Королевство Змей

Королевство Змей. Пролог.

- Деда, а расскажи легенду? - Яртюр подпрыгивал возле костра.

Он гордо размахивал своими длинными косами, растущими от макушки до лопаток между бритых наголо висков и обвитыми медными браслетами и бусинами из лавового камня. Все эти украшения, принадлежащие истинному горному принцу четырёх земель, звенели от каждого его движения, всё ещё по-детски неуклюжего, полного энергии и буйства, но не имеющего цели и смысла.

Долговязый и сгорбленный Ягдрий ставосьмидесяти лет с маленькой клочковатой бородкой на узком лице, лысый и с белёсыми бровями, как и подобает советнику короля четырёх земель, недовольно закашлялся, а потом плюнул с негодованием на землю.

- Легенду? - прокаркал он, разглядывая прыткого Яртюра, который сновал туда-сюда, как взбудораженный хорь - Легенды пусть тебе рассказывают выжившие из ума сарии, будь прокляты их забродившие от освящённого вина и полуночных молитв мозги! - Ягдрий опалил свою длинную трубку и принялся раскуривать её, цедя слова сквозь зубы одним уголком рта.

- Знаешь почему легенды рассказывают одни старики и сарии? -

Яртюр бросал маленькие хворостинки в костёр и повизгивал от радости, когда те начинали шипеть и занимались пламенем. Он плохо слушал, это был первый недостаток, непозволительный для наследника престола. Ягдрий мгновенно подхватил свою короткую трость с бронзовым отполированным набалдашником в виде морды летучей мыши и с нескрываемым удовольствием стукнул юного принца по макушке.

Яртюр зарычал на него, но быстро успокоился, сжав маленькие кулаки с крупными набитыми мозолями на костяшках. Мальчик присел возле Ягдрия и посмотрел на него снизу вверх.

- Я слушаю тебя достопочтенный из достопочтеннейших - монотонно затянул формальное обращение Яртюр, закатив глаза от скуки - умнейший из умнейших, достойный воспитания не только сына короля, но и самого сына солнца, мудрец! -

Ягдрий поморщил нос, но перебивать не стал. Пусть мальчишка думает, что состроил язвительную шутку. Любого шутника можно выбить из седла, если сделать вид, что не заметил его колкости, а ещё лучше воспринял колкость за комплимент.

Мудрец пыхтел трубкой около десяти минут, шурша горящим табаком, наблюдая как нетерпеливый принц сначала зеленеет от скуки, затем темнеет от досады. Когда в трубке не осталось ничего кроме пепла, Ягдрий принялся очищать чашу длинным жёлтым ногтем мизинца и Яртюр, наконец, потерял терпение.

- Деда-а, ну прошу тебя, сегодня такой хороший вечер, не мучь своего единственного и любимого вну-ука, деда! - Яртюр состроил морду грустного хоря и Ягдрий недовольно покачал головой.

- Поведение, как у девки. Ты что принцесса? - Мудрец отвернулся, вытащив из детских рук угол своей длинной жилетки из волчьих шкур, в которую вцепился слабохарактерный внук.

Сам Ягдрий королём никогда не был, зато пережил трёх королей и видел, как сменяли друг друга и кроваво боролись за трон по меньшей мере восемнадцать наследников в разные лета. И всегда клялся себе, что никогда не встанет в эту бесчестную очередь.

Однако, судьба сотворила с ним свою проказу - его родной внук, оказался первенцем нынешнего короля, а его дочь, стало быть, первой королевской женой. Как он не углядел подобное? Слишком был занят войной с севером, постоянно летал за чертоги на всемирные советы королевских мудрецов.

Ягдрий с трудом мог припомнить момент, когда Гиггайдо из пятнадцатилетнего прыщавого юноши, который так же часто, как Яртюр, получал от него по макушке учебной тростью, если не ещё чаще, превратился в двадцатилетнего полного сил и наглости короля, охмурившего его родную дочь Миртю, красавицу из красавиц, конечно, но совсем недалёкую по сообразительности девчонку чуть старше тринадцати.

Гиггайдо оказался не только тираном в своём доме и королевстве, но и суровым воителем. Пока Миртя носила Яртюра под сердцем, король завоевал новых земель в половину больших чем его собственные. Королевство росло и ширилось, бесконечные войны и траты почти довели земли до исчерпания ресурсов, люди падали замертво от голода, так как кормили вдоволь хлебом и мясом только армию.

Ягдрий втайне собирался бежать из родных земель, прихватив с собой дочь и внука, которые первыми пошли бы на расправу начнись восстание. Но совершенно неожиданно Гиггайдо повезло. Удивительно, но боги порой благосклонны к тем, кто ослеплён своими целями, кто полон энергии и ломится в закрытые двери. Горный король четырёх земель, присоединяя очередное маленькое королевство, где проживали лишь пастухи да их овечки, с помощью своих верных сариев и их предсказаний обнаружил новый источник.

Источник этот оказался настолько велик, а то золото и лавовый камень, которые он приносил так чисты, что буквально через месяц всё королевство четырёх земель от высшей знати до последнего слуги оделись в шелка и пили, и ели досыта. Даже жадный и неуёмный до чужого богатства Гиггайдо остановил свои войска и во всём открытом мире наступила тишина и спокойствие.

Чем дольше проходило времени, тем больше Гиггайдо превращался в толстого и ленивого рыжего кота, он обзаводился новыми жёнами, каждая была всё моложе и глупее предыдущей, однако иных наследников произвести он никак не мог. Дурные головы несли слухи, что якобы это Ягдрий навёл на короля проклятье, чтобы только его внук был наследником могучего и богатого горного края.

А Ягдрий хотел совершенно обратного. Он посылал к королю лекарей, даже не брезговал допускать к нему сариев, чтобы намаливали причинные королевские места. Но всё было бестолку. Советник короля страстно желал, чтобы чей-то чужой внук наследовал трон, а его, Ягдрия мудреца, дом процветал в мире и благосостоянии, "всегда возле короны, но никогда с короной на челе." - так предсказывали Писания.

Когда все способы зачатия наследников были испробованы, все настойки, вызывающие лишь королевскую отрыжку или изжогу выпиты, тогда у мудреца закралась страшная мысль.

Он подкараулил и с напором выведал у своей дочери Мирти истинную правду о королевской силе и та призналась, что сил у короля если и были, то, наверное, все достались ей в первые брачные ночи. Миртя слёзно уверяла отца, что не изменяла королю, но вкусы её богами избранного мужа и великого горного короля концентрируются на совсем юных телах. И так вышло, что как только Мирте исполнилось более пятнадцати он ни разу не входил к ней в спальню. И хвала Уилокому Змию и всем богам земель, что хотя бы однажды ей удалось зачать, да ещё и здорового мальчика.