Королевство изгнанных "Свет, который не греет"

Глава 1

Ирис

Каждые четыре дня я перечитываю свой дневник, чтобы ничего не упустить.
Я знаю: если перестану — что-то обязательно исчезнет. Не сразу. Постепенно.
Листы в нём тонкие, чернила в некоторых местах расплылись и поблекли. Иногда я провожу по ним пальцем — не чтобы прочитать, а чтобы убедиться: это действительно было.

Я знаю этот дневник почти наизусть.
Я начала вести его в четырнадцать лет — в том возрасте, когда ещё веришь, что всё важное обязательно сохранится само.

Именно с этих событий началась первая страница моего дневника.

Начался месяц Аурель — месяц короны и света. Так его называют взрослые. Говорят, это начало года, время клятв и обновления власти.

В этот месяц меня показали всему Королевству.
Теперь все знают, что я принцесса.

Бал был очень большим и красивым. В зале было столько людей, что у меня закружилась голова. Приехали все знатные рода нашего королевства и ещё гости из других стран. Мама сказала, что это важно. Отец сказал, что я должна быть вежливой и улыбаться.

Я видела много мужчин. Совсем молодых, почти мальчиков, и очень старых тоже. Старики смотрели на меня так, будто я не человек, а что-то, что можно забрать. Меня это смущало, но я старалась не показывать.

У всех благородных людей имена заканчивались одинаково — на –ис. В зале было много имён, и они всё время звучали: Михис, Дейрис, Манитис, Разумис. Иногда мне казалось, что это одно длинное имя, от которого болит голова.

Мы много танцевали. Очень много. Мои ноги сильно болели, но я не могла остановиться. Я боялась, что если скажу, мне станет стыдно.

Потом пришла очередь танца с сыном самого сильного рода после нашего. Его звали Рейнис. Говорили, что его семья тоже может стать королевской, если им помогут. Я этого не совсем понимала.

Я просто хотела, чтобы бал закончился.

Рейнис взял меня за руку. Он держал её аккуратно. Когда мы повернулись, я чуть не оступилась.

— Тебе больно? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него и кивнула.
Наверное, по мне было видно.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — сказал он.

И мне стало немного легче. Совсем чуть-чуть.
Я подумала, что он хороший.

Дальше в дневнике идёт целый год, в котором дни почти не отличаются друг от друга.
Встречи, прогулки, балы. И почти на каждой странице — одно и то же имя.

Рейнис.
Рейнис.
Рейнис.

Читая это сейчас, я понимаю, что тогда он был всем моим миром. Всё остальное будто происходило где-то рядом, не по-настоящему. Я исчезала между строками, оставляя место только для него.

Я влюбилась так, как влюбляются подростки — без оглядки и сомнений. Мне казалось, что это чувство будет со мной всегда, потому что иначе и быть не может. Я жила мечтами, и они были простыми и светлыми. Наши семьи породнятся. Мы будем вместе. У нас будут дети. Я буду заниматься благотворительностью, а он — политикой. Всё складывалось так легко, что не требовало доказательств.

Я даже говорила ему — почти смеясь, — что мы те, кто перевернёт этот мир.
И он верил. Или мне тогда очень хотелось, чтобы верил.

Иногда он позволял мне дотронуться до его ладони. Эти моменты я помнила лучше всего. Мне казалось, что в них было обещание, которое не нужно произносить вслух.

Моя мать после прогулок смотрела на меня строго и немного устало. Тогда я не понимала этот взгляд и злилась на него. Сейчас я думаю, что она просто видела мою радость и знала, как редко она бывает такой чистой.

Когда я перечитываю эти страницы, мне не стыдно за ту любовь.
Она была настоящей.
Просто она принадлежала тому времени, когда я ещё верила, что счастье всегда остаётся.