие методы.

Едва Шиль достала ножницы, лошади резко остановились, а в следующий миг в дверцу постучали, да так сильно, что карета зашаталась.

– Войдите, – само собой вырвалось послушное блеяние. – То есть подож…

Дверь открылась без промедления, и от ворвавшегося внутрь холодного воздуха вкупе с гомоном оживленной улицы слова застряли на языке.

Шиль никогда не сталкивалась с большим скоплением людей. Она жадно смотрела поверх плеча кучера и восхищалась разнообразием городской жизни. Мужчины, женщины, дети, старики, лошади, собаки, голуби… Они взаимодействовали друг с другом, сами того не замечая. Для них это было в порядке вещей. Дамы в мехах спокойно проходили мимо нищих, господа в деловых костюмах важно шествовали за работягами, и никто не чувствовал себя оскорбленным.

Почему наставницы рисовали мир совсем другим, населяли его чудовищами, пугали миллионом бед? Шиль казалось, за стенами императорских владений и границами богатых кварталов царит сущий хаос, готовый поглотить любого ослушника, но сейчас она видела восхитительное разнообразие. Как в корзинке с котятами, где есть черные, белые, рыжие, полосатые, трехцветные… Они все замечательные, даже те, что испачкали лапки!

Бесстрастного кучера, на вид – типичного военного из рубрики о величии Илесии, не удивили вещи, вынутые в поисках драгоценностей. Быстрыми скупыми движениями, не смущаясь и не отводя взгляда, он упаковал все как заправская горничная и захлопнул крышку саквояжа.

– Приехали, – сказал безэмоционально и протянул руку. – Дай сюда. Пожалуйста, – добавил после тяжелой паузы.

Шиль с безмолвным криком отшатнулась. Во-первых, ей не тыкали с младенчества. Во-вторых, она и не подозревала, что мужская ладонь может быть вдвое шире ее собственной. В-третьих, смуглый темноглазый агрессор полностью перекрыл выход, одним махом перечеркнув финальный пункт спасительного плана.

– Я принцесса… Со мной нельзя обращаться так грубо, – промямлила Шиль, потупившись.

Она не умела перечить и подозревала, что момент для практики этого навыка неподходящий.

1.3

– Я пошутила… Оставим все как есть… Я не принесу проблем, честное слово… Пойдем на поезд. Пожалуйста…

«Какая же я жалкая. Самой тошно», – Шиль прикусила губу, сдерживая рыдания.

До сих пор ей угрожали неделей без газет, или без сладкого, или без кошки… Это было нормально. Неприятно, но терпимо. Однажды удалось даже переубедить Атифу, настоять на своем и не заслужить порицание.

Но сейчас… Блеск стали напрочь выбивал всю решимость. Шиль вглядывалась в отражение тусклого неба и понимала: она согласится на что угодно, потому что страх сильнее гордости и желаний. Есть люди, готовые отдать жизнь, но не поступиться принципами, а есть принцесса Шилимиель – презренная трусиха, что трясется над своим бесцельным существованием и в глубине души верит в сказку. Ей хочется протянуть как можно дольше, ведь там, вдали, кипит и бурлит настоящий мир. Надо лишь вырваться из клетки!

– Ты не должна меня бояться. Веди себя осмотрительно, и мы доберемся до Эльхарии без применения экстренных мер, – сказал урлук довольно миролюбиво и отодвинулся, позволяя вдохнуть свободнее. – Как тебя называть?

– Ш… Ш…

– Шилимиель?

– Шиль.

– Можешь звать меня Джимми. Это забавное, поучительное и немного нарицательное имя. Я не обижусь, если ты будешь грустно улыбаться, произнося его, но постарайся привыкнуть. Оно означает «придуманный друг».

– Не понимаю… Джимми – это же с шайлаского, какое-то прилагательное вроде «штормовой» или «ветряный». В газете было.

– Тебе и не нужно понимать, – отрезал урлук, яснее ясного намекая, что миг доброго отношения уже прошел. – Закончим с этим. Так равнять волосы или нет? На какую длину? Уверена, что хочешь прическу как у меня?

Шиль часто заморгала, пытаясь стряхнуть выпавшую ресницу, и взглянула на Джимми под другим углом. Этот человек не угрожал, а помогал? Хотел поскорее разобраться с капризами принцессы и спокойно продолжить путь?

– А можно? Правда можно?

Затаив дыхание, она вперилась в его короткий светлый «ежик». С такой головой Шилимиель стала бы неузнаваемой абсолютно для всех. Это же как в книге о падшей женщине, что отрезала волосы и годами расплачивалась за грех юности. Она проходила мимо родных, но они даже не смотрели в ее сторону, зато когда отрастила косу, заслужила искупление. Шиль не очень хорошо разбиралась в том, как именно работал фокус с волосами, но наставницы клялись: книги плохого не посоветуют, в них собрана мудрость веков.

– Ты можешь делать что угодно, лишь бы это не навредило твоему здоровью, – с хмурой полуулыбкой сообщил Джимми. – Предлагаю остричься налысо, набить татуировку и вставить в нос декоративную кость. Будет очень красиво.

У Шиль внутри все обомлело. Так вот что считают привлекательным в Эльхарии… Наверное, для них королева – главная красавица страны. Бедняги… Значит, надо так извернуться, чтобы для илесцев выглядеть незнакомкой, а для эльхарцев – уродиной.

– Я еще подумаю. – Она решительным жестом скрутила волосы в жгут и спрятала под теплым зимним платком, про себя подумав, что при необходимости справится с этой задачей самостоятельно. – Где наш поезд?

«Какое счастье, я увижу поезд! Я даже поеду на поезде! Как обычные люди!» – ликовала маленькая девочка в душе Шиль.

Этой проныре так нравилось тесное пыльное купе, пейзажи за окном, странная невкусная еда, громкие пассажиры, звуки гудка и десятки других обыденных мелочей, что она наслаждалась каждой минутой ненавистной поездки и испытала тайное разочарование, когда поезд прибыл в пункт назначения – портовый город Дион.

– А нам надо в Эльхарию срочно? – За пять дней пути Шиль привыкла к Джимми и порой осмеливалась задавать прямые вопросы. – Может, тут можно немного… Ну… Задержаться? – Это было подходящее место, чтобы затеряться в толпе. – Отдохнуть с дороги?

– На лайнере, что отходит завтра, будет бродячий цирк с говорящей обезьяной, карликовым слоном и акробатами, – равнодушно сообщил урлук. – Но лучше я поищу гостиницу. Ты выглядишь плохо.

«Правда? Я очень стараюсь!» – обрадовалась Шиль, однако мысль о бродячем цирке не давала ей покоя.

– Корабль идет прямо в Эльхарию?

Если нет, то почему бы не попытать счастья с побегом в очередном промежуточном пункте?

– На Аерские острова.

– А потом?

– На Иликию.

– А после?

– Солнечный берег, Орлонский архипелаг, остров Грез, столица Эльхарии, – перечислил Джимми весь путь. – Что-то не так?

«У меня хватит попыток на побег», – решила Шиль и якобы неохотно согласилась сесть на лайнер с цирком.

Вернее, без цирка, зато с сотней переселенцев. Урлук обманул ее, как маленького разбалованного ребенка, но новизна морского путешествия сгладила обиду. Шиль летала как на крыльях и напрочь отказывалась думать о будущем. Жизнь била ключом, играла яркими красками, обещала безграничные возможности! Разве можно грустить, когда каждый день как праздник?

А на Аерских островах Джимми устроил сюрприз.

– Мое задание выполнено, – сказал с обычной безразличной миной и бросил неподъемный саквояж прямо посреди морского вокзала. – Это Эльхария, и ты доставлена сюда без повреждений. Счастливо оставаться.

Глава 2.1. Младший инспектор

Тир обожал свою непыльную работенку, но порой она приносила неприятные сюрпризы.

Казалось бы, что сложного в буднях младшего инспектора полиции на тихом захолустном острове? Все вокруг знают о маленьких противозаконных слабостях друг друга и не наглеют, громкие дела случаются раз в десятилетие, торговцы уку-ука уже года два, если не три, как исчезли с горизонта, близость Эльхарии исправила не одного браконьера, а контрабандисты – это так, мелочь, разминка для ума и ног.

Преступники не доставляли особых хлопот. Свинью подложили сослуживцы, а если точнее – старший инспектор Ойлаф.

Этот тюфяк накатал жалобу, да не просто в вышестоящую инстанцию – в само министерство! Начальник полиции Каял лин Артен, видите ли, превышает должностные полномочия, злоупотребляет служебным положением и использует труд сотрудников в личных целях, а если по-простому: нагло мешает Ойлафу обжираться жареными ребрышками в рабочее время, не дает спуску шарлатану-медиуму из далекой родни того же Ойлафа и требует от (кто бы сомневался!) Ойлафа не закрывать резонансное старое дело за недостатком улик.

Спасибо вовремя подсуетившемуся губернатору, в министерстве претензии признали необоснованными, но порекомендовали пригласить в участок тренера по командной работе, лектора психологии или хотя бы преподавателя илеского языка, а то опус старшего инспектора пришлось расшифровывать двум корректорам, у одного из них случился нервный припадок на грамматической почве.

Лин Артен совету внял, но власть неожиданно сменилась и началась какая-то дикая карусель.

Император прислал секретную депешу о том, что патриотам предписывается не делать ноги на материк, а организовывать подполье. Король Эльхарии объявил, что для мирного населения не поменяется почти ничего, единственные изменения коснутся законодательной системы, а именно – Свода семейных законов.

Император приказал мужчинам готовиться к затяжной войне. Король сообщил, что в ближайшие десять лет ему не нужны налоги.

Император с патриотическими речами «похоронил» сестру и расписал ужасы нового правительства, включая многоженство и многомужество, ритуальный каннибализм, людские жертвоприношения, смену религии, возвращение рабовладельческого строя… Король сказал, что возьмет вторую жену не раньше, чем разведется с первой.

Тир избегал политики. По его мнению, лгали все, и уж точно не ради благополучия народа. Но полицейский участок работал в штатном режиме, за этим начальник следил строго. Не важно, кто наверху. Порядок должен быть всегда, особенно в неспокойные времена.

Каял лин Артен – человек старой закалки. Ему уже перевалило за пятьдесят, он потерял сначала жену, потом дочь, пережил вражду с губернатором и подозрения в убийстве, однако к службе относится ответственнее, чем обалдуи в самом расцвете сил.

Правда, память начальника порой подводит. О том, что с материка должен прибыть человек для воспитательных бесед со штатом, лин Артен вспомнил лишь после того, как немного улегся ажиотаж со сменой правительства. Связь с Илесией оборвана, поэтому даже не ясно, успели ли кого-то послать до подписания соглашения о передаче королю Айлону земель и принцессы Шилимиель в придачу.

Не исключено, начальник волновался зря. Наверняка зря! Но Тир уже восьмой день торчал в порту, выполняя самое дурацкое поручение на свете: ждал предполагаемого лектора из какой-то культурно-просветительской конторы. Как будто тот не в состоянии узнать в справочном бюро адрес полицейского участка!

Сколько еще это продлится? Лин Артен непреклонен: гость попал в сомнительное положение из-за запроса полиции Аерских островов, поэтому бедолагу надо встретить и обеспечить минимальным комфортом. Назад ему пути нет, пусть в газетах и обещали содействие беженцам.

На словах все прекрасно… А на деле императорский флот уже потопил обычный торговый корабль, что даже не знал о перестановке. Говорят, по ошибке, но даже губернатор, неисправимый оптимист и тупица, не советовал в ближайшие месяцы появляться у берегов Илесии. Любой скажет: если уж Отис ди Эмшис посчитал что-то плохой идеей, можно смело утверждать, что эта идея – худшая из катастрофических.

Вчера утром прибыл последний регулярный корабль, покинувший Илесию до заварухи. Как и предполагалось, лектор на нем отсутствовал.

Тир обрадовался избавлению от бессмысленного задания и отпраздновал это глотком холодного пива в жаркие рабочие часы, однако не тут-то было! Начальник напомнил, что дешевые частники болтаются по волнам дольше, порой заглядывают в неуказанные на маршруте материковые порты, чтобы похалтурить. Надо обождать еще несколько дней.

Тир считал это пустой тратой времени, но кто он такой, чтобы спорить с лин Артеном? Начальник верит в чудо, и это заслуживает уважения.

Ну и ладно… Невелика беда. Все равно период в жизни поганый, так лучше скоротать его, имитируя бурную деятельность. Хоть самодовольная рожа старшего инспектора Ойлафа не маячит перед глазами. Этот подкаблучник только и горазд, что свои права цитировать. При императоре кляузы хорошо работали… Посмотрим, что будет при Эльхарии. Тир считал, ничего не изменится, по крайней мере в лучшую сторону.

Сегодняшний день ничем не отличался от других. Восемь ноль-ноль – подъем, восемь тридцать – отметиться в полицейском участке, девять – занять стратегически удобную позицию возле справочного окна на вокзале и давиться твердыми ватрушками нелицензированной торговки бабки Клю, потому что утром хотелось подольше поваляться в постели и на завтрак не хватило времени.