Королевство праха и костей

Глава 1

Я бежала по узким улочкам Риввера, не разбирая дороги. Позади остались родные трущобы, где в убогой лачуге меня ждала тетка Агата. Впереди маячили огни богатых кварталов, куда таким, как я, вход заказан. Но сегодня, в эту безлунную ночь, мне было плевать на запреты.

Мое имя - Адель, и я – акайр, пустышка. Восемнадцать лет назад я родилась без малейшей искры магического дара, обрекая себя на жизнь изгоя. В мире, где ценность человека определяется силой его магии, мне было уготовано проживание на самом дне. Презрение магов, косые взгляды обывателей, тяжкий труд за гроши - вот удел таких, как я.

Но в глубине души я всегда знала - я создана не для жалкого прозябания. Боги наградили меня острым умом, цепкой памятью и ловкими пальцами. В моей тяжелой жизни было утешение - тайная страсть к артефакторике, науке о создании волшебных предметов. Каждую свободную минуту я посвящала изучению старинных книг и свитков, тайком пробираясь в городскую библиотеку. Я знала, что у пустышки нет шансов поступить в Академию Хаоса и стать полноценным мастером, но продолжала грезить и надеяться на чудо.

И вот сегодня, в эту холодную осеннюю ночь, я решилась на отчаянный шаг. Я собиралась пробраться в квартал, опустошенный недавним пожаром, и обшарить руины богатых домов в поисках уцелевших книг или ценностей. Риск был огромный - за мародерство полагалась суровая кара, вплоть до смертной казни. Но отчаяние и безысходность гнали меня вперед.

Вскоре дорогие магазины и кафе сменились закрытыми особняками и безлюдными переулками. Именно здесь недавно бушевал страшный пожар, уничтоживший несколько богатых домов. Их обугленные остовы зияли черными провалами окон, словно глазницы черепа. Здесь никто не жил и вряд ли появлялся после трагедии. Это было идеальное место для поиска ценных вещей, забытых в спешке и суматохе.

Перелезая через покосившуюся ограду одного из особняков, я все еще не могла поверить в свою удачу. Обычно такую голытьбу, как я, близко не подпускали к подобным местам. Уж больно бдительны были младшие иссары, охранявшие покой богачей. Но сейчас вокруг царила звенящая тишина, и только ветер гонял пепел по мощеному двору.

Стараясь не шуметь, я прокралась к выбитой двери и замерла на пороге, вглядываясь в темноту. Внутри пахло гарью и затхлостью. Половицы скрипели под ногами, а с потолка свисали обрывки некогда дорогой люстры. Я не знала, с чего начать поиски, но надеялась, что мне повезет найти хоть что-нибудь ценное среди обломков былой роскоши.

Шаг за шагом пробираясь вглубь дома, я с опаской заглядывала в каждую комнату. Столовая с обугленным столом, перевернутые стулья, битая посуда на полу - похоже, хозяева бежали в спешке, не успев ничего забрать. На втором этаже я обнаружила спальни. Шкафы были распахнуты, а их содержимое валялось грудой на закопченных коврах.

Проходя мимо треснувшего зеркала в массивной раме, я на миг замерла, словно завороженная своим отражением. Из потускневшей амальгамы на меня смотрела худенькая девушка с выбивающимися из-под капюшона волосами цвета расплавленной меди. Я на миг сдвинула капюшон, позволяя непослушным прядям рассыпаться по плечам пламенеющим водопадом.

Как и все пусточветы, я привыкла не привлекать к себе лишнего внимания, сливаться с серой безликой толпой. Но с такой примечательной внешностью, как у меня, это было непросто. К огненно-рыжим волосам мне достались пронзительно-голубые глаза, словно два осколка горного хрусталя.

Они одновременно завораживали и пугали окружающих. Некоторые начинали судорожно креститься и бормотать молитву пресветлой Деве, прогоняя наваждение. Мол, не девка, а дьявольское отродье - и волосы, как пламя преисподней, и глазищи, словно ледяные озера проклятого Инфериума. Не иначе, метка демонов.

Так что к своим годам я научилась опускать взгляд в пол и не поднимать головы без надобности. Смотреть на мир исподлобья, украдкой, старательно пряча яркие пряди под серым невзрачным капюшоном.

Спускаясь по скрипучей лестнице, я вдруг услышала странный звук, будто кто-то скребся в стену. Сердце екнуло - неужели в доме кто-то есть? Я застыла, напряженно вслушиваясь. Тишина. Потом снова еле слышный скрежет, на этот раз ближе. Холодея от ужаса, я попятилась, лихорадочно озираясь по сторонам. И тут мой взгляд выхватил неприметную дверь под лестницей, почти сливающуюся со стеной. Недолго думая, я рванула к ней.

Маленькая кладовка встретила меня пустотой, спертым воздухом и затхлым запахом. Похоже, пожар ее не тронул. Я уже хотела расстроиться, когда вдруг заметила выступ, тронула, и словно зев чудовища передо мной открылся темный провал.

Я замерла в нерешительности, глядя в непроглядную тьму. Стоит ли спускаться туда, в неизвестность? Кто знает, какие опасности таятся в глубине? Может, лучше повернуть назад, пока не поздно?

Но любопытство и жажда приключений пересилили страх. В конце концов, разве не за этим я здесь?

Глубоко вздохнув, я шагнула в проем. Спускаться вниз пришлось на ощупь, касаясь влажных стен, покрытых слизью. Затхлый, спертый воздух давил на легкие, затруднял дыхание. Казалось, сама тьма проникает в меня с каждым судорожным вздохом. Непроглядный мрак окутывал словно саван.

С каждым шагом сомнения грызли все сильнее. Правильно ли я поступаю? Не слишком ли рискую, углубляясь в недра земли? Вдруг я не найду обратной дороги, заблужусь в лабиринте тоннелей? Или, того хуже, наткнусь на какую-нибудь древнюю гадость, мирно спящую до поры?

Но отступать было поздно. Я несколько раз споткнулась о камни и корни, прежде чем нащупала в кармане лучину и огниво. С огромным трудом, обдирая пальцы, мне удалось высечь слабую искру и зажечь тонкую щепку.

Крошечный, трепещущий огонек лучины едва разгонял густую темень на расстоянии вытянутой руки.Дрожащий свет выхватывал из мрака то покрытые плесенью камни, то провалы черных боковых тоннелей. Тени метались по стенам, то расползаясь, то сжимаясь в причудливом танце. Каждый звук многократно отражался от низких сводов, превращаясь в зловещее эхо. Шорохи, капанье воды, поскрипывания - все сливалось в жуткую какофонию, от которой волосы вставали дыбом. Мне чудилось, что я слышу чьё-то сиплое дыхание и шепотки на непонятном языке.

Глава 2

Риввер - город контрастов, и нигде это не видно так отчетливо, как здесь, на юге. Нищие кварталы трущоб лепятся у подножия сверкающих башен и особняков богачей. Маги и аристократы, купающиеся в роскоши, и грязные оборванцы, просящие милостыню - мы существуем будто в разных мирах, невидимых друг для друга.

Улицы здесь узкие и кривые, дома - покосившиеся лачуги, готовые рухнуть от любого порыва ветра. По вечерам в подворотнях собираются попрошайки и воришки, делящие скудную добычу. Иногда вспыхивают пьяные драки, и тогда визг и ругань летят в затхлый воздух, многократно отражаясь от стен. Младшие иссары редко суются в эти трущобы - не хотят марать мундиры.

Серое небо затянули низкие облака, моросил мелкий дождь, оплакивая мои несбывшиеся надежды. Я брела по узким улочкам, кутаясь в тонкую накидку, насквозь промокшую и испачканную в пыли подземелий. Ноги дрожали от усталости, пальцы сводило судорогой после бесплодных поисков сокровищ. В душе царила пустота, лишь страх и разочарование глодали измученное сердце.

Вскоре показался знакомый двор, утопающий в грязи и отбросах. Старая покосившаяся дверь, за которой пряталась моя жалкая конура. Единственное пристанище, где можно было укрыться от безжалостного мира. Толкнув створку, я ввалилась внутрь, спеша убраться с улицы до рассвета.

В углу на продавленном топчане кто-то зашевелился и сел. Мигнул огонек свечи, озарив морщинистое лицо тетки Агаты, пожилой вдовы, приютившей меня после смерти родителей.

- Адель, дитя мое! Где ты пропадала всю ночь? - всплеснула руками тетка, окидывая меня встревоженным взглядом. - Я места себе не находила!

Опустив голову, я принялась стаскивать насквозь промокшие башмаки. Стыд жег щеки - и перед Агатой было совестно за свою глупую затею, и саму себя стыдно за то, что поддалась искушению легкой наживы. Разве для того покойные родители учили меня грамоте и счету, чтобы я по подвалам за призрачными кладами охотилась? Стиснув зубы, я торопливо забормотала:

- Прости, тетушка. Задержалась у госпожи Лауры допоздна, она заказ большой сделала, пришлось засиживаться...

Теткины глаза сузились. Еще бы, такую неумелую ложь и младенец бы раскусил! Но вместо того, чтобы отчитать, Агата лишь вздохнула и поплотнее закуталась в шаль.

- Что ж, на первый раз прощаю. Но впредь будь осторожнее, злые люди всякое могут подумать, увидев приличную девушку ночью на улице. А у нас и так клеймо на роду из-за твоей внешности... - тетка осеклась и махнула рукой. - Ладно, чего уж там. Раздевайся да ложись спать. Утром расскажешь, что стряслось.

Пристыженная, я торопливо стянула влажное платье и нырнула под тонкое одеяло, пахнущее сыростью и плесенью. Сон не шел, хоть глаза и слипались от усталости. В голове прокручивались события прошедшей ночи - жуткое подземелье, статуя неведомого божества, исчезнувшее ожерелье и оглушительный грохот. И то загадочное существо, что следило за мной из темноты и сгинуло, лишь когда я вырвалась на поверхность.

Кто или что это было? Древний монстр, призрак, потусторонняя сущность? А что, если вся гробница и крылатый юноша мне просто привиделись, порожденные воспаленным от голода и страха сознанием? Сокровища ведь тоже испарились, будто дым. Может, и не было никакого золотого ожерелья, лишь морок, наведенный подземной темнотой?

Под утро я забылась беспокойным сном, где металась по лабиринту черных коридоров, а за спиной раздавался мелодичный шепот, зовущий по имени. Я просыпалась в холодном поту, комкая простыню, и вновь проваливалась в липкую дрему. И даже тусклый рассвет, заглянувший в щели ставней, не принес облегчения.

***

Полумрак лавки артефактов едва рассеивали тусклые лучи солнца, пробивающиеся сквозь пыльные витражи на окнах. В воздухе плавали тяжелые ароматы благовоний и пряностей, щекоча ноздри. Отовсюду, с полок и прилавков, таращились диковинные вещицы - статуэтки неведомых божков, амулеты с искрящимися камнями, склянки с разноцветными порошками и эликсирами.

День тянулся бесконечно долго. Я делала вид, что занята, но мысли то и дело возвращались к ночному происшествию. Ворох вопросов без ответов, чувство вины и разочарования не давали покоя. Госпожа Лаура, хозяйка лавки, где я подрабатывала, косилась неодобрительно, но помалкивала. Видимо, решила, что у меня очередные женские дни.

Вечером, когда покупатели схлынули и пришло время закрываться, госпожа Лаура вдруг окликнула меня:

- Задержись-ка, Адель. Разговор есть.

Я замерла с метлой в руках, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Неужели кто-то видел мои ночные похождения и донес хозяйке? Или еще хуже - страже? За мародерство в городе полагалась порка на площади, а то и тюрьма. Сглотнув вязкую слюну, я приблизилась к прилавку, за которым восседала госпожа Лаура.

Хозяйка была женщиной видной - высокая, дородная, с копной иссиня-черных волос и пронзительным взглядом угольно-черных глаз. Закутанная в цветастую шаль, она возвышалась за стойкой, словно королева, приемлющая подданных. Крупные перстни на ее пальцах бросали россыпи бликов от масляных ламп. Густо подведенные сурьмой глаза пронизывали, будто пытаясь проникнуть мне в самую душу.

Никто точно не знал ни ее возраста, ни происхождения, но поговаривали, что в молодости она была придворной магичкой в дальних землях. Впрочем, сейчас госпожа Лаура не колдовала, а держала лавку артефактов - единственную на весь квартал. И хотя платила она скудно, из своих работниц буквально выжимая все соки, закрывать глаза на мою бездарность все же соглашалась. За это я была ей благодарна.

Хозяйка окинула меня долгим испытующим взглядом и неожиданно хмыкнула:

- Вижу, ночка у тебя выдалась не из легких. Под глазами круги, бледная, словно мел. Где шлялась до утра?

От такой прямоты я на миг лишилась дара речи. Лаура что, читает мысли? Или просто на моем лице все написано? Замявшись, я пролепетала:

- Я... Простите, госпожа. Не могла уснуть, гуляла по городу, вот и заблудилась. Больше не повторится!

Глава 3

Утро выдалось хмурым и промозглым, словно сама погода оплакивала мой нелегкий выбор. Серые клочья тумана стелились по узким улочкам, оседая на черепичных крышах и покосившихся ставнях. В воздухе висела мелкая морось, превращая пыль под ногами в грязное месиво.

Кутаясь в тонкий плащ, я упрямо шагала вперед, к Академии Хаоса. В ушах еще звенели недавние разговоры и прощания. Вот я вхожу в лавку госпожи Лауры, сжимая в руках корзинку с пожитками. Хозяйка смотрит на меня с грустной улыбкой, качает головой: "Значит, решилась, птичка? Что ж, лети... Да хранит тебя пресветлая Дева!"

А потом было тяжелое прощание с теткой Агатой.

- Вот и настал час расставания, милая, - произнесла она дрогнувшим голосом. - Сердцем чую – твой это путь. Только будь осторожна. Не лезь на рожон, не высовывайся. И главное - никому не позволяй снять твой оберег.

Ее пальцы коснулись медальона, что я носила на груди - простая стекляшка в железной оправе, единственная память о родителях. Тетка всегда твердила, что камень маскирует то, что я акайра - пустышка без магических способностей.

- Обещаю, тетушка, - прошептала я, сжимая ладонью медальон.

Агата смахнула непрошенную слезу и порывисто прижала меня к груди. Постояв так несколько мгновений, я отстранилась, в последний раз окинула взглядом убогую комнатушку и, подхватив корзинку с пожитками, вышла за порог.

Погруженная в невеселые думы, я не заметила, как ноги сами вывели меня на главную улицу Верхнего Риввера. Шум и суета большого города, казалось, должны были оглушить, заставить сжаться в комок, но я вдруг почувствовала странную легкость. В богатом квартале все выглядело иначе - мощеные булыжником мостовые блестели после дождя, ухоженные фасады домов сияли свежей краской, а яркие вывески лавок и кафе так и манили заглянуть внутрь.

По тротуарам степенно прогуливались разряженные дамы под руку с кавалерами, то и дело слышался смех и обрывки непринужденных разговоров. Сновали разносчики, бойко орудуя подносами и корзинками, зазывая прохожих отведать свежей выпечки или ароматных яблок. Экипажи проезжали мимо, поблескивая лаковыми боками и сбруей породистых лошадей. Все вокруг дышало жизнью и казалось невероятно притягательным.

Но в этом мире сытости и довольства я чувствовала себя лишней, чужой. Грязное платье и стоптанные башмаки, растрепанные рыжие пряди, торчащие из-под капюшона - все выдавало во мне оборванку из трущоб, недостойную ступать по опрятным улицам богачей. Прохожие брезгливо сторонились, отводя глаза. Приказчики в лавках подозрительно щурились, словно ждали, что вот-вот стащу что-нибудь. Еще бы, здесь не привыкли к голытьбе, разве что попрошайки иногда забредали с окраин. Но стражники-иссары быстро гнали их взашей, не позволяя докучать почтенной публике.

Я старалась идти быстро, не глазея по сторонам, и все же не могла сдержать восхищения. Вот величественное здание Ратуши с витыми колоннами и гербом столицы над входом. На массивном золотом щите красовался гордый феникс. Он расправлял пылающие крылья, окруженный ореолом пламени. Казалось, от жара его перьев воздух дрожал и искрился, а само золото щита плавилось и текло.

А там, дальше - знаменитый на весь город Зеленый фонтан, украшенный статуями речных божеств. Сверкающие струи воды с мелодичным плеском ниспадали в мраморный бассейн, распространяя вокруг благоухание свежести. Никогда не думала, что вода может пахнуть так сладко и чисто, совсем не то, что затхлая жижа в колодцах трущоб!

Завороженная, я подошла ближе, любуясь игрой света на зеленоватых волнах. И вдруг заметила на другом краю бассейна маленького мальчика лет пяти. Широко раскрыв голубые глаза, он с визгом восторга гонялся за ярким осенним листком, гонимым ветром.

Малыш был одет богато - бархатное пальтишко, начищенные башмачки, кружевной воротник. Няньки поблизости не наблюдалось - должно быть, увлеклась болтовней с кем-то из прохожих и упустила подопечного из виду.

Из-за поворота, цокая подковами по брусчатке, вылетела кавалькада всадников. Четверо молодых людей в расшитых камзолах и высоких сапогах, на груди у каждого красовался серебряный значок Академии Хаоса.

Лишь у одного юноши значок был золотым, выделяя его особый статус. Его отливающий голубизной камзол идеально облегал широкие плечи и мускулистый торс, а белоснежная рубашка была небрежно расстегнута, открывая внушительную ширину груди. Точеные черты лица, волевой подбородок и гордая осанка златовласого всадника выдавали его благородное происхождение.

Рядом с ним ехал громила с бычьей шеей, чей мощный стан туго обтягивал черный камзол. А чуть поодаль - утонченный брюнет с иссиня-черными волосами, собранными в низкий хвост. Его черты были словно выточены из мрамора, а темные глаза светились лукавством.

Среди всадников была и девушка, чьи темные волосы были стянуты в высокий хвост и покрыты изящной сеточкой с жемчужными нитями. Белоснежная блуза топорщилась кружевным воротником и манжетами, плотно облегая точеную фигуру. Поверх красовался алый расшитый серебром камзол. Высокие сапоги из тонкой кожи сверкали пряжками и доходили до бедра, плотно обтягивая стройные ноги всадницы.

Со смехом и улюлюканьем они погоняли лошадей, не глядя под ноги. Копыта высекали искры из булыжников, взмыленные бока коней лоснились от пота.

Внезапно налетевший порыв ветра подхватил листок и понес его прямо на мостовую. Ничего не замечая вокруг, мальчуган с радостным смехом кинулся вдогонку.

Время словно замедлилось. Я видела, как малыш, сияя восторгом, выскочил на середину улицы. Как оскалились, заржали жутким, нечеловеческим криком несущиеся прямо на него лошади. Как раскрыла в испуге рот всадница, дергая поводья, пытаясь затормозить и свернуть. Но было уже поздно - разогнавшийся жеребец с размаху налетел бы на ребенка, если бы...

Не помня себя, я рванулась вперед. В два прыжка преодолела разделявшее нас расстояние. Схватила мальчика за шиворот и дернула на себя из-под самых копыт. Малыш взвизгнул, мы покатились по мостовой, сцепившись в комок. Надо мной что-то просвистело, обдав жарким дыханием, брызнуло слюной в лицо. Оглушительно заржала лошадь, заскрипела сбруя, посыпались отборные ругательства...

Глава 4

Величественные врата Академии Хаоса возвышались передо мной, грозные и неприступные, словно скала. Высокие створки из черного дерева, окованные стальными узорами, пугали и манили одновременно. За ними скрывался совершенно иной мир - мир магии, знаний и могущества. Мир, куда мне, жалкой замарашке из трущоб, вход был заказан.

Сердце колотилось так, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Ладони вспотели, в висках стучало. Казалось, сама судьба привела меня сюда, на порог этого святилища чародейства. Разве могла я, сирота-пустышка, когда-либо помыслить, что окажусь у заветных врат? Пусть даже прислугой, невидимкой, но я буду здесь! Нужно лишь сделать шаг...

Глубоко вдохнув, я решительно шагнула из-под сени деревьев на широкую дорогу, ведущую к воротам. Гравий зашуршал под ногами, разбитые башмаки оскользнулись на влажных после дождя камнях. Порыв ветра рванул мой капюшон, растрепав рыжие кудри. Солнечный луч пронзил листву, на миг окутав меня золотистым сиянием. Словно сама природа благословляла мой путь и придавала решимости. Распрямив плечи, я решительно направилась к цели... Но не успела сделать и пары шагов, как чья-то рука грубо дернула меня за локоть.

- Ты что, дурная? - прошипели над ухом. - Куда намылилась, через главные-то ворота?

Я в испуге обернулась. Передо мной стояла Марта, крепкая, энергичная женщина лет пятидесяти. Невысокая, полноватая, с густой сеткой морщин вокруг внимательных карих глаз. Некогда черные как смоль волосы сильно побелели и были стянуты в тугой пучок на затылке. Простое темное платье, белоснежный накрахмаленный передник, связка ключей у пояса - все выдавало в ней старшую прислугу, привыкшую к ответственности и порядку.

- Совсем ополоумела, девка? - продолжала отчитывать она меня, озираясь по сторонам. - Это ж вход для господ да иссаров, не про нашу честь! А ну пошли отсюда, пока стражу не подняли!

И она потащила меня прочь в обход стены, туда, где виднелась неприметная дверца. Марта втолкнула меня в темный проулок и прижала к стене, зашептала на ухо:

- Ты пойми, Адель, тут свои порядки. Слуги всегда отдельно ходят, чтоб господам не докучать. Оно и правильно - нечего нам с ними мешаться. У каждого свое место, свой черед. Ты девка умная, должна понимать.

Я судорожно кивнула, опуская глаза. В груди заныло от униженной гордости. Да, тетка Агата, которая вырастила меня, права была - куда мне, замарашке, о лучшей доле мечтать? Знай свой шесток, Адель, и не дергайся. Может, когда-нибудь за примерную службу тебе и перепадет краешком глаза на блеск и роскошь поглядеть. А пока довольствуйся задворками да черными лестницами...

Взгляд Марты смягчился. Она погладила меня по голове, будто маленькую.

- Не кручинься, девонька. Привыкнешь еще, освоишься. Главное - слушайся старших да не высовывайся. Мы, прислуга, друг за дружку держимся. Если что, я тебя в обиду не дам. И Брунгильда наша хоть и строга, но справедлива. Честно служи - она оценит.

Я через силу улыбнулась, благодарно кивнув. Спрятав лицо в капюшон, я последовала за Мартой в неприметную дверь. Переступив порог и очутившись внутри, я на миг замерла, потрясенная открывшимся зрелищем. Даже скромный коридор для прислуги поражал воображение и наполнял трепетом.

Узкий, извилистый, он петлял и разветвлялся, словно лабиринт. Стрельчатые своды терялись в полумраке, давили и нависали, порождая чувство затерянности и ничтожности. Редкие масляные лампы тускло мерцали на стенах, бросая неверные блики на потемневший от времени камень. По углам таились густые тени, шептавшие о тайнах и безумствах прошлого.

Глядя на этот сумрачный, бесконечный лабиринт, я вдруг ощутила себя крошечной и беззащитной. Словно мышка, юркнувшая в стены огромного, древнего замка. Мышка, чья жизнь может оборваться в любой миг по прихоти ленивого кота или капризной хозяйки.

Но в то же время я чувствовала странное, болезненное возбуждение. Ведь эти потайные ходы пронизывали всю Академию, тянулись на многие мили, соединяя ее затаенные уголки. Здесь, вдали от глаз надменных господ, бурлила и кипела своя, потаенная жизнь.

По узким переходам сновали слуги, таская воду и дрова, охапки белья и подносы с едой. Мелькали серые робы, стоптанные башмаки, сосредоточенные усталые лица. Люди двигались молча и слаженно, будто рабочие пчелы в улье. Никто не задирал носа, не требовал поклонов и реверансов. Здесь все были равны в своем подневольном служении.

Я поспешила за Мартой, нырнула вслед за ней в очередной проход. Узкий коридор вел все глубже, ветвясь и извиваясь. Редкие факелы слабо тлели, грозя вот-вот погаснуть. Под ногами хрустели какие-то огрызки и очистки, шуршали тараканы и сороконожки. Пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым и прогорклым. Того и гляди, из темного угла выскочит крыса величиной с собаку и вцепится в ногу.

Словно услышав мои мольбы, Марта вдруг остановилась у очередной развилки.

- Ну вот, Аделька, почти и пришли, - улыбнулась она. - Как раз к обеду поспеем. Сперва на кухню заглянем, повару представлю.

Я только кивнула, сглотнув вязкую слюну. В животе предательски заурчало. Словно в ответ на мои мысли, из-за угла вдруг повеяло умопомрачительными ароматами. Пряная зелень, жареное мясо, свежая выпечка... У меня аж голова закружилась, рот наполнился слюной. Ноздри затрепетали, жадно втягивая одуряющие запахи. Кухня! Неужели мы и правда туда идем?

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице. Потому что Марта вдруг остановилась и погрозила пальцем:

- Но-но, больно не обольщайся! Господских харчей нам не видать, как своих ушей. Ихняя еда - она и пахнет по-ихнему, не чета нашей. Нам, прислуге, отдельный котел варят, попроще. Так что не жди пирогов с зайчатиной, радуйся, если жидкой кашей разживешься.

- Знакомься, Адель. Это наш Аттикус, старший повар. Лучше с ним сразу подружись, а то загоняет так, что света белого не взвидишь. И не смотри, что вид свирепый - добряк он, каких поискать. По-своему, по-поварски, заботится.

Глава 5

Четыре всадника легкой рысью въехали на площадь перед Академией, мгновенно привлекая всеобщее внимание. Я сощурилась, пытаясь разглядеть их получше. И вдруг сердце рухнуло в пятки. Боги, это же Николас со своей компанией! Тот самый напыщенный павлин, что утром унизил меня и едва не затоптал малыша.

Он возглавлял кавалькаду, восседая на черном жеребце. Шелковая рубашка, расшитая серебряными и золотыми узорами, лазурный бархатный камзол, сапоги из мягчайшей замши, сверкающие шпоры. Растрёпанные золотые локоны. Глаза цвета синего льда надменно щурятся. Осанка горделивая, подбородок вздернут. Ничего не изменилось с утреннего происшествия.

Рядом с ним я узнала давешнего красавчика Кристиана и здоровяка Винсента со свинячьими глазками. А по левую руку Николаса ехала Амелия - та самая злобная фурия, едва не пустившая мне кровь.

Все четверо источали ауру привилегированности и высокомерия. Было видно - избранные, лучшие из лучших, надежда Академии Хаоса. Золотая молодежь, ни в чем не знающая отказа. Привыкшая купаться в роскоши, вертеть другими, помыкать прислугой.

Они спешились, передавая поводья слугам, и небрежной походкой направились к дверям. Толпа почтительно расступалась, слышались взволнованные перешептывания. Девушки томно вздыхали, глядя на красавчиков. Юноши завистливо скрипели зубами, мечтая оказаться на их месте.

Николас скользнул взглядом по выстроившимся шеренгам, царственно кивая налево и направо. Ослепительная улыбка озаряла его точеные черты, но не касалась холодных глаз. И вдруг он словно споткнулся, увидев меня. Светлые брови взметнулись, на миг исказив безупречное лицо.

Я съежилась, готовясь к очередной порции унижений. Но Николас, кажется, взял себя в руки. Скользнул по мне равнодушным взглядом, будто и не узнал. Тряхнул золотыми кудрями, улыбнулся еще ослепительней и двинулся дальше. Свита потянулась за ним.

Тем временем господа студиозусы и преподаватели выстроились полукругом у парадного крыльца. Ректор Дагмар в расшитой мантии поднялся на возвышение и поднял руки, призывая к тишине.

- Дорогие друзья! - пророкотал его усиленный магией голос, разносясь над притихшей толпой. - Я рад приветствовать вас в стенах нашей славной Академии Хаоса! Вот и наступил этот долгожданный день - начало нового учебного года. Года, который подарит нам новые знания, новые открытия и, конечно же, новые таланты!

Толпа одобрительно загудела. Студиозусы горделиво расправили плечи, польщенные высокой оценкой.

- Но прежде, чем мы приступим к чествованию наших лучших выпускников, я хочу сказать вам нечто важное, - продолжил ректор, и голос его посуровел. - Мы живем в непростое время, друзья мои. Тьма сгущается, напирает со всех сторон. На границах с проклятым Инфериумом не утихают стычки. Демоны и низшие твари пытаются прорвать наши рубежи, сея смерть и разруху. Никогда еще нужда в сильных и умелых магах не была столь высока.

По толпе пронесся тревожный ропот. Улыбки увяли, лица посерьезнели. Ученики нахмурились, впервые ощутив всю тяжесть будущей ответственности.

- Академия Хаоса, - вещал Дагмар, - одно из немногих мест, где постигают искусство управлять стихиями, преумножать и направлять магические силы. Те знания и навыки, что вы получаете здесь - не просто инструмент личного могущества. Но и залог безопасности и процветания всего королевства! Ваши умения, ваши дарования - щит и оплот против сил тьмы и разрушения. Помните об этом. И гордитесь, что служите высокой цели.

Он вновь выдержал паузу, обводя аудиторию пронзительным взглядом. Студенты одобрительно загудели, расправляя плечи. А я вдруг поймала себя на мысли, что проникаюсь моментом. Речь старого интригана, как ни странно, задела за живое. Всколыхнула, напомнила - есть в магии нечто большее, чем источник личной выгоды и тщеславия. Нечто высокое, благородное. То, за что действительно стоит сражаться.

Но тут Дагмар вернулся к обычному тону и продолжил свою речь:

- Среди вас те, для кого этот год станет последним в стенах Академии, - говорил он, обводя взглядом нарядную публику. - Те, кто уже доказал свое мастерство и готов шагнуть во взрослую жизнь, дабы применить полученные знания на практике.

Он сделал эффектную паузу. Николас и его друзья подобрались, горделиво задрав подбородки.

- Да будет вам известно, юные дарования, что лучших из лучших ждут невероятные перспективы! - провозгласил Дагмар, картинным жестом указывая на четверку избранных. - Свет и гордость нашей школы, непревзойденные в учении и доблести - перед вами будущие столпы магического мира! Николас Фэйрфакс, Амелия Рутберг, Кристиан Норвуд и Винсент Хоук - запомните эти имена! Ибо они прославят не только альма-матер, но и все королевство!

По толпе пронесся вздох восхищения. Девицы восторженно взвизгнули, юноши одобрительно закивали. Даже преподаватели расплылись в почтительных улыбках. Только профессор Крамб, стоявший позади всех, скривился как от лимона.

- Лучшим выпускам - лучшие места! - провозгласил ректор, простирая длань к вершинам башен. - Отныне избранные войдут в Малый Совет Академии как младшие советники. А по окончании учебы займут должности старших иссаров, дабы нести мир и закон во все уголки державы. Да здравствует молодая кровь, новые герои новой эпохи!

Толпа взорвалась овациями. Николас, сияя ослепительной улыбкой, помахал рукой публике. Прочие тоже приосанились, красуясь и позируя как на подиуме.

Дагмар поднял руку, призывая к тишине. И добавил с хитрой усмешкой:

- Ну а лучшему из лучших, истинной жемчужине в короне нашей школы, Николасу Фэрфоксу, я с гордостью вверяю... пост главы дисциплинарного совета Академии! Его слово для вас теперь - закон. Но верю, он будет строг, но справедлив. Настоящий лидер, способный повести за собой. Да озарит вас свет познания!

Под гром аплодисментов ректор сошел с помоста и облобызал смущенного Николаса. Тот бормотал слова благодарности, а сам искоса стрелял глазами в толпу, явно красуясь напоказ.