Королевство Крови и Огня

Глава 1

Холод. Первое, что я почувствовала, придя в себя - пробирающий до костей холод. Он окутывал меня, словно ледяной саван, вгрызался в кожу тысячей игл. Я лежала на жестком каменном полу, и все мое существо будто онемело, погрузилось в оцепенение.

С трудом приподняв тяжелые веки, я обвела мутным взглядом свою темницу. Узкая камера, освещенная лишь тусклым мерцанием одинокого факела. Шершавые стены, покрытые плесенью и потеками влаги. И железные решетки - холодные, неумолимые, отделяющие меня от внешнего мира. Не было нужды в оковах и цепях - сама камера стала моей тюрьмой, гораздо более страшной и безысходной.

Я судорожно вздохнула, и затхлый воздух подземелья обжег легкие. Горло драло, будто наждаком, каждый вдох причинял почти физическую боль. Тьма, окружавшая меня, казалась всепоглощающей, густой, почти осязаемой. Она давила на виски, лишала возможности дышать и думать, словно непроглядный морок, накрывший сознание тяжелым пологом.

В голове метались обрывки воспоминаний, картины недавних событий. Вот Николас, искаженный тьмой, теряющий себя, превращающийся в монстра. Вот его крик, полный невыразимой муки и отчаяния, эхом разносится под сводами зала. Вот черная магия рвет его тело и душу, неумолимая и безжалостная. А потом - бесконечная пустота и триумфальный смех лорда Фэйрфакса, злорадный и безумный, словно в насмешку над развернувшейся трагедией.

Вопросы без ответов роились в воспаленном мозгу, терзали измученное сердце. Как такое могло случиться? За что судьба нанесла нам столь жестокий, беспощадный удар? Все рухнуло, разбилось на миллион острых осколков, вонзившихся в самую душу.

Из груди рвался крик - бессильный, отчаянный. Хотелось кататься по полу, царапать лицо, рвать волосы в приступе безумного горя. Но я лишь лежала, съежившись в комок, и беззвучно шептала его имя, словно молитву, словно заклинание, способное вернуть любимого из пучины безумия.

Холод каменных плит постепенно просачивался под кожу, будто стремясь добраться до самого сердца и заморозить остатки надежды. Но я не могла, не хотела сдаваться. Пусть сейчас мой мир разрушен, пусть будущее кажется беспросветным - я найду способ все исправить. Отыщу путь к Николасу сквозь тьму, верну его, вырву из лап безумия, чего бы мне это ни стоило. Моя любовь, моя вера в него - вот единственный огонь, все еще тлеющий в охваченной мраком душе.

С трудом приняв сидячее положение, я прижалась лбом к холодным прутьям решетки. Прикрыла воспаленные глаза, пытаясь унять лихорадочный стук сердца. Мне нужно быть сильной. Нужно сохранять ясность ума и искать выход, пока безумие не поглотило и меня саму.

Скрежет отпираемого засова вырвал меня из горьких раздумий. Железная решетка распахнулась с оглушительным лязгом. В проеме возникла знакомая фигура – широкоплечая, затянутая в черную кожу. Острый подбородок, властные губы, стальные глаза...

Деймон собственной персоной. Старший сын лорда Фэйрфакса, безжалостный и опасный иссар.

- Вот мы и свиделись вновь, Адель, - протянул он, неспешно входя в камеру. – Рад, что заключение еще не сломило твою волю. Ты нам нужна... бодрой.

Я невольно попятилась, вжимаясь спиной в холодную стену. Сырые камни неприятно давили на позвоночник, но отступать было некуда.

- Что тебе нужно, Деймон? - процедила я сквозь зубы. - Зачем ты здесь?

Иссар расхохотался - зло и надменно. Неспешно обошел камеру по кругу, словно примеряясь. Его шаги отдавались гулким эхом, бередя и без того натянутые нервы.

- Разве не понятно? - ухмыльнулся он, останавливаясь вплотную ко мне. - Пришел навестить нашу почетную гостью. Проверить, как ты тут... Но сильно не привыкай, завтра мы доставим тебя в цитадель.

Деймон хищно облизнулся и подался вперед, нависая всем телом. Черные волосы, стянутые в хвост на затылке, скользнули по плечам. Тонкие губы кривились в жестокой усмешке, а пальцы в кожаных перчатках небрежно поглаживали рукоять меча на поясе.

Последнее слово он произнес с особым смаком, растягивая гласные. У меня похолодело внутри от недоброго предчувствия. Теперь наши лица разделяли считанные дюймы. Я чувствовала его дыхание на своей коже - горячее и тяжелое.

- Что вы задумали? - прошептала я пересохшими губами. - Зачем я вам?

- Твой дар акайры слишком ценен, чтобы дать ему зачахнуть, - почти ласково произнес Деймон, касаясь кончиками пальцев моей щеки. - Иссарам нужна твоя сила. И мы ее получим, хочешь ты того или нет.

В его прикосновении не было и намека на нежность - лишь расчет и угроза. Я невольно вздрогнула, мечтая отшатнуться, но стена за спиной не пускала.

- Значит, это большая ложь, что таких, как я, уничтожают?

- Как видишь, вас осталось слишком мало, чтобы убивать. Вы ведь очень ценный ресурс. При должной обработке акайры способны на многое, - промурлыкал Деймон. - Ваша сила может стать величайшим оружием в руках иссаров. Залогом нашего превосходства и господства.

- Я не понимаю, - выдавила я похолодевшими губами. - Что значит "обработка"? Что вы собираетесь со мной сделать?

Деймон хищно ухмыльнулся. В черных глазах вспыхнуло предвкушение пополам с безумием.

- Мы выжмем из тебя все соки, Адель. Высосем твою силу до капли. И когда ты уже не сможешь сопротивляться, превратим в послушную куклу. В инструмент исполнения нашей воли.

Меня затошнило от густой мерзости, сочащейся в каждом слове Деймона. Картины будущих истязаний вспыхивали перед мысленным взором, погружая в липкий кошмар наяву.

- Вам... вам это не удастся, - прохрипела я, давясь подступающей к горлу желчью. - Я не стану безвольной марионеткой. Лучше сдохну, чем предам себя!

Мой голос сочился дрожью и отчаянием. Но в нем все же звенела решимость - хрупкая, неистовая. Последняя надежда обреченной.

Деймон застыл, сверля меня немигающим взглядом. А потом вдруг расхохотался - яростно, безудержно. Запрокинул голову, упиваясь моментом.

- Вот это настрой! Люблю, когда девчонки строят из себя героинь. Это придает остроты... процессу укрощения.

Глава 2

Утро в темнице началось с лязга отпираемой двери и грубых окриков. Двое иссаров в длинных черных плащах с глубокими капюшонами ворвались в камеру и рывком подняли меня с холодного каменного пола. Один из них откинул капюшон, явив молодое, но безжалостное лицо. Его глаза - цепкие, пронзительные - были при этом совершенно пусты, будто подернуты мутной пеленой. Ни искры тепла или сочувствия, лишь холодное безразличие палача.

Второй страж так и остался с надвинутым на лицо капюшоном, но даже скрытый в тени, он излучал ауру подавляющей силы и едва сдерживаемой агрессии. Когда иссар рывком поставил меня на ноги, я невольно поежилась. От этих людей веяло опасностью, леденящей душу.

- Шевелись, - прорычал тот, что с открытым лицом, толкая меня в спину.

Меня вывели в сырой полутемный коридор, а затем вверх по узкой винтовой лестнице. Двое конвоиров шагали по бокам, зажимая меня меж собой стальными тисками. Я кожей чувствовала их настороженные взгляды, готовые пресечь малейшую попытку к бегству.

Некогда роскошное бархатное платье, ставшее за ночь в темнице грязной рванью, не спасало от пробирающего до костей холода. Ноги заплетались от долгого сидения в тесной камере, мышцы затекли и ныли. Холодный воздух обжигал легкие, от затхлого запаха плесени к горлу подкатывала тошнота.

Когда мы поднялись в верхние ярусы замка, в нос ударил сладковатый аромат благовоний и раскаленного воска. Сквозь высокие витражные окна лился тусклый утренний свет, после мрака темницы резавший глаза. Я невольно зажмурилась, пытаясь унять боль под веками.

Иссары провели меня анфиладой пышных залов и галерей, украшенных гобеленами и увенчанных хрустальными люстрами. Прежде это великолепие восхищало, но сейчас казалось издевательски фальшивым. Будто сам замок глумился над моей бедой.

На каждом шагу я чувствовала на себе пристальные взгляды и слышала за спиной возбужденный шепот. Студенты всех курсов и факультетов высыпали из аудиторий, провожая нашу процессию глазами. Многие были облачены в траурные одежды! Лицемеры! А ведь когда погиб профессор Уиллоуби - всем было плевать.

Кто-то таращился на меня с любопытством и плохо скрываемым страхом, кто-то кривил губы в брезгливой усмешке. Презрение и ужас, вот что я теперь внушала. Никому и в голову не приходило усомниться в моей виновности.

- Глядите-ка, ведут Адель Рилиек! Ту самую, что прикончила целую вереницу любовников!

- Еще бы, сначала бедняга профессор Уиллоуби, потом красавчик Кристиан, а под конец и наш золотой мальчик Николас!

- И ведь главное, прикидывалась такой скромницей. А сама тихой сапой изводила лучших мужчин академии!

- Ставлю десять золотых, ее прилюдно повесят в столице. А может, даже колесуют - для острастки прочим ведьмам.

Обрывки разговоров накатывали со всех сторон удушливой волной, выбивая почву из-под ног. Горло сжимали спазмы тошноты пополам с истерическим смехом. Это безумие, какой-то дикий фарс! Неужели иссары и вправду скормили всем байку о том, что я извела Николаса и еще двоих?

Ник ведь обратился в нейзери у меня на глазах, поглощенный собственной тьмой. Но похоже, здесь об этом никто даже не подозревал. Зато охотно смаковали небылицы о моей кровожадности и коварстве.

Я с трудом удерживалась от слез. Предательство жгло каленым железом, горечь разочарования душила. Те, кого я привыкла считать друзьями, с готовностью поверили в самую чудовищную ложь. И теперь упивались моим падением, бросая в спину камни презрения.

Гомон голосов внезапно стих, будто отрезанный ножом. Я подняла глаза и увидела в конце галереи две до боли знакомые фигуры - Амелию и Селесту, закутанных в черные траурные платья. Плотные вуали скрывали их лица, но я сразу их узнала. Предательниц, оболгавших меня на допросе, чтобы выслужиться перед Фэйрфаксами.

Амелия, увидев меня, вдруг сорвалась с места. С диким криком она подлетела ко мне и вцепилась ногтями в лицо, царапая щеки. Вуаль слетела, явив покрасневшие от слез глаза, в которых плескались боль и неподдельная ярость.

- Ты, подлая тварь! - визжала Амелия, хлеща меня по щекам. - Как ты посмела отнять его у меня? Забрать Ника, любовь всей моей жизни! Лучше бы ты сдохла, мразь!

Стражники кое-как оттащили от меня обезумевшую девушку. Я стояла, пошатываясь, чувствуя на разодранной щеке теплую кровь. Иссары, что вели меня, ощутимо напряглись. Их пальцы крепче стиснули мои локти, а взгляды забегали по сторонам, высматривая новую угрозу.

- Прости ее, она вне себя от горя, - произнес за спиной до тошноты сочувственный голос.

Я обернулась и встретилась взглядом с васильковыми глазами Селесты. Траурная вуаль оттеняла фарфоровую бледность ее кожи. Бывшая подруга смотрела на меня с нарочитой печалью, чуть склонив головку набок. На точеном личике застыло скорбное выражение, но в глубине зрачков плясало злое веселье.

Меня пронзило недоумение пополам с обидой. За что, ну за что Селеста так меня ненавидит? Ведь мы почти не общались до того, как я сблизилась с Ником и его компанией. Я никогда не переходила ей дорогу, не задевала ни словом, ни делом. Почему же сейчас в ее глазах столько злорадства и неприкрытой враждебности?

Будто подслушав мои мысли, Селеста вдруг скривила губы в презрительной усмешке. Процедила еле слышно, так, чтобы уловила только я:

- Ты получишь по заслугам, Адель. Так всегда бывает с теми, кто встает на пути истинного предназначения. Кто мнит себя умнее древних законов бытия.

Она выделила голосом "истинное предназначение", и меня прошиб озноб. В этих словах было что-то зловещее, мистическое. Будто Селеста говорила не о законах академии или королевства, а о чем-то неизмеримо более великом и первобытном.

- О чем ты? - пролепетала я пересохшими губами. - Какое предназначение? Я ничего не понимаю...

Васильковые глаза Селесты полыхнули нехорошим огнем. На миг мне почудилось в них что-то темное, древнее, совсем не человеческое. Но миг спустя наваждение исчезло, и она вновь стала прежней - скорбной подругой с постной миной.

Глава 3

Я сползла на пол, обхватив колени руками. Плечи сотрясались от рыданий, из груди рвались сиплые, судорожные всхлипы. Слезы струились по щекам, капали с подбородка, оставляя мокрые пятна на истрепанном платье.

Боль, разочарование, страх - все эти чувства смешались в душе, выворачивая ее наизнанку. Последняя надежда, последний якорь, удерживающий от падения в бездну - и тот оказался иллюзией. Корвус исчез. Быть может, его вообще никогда не существовало. Как и нашей дружбы, понимания, всех тех часов, что мы провели вместе.

От этой мысли горло сдавило спазмом. Я закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Не может быть... Не хочу верить, что все было обманом, игрой воображения! Корвус был настоящим, живым. И наша связь, наше единение душ - это не мираж!

Обвела затуманенным взглядом кабинет, ставший руинами, и горькая усмешка исказила губы. Ну конечно. Кого я обманываю? Вот он - неопровержимый приговор реальности. Пыль, прах, забвение. Вот все, что осталось от моих грез.

На стенах белели выцветшие пятна - там, где раньше висели звездные карты. Гобелены и портьеры свисали лохмотьями, рассыпаясь в труху от малейшего прикосновения. Толстый слой пыли покрывал подоконники и пол, кое-где сбиваясь в мерзкие комки.

А в углу... Я икнула, не веря глазам. В углу стояли два кресла - те самые, с потертой бархатной обивкой, в которых мы когда-то сиживали с Корвусом, попивая травяной чай. Ведя неспешные задушевные беседы, смеясь и споря до хрипоты.

Только теперь обивка кресел вытерлась до основания, являя взору проплешины облезлого поролона. На одном из сидений белел окаменевший птичий помет. А вокруг валялись обрывки книжных страниц и осколки битого стекла.

От этого зрелища у меня внутри что-то надломилось. Как... как такое возможно? Еще вчера здесь кипела жизнь. А сегодня - запустение и прах! Словно минули столетия, в один миг поглотив все, что было мне дорого.

Я невольно расчихалась от пыли, взметнувшейся от моего вторжения. В нос ударил затхлый запах плесени и старых книг. А под ним - едва уловимый аромат полыни и меда. Запах самого Корвуса...

Сердце зашлось в приступе острой, невыносимой тоски. Слезы хлынули с новой силой, застилая взор соленой пеленой. Комок отчаяния подкатил к горлу, грозя задушить. Господи, за что? Почему все так? Куда подевалось тепло, уют, сама жизнь? Почему от кабинета, ставшего почти домом, остались лишь безжизненные руины?

Неужели Корвуса никогда и не было? Неужели я все это время лелеяла лишь морок, плод моего воспаленного сознания? Неужели безумие, что терзает меня сейчас - и есть истинный удел?

От этих мыслей во рту стало горько, а к горлу подступила тошнота. Меня затрясло, будто в лихорадке. Кожа покрылась ледяным потом, а все тело свела судорога.

Нет... Нет, не хочу в это верить! Не могу принять, что все было напрасно. Что Корвус - не более чем иллюзия, самообман. Наши беседы, наше взаимопонимание, то чувство абсолютного доверия и защищенности рядом с ним - разве может такое быть ложью?

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себя в реальность. Кожу обожгло, на миг перекрывая душевную муку, но видение не развеялось. Пыльный, разоренный кабинет никуда не исчез. Да и резь в исцарапанных руках ощущалась донельзя явственно.

Значит, все это - не морок, не фантазия моего искалеченного рассудка. Корвус и в самом деле был. А его уход, его необъяснимое исчезновение - жестокая правда, от которой никуда не деться. Как и моя боль, мое одиночество, беспомощность перед потусторонней угрозой.

От черных мыслей голова закружилась, а темнота перед глазами сгустилась. Я тонула, захлебывалась в беспросветном омуте ужаса и безнадеги. Ощущала себя букашкой, бьющейся в стеклянной банке - жалкой, обреченной. Тщетно царапающей прозрачную преграду в бессильных попытках вырваться.

Внезапный грохот за спиной вырвал меня из пучины самобичевания. Дверь с треском распахнулась, едва не слетев с петель. А из коридора повеяло ледяным холодом и смрадом разложения. В проеме клубилась чернильная темнота, в которой угадывалось шевеление чудовищных, иномирных форм.

И сквозь эту темень, сквозь лязг когтей и плеск слизи отчетливо пробивалось утробное, голодное рычание. Рык хищника, почуявшего загнанную дичь.

Тварь! Порождение инфернальных глубин! Она почти настигла меня!

Липкий, животный ужас на миг парализовал тело и мысли. Я застыла, как кролик перед удавом. Сердце замерло, дыхание перехватило.

Но страх вдруг стегнул не хуже плети, придал сил. Я вскочила на подгибающиеся ноги, озираясь в безумной надежде на спасение. Бежать! Нужно бежать отсюда, скрыться от неминуемой погибели! Найти укрытие, лазейку - хоть что-нибудь!

Но куда? Помещение, казалось, сомкнулось вокруг. Кабинет-ловушка, кабинет-тупик. Здесь нет потайных ходов, нет ниш или укромных закутков. Лишь пыль, руины и обломки былого.

Оцепенение, сковавшее тело, вдруг спало. Подстегиваемая инстинктом самосохранения, я заметалась вдоль стен, сбивая и опрокидывая все на своем пути. Почти не видя, почти не соображая. Лишь бы найти выход, лишь бы вырваться из западни!

Паника затопила разум алой пеленой. Крик клокотал в груди, распирая ребра. Но вырывался лишь сиплым надсадным хрипом - казалось, гортань сдавило стальной удавкой.

Взгляд заполошно шарил по углам, выискивая хоть что-то, способное послужить оружием. Да, тварь наверняка сильнее. Но я не могу, не имею права подыхать без боя! Шанс ничтожен, но встретить исчадие безоружной, покорной овцой на заклании - выше моих сил!

И тут рука наткнулась на прохладный металл. Подсвечник! Тяжелый, добротный - в самый раз, чтоб проломить башку мерзкой гадине!

Стиснув находку, будто священный Грааль, я развернулась к двери. В груди бухало, виски взмокли от холодной испарины. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешивалось и другое. Бешеная решимость идти до конца - живой или мертвой.

И тут монстр шагнул в кабинет. Заслонил собой весь проем, втянулся в комнату, будто жуткий слизняк в раковину. Кроваво-алые глаза уставились прямо на меня, прожигая взглядом до костей, до самого нутра. В их глубине плясали багровые сполохи - голодные, безумные.

Глава 4

Небо, затянутое серой пеленой, нависало над головой подобно своду гигантской пещеры. Того и гляди прольется ледяной дождь, окатит с ног до головы, вымочит до нитки. Промозглый ветер бросал в лицо горсти колких капель, забирался под одежду, продувая насквозь. Я съежилась в седле, пытаясь спрятаться от непогоды, сильнее закуталась в плащ, но это мало помогало. Холод пробирался под кожу, просачивался в кости, вгрызался в самое сердце ознобом и тоской.

Копыта лошадей месили грязь разбитого тракта, что вел прочь от академии Хаоса. Впереди мерно покачивалась широкая спина Деймона. Он восседал на могучем черном жеребце, прямой и гордый, но было видно, что любое движение дается ему нелегко. Из-под плаща на боку Старшего Фейрфакса проступало и ширилось темное пятно. Похоже, рана вновь открылась, и повязка пропитывалась кровью.

Я дернулась в седле, инстинктивно пытаясь приблизиться к Деймону, помочь ему, но грубая веревка лишь сильнее впилась в запястья. Мои руки были прочно связаны. Другой конец этой унизительной привязи тянулся к скакуну Деймона, накрепко соединяя наших лошадей. Даже если бы безумная мысль о побеге закралась мне в голову, далеко ускакать бы все равно не удалось.

Вокруг темной массой двигались всадники в черных плащах - иссары, воины-маги. Их было не меньше десятка - мрачные безмолвные фигуры, скрывающие лица под капюшонами. Я чувствовала на себе их пронзительные взгляды, от которых бросало в дрожь. Взгляды, полные подозрения и затаенной угрозы.

Но было в иссарах и нечто большее, то, что я ощущала своей сутью акайры. Исходящая от них магия, темная и удушливая, словно липкий туман окутывала процессию. Она давила на виски, вызывала дурноту и мерзкий привкус железа во рту.

Каждый всплеск этой силы, каждый ее толчок отзывался внутри неприятным холодком. Словно неведомые щупальца шарили под кожей, проникали в мысли, стремились подчинить и сломить.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Темные искусства иссаров, о которых ходили лишь смутные слухи, теперь предстали во всей красе. Гнетущие, душераздирающие, полные боли и отчаяния.

Я невольно подняла связанные руки и коснулась шеи в том месте, где раньше висел защитный амулет. Подарок родителей, оберегавший от голода моей пустоты. Как же мне его сейчас не хватало!

Но амулет остался в парке, потерянный. Теперь я могла рассчитывать лишь на себя. На стойкость своего измученного разума, на крепость своей пошатнувшейся веры. И то и другое с каждым часом истончалось, грозя вот-вот развеяться без следа.

Глубоко вздохнув, я постаралась закрыться от скверны, выставить незримый щит. Без толку - морок просачивался в сознание, туманил разум. Голова сделалась тяжелой, все вокруг будто подернулось серой пеленой.

Проклятье акайры, желание поглощать тьму, сейчас будто обернулся против меня самой. Обнажило то, что, возможно, лучше бы не чувствовать и не знать. Ту бездну, что таилась в душах иссаров, ждала момента прорваться наружу всепоглощающей чернотой.

Среди моего внутреннего хаоса и разрушений Деймон выглядел неестественно спокойным и собранным. Холодным, расчетливым - истинный сын своего отца, могущественного лорда Фэйрфакса. Он даже не оглянулся напоследок, покидая стены академии. Хотя я точно знала, что лорд Эрнан Фэйрфакс остался там - разбираться с последствиями, успокаивать студиозусов, латать бреши в защите.

Интересно, о чем они говорили с Деймоном перед отъездом? Наверняка старший Фэйрфакс желал сыну скорейшего выздоровления. И, конечно же, вбивал в его голову очередную порцию наставлений. О долге перед Орденом, о чести семьи, о священном предназначении иссаров.

Пустое. Можно подумать, Деймон нуждается в подобных напутствиях. Он и сам кого хочешь облает и построит. Весь в отца - такой же гордый, несгибаемый. Истинный Повелитель, не терпящий ни малейшего неповиновения.

Однако даже у таких, как он, бывают слабости. Главное их найти.

Я перевела взгляд на широкую спину иссара, обтянутую черным плащом. На его растрепанные смоляные волосы, на гордо расправленные плечи. Сын лорда Фейрфакса был бледен как смерть, губы его кривились от боли. Порез на щеке отливал багрянцем, резко контрастируя с белой до синевы кожей.

Рана явно причиняла ему страдания. Но Деймон и бровью не повел. Железная воля и упрямая злость двигали им, заставляли упорно гнать коня вперед. Стиснув зубы, превозмогая боль, он упрямо смотрел перед собой, не желая показать и тени слабости.

Как будто в зеркало, мелькнула мысль. Разве не в том же положении и я сама сейчас следую за ним? Гордо расправив плечи, вздернув подбородок, стараясь ничем не выдать страх и неуверенность?

- Эй, Фейрфакс! - окликнула я, разрывая гнетущую тишину. - Долго нам еще тащиться по этой дороге? Почему нельзя воспользоваться порталом?

Деймон обернулся и смерил меня мрачным взглядом. На миг в стальных глазах вспыхнула злость, но тут же погасла, сменившись усталостью.

- Мы едем кружным путем, - бросил он хмуро. - Так безопаснее...

- Ах да, я и забыла! Великие иссары боятся открыть порталы где попало, ведь это может призвать очередную жуткую тварь. Мы же не хотим, чтобы их драгоценные шкуры пострадали?

Деймон дернулся как от пощечины и резко осадил коня. В один миг он оказался рядом, нависая надо мной грозной тенью.

- А ну закрой пасть, дрянь! - прошипел он в лицо. В потемневших глазах плескалась такая ярость, что я невольно сжалась. - Думаешь, мне в радость тащиться по разбитой дороге, когда бок горит огнем? О, я бы с превеликим удовольствием отправил тебя в Исхаррат порталом, да хоть на край света, лишь бы не видеть мерзкую рожу!

Деймон побелел от бешенства, желваки заходили на скулах. Но это безумие длилось лишь миг. А потом он вдруг как-то разом обмяк, плечи его опустились. Отвернувшись, иссар пробормотал еле слышно:

- Но нельзя. Слишком велик риск, слишком тонка грань между мирами. Одно неверное движение - и все, что почуяло твой зловонный дар, ринется в прореху. Хлынет в наш мир злобным потоком, сметая все на своем пути. Нам всего лишь нужно добраться до безлопастного перехода в трех днях пути.

Глава 5

Стены Исхаррата, размытые, словно нарисованные дрожащим маревом, постепенно обретали четкость и объем. Громада цитадели вздымалась над пустошью, заслоняя полнеба. Древние стены, увенчанные зубчатыми башнями, уходили, казалось, в самую высь. А над центральным донжоном реяло черное знамя с гербом Ордена - алым солнцем, пронзенным двумя скрещенными мечами.

Чем ближе мы подъезжали, тем мрачнее и неприступнее казались стены. В стыках между камнями клубился туман, по периметру вышагивали стражи в развевающихся черных плащах. Прямо перед нами, заслоняя полнеба, высилась исполинская черная стена. Гладкие камни поблескивали от влаги, кое-где оплетенные плющом и лишайником. От этого зрелища веяло затхлой древностью и подавляющей темной энергией.

Я невольно поежилась, чувствуя, как по спине бегут ледяные струйки пота. Близость Исхаррата будто давила, вдавливала в землю, не давала вздохнуть полной грудью. Какая аура, какая концентрированная мощь! Неудивительно, что иссары выбрали это место своей цитаделью.

Деймон, не тратя времени на созерцание, махнул рукой в сторону высокой арки ворот:

- Открывай! Лорд дознаватель Деймон Фэйрфакс с пленницей.

Тяжелые створки медленно поползли в стороны, явив темный, зияющий проход. Иссар, не мешкая, направил жеребца внутрь, увлекая за собой и мою кобылу. И вот мы уже оказались во внутреннем дворе - просторном, мощеном базальтовыми плитами, тонущем в зловещих тенях от шпилей башен.

Деймон спешился и грубо стащил меня с седла. Сжал локоть до боли, дернул в сторону, будто строптивую козу. Я охнула и попыталась вырваться, но тщетно. Проклятый иссар был слишком силен.

- Добро пожаловать в Исхаррат, Адель Рилиек, - процедил он, скаля зубы в недоброй усмешке. - Поверь, такого приема ты еще нигде не видела.

Деймон целеустремленно вел меня через анфиладу мрачных коридоров, освещенных лишь редкими факелами. Где-то капала вода, гулко отдаваясь под сводами. Пахло сыростью, затхлостью и чем-то неуловимо зловещим.

Внезапно впереди послышался мерный топот множества ног. Из-за поворота, чеканя шаг, вывернул отряд иссарских солдат. Все как на подбор - рослые, плечистые, закованные в черные кирасы с рунами. Их лица скрывали маски, но я чувствовала исходящую от них ауру подавляющей силы и свирепости.

Солдаты промаршировали мимо, не удостоив нас и взглядом. Лишь гулкое эхо их шагов еще долго металось под потолком, леденя душу. Было в этом зрелище что-то противоестественное, будто сама человечность покинула стены Исхаррата, уступив место бездушным марионеткам войны.

Деймон усмехнулся, заметив мою гримасу отвращения:

- Впечатляет, не правда ли? Цвет иссарской армии, гордость лорда Фэйрфакса. Эти ребята кого угодно заставят пожалеть, что родился на свет.

Меня передернуло. Похоже, новобранцев здесь превращают в живое орудие - безжалостное, не ведающее ни страха, ни сомнений. Из всего делают оружие, даже из самих людей...

Словно в подтверждение этой мысли, мы вышли во внутренний двор, служивший, похоже, плацем. У дальней стены двое иссаров остервенело молотили тяжелыми мечами по деревянным манекенам. Щепки так и летели во все стороны от каждого удара, но воины будто не замечали усталости, раз за разом обрушивая клинки на условного противника. В их движениях сквозила неутолимая жажда убийства.

Чуть поодаль, возле массивной наковальни, трудился коренастый кузнец. Искры фонтаном взлетали из-под молота, осыпая кожаный фартук. Должно быть, он изготавливал или правил оружие - уж больно угрожающе сверкала сталь в свете горна.

А на дальнем конце плаца, огороженном невысокой стеной, тренировались самые юные воспитанники Исхаррата. Мальчишки лет шести-семи неуклюже, но с упорством взрослых бойцов пытались совладать с деревянными мечами, которые казались огромными в их маленьких ручонках. Наставник, коренастый иссар со шрамом через всю щеку, раздавал затрещины и грозные окрики направо и налево. "Левая нога вперед, салага! Держи осанку, кому сказал! Ну что ты копошишься, как сонная муха?!"

Мальчишки, кусая губы и сдерживая слезы, послушно вставали в позицию и продолжали избивать друг друга под уничижительные комментарии своего мучителя.

В центре площадки, под палящим солнцем, сшибались дети постарше, лет десяти-двенадцати. Они уже более умело обращались с оружием, явно подражая старшим товарищам. Потные лица, искаженные яростью и лихорадочным азартом, сверкающие недетской озлобленностью глаза. Удар, подсечка, обманный выпад, контратака! Никакой пощады противнику, никакого послабления себе.

Один из мальчишек пропустил удар в живот, согнулся пополам, хватая ртом воздух. Но тут же выпрямился и с удвоенным ожесточением набросился на обидчика. Второй пропустил обманный маневр и растянулся на песке, из рассеченной брови хлестала кровь. Но он даже не стал утираться - вскочил, рыча от ненависти, вновь кинулся в бой.

"Бей сильнее!" - надрывался их наставник. "Представь, что перед тобой враг! Почувствуй, как твой клинок пронзает его плоть!".

Я смотрела на муштрующихся детей, и меня трясло от гнева пополам с отчаянием. Хотелось кричать, бить кулаками в каменные стены, вцепиться Деймону в глотку. Лишь бы прекратить этот кошмар, вырвать хоть кого-то из жерновов безжалостной машины.

- Кто они? - хрипло выдавила я, мотнув головой в сторону плаца. - Откуда вы берете этих несчастных?

Иссар кривовато ухмыльнулся, будто моя боль доставляла ему извращенное удовольствие.

- А ты как думаешь? Не знатные лорды же своих отпрысков сюда отдают. Это всё дети простолюдинов - крестьян там, ремесленников, мелких торговцев. Человеческое отребье, низы общества.

У меня брови на лоб полезли от такой откровенной жестокости.

- И родители просто так отдают вам своих детей? Зная, что их ждет?

Деймон рассмеялся - зло и надтреснуто.

- Просто? Ха! Да некоторые еще и приплачивают, лишь бы пристроить лишний рот. Голод - он пострашнее кнута будет. Когда жрать нечего, тут уж не до сантиментов.