Королевская кровь-14. Часть 2

Глава 1

Весь мир праздновал дни Красного Воина – дни летнего солнцестояния. Красный любил чистые души – и по всему миру на площадях зажигали костры, которые будут гореть неделю, а жители будут нести к ним грешные куколки – соломенных кукол, которые плелись собственноручно и сжигались. Считалось, что с ними сжигается уныние, грех и неудачи. Красный любил веселье – и на этих же площадях пели песни, а вечерами танцевали под современные ритмы и старую музыку в свете огня, и огнедухи плясали в языках пламени вместе с людьми. Красный любил хороший бой – и устраивались военные игры: захват потешных крепостей, кулачные бои, полосы препятствий.

Словом, славили его как могли. И в храмах шли службы, и гонги и колокола звонили радостно, громко.

Славили его и там, где еще продолжались бои реальные – солдаты и офицеры собирались у лампадок с живым огнем и умывались им, прося благословения. Но те люди, от которых война ушла уже далеко, кто восстанавливал свои дома и свою жизнь, радовался тому, что пережил страшные события начала мая – те в праздники окунулись с головой. Безудержное, хмельное веселье стало способом забыться, провести черту под всем плохим и поверить, что все будет хорошо.

Каждую ночь горели костры на площадях и играла музыка, замолкая только под утро. И нынешняя, третья ночь, ночь с двадцать первое на двадцать второе июня, на которую и пришлось летнее солнцестояния, стала пиком этой огненной эйфории, охватившей весь мир.

В королевском парке дворца Рудлогов, там, где не было и не могло быть чужих глаз, тоже горели костры. Шесть дочерей огненного бога играли с огнедухами дворца в прятки.

- …Три…два…один…Можно искать! – со смехом выкрикнула Марина, которой в этом туре выпало вести игру, и из костров рванулись во все стороны огненные птицы и бабочки-искрянки. – И помните, по ауре не смотрим, все должно быть честно! Мы не становимся невидимыми, вы не смотрите по ауре!

Заплясали причудливо тени от деревьев – и затихло все, кроме треска костров. Марина же, потерев одну босую ногу о другую, со смешком села на скамейку, которую в глубину парка принесли специально для нее, посмотрела на столик, на котором слуги оставили для сестер напитки и закуски.

- Хорошо, что ночь теплая, - проворчала она и улыбнулась нескольким искрянкам, которые остались с ней и теперь ластились к обнаженному телу. Оглянулась – никого вокруг не было, нажала на кнопку аудиосистемы, которая стояла тут же, на скамейке, и по полянке полились раскаты бодрой роковой баллады.

- Вот так веселее, да? – сказала она, тяжело поднимаясь и придерживая живот рукой. И, запрокинув голову, раскинув руки, закружилась меж костров в такт музыке.

Незадолго до этого из глади пруда перед дворцом Рудлогов вынырнул невидимый ветер – и сейчас он сверху глядел на жену, нагой танцующую в свете огня и думал о том, что ничего прекраснее не видел в жизни и о том, как он любит в ней ее свободу. Он смотрел на то, как меж деревьев рыщут духи, как мечущиеся фонарики, вплотную подбираясь к старому кладбищу Рудлогов, и пытался понять, что тут происходит. Затем взгляд его зацепился за кого-то, легко идущего по парку к Марине в окружении радостных огнептиц – и ветер, неслышно чертыхнувшись, поспешно зажмурился и понесся обратно к пруду.

Не дай боги огнедухи его почуют и сдадут – вряд ли Нории понравится, что брат по отцу разглядывал прелести его Ангелины. Да и сама старшая Рудлог может врезать по-взрослому. А если тут появится еще и Василина, то Байдек точно снова придет бить морду, и не посмотрит, что король. Так что убедился, что с Мариной все в порядке, и ладно.

Королева Василина, которая и организовала все это безобразие, сейчас лежала на земле неподалеку от поляны с костром, скрытая живой изгородью, и с наслаждением гладила мягкую траву. Давно, давно не ступала она босиком на землю, а уж обнаженной лежать на траве приходилось ей только после переворота, в имении Байдек, когда Мариан крал ее, обернувшись медведем. И ей радостно было вспоминать все, что случилось тогда. И следить за пролетающими мимо радостными огнедухами тоже.

Мариан остался во дворце с детьми, но прежде позаботился о том, чтобы их с сестрами ни единая живая душа не увидела: в семейную часть парка не пускали ни слуг, ни охрану.

Василина за два дня до праздника первопредка вспомнила об обетах, которые давала духам, прикрепляя их своей кровью к камням. И пусть год договора еще не прошел, и пусть большая часть камней все еще оставалась у боевых магов, добивающих врага на Юге Рудлога и зачищающих в составе сводной армии Блакорию, но держать слово нужно было.

И поэтому она расспросила Ясницу о том, как проводились огненные игры в старые времена, а затем разослала письма Марине, Ангелине и Полине, приглашая их почтить праотца и исполнить обеты перед огнедухами. Сестры согласились тут же, как и Алина. Каролине старшая сестра тоже написала об играх, сожалея, что два месяца с вручения младшей медальона с прикрепленным равновесником еще не прошли, а снова просить о помощи императора Цэй Ши, как просили на церемонию возвращения Полины, уже чрезмерно.

Каро ответила, что все понимает… и неожиданно вечером появилась во дворце Рудлог.

- Я же тоже дочь Красного Воина, - ответила она загадочно на вопрос, как же она смогла выбраться раньше срока. – У меня нашлось, чем заплатить. Это не получится проворачивать часто, но пару раз в год я смогу выбираться вне срока.

У младшенькой появились свои секреты – но Василина была этому рада как любому признаку взросления. И ее появлению она тоже очень обрадовалась – все же испытывала королева чувство вины, что Каролинка вынуждено отрезана от семьи и на пять лет заперта в чужой стране, в чужом дворце.