Короли не молятся

Пролог

Короли не молятся – вторая книга цикла "Император из дома Дакар", перед её прочтением рекомендуется ознакомиться с первой частью – Бог Проклятых.

Чёрная бездна заполняет всё вокруг. В этой непроглядной мгле утонули звёзды, луны и даже паутина, сплетённая самой королевой. Хрупкая фигура движется во тьме, стараясь не трогать ничего вокруг. Она идёт слишком давно, ноги ноют от стёртых мозолей, суставы выкручивает от холода, а язык совсем забыл вкус пищи. Мгла всё делает бесцветным и лишает смысла. Всё, кроме него. Столь же чёрный, как породившее его ничто, он точно должен быть где-то рядом. Она начинает улавливать рассеянное тепло его дыхания и кажется, что скоро совсем рядом вспыхнет свет золотых глаз. Шаг за шагом превозмогая боль, хрупкое тельце погружается во мрак.

Маленькая девочка с распущенными волосами цвета спелой пшеницы следит за всем издалека. В нежных ладошках большой фонарь, она хочет подарить фигуре немного света, но знает, что нельзя. Все в этом мире должны всего добиться сами, но отчего-то нестерпимо хочется закричать или указать направление, вот только тьма заставляет молчать. Однажды она уже пыталась предупредить фигуру. Тогда она смогла подойти гораздо ближе, даже разглядела каштановую косу и серые глаза на осунувшемся лице, но чёрная бездна преградила путь и откинула детское тельце на дозволительное расстояние.

Девочка не понимает, почему этот сон приходит так часто. Почему таинственная фигура должна искать своё счастье, а она сама вынуждена просто стоять и часами смотреть, как мечется чья-то душа в попытке преодолеть всё пожирающую мглу. Малышка точно знает, тьма скрывает великую силу, прячет её от смертных и лишь преодолевший её сможет обуздать свою ярость. Иногда, рядом с ней появляется силуэт старика. Он добрый и молчаливый, берёт фонарь из её рук, когда они затекают и готовы опустится, и поднимает его высоко над головой, продолжая светить им обоим и фигуре, бредущей в темноте, а возможно десятку других таких же безликих, продирающихся сквозь мглу.

Глава 1 Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Лариэль

От медленно тлеющих углей поднимается полупрозрачный дым. Белый воск остывает на золотых подсвечниках. Плотные тучи скрывают матовое свечение лунных дисков, лишая комнату остатков света. Император сидит в одиночестве слишком давно. В его руке нагретый от времени стакан нетронутого виски, глаза прикованы к постепенно чернеющим остаткам огня.

Лариэль слишком долго взращивал в себе ненависть к заклинателям Хаоса, и не готов так просто от неё отказаться. Боги сыграли с ним действительно злую шутку: его маленький сын…как могло подобное случиться в роду, развязавшем войну против заклинателей Хаоса? В Элеоне проснулась древняя сила, способная разрушать и возводить города, теперь он никогда не станет прежним.

В голове всплывает, как отец рассказывал о долгой осаде последней крепости заклинателей. Маленький Лариэль сидел на мохнатой шкуре возле этого самого камина. Каждый вечер отец требовал разжечь огонь и зажечь свечи: он не переносил колдовское пламя и запрещал его использовать в этой комнате. Двое слуг переносили его массивное кресло, обтянутое голубым бархатом от рабочего стола к камину и несколько часов бывший император неотрывно смотрел на танцующее пламя. Иногда, в такие моменты он сажал во круг себя детей и рассказывал им о зле, пропитавшем их мир – таинственных колдунах, обладающих необузданной силой. Тогда он говорил, что будущее империи зависит от победы над колдунами.

Неужели он ошибался? Если верить Альбрехту, то частичка Хаоса есть в каждом, важно только её услышать. Одно это заявление опровергает всю теорию отца. Аларель был уверен, что заклинатели Хаоса пропитаны древним злом. Гримор Златоуст, бывший любимым колдуном отца, вызвал дух одного из детей Хаоса и тот раскрыл ему великую силу разрушения.

Лариэль всё же решает покинуть своё место и спешно ищет в бумагах отца дневник, заточённый в мятую кожаную обложку. Таких дневников от Алареля осталось слишком много, все они хранятся в этом пропитанном пылью кабинете. Даже сейчас тут не горит колдовское пламя – только живой огонь, несмотря на то что бывший глава империи уже давно кормит червей под тотемным деревом своей династии.

«Допрашиваемая №443 – Астера из дома Пурпурной Лилии, 232 года.

Трое суток Астера утверждала, что не имеет отношения к клану заклинателей Хаоса. Её брат был допрашиваемым №356, на допросе он рассказал, что не владеет Хаосом, но множество раз был свидетелям, как его сестра прибегала к гнусной силе. Не смотря, на отсутствие демонстрации владения силой, против допрашиваемой №443 также выступили допрашиваемые №354 и №357, на основании их показаний рекомендуется признать виновной».

Хмурясь, император перебирает пожелтевшие страницы, содержащие сотни подобных описаний. Через руки отца прошло бессчётное количество допрашиваемых. Лариэль читал исследования о том, что во время гонений на заклинателей Хаоса пострадало множество безвинных, но, если их действительно судили так нелепо?

«Допрашиваемый №783 Икар из дома Водяной Лилии, 153 года.

При задержании допрашиваемый №783 проявил агрессию и умело противостоял пяти воинам, нанёс каждому серьёзные повреждения. Рекомендуется признать опасным для общества и заключить в изоляцию до церемонии открытой казни».

Бессчётное число непронумерованных страниц пропитано оборванными судьбами, император спешно перечитывает имена стараясь найти хоть одно знакомое. Легенды о заклинателях Хаоса донесли лишь скудные обрывки информации о родоначальниках клана. Ни одна причастная к основателям клана фамилия, не упоминается в дневнике отца. «Хаос мог разрастись. Культ обрёл большое количество последователей». Все оправдания рушатся о слова Альбрехта: «Хаос струится в каждом». Растирая разболевшиеся виски, император садится в голубое кресло, всё ещё хранящее запах отца.

Все деяния отца запечатлены на пожелтевших страницах, Лариэль перечитывал многие дневники, но никогда не касался записей о гонениях. Перебарывая подступающую боль, император закрывает глаза и привычным жестом тянется к внутреннему карману, скрывающему несколько хрустальных флаконов с золотистой жидкостью. В последнее время мигрени стали подступать всё чаще и только зелья Танатоса позволяли избавиться от давящей боли на долгий срок. Машинально опустошая флакон, император продолжает думать о жизни отца.

Возглавляя династию Рубинового Полумесяца, Аларель стремился укрепить её мощь. Именно при его правлении в состав империи вошли южные земли и побережье Тёплого моря. На службе отца состоял десяток заклинателей Хаоса, возглавляемых Гримором Златоустом, активно участвовавших в военных походах. Но после завоевания земель была начата компания против заклинателей Хаоса. К сожалению, в том возрасте Лариэля больше интересовали походы против заклинателей, нежели их предпосылки.

Император вновь листает хрупкие страницы, но на этот раз другого дневника. Отец не ставил даты и записывал все мысли, кажущиеся ему важными, что осложняет и без того разрозненные записи, но спустя четверть часа Лариэлю кажется, что он нашёл нечто важное: «Теперь я не могу верить даже Златоусту. Он лишь твердит, что все вокруг лгут, но не приносит никакой пользы. Возможно, казнь Мартина и Элизы была напрасной. Хаос Златоуста иссяк, он больше не может искать заклинателей. Непонятно, как давно он это скрывал. Скорее всего, вызов одного из Детей Хаоса слишком потрепал его. С тех пор мы казнили более трёхсот…».

Нынешний император плохо помнит Гриомра Златоуста. Невысокий, с большим горбом на спине, он вечно прятал своё исхудавшее лицо за отросшими прядями каштановых волос и капюшоном холщового плаща. Непонятно, почему отец вообще доверял этому человеку. Златоуст был из обнищавшего аристократического дома, кажется, раньше его предки разводили лошадей, но как они потеряли своё состояние и как Гримору удалось закрепиться при дворе, Лариэль не помнит, или же и вовсе никогда не знал.

Твердыня Гор Правосудия. Талия

Протяжный дождь безжалостно терзает окна. Он пришёл на смену зелёным молниям, бившим по горным вершинам и с тех пор не останавливается. Тёплый ливень накрыл собой всё вокруг, смывая недоумение с лиц собравшихся на её свадьбу гостей. Тогда Святослав взял за руки отца, и их совместное заклинание образовало незримый купол, защищающий торжество от непогоды. Празднование продолжалось до глубокого рассвета, гости шумели и поздравляли новобрачных, столы пополнялись горячей едой, а бочки с дубовым виски не пересыхали. На протяжении всего торжества вампир не выпускал её ладонь и широко улыбался. Таким довольным Святослава видели нечасто. На секунду Талия отметила, что сама не понимает: Верховный радуется созданию империи или происходящему вокруг. Наверное, в тот вечер многие поверили в искренность их чувств.

Из постели совершенно не хочется вылезать. Сон не смог снять накопившуюся усталость, и сейчас тело ломит от желания потянуться. Иномирянка ловит на себе взгляд новоиспечённого мужа. Святослав Дакар – Верховный вампир, теперь уже полноправный император. Забавно, что этот титул он получил благодаря ей, как и солидный кусок земли, омываемой Тёплым морем. Вампир продолжает безэмоционально скользить взглядом по лицу своей гостьи, а потом и вовсе поворачивается на спину и начинает изучать кессонированный потолок. «Бог Проклятых пришёл» – фраза всплывает в голове Талии подобно грому. Нутро твердит – это важно, но на свадьбе Святослав наотрез отказался об этом говорить, как и его отец, даже Алес безмолвно развёл руками и порекомендовал продолжить веселье.

– Кто такой Бог Проклятых?

– Талия, давай не будем вникать в эти религиозные бредни.

– Ты обещал рассказать после свадьбы, – девушка садится на кровати плотнее, кутаясь в одеяло.

– Хорошо, – император не обращает внимания на уползающую ткань, обнажающую его по пояс, – Это всего лишь легенда. Богу Проклятых поклонялись заклинатели Хаоса, веря, что он придёт и спасёт всех, кому нет места в мире. Писания утверждают, что Проклятый уже приходил и увёл на Чёрную Гору тех, кто потерялся при переселении рас. Естественно, официально нет никаких подтверждений его существования. Богу Проклятых не поклоняются приверженцы Старших Богов. Он – всего лишь одно из многих религиозных ответвлений. В книгах заклинателей Хаоса сказано: когда Бог Проклятых придёт, небо покроют зелёные молнии и тёплый дождь смоет грехи Аониды.

– Вчера был дождь и зелёные молнии.

– Погодное явление. Редкое, но в горах бывает.

– Салазар сказал, что боги ходят среди нас.

– Он глава религии, чего ещё ждать от его речей?

– Но твой отец сказал: «Он нашёл свою силу».

– Мой отец стар и любит розыгрыши.

– Ты мне лжёшь, – гнев начинает медленно клокотать в груди, на пальцах появляется знакомое покалывание.

– Пожалуйста, давай ты не будешь жечь эту кровать? Я к ней слишком привык, – по тонким губам вампира пробегает улыбка, он приподнимается на локтях. Лёгкость в голосе собеседника злит иномирянку ещё больше.

– Скажи мне правду.

– Талия, я всего лишь не хочу, чтобы ты волновалась раньше времени. Позволь мне самому разобраться с этим.

– Скажи мне правду, – по тонким ладоням струится приятное тепло, зеленоватый свет озаряет погружённую в сумрак комнату.

– Женщина, ты сводишь меня с ума. Хорошо, – Дакар выдыхает, придвигаясь к ней ближе, – Бог Проклятых – для многих всего лишь странная легенда, появившаяся после переселения рас. Он был нужен, чтобы успокоить всех, кто потерял в пути своих родственников и знакомых, но Боги действительно могут ходить по Аониде. Во время жатвы ты уже видела Фурию, поэтому нет гарантии, что Бог Проклятых никогда не существовал. Мне не нравится эта мысль, – вампир, вновь не чувствуя боли, гладит её ладони, несмотря на танцующее на них зелёное пламя, – Но это не значит, что тебе нужно переживать об этом. Даже если к нам явился сам Проклятый, что ж, примем его достойно.

– Ты можешь его отследить? – гнев постепенно стихает.

– Я попытаюсь, но для этого нужно, чтобы ты не спалила замок. Давай, закрой глаза и попробуй призвать силу назад.

Талия следует совету. С закрытыми глазами она продолжает видеть зелёное пламя, ещё сильнее чувствует прикосновение прохладных пальцев, медленно скользящих по её коже. Глубокий вдох и непрошенное колдовство струится по венам от ладоней к самому сердцу. Выдох, снова вдох. Иномирянка открывает глаза, не замечая на своих пальцах ничего необычного. Святослав, улыбаясь, тянется к её голове, вытаскивая из волос тонкий черешок от багряного листа.

– Я не хочу покидать кровать, – Талия предугадывает его фразу следующую фразу, – Если ноги коснутся пола, всё станет реальностью.

– Разве это плохо? В реальности ты жена императора.

– Я ещё не решила, как жить с этим титулом.

Повисшее молчание не давит неловкостью. Иномирянка множества раз пыталась отследить перемену своих чувств к вампиру. Изначально присутствие Святослава вгоняло в ступор, позднее просто нервировало, но сейчас всё кажется столь естественным, что невозможно вспомнить, как было до. Нет, она вовсе не потеряла голову от любви и всё ещё ясно видит все странности характера и дурные привычки Верховного. В её глазах, Дакар – красив, властен, иногда излишне высокомерен и невероятно умён. Самое удивительное, иномирянке начинает казаться, что у них слишком много общего. Чтобы укрепить свою власть, он развязал войну, подчинил себе целую нацию и заключил фиктивный брак, но для каждого поступка Талия может привести десяток оправданий, не в попытке обелить чужое имя, а потому что сама поступила бы также.

Дом Тёмной Лилии. Алериэ.

– Мальчишка женился! – серебряный кубок, брошенный отцом в гневе, со звоном отлетает от каменной стены. – Вампирское отродье!

Весть о спешной свадьбе Святослава Дакар долетела до Розы Ветров лишь к вечеру. Видать, знатное было торжество, раз все гонцы перепились и не доставили новость вовремя. Уже четверть часа Растарион сыплет ругательствами и отказывается изъясняться членораздельно, а его синяя венка, тянущаяся вдоль лба так сильно пульсирует, того и гляди лопнет от перенапряжения. Вряд ли отца задело отсутствие приглашения на столь значимое для вампиров торжество, но истину своего гнева он не раскрывает.

– Закрой все его счета и счета его лизоблюдских королей тоже! Пусть знают, что не могут проворачивать такие фокусы с нашим банком!

– Мы не можем закрыть вклады Дакар! – впервые за долгое время Алериэ повышает голос на отца. – Святослав один из самых влиятельных наших клиентов, его свадьба этого не изменит!

– Он создал империю! Глупая ты девчонка! Это значит, что все кредиты королевств могут быть списаны, ведь их больше не существует! Не пройдёт и декады, как выкормыш Танатоса явится сюда и потребует всё аннулировать!

– Сомневаюсь, что империя создавалась для того, чтобы выиграть пару миллионов алмазных дукат.

– ДЕСЯТКИ! Десятки, а не пару.

– Неважно, нужно поздравить Святослава и подготовить для него наиболее выгодное предложение для сотрудничества на новых условиях. Мы не можем потерять вампиров. Успокойся и работай!

Алериэ громко хлопает дверью, оставляя отца в полной растерянности. Как же прав Салазар, но эта мысль претит. Отец не может управлять домом достойно, он слишком мелочен, поэтому упускает так много возможностей. Неужели его придётся устранить? Нет. Сама она за эту идею точно не возьмётся. Дело не в привязанности или большой любви, а в принципах. Когда погибла мать, Алериэ дала себе обещание – никогда не поднимать оружие, направленном против члена семьи. Только это обещание и осталось у неё от прежней жизни.

Будучи ребёнком, она часто забиралась на материнские колени, заворожённо наблюдая за каждым движением Лоран. В фиалковых глазах матери всегда плескалась любовь. Её тёплый голос рассказывал дочери о военных походах, далёких странах, Старших Богах и традициях дроу. В один из вечеров, когда маленькая Алериэ по привычке залезла на коленки к Лоран, мать сморщилась от боли. Женщина показала дочери тянущийся вдоль живота порез. Гладкая, чёрная кожа припухла и была пропитана настойкой зизифуса. Едкий запах до сих пор всплывает в сознании, как и перебинтованный материнский живот. Тогда Лоран поведала о чести, которую должны отстаивать все женщины дроу, о важности интересов собственного дома и необходимости их защиты. «Во благо семьи ты можешь убить десятки угрожающих ей дроу, но никогда не должна обнажать оружие против своих близких».

В углу её комнаты, возле большого зеркала в резной раме, стоит идеальное платье из тонкого гипюра, покрытое объёмными лилиями из чернёного серебра. До её свадьбы чуть больше четырёх декад. Достаточно ли этого времени, чтобы надышаться свободой? Да, и нужна ли эта свобода теперь? Интересно, что скажет Алес, когда узнает? Будет ли ему больно? Конечно, будет. Глупо даже сомневаться. Руки невольно сжимают плоский живот. Больше она никогда не решится стать матерью. Её посадят на трон разваливающейся страны и заставят всё восстанавливать, но не смогут заставить рожать.

Дроу прижимает к груди деревянную статуэтку Фурии, подаренную матерью, впитывая знакомый запах хвои. Хочется разрыдаться от негодования и бессилия, но слёз давно нет. Она выплакала их все, сначала по матери, потом по утраченному ребёнку, затем по несостоявшейся любви. Наверное, Алериэ из дома Тёмной Лилии наследница самого крупного банка Аониды никогда не сможет стать счастливой, но сможет многое сделать для блага других. Эта мысль успокаивает. Вместе с Туроном они потратят столетия, но исправят ошибки правления его предшественницы. Деньги Тёмной Лилии и власть Белозер смогут сослужить хорошую службу для всех, кроме них самих.

Мысли о Туроне приносят новую волну тупой боли. Они ровесники, но в детстве виделись нечасто. Алериэ запомнила его худощавым мальчишкой с большими глазами и непропорционально длинными ушами. На торжествах и церемониях принц всегда был слишком молчалив, стоял возле матери, потупив взор, иногда что-то говорил, но непременно заикался. Его сёстры, все без исключения, были слишком жестоки. Вживую Алериэ видела лишь серебреглазую Александрину с пропитанными кровью хлыстами за спиной и черноволосую Никандру с ожерельем из рубинов и эльфийских пальцев на шее. Горделивые девушки не замечали брата, лишь изредка бросая на него косые взгляды. Сама же дочь Тёмной Лилии восхищалась ими, тогда сёстры Белозер казались ей божественными существами, не знающими усталости и слабости. Знала ли она, что станет так на них похожа?

Турон никогда не в ней романтических чувств. Даже когда тело хрупкого мальчика вытянулось и покрылось жилистыми мускулами, на длинных кистях проступили тёмные нити вен, пушок на лице сменился полноценной щетиной, а придворные дамы начали восхвалять его большие, окружённые серебряными ресницами глаза и размашистые брови, Алериэ всё равно смотрела на него и видела заикающегося мальчишку. Хотя это не помещало найти им общий язык. Они начали обещаться на приёме в честь пятисотлетия Мисселины Белозер – его матери и главы правящего дома дроу. Тогда принц заметил, что Алериэ некомфортно посреди пирующей толпы и предложил сопроводить её в сад. К тактичности Турона он не расспрашивал о причинах дискомфорта гостьи, да и она не смогла бы объяснить, почему вид эльфийского наследника, откровенно целующегося с одной из фрейлин Мисселины, пробудил у неё приступ тошноты.

Глава 2. Твердыня Гор Правосудия. Святослав Дакар.

Как ни странно, пожелание Талии не возвращаться в реальность нашло отклик и у молодого императора. Он не был готов к общению ни с отцом, ни с бывшими королями. От мысли о том, что короли всё же бывшие стало гораздо приятней. В тот день на правах новобрачного Святослав предпочёл не покидать постель и провалялся в ней вместе с Талией до следующего рассвета. Почему-то беседы с этой женщиной удивительным образом начали его увлекать. Девушки гарема были кротки, почти всегда молчали и не вызывали особого интереса вне кровати. Иномирянка же оказалась на редкость приятным собеседником. Жаль, что всё хорошее имеет свой конец и в реальность возвращаться всё же пришлось.

Сейчас напротив него сидит отец и блуждающим взглядом изучает книги, расставленные по деревянным полкам. Они не виделись полтора века, но лицо Альбрехта ничуть не изменилось: те же широкие скулы и большие брови, короткая борода идеально выстрижена, выбритые виски обнажают скруглённые уши, чёрные глаза, такие же, как у Святослава, скрываются за сеточкой мелких морщин. Назвать их отношения близкими и тогда-то было сложно, сейчас же между ними пропасть в сто пятьдесят лет и одну империю. Вряд ли уходя отец подозревал, каких успехов добьётся его сын.

– Как я понимаю, домой ты возвращаться не планируешь? – этот пристальный взгляд способен многих повергнуть в ступор, сын безупречно его перенял.

– Мне там нет места, – скрывая эмоции Святослав небрежно пожимает плечами.

– Это исключительно твоё решение.

– Да, и оно бесит тебя до колик.

– Сын, я пришёл к тебе с миром и прошу быть серьёзным.

– Без помощи семьи я остановил войну, построил страну, альянс и империю. Возвращаться к вам я не намерен. – Верховный до хруста сжимает резные подлокотники, –Теперь я женат, следовательно, имею право полностью отделить свой дом от твоего. Я достаточно серьёзен?

– Ты можешь хоть на каждом углу кричать, что добился всего сам, но в тебе течёт кровь Дакар, её не смыть и не выжечь, без неё ты бы не смог создать свою империю. – Альбрехт гневно выплёвывает слова, но его глаза остаются равнодушными, – Давай, Святослав, расскажи, что бы ты сделал без силы своего рода?

– Не смей принижать мои заслуги! – в венах вампира закипает гнев.

– Кровь, воспитание и своеволие, которое я поощрял, вот благодаря чему произошли твои заслуги. Я горд тем, что ты создал, но ты мой сын, в твоих деяниях всегда будут мои отголоски. Ты – один из Дакар, смена имени не разорвёт нашей связи, – холод в глазах старого мастера отступает под натиском негодования.

– Зачем ты вернулся?

– Тут мой дом, мой сын, моя жена.

– Воу, – Верховный не может сдержать смеха, – спустя двести лет ты вспомнил, что женат?

– Наши отношения сложно назвать идеальными.

– Быть может, потому что ты сделал ребёнка на стороне?

– Да, а потом этот ребёнок основал империю. Браво, Святослав, если ты не готов говорить серьёзно, не трать моё время. – мужчина встаёт, накидывая на плечи грубый плащ.

– Подожди, – в голове проносится мысль: «Я точно об этом пожалею», – Давай, поговорим.

– Расскажи мне о своей супруге, – смягчившись, гость вновь занимает кресло.

У Святослава всегда были странные отношения с отцом. Иногда они могли говорить часами, а иногда на дух друг друга не переносили. Возможно, всё дело в накопившихся многолетних обидах, а быть может, в слишком схожих характерах. Вампир винит отца в смерти матери, несколько раз даже произносил эти слова вслух, тогда лицо Альбрехта мрачнело, он просто уходил и не общался с сыном следующую пару лет. Ещё Святослав винит его за такое частое отсутствие. В этом он сам не может себе до конца признаться, но несмотря на всю заботу и наставление Танатоса, отсутствие отца вскармливало ощущение ненужности.

– По глупым и совершенно бездарным законам, написанным нашей любимой родственницей, я не мог стать императором без семьи. О фиктивном браке думал давно, но все, кого предлагал Танатос, начинали раздражать спустя пару часов общения. Талия же, – Верховный замирает, пытаясь сформулировать мысль, – она иномирянка, с момента её появления прошло около трёх месяцев.

– Она тебя не раздражала, и ты решил жениться? – между бровями старого мастера появляется глубокая морщинка.

– Сначала раздражала, иногда даже злила, но её сила…в ней есть нечто притягательное. Это пугает.

– Её сила схожа с нашей?

– Она способна заклинать Хаос, но в ней есть что-то ещё. Я передал образцы Танатосу, он обещал провести тесты.

– Насколько хорошо твоя иномирянка себя контролирует? – голос отца изменился, в нём проскользнула столь непривычная тревога.

­– Её отлично контролирую я.

– Хорошо. Зачем ты начал войну?

– Они напали первые. Я не мог упустить шанс создать империю. Где ты был? – Святослав откидывается на спинку стула, демонстрируя полное безразличие к вопросу, но его разум предельно сосредоточен. Отец способен как помещать планам, так и стать главным союзником.

– Поверишь, если скажу, что отдыхал?

­– Отдых противоречит твоей жизненной цели, – пусть их встречи были не такими частыми, но Дакар точно знает – глава его дома не умеет сидеть без дела. Когда Альбрехт пытался жить в Белом Лебеде, его кузни и мастерские занимали две трети помещений. Причём посторонние в них никогда не допускались. После ухода отца Святослав выкинул всё, что ему принадлежало, велел отмыть и проветрить помещения, а после оборудовал их под залы для приёмов.

Резиденция династии Рубинового Полумесяца. Лариэль

Император оглядывает спящую жену всё ещё недоумевая. Ночь прошла как в тумане, Калиниэль не отпускала его взгляд ни на секунду. Он успел позабыть ласки её рук и тепло губ, но эта ночь пробудила былые чувства. Отголосок желания всё ещё бурлит в крови, и эльф с щемящей тоской в груди отправляется на встречу с сыном.

Дерион должен возглавить Жемчужину Веры. Если ему удастся навести порядок на потенциально мятежных землях, это будет значить, что Лариэль воспитал сразу двух достойных наследников. Главное отличие Дера от Алеса – не умение слушать. Средний сын слишком холоден и суров, а подданные и советники иногда должны видеть ласку в глазах своего правителя. Изначально Лариэль планировал сделать этого сына главнокомандующим и позволить вдоволь играть в войну, но возможность заставить Дериона расширить свой кругозор и эмоциональный диапазон упускать нельзя. Хотя отрывать ещё одного отпрыска от столицы не самая лучшая идея.

Нужно скорее возвращать Алеса домой. Вот только делать это сразу после покушения нельзя. Они не могут позволить дроу думать о слабости противника, не могут остановить расследование. Пусть Салазар не нашёл доказательств причастности Мисселины к нападению на кронпринца, но есть ещё одно интересное дело – пропадающие деньги. Вряд ли кто-то в Тёмной Лилии просто решил обогатить свой карман. Мысль заставляет остановиться. Калиниэль. Именно императрица проверяет документы, касающиеся денежных переводов. Ему придётся установить слежку за собственной женой.

– Ты слишком расстроен, не готов меня отпускать? – сын ожидает, заняв большое белое кресло, напротив рабочего стола.

– Непривычно оставлять столицу без наследников, – вопреки предположению отпрыска, император занимает низкую кушетку, оббитую мягкой замшей.

– Верни Элеона.

Имя младшего сына заставляет вздрогнуть. Ещё одна его проблема, требующая неотложного решения. Тащить маленького заклинателя Хаоса во дворец дело рисковое, оставлять у дроу ­– совсем не хочется. Что ж, кажется, в этот раз очередь Альбрехта быть нянькой.

– Я подумаю об этом. Ты готов к отбытию?

– Да, – принц взъерошивает короткий ёжик волос, уголки его тонких губ опускаются вниз, – для своей охраны я возьму три отряда. Ещё по четыре нужно в каждый город для поддержания порядка. Их готов предоставить Дакар, но думаю, гораздо лучше, если половина стражи будет от нас, чем меньше вампиров, тем спокойней хайвы. Да, и ходить под солнцем…не представляю, зачем Святославу понадобился этот кусок земли.

– Власть. Возможности. Влияние. Устранение врага.

– Это был риторический вопрос.­– наследник закатывает глаза и откидывается на высокую спинку, – Без нас он бы не смог навести порядок, я лишь об этом.

– Без него мы бы не получили землю.

– Великая Фурия, мы действительно это обсуждаем? – на лице принца появляется отчаянная улыбка, – наш главный союзник просто отжал кусок территории и подарил нам половину.

– Помни, что в Жемчужине Веры ты не должен произносить подобных слов, ­– на мгновение император замирает, дабы подобрать наиболее подходящую фразу, – но да, в жизни правителя подобные дары могут быть не редкостью, главное – выбрать правильных союзников.

– Поэтому ты отдаёшь трон Алесу? Ведь на его стороне всегда будет Дакар. – в вопросе нет злости, но чувствуется печать.

– Нет. Я выбрал его наследником, потому что он способен объединить вас. Задай ты этот вопрос год или два назад, я бы долго перечислял его качества и подготовку, но сегодня моё решение твёрдо как никогда. Происхождение Алесандриэля дало ему силы не обращать внимания на предрассудки и замечать скрытые от глаз достоинства, он до последнего будет бороться за каждого из вас. Мне жаль, что я не замечал этого раньше.

– Я не стремлюсь на твоё место, – глубокий взгляд концентрируется на глазах императора, – но и жить вдали от двора не намерен.

– Тебя никогда не отпустят от двора, – «живым».

Последнее слово Лариэль не решается озвучить, но эта участь уготована каждому наследнику, которому не найдётся места при новом правителе. Единственное на что надеется эльфийский император – мир между своими детьми. Не должны они перегрызать друг другу глотки после его смерти.

– На первое время я выделил для тебя две сотни портационных камней. Все не бери. Два десятка разложи по дому, три штуки держи всегда при себе, остальные пусть будут здесь, каждый раз будешь пополнять запасы. Солдат бери сколько нужно, если поймёшь, что четырёх отрядов на город недостаточно, сразу удваивай. Наши корабли подойдут только через три недели, флотилия Ивана будет раньше.

– Орки тоже в доле?

– Ближайшие три месяца они будут охранять Тёплое море. Твоя первостепенная задача наладить поставки продовольствия. Подход с материка не может обеспечить все города, а если они начнут голодать – беспорядков станет больше.

– Я начал изучать информацию по имеющимся запасам и прогнозируемым сборам урожая.

– Хорошо. Первым делом собери оставшуюся знать, постарайся заручиться их поддержкой, хотя бы для вида, чем больше местных переманим на нашу сторону, тем проще будет установить власть.

– Нужно удвоить число теневых и шпионов.

По губам императора пробегает улыбка. Всё же Дерион слушал не только преподавателей по военной стратегии. Возможно, поставленная задача окажется не такой уж и сложной для его сына. Жаль, что у него самого непосильных задач куда больше.

Горы Правосудия. Талия

– Лорд Салазар, снова наши встречи неожиданны и приятны, – Талия изящно склоняет голову.

Этой ночью иномирянке снился чёрный дракон. Она вновь видела золотые глаза, размером с собственный кулак, чувствовала обжигающее дыхание на своём лице, гладила грубую чешую. Огромный ящер, не отрываясь следил за каждым её движением, смиренно принимая ласку. А рядом был мужчина с развевающимися на ветру светлыми волосами и глазами полными любви. Она никак не может вспомнить его имя и разобрать слов, но с каждым воспоминанием образ становится всё роднее. После пробуждения новоиспечённую Дакар потянуло к хранящимся в городе останкам дракона, вытащенным из Жемчужины Правды. Именно их выставляли на Генерисе, а затем переместили в главный музей Рокор.

– Леди Талия, позволите составить вам компанию? – Наместник Богов протягивает руку, облачённую в оббитую железом перчатку.

– Разумеется. Только я бы хотела более детально осмотреть останки.

– Иногда мёртвых лучше не тревожить.

– Я чувствую его. Возможно, это лишь мои воспоминания, но он кажется знакомым. Ещё на Генерисе эти кости привлекли моё внимание и в голове возник образ чёрного ящера, нежащегося в солнечных лучах.

– Говорят, – голос Салазара становится тише, – у Слуги Покоя было два дракона. Во время войн с Детьми Хаоса жителей Аониды одолевали страх и ужас, они не могли возделывать почву, собирать урожай, рожать и воспитывать детей, тогда Слуга Покоя призвал своих драконов. Один охранял небеса, другой оберегал моря. Своим огнём драконы дарили свет, позволяющий новым расам окрепнуть и возвести первые города.

– Звучит красиво: двое на вечной страже порядка, жертвуют собой во имя целого мира, – Талия оглядывает массивные кости, затянутые перламутровым налётом.

– Морского дракона покрывала голубая чешуя, переливавшаяся в свете солнца и звёзд, водные народы украсили его лапы и могучую шею жемчужными нитями. Пламя этого ящера уничтожало любого, кто входил в океан со злыми помыслами. Дракон, охранявший небеса, в полёте затмевал солнце, его чешуя отливала глубокой ночью, а когда крепкие крылья разрезали небосвод, поднимался ветер, гнущий деревья к земле. В благодарность жители Аониды подносили ему золото и изумруды. После полного уничтожения Детей Хаоса Слуга Покоя отпустил питомцев на свободу. Первым свой век отжил голубой дракон, после его смерти чёрный не находил себе места, его истошный рёв сводил с ума поколения, пока однажды не стало пугающе тихо. Тогда все поняли, что последний из могучих ящеров мёртв.

– Их было всего два?

– Нет, – губ Салазара касается улыбка, заставляющая его шрам дрогнуть, – В смутные времена драконы не были редкостью, сейчас же их популяция существенно снизилась и нет ни одного, способного сравниться размерами с этим, – сиреневые глаза указывают на величественные останки, – С приходом холодов небесные ящеры начнут слетаться в горы и вить свои гнёзда.

Пальцы иномирянки скользят по холодным костям, она чувствует отпечаток столетий и уходящее тепло, видит животное живым, дым, вырывающийся из его ноздрей, раскаляющуюся от жара грудь, сильные крылья, терзающие небеса. Мучительная тоска неприятно сдавливает рёбра. Необъяснимая тяга становится всё сильнее, кажется, что разгадка играет с ней в прятки, навязчиво виляя своим хвостом.

– Леди Талия, – тонкие пальцы приподнимают её подбородок, – Вы плачете?

Иномирянка не успевает ответить, парализованная удивлённым взглядом хищных глаз Наместника, в тот же момент рядом оказывается взволнованный Кор, вежливо отталкивающий дроу в сторону. Рыжий всегда следует по пятам, без него Святослав отказывается выпускать даже в сад при замке.

– Кор, всё хорошо, – супруга императора делает шаг назад, – Я в полном порядке.

Недовольно хмурясь, боец отступает, игнорируя рассерженный взгляд дроу.

– Этот дракон, – Талия переходит на шёпот, – Я чувствую остатки его тепла, они очень похожи на моё пламя. Я не понимаю – это действительно так или всё лишь в моей голове.

– Каждый сам для себя решает, где истина, а где ложь.

– Гибкость ваших речей не перестаёт восхищать. Почему вы ещё в городе, лорд Салазар?

– Прошу, просто Салазар, мы же уже обсуждали это, – дождавшись утвердительного кивка, дроу продолжает, – Ваша свадьба повлекла множество вопросов, прежде чем дать ответы дому Белозер, я должен обдумать последствия моих слов. Слишком многое в последнее время зависит от сказанного невпопад.

– Они ждут вашего совета или отчёта? – Талия вопросительно изгибает тонкую бровь.

– Отчасти совета, отчасти отчёта. Мисселина Белозер весьма неоднозначна в вопросах религии, поэтому нашим беседам сложно дать определение.

– Разве вы не должны подчиняться ей?

– Предлагаю перенести наш разговор в более уютное место, а не стоять напротив тысячелетнего трупа.

На улице пахнет свежесваренным кофе и переспелыми яблоками. На месте пострадавшей во время нападения пекарни уже возвели каркас нового здания, рядом с котором поставили цветную палатку, собравшую вокруг себя целую толпу. Салазар повелительным голосом отправил Кора за кофе, пригласив Талию занять одну из скамеек на окраине площади.

– Питаю слабость к местному пекарю, рад, что он в порядке, – садясь на край деревянной скамейки, Наместник откидывает назад серебристый плащ.

Твердыня Гор Правосудия.Талия

– Как твой день? – Святослав вальяжно сидит в самом большом кресле в комнате. На Верховном привычная мантия нараспашку, расшитая золотой нитью вдоль рукавов и широкие штаны из тёмно-зелёного хлопка.

– Я два часа разглядывала останки, но ничего нового не увидела. Встретила Салазара, мы прогулялись, осмотрели площадь и отправились по домам, – Талия снимает тяжёлые серьги с массивными изумрудами, – Кор, как всегда, был недоволен, всё время причитал, Салазар говорил обо всём и ни о чём конкретном, горожане заглядывались, а я чувствовал себя вполне комфортно, – иномирянка занимает место напротив супруга. – Как встреча с отцом?

– Лучше, чем ожидалось, – вампир делает глоток любимого дубового виски, производящегося в его Багряных рощах, – мы тоже много говорили обо всём и ни о чём, но это большой прогресс.

– Что между вами произошло?

– Моя мать, – хрипловатый голос замирает на несколько мгновений, – у нас слишком разные взгляды на историю её смерти.

– Расскажешь? – иномирянка ловит себя на невольном желании сесть ближе к супругу.

– Однажды. Сейчас не готов. – Верховный вновь делает большой глоток из своего бокала. –Почему Салазар ещё в Рокор?

– Думаю, виной всему свежая выпечка и слишком вкусный кофе, – ловя на себе недоумённый взгляд, Талия решает подробно пересказать встречу с Наместником Богов.

– Слишком часто этот дроу начал появляться возле гор, – Святослав медленно постукивает пальцами по деревянному подлокотнику.

– Тебя это тревожит?

– В последнее время меня тревожит слишком многое, – мужчина вновь делает долгую паузу между фразами, – Гарем переправлен на север.

– Хорошо, ­ – пухлых губ касается самодовольная улыбка. Талия подходит к вампиру, берёт бокал из его цепких пальцев и долгим глотком смакует пряные нотки виски, – За их здоровье, надеюсь на севере достаточно холодно.

– Знаешь, растущая в тебе кровожадность настораживает и возбуждает одновременно, – чёрные глаза собственнически оценивают стройную фигуру.

– Что-то мне подсказывают, что добрые в вашем мире долго не живут.

– Живут, просто бедно и неинтересно, тебе бы не понравилось, ­– Дакар всё же встаёт, нависая над своей супругой.

Талия понимает, что лёгкие дают сбой и забывают дышать, живот сковывают непрошеные мурашки. Верховный и раньше вызывал похожие чувства, но сейчас познав ласку его рук и страсть поцелуя, возвращать самообладание становится сложнее. Иномирянка всё же восстанавливает дыхание, заглядывая в чёрные глаза. В них снова нет зрачков, лишь непроглядная тьма. В этот раз тьма не пугает, наоборот Талия чувствует её пронзительный зов и откликается на него. Нечто внутри тянется к этой чувственной мгле, застилающей рассудок. Горячие губы с терпкими остатками виски накрывают рот, но она чувствует это лишь отдалённо, её разум несётся сквозь время и бесчисленное количество миров.

Кругом книги и горящие огни. В узком дверном проходе появляется мужчина с длинными золотыми волосами. Он улыбался, скидывая дорожный плащ, и достал из кожаной сумки несколько перетянутых сургучом свитков. Талия приветливо коснулась бледных губ, чувствуя запах гари, пропитавший поблескивающие в свете огней волосы.

– Мне пришлось разрушить её храм, – прерывав поцелуй шепчет вошедший, его золотые глаза искрятся солнцем.

– Жрицы живы? – пальцы скользили по тонкому пергаменту.

­– Все до одной.

– Тогда договоримся. Спасибо, Дей, я знала, что ты поймёшь.

– Всё что угодно. Всегда…– голос потонул во мраке.

– Талия? Серьёзно? Именно сейчас? – растерянное лицо Святослава окончательно приводит в себя. Талия ощущает крепкую хватку на бёдрах, но по лицу императора видно – настрой прошёл.

– Прости, я вспомнила…

– Что ты вспомнила? – каждое слово вампир выплёвывает по отдельности.

– Мужчину с золотыми глазами зовут Дей.

­– Ммм...потрясающе. Теперь мы хотя бы знаем его имя, – Святослав отходит и вновь наполняет свой бокал.

– Ты злишься или ревнуешь? Я не могу контролировать воспоминания, сам знаешь.

– Я не злюсь, просто твои воспоминания никогда не приходят вовремя. Давай, – Святослав берёт за руки, – попробуй вернуться и вспомнить.

При попытке воссоздать свежее воспоминание виски пронзает боль. Кажется, что дыхание снова спуталось, но картинка медленно формируется в голове. Стройные ряды полок с бессчётным количеством книг и свитков; узкие стрельчатые окна, сквозь которые льётся золотистый свет; запах пыли и старого пергамента; под ногами изрезанный рунами камень. Начинает мутить, от новой волны боли глаза сжимаются до слёз. Руки обжигает теплом. Сила Святослава медленно перемещается в её тело, помогая справится с раскатистыми волнами боли и тошноты.

Появляется мужчина с золотыми волосами. Металлический блестит в солнечном свете, на плечах плащ из тонкого хлопка, руки в закованные в железные перчатки. В его глазах отражается сама Талия, в момент осознания воздух покидает грудную клетку, но иномирянка игнорирует ухудшающееся состояние, она вглядывается в золотые зрачки, изучая своё лицо. Она выглядит почти так же, но в волосы сплетены в косу, образующую венец вокруг головы, правую половину лица скрывает золотая маска, расписанная цветочным орнаментом. Дей что-то говорит, внимание переключается на него, но перед глазами всё плывёт, и супруга императора теряет равновесие.

Глава 3. Роза Ветров. Алериэ

Стянутые морщинами губы продолжают читать молитву, а Алериэ никак не может проверить в происходящее. Мисселина Белозер пригласила её на очередное закрытое собрание. Такие встречи не редкость, глава дроу любит окружать себя приспешницами, для подпитывания своего эгоизма, сбора сплетен и подстёгивания заговоров. За последние пару лет Дочь Фурии не пропустила ни одного подобного собрания. Старуха Белозер доверяет ей, иногда даже советуется, возможно, столь благодушным расположением Алериэ обязана не своим умственным талантам, а деньгам семьи, но в целом это не имеет значения.

В этот же раз Мисселина сказала, что собравшихся ожидает сюрприз, всем завязали глаза и, взяв за руки, повели по длинным коридорам. Сначала наследница Тёмной Лилии пыталась запоминать дорогу, ориентироваться в пространстве, но, когда в ноздри ударил запах плесневелой земли, а под ногами захрустели мелкие камни, она окончательно сбилась с пути. Лишь спустя сорок минут было позволено снять чёрные полоски с глаз. Тогда девушка едва сдержала подступающий возглас.

Они стояли посреди каменного зала. Вдоль стен установлены бронзовые жаровни, раскалённые от ласкающих их языков пламени; гигантские, каменные пауки с фиолетовыми камнями в глазах свисают с тонущих в темноте стен; в центре окутанный паутиной и исписанный серебряными рунами алтарь; а у дальней стены величественная статуя полуобнажённой женщины: её руки раскрыты в приветливом жесте, на губах широкая улыбка, прекрасное лицо притягивает взгляд, шрам на правой щеке в виде паука добавляет таинственной жестокости; вокруг неё, как покорные псы сидят чёрные пауки, следя за каждым, кто входит под тёмные своды храма.

Не смотря на множество жаровен, в помещении пахнет сыростью, что наталкивает наследницу банка на мысли о редком использовании этого места. Отсутствие окон и дневного освещения говорит лишь об одном – они глубоко под землёй, скорее всего, яруса на два ниже подземного города. Конечно же, как и все дети дроу, Алериэ слышала легенду о Паучьей Королеве, даже картинки видела с её изображениями, но не подозревала, что храмы всё ещё существуют. На своих собраниях старуха Белозер несколько раз упоминала Паучиху, каждый раз слова были брошены вскользь и не воспринимались серьеёно. Хотя кто-то из Дочерей Фурии говорил, что глава дроу почитает Паучью Королеву больше, чем Великую Фурию, но даже этому Алериэ не предавала значение, мало ли кто и что говорит.

Мисселина безотрывно продолжает читать молитву, окружённая двумя десятками своих последователей, прячущих лица за глубокими капюшонами фиолетовых мантий. Алериэ и ещё четыре девушки стоят в стороне, обмениваясь недоумёнными взглядами, но боясь прервать свою госпожу.

– В давние времена, – голос главы дроу становится громче, – под сводами этого храма собирались сотни последователей, а огни в его жаровнях никогда не гасли. Сейчас же мы измельчали, начали поклоняться Старшим Богам, ослабли, утратили своё величие! – наполненные гневом слова отлетают от каменных стен, заполняя сбой всё пространство, –Дроу не могут быть без своей истинной Королевы, но и она не может прясть паутину вечности без нас! Мои славные дочери пали, поклоняясь Фурии, поэтому я выбрала вас, – иссохшие руки указывают на пятёрку жмущихся друг к другу девушек, – Примите великий дар нашей Богини, станьте сильней и укрепите свою веру! Только Паучья Королева способна ввести нас за собой, только она даст нам силу показать мужчинам их истинное место, только её перст указывает на истину, и лишь её слово дарует величие!

Каждая из вас славная воительница, проявившая себя в бою, на каждую я могу положиться, без каждой из вас моё сердце наполнится болью. Вы неотъемлемая часть двора Белозер, поэтому прошу, вас примите истинную Богиню, откройте свои сердца её премудростям и станьте частью её вечной паутины! Королева готова даровать вам безграничную силу, но только вам решать готовы ли вы предстать перед её взором плечом к плечу со мной.

Тонкие руки подзывают к себе, на негнущихся ногах Алериэ делает шаг вперёд. В голове продолжает звучать речь Мисселины, слова совсем не кажутся не правильными. Отец всё время приказывает ей, не позволяет взять власть добровольно, теперь и Салазар начал командовать, устроив этот дурацкий брак. «О, Великая Фурия, сохрани меня от искушения». Глубокий вдох и снова шаг. Нельзя показывать Мисселине сомнения – она не переносит слабость.

– Поднимайтесь на алтарь.

Отполированные ступени поблёскивают из-под затягивающей их паутины. Медленными шагами наследница Тёмной Лилии встаёт в центр каменного алтаря, а её спутницы занимают места по четырём углам. Вокруг витает запах застарелой крови, живот сводит от нервного напряжения. Мисселина обходит алтарь по кругу, довольно качая головой.

– Она была простой девушкой, желавшей остановить войну с Детьми Хаоса. Тогда она взмолилась Слуге Покоя, и он даровал ей безграничную силу, способную возводить города, защищать своих подданных и даровать им господство. Красота и самопожертвенность подкупили повелителя самой смерти, и он встал на сторону нашей Королевы. Способны ли вы принять её силу?

– Способны, – от единогласного ответа по коже поползут мурашки, а от алтаря начинают подниматься золотые искры.

– Способны ли вы с честью и доброй памятью нести её имя? – рядом с каждой девушкой становится фигура в мантии, беря её за плечи.

– Способны, – новый столп искр взмывает вверх.

– Способны ли вы хранить тайну великого знания и удержать власть от слабо мыслящих мужчин?

– Способны, – губ Алериэ касается улыбка, таинственность и единение заставляют нутро ликовать.

Резиденция Наместника Богов. Салазар.

Водоворот событий закручивается быстрее, чем того ожидал Наместник Богов. Святослав создал империю, хайвы практически пали, у Талии пробуждается память, в рядах эльфов зреет заговор, а дроу не без его помощи готовят переворот. Как много событий необходимо держать в голове, как много переменных мешает всё просчитать.

На свадьбе Дакар он был потрясён от осознания: пророчество о Боге Проклятых не такое уж и бессмысленное. Воздух, почва, растения, сейчас всё в горах дышит Хаосам. Именно чтобы убедиться в этом маленьком, но существенном факте Салазар отправлялся в Рокор повторно. К его удивлению, Талия теперь тоже пахла совсем другой силой, отпечаток вампира всё ещё оставался на ней, но теперь и она сама источала Хаос. Не такой, как некоторые обитатели Аониды, её сила имеет другое строение. Ещё и воспоминания о чёрном драконе. Неужели она могла знать подручных Слуги Покоя? Кажется, настало время примириться с Фурией, всё же зря он так бессовестно её использовал.

Двери с шумом распахнулись, нарушая его невесёлые мысли. Взъерошенная сестра, несётся вперёд со стеклянными глазами, с мокрых волос слетают крупные капли воды, оставляя яркие следы на мраморном полу.

– Она приставила ко мне призрака! – Алериэ наклоняется к самому лицу, – Проверь одна я или нет!

Наместник недоумённо приподнимает бровь, но в этот момент замечает лишнюю тень, прячущуюся в углу помещения. Он видел много душ, но никто из них не утрачивал свой облик, превращаясь в тень. Салазар медленно поднимается со своего места и движется навстречу незваному гостю. Поняв, что её заметили, тень быстро скользит в противоположную сторону. Из рук наместника вырывается фиолетовая лента, стягивающая беглеца по рукам и ногам.

– Здравствуй, дорогая, – дроу впитывает остатки колдовства, пытаясь понять кто перед ним, – расскажешь мне о себе? Хорошо, можешь молчать, я узнаю сам.

Салазар протягивает руку, соприкасаясь с едва различимым силуэтом. Поток воспоминаний скользит в его голову. Он видит четырёх прекрасных девушек, сидящих вокруг той, кто сейчас стала тенью. Они все похожи, как одна: серебристые волосы до пят, красные глаза с белёсыми прожилками, вздёрнутые носы и тонкие губы, каждая красива настолько, что достойна мира у своих ног. Одна из девушек жалуется, что её хлысты не успевают просыхать от крови, вторая на потерянный в бою кинжал.

– Вы слышали, в доме Тёмной Лилии родилась наследница!

– Наконец-то дорогая Лоран обрела свою опору, нужно отправить ей дары.

– Матушка приглашала нас на хоту, забьём для Лоран золотого льва?

– Лучше светлоголового эльфа с ушами подлиней, а его приплод подарим наследнице, пусть тренируется убивать…ну, или в клетках его подержит! – голос принадлежал той, чьими глазами смотрел на происходящее Салазар.

– Нельзя трогать императора, пока он в гостях! Мать не простит, она пытается выкачать из него деньги.

– Войне всё равно быть, какая разница на пятьдесят лет раньше или позже.

– Никандра, – детский голос нарушает разговор, в комнату вбегает мальчишка с серебряными глазами и чрезмерно длинными ушами. – Никандра, мама сказала, что ты отведёшь меня на занятие к конюху!

– Приплод, ­­– сквозь зубы цедит тень. Никандра натягивает улыбку и берёт мальчонку за руку. – Если скинешь его с обрыва, мы не расстроимся, если захочешь разрубить на куски, я с удовольствием приму участие.

– Он же наш брат, мы должны беречь семью, – не разворачиваясь отвечает ей уходящая сестра.

– Так ты хвалёная Эос, старшая из дочерей Мисселины, – Салазар отстраняется от тени, а она начинает обретать очертания, – Отвечай перед Наместником Богов! Зачем явилась?

– Мать велела следить и защищать, – лицо тени обрело полупрозрачную форму, теперь дроу видит её красные глаза, острые черты и почти незаметно трепещущие ноздри.

– Где ты была всё это время? Я искал ваши души.

– Там темно. Иногда появляется свет. Редко. Почти всегда темно и холодно, – глаза Эос фокусируются на Салазаре, – не возвращая меня в ту тьму. Я не могу. Там сёстры, но я не хочу назад. Не возвращай. Молю.

– Если её душа пропадёт, Мисселина поймёт, что её предали, – голос Алериэ дрожит.

– Кто ещё был в той тьме?

– Много. Очень много, Наместник, ­– голос опускается до хриплого шёпота. – Говорят, там души согрешивших пред Богами. Души тех, кто отнял множество жизней или только свою, тех, кто при жизни был слеп и не ценил её. Мы не были у Богов, нас никто не провожал и не судил, мы сразу оказали в той тьме. Помню, солнце, стоящее высоко, в этих клятых зелёных горах, стаю воронов, затмевающих собой всё небо, меч мальчишки-вампира… потом тьма. Живая, плотная, непроходимая. Она кругом, не видно ни звёзд, ни земли, ни горизонта, только вечная и бесплотная пустота. Не возвращай туда.

– Как ты вернулась?

­– Не знаю, – в глазах Эос появляются слёзы, – я грешна, Наместник, ты знаешь об этом. Клянусь тебе, я не знаю, что произошло. Я увидела зал Паучихи и постаревшую мать, она приказала следить за молодой дроу, и я не могла не последовать.

Салазар молча кивает и достаёт из кармана длинного одеяния кулон с опалов в золотой огранке, подносит его к Эос. Неуспокоенная душа скользит в меняющий свой цвет камень. Наконец-то он обращает внимание на собственную сестру. Алериэ бьёт нервная дрожь, её пухлые губы искусаны до крови.