Король Хогвартса

Глава 1. Новый мир

Он бежит быстро, он бежит долго. Бежит, спотыкаясь и падая. Его ладони, лицо, колени: все вымазано в грязи от постоянных падений. Но он не сдается и продолжает бежать, тяжело и судорожно дыша. Дрожащие руки раздвигают большие зеленые листья растений, но некоторые ветки все равно бьют по глазам, которые уже начали слезиться. Нет, не от боли, которые причиняют ветки, а от боли предательства.

Голова кружится, а по мозгу будто стучат молоточки. Тук-тук... До чего раздражающе, до чего невыносимо. Еще несколько минут назад этот вымазанный в грязи подросток лежал на земле без сознания, а теперь несся сквозь джунгли. Он знает, что их уже не догнать, что корабль уплыл уже далеко. Но остатки самолюбия, самоуверенности не дают в этом до конца признаться.

Он не давал разрешения покинуть остров. Он никому ничего не разрешал. Но как так произошло, что они смогли уплыть без разрешения? Правила устанавливает король, а на острове король только один. И он сейчас, задыхаясь от собственной беспомощности, бежит за недосягаемым.

Питер Пэн уже не тот. Его власть, как короля Нетландии, тает, словно пломбир в жаркий день. Питера Пэна больше не боятся. Его имя больше не вгонять в страх, не заставляет трепетать, дрожать, плакать. Теперь Питер Пэн вызывает лишь усмешку.

Питер остановился только тогда, когда осознал, что стоит почти по пояс в воде. Он остановился, когда наконец осознал, что корабль уже не догнать. Питер стоял в воде и смотрел, как весело развеваются паруса «Веселого Роджера», поднимая корабль в воздух. Питер стоял и смотрел, как его единственное спасение скрывается за облаками.

Он был зол. Зол на Эмму, эту мисс благородство, на Крюка, чертового двуличного лицемера, на Венди, эту дрянную пустоголовую идиотку. Но больше всего Питер злился на Потерянных Мальчишек, которые предали его, переметнувшись на сторону героев. Как мало им, оказывается, надо. Лишь наврать про то, что их ждет любящая семья, дом, забота. Для всех них домой уже много-много лет является Нетландия, а семьей – они все. Сейчас Питер очень сильно жалел, что доверял кому-то. Они все его подвели. Даже Феликс. Феликс, который появился на острове вторым, после Пэна. Феликс, который ни разу, до сегодняшней ночи, не подвел своего командира. Да, Феликс сильнее всех остальных разозлил Питера.

Но уже ничего не поделаешь, ничего не исправишь. Даже если Тень сможет отнести его на «Веселый Роджер», у него, у Питера, совершенно не осталось сил, чтобы сражаться. Магия покидала его тело, Нетландию. Пэн буквально чувствовал, как остров умирает. Небо затянуло тучами, и теперь даже звезд не было видно, даже лунный свет не проникал сквозь них. Все вокруг замерло. Ветер перестал шелестеть в листве деревьев, больше не слышно криков птиц, животных. Все будто вымерло.

Сложнее всего Питеру было принять то, что это все, конец, что ничего нельзя сделать. Питер Пэн никогда не проигрывает, но сегодня его обыграли. В его собственную игру. Невероятно, правда? Кучка взрослых, с множеством тайн, комплексов и обид, о которых они никогда не расскажут. Взрослые лгут, лицемерят, бросают, сожалеют... Обо всем этом Питер знал не понаслышке.

Так как они смогли победить? Это не укладывалось в голове. Но ответ на данный вопрос был довольно простым. Любовь. Вот и все. Любовь помогла родным Генри спасти его. Ради тех, кого любишь, порой совершаешь невозможные вещи. Но Питер не знал, что такое любовь. Он никогда не любил. Он просто не умел, не знал как. Единственного человека, который любил его, вопреки всем недостаткам, вранью, Питер бросил. Бросил ради вечной молодости.

«Веселый Роджер» уже давно скрылся за облаками, но Питер все продолжал стоять в воде, вглядываясь в черноту неба. Пэн тяжело и отрывисто дышал. Дышал так, словно у него сейчас начнется истерика. Если бы Питер мог, он бы, наверное, заплакал. Но королю не дозволено плакать. Да, Питер все еще оставался королем Нетландии и ему нужно что-то предпринять. Парень собрал в себе остатки разлетевшейся на миллион кусочков гордости, самолюбия, коварства и успокоился. Дыхание выровнялось, кулаки разжались, а в глазах появился немного безумный огонь.

Питер ухмыльнулся каким-то своим безумным мыслям, вышел из воды и направился в джунгли. Он шел через лес, по знакомой тропинке. Дорога до лагеря была длинной и утомительной. Обычно Питер не ходил до лагеря пешком. Он просто представлял себе большой костер, бревна вокруг него и оказывался там, где нужно. Это Потерянные Мальчишки перемещались на своих двоих и знали на острове каждую тропинку. Питер лишь знал пункт назначения. Мальчишки не обладали таким развитым воображением, каким обладал Питер. Максимум, на что они были способны, это представить, что на штанах нет дыры, что на завтрак яичница с беконом, а не ничего. В Нетландии не готовят еду, не зашивают одежду. Зачем делать все это, если можно использовать воображение и веру?

Питер верил. Верил, что, раздвинув большие зеленые листья, скрывающие вход в лагерь, он увидит Мальчишек, сидящих вокруг костра. Питер верил, что ничего не произошло. Но, похоже, он верил слишком слабо, потому что лагерь был пуст. Еще раскаленные угли горели совершенно неприветливо. Везде были разбросаны вещи, оружие. Питер не узнавал лагерь. Почему-то ему хотелось побыстрее покинуть его и никогда больше не возвращаться.

Потерянные Мальчишки спали, где приходилось. Под деревом, на бревне, у костра, под тем папоротником... Они спали прямо на земле, подложив под голову руку. Только у Питера была своя палатка и свой личный гамак. Конечно, все это ему было не нужно, ведь Питер Пэн никогда не спит. Но палатка была чем-то вроде штаба, где он придумывал свои планы и игры и хранил немногочисленные вещи. Теплый плащ с капюшоном и тростниковая флейта. Больше у Пэна ничего не было. Это все помещалось в заплечном мешке. Туда же Пэн положил и небольшой клинок.

- И куда ты собрался?

Питер еле заметно вздрогнул, но на голос не обернулся. Он знал, что Тень злится. Столько сил потрачено на поиски, столько времени. Тень надеялась на Питера, а он подвел ее. «Нет, - промелькнуло в голове Питера, - это они подвели нас».

Глава 2. Гости из Министерства

Ровно в семь утра в комнату Питера заглянула Мари. Её брови взметнулись вверх, когда она увидела, что Питер сидит в том же самом положении, что и ночью. 

– Ты… Ты уже проснулся, – произнесла девушка. – Я починила твою обувь. – Мари поставила обувь у порога.

Она так и стояла в дверях, ожидая от Питера хоть какого-то ответа. Но он молчал. Поняв, что ничего от парня не услышит, Мари покинула комнату. Питер переоделся и вышел в коридор, где уже была Джейн, ожидающая детей. 

– Доброе утро, – сказала она, но так же, как и сестра, ответа не услышала. 

Джейн была старше Мари на несколько лет и производила впечатление серьёзной и рассудительной девушки. Взгляд её тёмных глаз был холодным, неприветливым, а голос звучал слишком официально. 

Когда все дети умылись и оделись, они спустились на первый этаж, где располагалась небольшая столовая, совмещённая с кухней. В столовой был один длинный стол, за которым сидели все дети, Джейн и Мари. Миссис Аддерли никогда не ела в этой столовой. Даже на Рождество она не присутствовала на скромном праздничном обеде.

Детей в приюте было семнадцать. Мальчики и девочки разных возрастов, но все они были младше Питера. Он и ещё один мальчик были самыми старшими. 

Завтрак проходил в тишине. Столовую наполняли лишь звуки жеваний и звоны ложек о тарелки. Питер сидел рядом с Джейн, напротив того, другого, старшего мальчика, и ковырял ложкой нечто белое, называвшееся овсянкой. Тот мальчик не сводил с Питера взгляда. Пэн же не обращал на него внимания. 

– Питер, – слева от Питера прозвучал Тихий голос Джейн, – почему ты ничего не ешь? – Но он не ответил, продолжая ковырять кашу ложкой. – Если ты не хотел есть, мог сказать об этом. Я бы отдала твою порцию кому-то другому. 

– Да никто жрать эту хрень не станет, – громко сказал мальчик, сидевший напротив Питера. Пэн усмехнулся и посмотрел на говорившего. Лет пятнадцать на вид, светлые спутанные волосы, худое веснушчатое лицо, прямой нос, большой рот с пухлыми губами и голубые, почти синие, словно вода в океане, глаза. 

– Виктор, такое поведение неприемлемо, – строго произнесла Джейн, глядя на возмущающегося. – Ты должен быть благодарен за то, что имеешь. 

– Ага, кормите помоями и хотите, чтобы я вежливо с вами разговаривал? – Виктор откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. – Вот когда меня будут нормально кормить и одевать в нормальную одежду, а не в тряпки с ближайшей помойки, вот тогда я буду благодарен. 

– Может, ты выскажешь всё это миссис Аддерли? – спросила Джейн, сузив глаза. 

– Без проблем, – с вызовом ответил Виктор и поднялся со своего места, а за ним и Джейн. 

Да, Виктор действительно был одет, будто с помойки. Огромных размеров толстовка, которая болталась на худом парнишке, словно мешок. Всё ничего, если бы эта толстовка была хотя бы какого-то одного цвета. Казалось, что на неё пролили краску разных цветов. Коричневые брюки, в которые был одет Виктор, будто побывали в драке с собакой. Об этом свидетельствовала оторванная почти до половины ноги штанина. Но брюки кто-то починил, и теперь одна штанина была до колена чёрного цвета. 

Джейн и Виктор покинули столовую, и все продолжили завтракать. 

Джейн вернулась к началу уроков, а Виктор – нет. «Интересно, что с ним делают?» – промелькнуло в голове Питера. 

Уроки вела и Джейн, и Мари. Джейн – у старших детей, а Мари – у младших. Девушки усадили своих учеников возле себя и начали уроки. Все дети, сидевшие рядом с Питером, умели и читать, и писать. Они старательно выводили слова, которые диктовала Джейн, а Питер просто глядел в пустой листок. 

– Питер, – обратилась к нему Джейн, – почему ты ничего не делаешь? 

– Я не умею, – просто ответил Питер. 

– Ты не умеешь и читать, и писать? 

– Читать умею, а писать – нет. 

Джейн слабо улыбнулась и отправила Питера к Мари, которая как раз учила детей писать. «Зачем мне всё это? – мысленно возмущался Питер. – Бесполезная ерунда!»

Но вслух Питер ничего не сказал, а принялся старательно выводить буквы на листке бумаги. Получалось коряво, очень коряво, но Питер быстро учился, хоть и без всякого желания. 

Уроки длились до самого обеда. Питер и не помнил, чтобы когда-нибудь столько учился. Его родители были бедными фермерами и не имели возможности отправить сына в школу. Его научили только немного читать и писать свое имя. Считать, в основном деньги, мальчик научился уже в лавке кузнеца, которому его продал родной отец. А сейчас Питер сидел и постигал основы математики. Голова парня начала болеть и отказывалась что-либо запоминать, но Питер не очень-то и расстраивался из-за этого. В Нетландии математика не нужна. 

Обед также проходил в тишине. Питер снова сидел рядом с Джейн, вот только стул напротив пустовал. Виктор, тот самый мальчик, пришёл только к концу обеда. Он, не сказав ни слова, сел на своё место и накинулся на еду с животным аппетитом. Светлые волосы Виктора были мокрыми, лицо грязным, одежда в каких-то пятнах и разводах, а руки перебинтованными. Интересно, что миссис Аддерли заставила его делать в наказание?

Питер рассматривал Виктора с интересом. Каждое движение мальчика (а они были резкими, но осторожными) говорило о том, что тот буквально вырос на улице и привык драться за кусок хлеба. «Истинный Потерянный Мальчишка, – промелькнуло в голове Питера. – Он может составить мне неплохую компанию, пока Тень не вернулась.»

После обеда всех детей отправили работать в огороде, находившемся на территории приюта. Из овощей с этого огорода и готовили почти всю еду, поэтому к вопросу об обходе за ним все подходили с чрезвычайной серьёзностью. Старшие дети, кто в приюте давно и не понаслышке знали, что такое «голод», руководили всей работой, поэтому Мари и Джейн оставили своих воспитанников и ушли заниматься какими-то другими важными делами.

Пока остальные работали, Питер, которому еда-то, в принципе, и не нужна, сидел под высокой яблоней. В руках он держал тростниковую флейту – ещё одну ниточку, связывающую его с Нетландией. Магии во флейте было много. Питер чувствовал это. Стоит только заиграть на ней, как сюда начнут стекаться все потеряшки и сиротки города. Питер мог бы собрать целую армию, мог бы создать новую Нетландию прямо здесь, в Лондоне, но ему не нужна новая Нетландия. Он хотел вернуть старую. 

Глава 3. Косой переулок

Даже не возьмусь рассказывать о том, что происходило в приюте Аддерли с того момента, как захлопнулась дверь за гостями из Министерства, до двадцать пятого июля, до того дня, когда Питер Пэн получил письмо из школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Скажу лишь одно: никто и никогда не видел Питера таким замкнутым и отстранённым, как в те дни. Он проводил всё время в своей комнате, продумывая каждый шаг своего гениального плана. Юношу почти никто не тревожил. Уроки закончились, и не было никакой необходимости покидать комнату. Джейн и Мари настолько радовались тому, что Питер скоро уедет, что совершенно забывали звать его на завтрак, обед и прочие приёмы пищи. 

Питер Пэн стал невидимкой. О нём все забыли, и только Виктор изредка нарушал одиночество своего друга. Мальчик приходил к Питеру вечером, когда лучше всего думалось. Он громко стучал и с криками требовал, чтобы его впустили, и Питер впускал. Порой, даже такому одиночке, как Питер Пэн, хочется общения с живым человеком, с тем, у кого в груди мерно бьётся сердце. 

Тень Питеру прилично осточертела, и юноша сказал ей, чтобы пока оставила его. Тень сделала, как велели, ибо Пэн ей тоже порядком надоел. Где Тень пропадала и чем занималась, юноша не знал и не хотел знать. 

 Питер так привык к тому, что о нём все забыли, потому сильно удивился, когда на пороге своей комнаты увидел Мари. 

 – Питер, – начала она, – к тебе пришли. 

«Неужели, письмо принесли?» – подумал Питер. 

 – Хорошо, – сказал он и вышел в коридор. 

Спустившись в гостиную, Питер увидел миссис Аддерли, разговаривающую с человеком невероятно огромных размеров. Юноша так и застыл посреди лестницы, вперив изумлённый взгляд в великана. За свою долгую жизнь Питер всякого повидал, но бородатый гигант поверг юношу в шок. 

– Э-э… – протянул великан, глядя прямо на Питера своими черными глазами-бусинками. – Ты, верно, Питер?

– Да, сэр, – ответил Питер. 

– А ну, живо иди сюда, – приказала миссис Аддерли. 

Питер сделал, как велели, и подошёл к женщине. Она хмыкнула и обратилась к незнакомцу: 

 – Прежде, чем Вы заберёте его, я бы хотела узнать, как называется Ваша школа. 

– Э-э… – замялся великан. – Ну-у…Она называется…

– Школа Святого Малкольма, – помог выкрутиться Питер. 

– Ага, – но, видимо, миссис Аддерли пропустила всё мимо ушей. – И сколько он там пробудет? 

– Питера, значит, зачислили на шестой курс. Учиться ему получается два года, – ответил великан. – Не волнуйтесь, он приедет на Рождество и летом ещё тоже. 

Миссис Аддерли недовольно поджала губы и произнесла: 

– Ладно, забирайте его, куда Вы там хотели. 

Затем она встала с дивана, развернулась и покинула гостиную, оставив Питера и великана одних. 

Как только миссис Аддерли скрылась наверху, лицо незнакомца осветила улыбка, и он с жаром сказал: 

– Я так рад познакомиться с тобой, Питер. Профессор Дамблдор, ну директор школы, рассказал о тебе, о твоих родителях. Ох уж эти бандиты! Головы бы им посносить! Так, о чем это я? Меня Хагрид зовут, да-а. Я, это, в школе работаю. Мне поручили принести тебе письмо и отвести в Косой Переулок. – Хагрид начал шарить по многочисленным карманам своей куртки. – Да где же оно… не мог же я… А, вот оно! – И великан протянул Питеру пергаментный конверт, на котором изумрудными чернилами было написано: «Мистеру П. Пэну, город Лондон, приют Аддерли, комната шесть». 

Юноша вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: 

«Школа Чародейства и Волшебства "Хогвартс".

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, президент Международной Конфедерации Магов). 

Дорогой мистер Пэн! 

Мы рады проинформировать Вас, что Вы зачислены на шестой курс обучения в Школу Чародейства и Волшебства "Хогвартс". 

Директор Дамблдор связался с руководством Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, и с вашим переводом проблем не возникло…»

 «И там Тень успела постараться», – подумал Питер и вернулся к письму: 

«…Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. 

Занятия начинаются 1 сентября. 

Искренне ваша, 

Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

– Значит, в Косой Переулок я пойду с Вами? – Хагрид кивнул. – Но у меня нет денег. 

 – Тебе об этом незачем думать. Школа всегда выделяет деньги для… ну, ты понял. 

– Сирот? – грустным голосом произнес Питер. 

– Э-э… Я… Это, не хотел тебя обидеть. Прости. 

– Ничего, – ответил Питер и сунул письмо в карман. – Так когда отправляемся? 

Питер и его новый знакомый вышли из приюта и направились к воротам. Потом Хагрид свернул направо и, не сбавляя уверенного темпа, преодолел несколько кварталов и вышел на автобусную остановку. Посмотрев по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Хагрид достал откуда-то из своих многочисленных карманов потрёпанный розовый зонтик. «Что за…?» – промелькнуло в голове Питера, когда он увидел, как великан выбросил вперёд руку, держащую зонтик. Юноша не успел ни рассмеяться, ни спросить, что Хагрид хочет сделать, потому что прямо перед ними, издав громкий гудок, возник фиолетовый трехэтажный автобус. Питер застыл на месте, раскрыв рот и разглядывая волшебную машину. Двери автобуса открылись, и на ступеньки вышел парень в алой форме кондуктора и заговорил: 

 – Приветствуем вас на борту автобуса «Ночной рыцарь»! 

– Привет Стэн, – перебил кондуктора Хагрид. 

Парнишка замолчал и посмотрел на своих пассажиров. Его лицо, покрытое гадкими прыщами, осветила улыбка. 

– Привет Хагрид! Ещё раз. Закончил своё важное дело? – Хагрид кивнул. – Быстро ты. Мы и до Хогсмида не успели доехать. Заходите. 

Кряхтя, согнувшись в несколько раз, Хагриду, всё-таки, удалось залезть в автобус. Немногочисленные пассажиры начали возмущаться, что Хагрид задел их, начал раскачивать автобус, пытаясь залезть в него. За десять минут великан извинился не меньше сотни раз, но поток возмущений не прекратился. Видя, что дело плохо, Стен нажал на какой-то рычаг, и автобус начал увеличиваться в размере. Теперь Хагрид мог почти свободно передвигаться. 

Глава 4. Сон

Магия Нетландии была устроена так, что, если Питер уснёт, то с ним уснёт и весь остров. Животные и птицы, русалки и сам океан, окружающий остров, даже звёзды в небе: все замрёт, остановится, пока Питер вновь не откроет глаза. С появлением в Нетландии Потерянных Мальчишек, Питеру перестало нравиться спать. Он боялся, что кто-то взбунтуется и убьёт его во сне. Такое было совершенно не возможно, ведь, пока спит Питер, спят и все остальные, без возможности открыть глаза.

Вместе со страхом предательства, который Питер всеми силами отрицал, пришли кошмары. В них юноша видел лицо своего сына, слышал его плач, мольбы не бросать его. В своих кошмарах Питер вновь и вновь переживал тот последний день со своим сыном. Пэн просыпался мокрый от пота, его горло жгло огнём от неистовых криков, будто в него вливали расплавленное железо. 

Это подкосило Питера, поставило под вопрос его безоговорочную власть на острове. Юноша никак не мог этого допустить и отказался от сна. Поначалу было тяжело. Невероятно тяжело. Питер уставал, Нетландия выходила из под контроля. День и ночь перепутались, в океане постоянно бушевал шторм, остров атаковали дожди, засухи и снегопады. Тень была в ярости. Она грозилась убить Питера, если тот не придёт в норму. Прошли годы, прежде чем Пэн вновь восстановил контроль над островом. 

Теперь не спать было очень легко. Питер никогда не чувствовал усталости, желания лечь, закрыть глаза и провалиться в небытие. За сотни лет он уже и забыл, каково видеть сны. 

В своем сне Питер летел. Летел в темноте и пустоте. В его ушах свистел ветер, носивший Питера из стороны в сторону. Темнота была такая, что, казалось, она была ощущаема. Липкая и мерзкая, обволакивающая, затягивающая, словно болото. Вскоре Питер увидел остров, над которым кружили два ярких диска. Эти диски горели огнём, переливались и источали такой жар, что, только взгляни на них, сгоришь без остатка. Но диски не рассеивали тьму вокруг острова, а лишь кружили над ним. Что-то в острове Питеру показалось ужасно знакомым, но в то же время он был абсолютно чужим. 

«Нетландия…» – подумал Питер, но то была не Нетландия. Остров, к которому Пэн так стремительно летел, был много меньше Нетландии и представлял собой гористую местность со скудной растительностью. Будто всё было выжжено беспощадным пламенем. Питер летел так быстро, что вряд ли смог бы остановиться. Как он ни старался, замедлить падение уже было невозможно, и Питер упал прямо на камни. Тело пронзила дикая боль, но юноша не издал и звука, а так и остался лежать без каких-либо признаков жизни. Через какое-то время Питер зашевелился, но каждое движение отдавалось такой болью, которую он никогда в своей долгой жизни не испытывал. Сжав зубы, преодолевая невыносимую боль, которая, казалось, пронзала каждую клеточку искалеченного тела, словно раскалённая добела игла, юноша поднялся. Медленно, вновь падая на острые камни, но поднялся. 

Питер был весь в ранах, из которых струйками текла горячая кровь. Пэн представил, что его тело здорово, как раны и ссадины затягиваются сами собой, как срастаются переломанные косточки, но ничего не произошло. Он попробовал ещё раз, вкладывая в эти мысли всю свою магию, всю силу, но нет, все осталось прежним. 

– Я просто слишком слаб, - сказал Питер, но из его горла не вырвалось и звука.

«Что за?!... – мысленно закричал он. – Я должен выбраться с этого чёртового острова!» И движимый лишь этой, словно пульсирующей в его голове, мыслью юноша побрёл вглубь острова. 

Он шёл по камням, спотыкаясь, падая, ещё сильнее раздирая руки. Шёл, пока не заметил ручей, текший меж камней. Питер опустился на колени, набрал в руки воды, чтобы смыть кровь, и распахнул глаза в некоем подобии ужаса – вода в ручье была красная и пахла кровью. Юноша отшатнулся от ручья, словно обжёгся, и налетел спиной на большой камень. Из легких вышибло весь воздух, спину пронзила дикая боль. Какое-то время Пэн сидел без движений, всматриваясь в серое, будто искусственное небо, по которому плыли огненные солнца. Что это за место? Почему оно такое? Как выбраться от сюда? Эти вопросы разрывали череп Питера, сводя с ума. Ответов не было. Даже чёртовых предположений. Единственное, что Пэн понимал, - остров не должен быть таким. Всё это неправильно, неестественно. 

С трудом поднявшись на ноги, Питер продолжил путь. Он бродил вокруг острова долгое время. Казалось, прошло несколько дней, но юноша будто и не сдвинулся с места. Вокруг все было одинаковое: серые камни и кое-где маленькие тонкие деревья. Питер безмолвно кричал, обращаясь к кому-то невидимому. Он умолял прекратить этот кошмар, унести его с острова или подарить быструю смерть. Да, умереть прямо сейчас было лучше, чем бесцельно бродить по камням и истекать кровью. 

Может, то, к чему мысленно взывал Питер, все-таки существует, потому что юноша вскоре вышел к небольшому песчаному пляжу, на котором дрались два человека. Лязг их сабель разносился на многие километры. Удары были громче грома и ярче молний. Волны небывалой высоты обрушивались на скалы, ломая их на мелкие камушки. Молнии били в землю, рождая огонь, который расходился по острову с невероятной быстротой и вскоре окружил Питера и неизвестных сражающихся. 

Собрав последние силы, Пэн устремился на пляж. Огонь догонял его и уже буквально лизал пятки, но юноша не останавливался, а бежал, пока не достиг дерущихся. Он остановился в паре метрах от них и застыл от шока и ужаса. То были человеческие тела, покрытые язвами и струпьями, из которых сочилась трупная слизь. Одежда их была грязная и изорванная. Питер долго смотрел на них, пока не понял, что это были дети. Точнее то, что от них осталось. Они дрались яростно, раскрывая прогнившие рты в безмолвных криках. 

Питер чувствовал, что сходит с ума. Всего этого не может быть. Он никак не мог оказаться в таком ужасном, тошнотворном месте. «Либо я сплю, либо действительно сошёл с ума».

– Где я?! – в отчаянии закричал Питер. – Кто вы?!

Глава 5. Слизеринец

Здесь были лишь волшебные мётлы, самостоятельно подметающие платформу, и большой алый паровоз, мирно ожидающий своих пассажиров. 

      Питер сел на одну из деревянных скамеек. Большие кованые часы показывали лишь 8:42 , и Пэн совершенно не знал, чем себя занять. Он хотел сразу занести вещи в вагон, чтобы потом не толкаться в узких коридорах и не тратить зря время, но машинист этого сделать не позволил. Пришлось вернуться на скамейку и ждать. 

      В воздухе витала магия и была почти ощутима, почти источала сладкий, манящий аромат. При желании Питер мог схватить её, оторвать кусок и спрятать его в карман. Но, почувствовав магию в своих руках, он вряд ли сможет остановиться, пока не поглотит её всю целиком. Поэтому юноша просто сидел на скамейке, смотрел на паровоз и позволял магии медленно наполнять его тело, восстанавливать силы, которые он потратил, переносясь между мирами. 

      Питеру не терпелось использовать волшебство. Магия уже восстановила все силы и теперь разрывала тело Пэна на части, стремясь вырваться на свободу. Одно маленькое волшебство, и всё придёт в норму. Питер представил, как одна из мётел, подметающих платформу, покрывается чёрной шерстью и становится собакой. Открыв глаза, юноша увидел, как по платформе, громко лая, носится большой чёрный пес. Он гонялся за остальными мётлами и голубями, громко лая и хлопая большими ушами. 

      – Эй! – Из поезда вышел машинист, одетый в алую с золотым форму. – Парень, это твоя собака? 

      – Нет, сэр, – ответил Питер невозмутимо. – Я не знаю, откуда она взялась. 

      – Пошла отсюда! – крикнул мужчина, пытаясь прогнать собаку. – Давай, уходи! – Но она не собиралась уходить, а смотрела на Питера непонимающим взглядом. – А, чёрт с ней! – изрёк машинист и вернулся в поезд. 

      Время тянулось медленно, словно сладкая жвачка. Люди, готовящие поезд к отправке, сновали туда-сюда, бросая на Питера подозрительные взгляды. Мётлы исчезли, но чёрная собака так и бегала по платформе. Её пытались прогнать, поймать, но она пряталась под скамейкой, на которой сидел Питер, и жалобно скулила. Вскоре на неё перестали обращать внимания. 

      Около десяти часов на платформе начали появляться люди с большими чемоданами и клетками, в которых сидели красивые совы. Людей становилось всё больше и больше и вскоре они заполнили всю платформу. 

      Голоса, стук колёс, скрип тележек: всё это обрушивалось на Питера страшной волной. Он видел, как обнимаются друзья после долгой разлуки, как машинист отдаёт последние указания, как поезд извергает из трубы клубы пара. Шум действовал раздражающе, и Пэн поспешил спрятаться в поезде. 

      – Ой, простите, – произнёс Питер, осматривая девушку, в которую случайно врезался. – Вы в порядке? 

      – Да, всё хорошо, – сказала она, поправляя выбившиеся из высокого пучка каштановые волосы. 

      – Гермиона! – К ним подошла рыжеволосая девушка. – Всё нормально? 

      – Да, Джинни, – улыбнулась та. 

      – Нам пора в поезд, – сказала рыжеволосая и потянула девушку за рукав.

      – Ещё раз прощу прощения, – произнёс Питер и заспешил в поезд. 

      Свободное купе найти было достаточно сложно. Везде лежали чьи-то чемоданы и стояли клетки с совами, крысами или кошками. Питер медленно двигался к хвосту поезда, заглядывая в стеклянные двери. Поезд начал наполняться голосами, смехом. Друзья, встретившиеся после летних каникул, обнимались, выкрикивали громкие приветствия, делились самыми волнующими новостями. Питера это злило, раздражало. Сжав зубы, он шёл по коридору, расталкивая всех со своего пути. В конце поезда юноше удалось найти, наверное, единственное свободное купе. 

      Расположив свой чемодан под сидением, Питер сел к окну и закрыл глаза. Так он сидел какое-то время, прогоняя в голове в очередной раз свой гениальный план по захвату этого волшебного мира. Пэн уже выучил всё наизусть, все пункты были четкими и разложены по полочкам. Война была в самом разгаре. Волдеморт давно перестал прятаться и действовал открыто, сея панику и страх среди магического населения. Взрослые паникуют, боятся. Они отправляют своих детей в Хогвартс, где, как они думают, их любимые чада будут в безопасности. Но сейчас нигде не безопасно. Особенно в Хогвартсе, куда под видом самого обычного мальчика едет зло, страшней и коварней самого Волдеморта. 

      Из раздумий и восхвалений самого себя Питера вырвал звук открывающейся двери его купе. Юноша повернул голову и увидел девушку с длинными светлыми волосами и большими глазами, взгляд которых был затуманен. 

      – Здравствуй незнакомый мне мальчик, – проговорила она потусторонним голосом. 

      Питер оглядел её и сказал: 

      – Привет. 

      – Не хочешь приобрести журнал «Придира»? – Она показала ему один из журналов, которые держала в руках. – В новом номере можно найти бесплатную пару спектрально-астральных очков. – Девушка достала из журнала пару очков невообразимой психоделической расцветки и водрузила их себе на нос, став похожей на какую-то сумасшедшую сову. 

      – Нет, спасибо, – ответил Питер, отворачиваясь к окну. 

      – Как хочешь, – пожала она плечами. – Почему ты сидишь здесь один? 

      Питер немного оторопел от такой прямолинейности, но ответил: 

      – Я люблю одиночество. 

      – То, что ты сидишь здесь один – неправильно. Хочешь пойти в купе к моим друзьям? Они хорошие и… 

      – Нет, – отрезал Пэн, – я не хочу. 

      – Нельзя быть таким грубым. В Хогвартсе у всех должны быть друзья. 

      Она поправила свои странные очки и вышла из купе. 

      Поезд двигался быстро. То ехал через тяжелый, словно вата, туман, то выскакивал на бледный солнечный свет. По коридору ходили школьники, заглядывая в стеклянные двери. Они бросали на Питера, сидевшего в полном одиночестве, косые взгляды, но в купе не заходили. За всю поездку в его купе зашла лишь пожилая волшебница, вёзшая перед собой тележку с едой. Она предложила Питеру купить что-нибудь, но тот отказался, и волшебница, улыбнувшись, ушла. 

Глава 6. Невидимый

На часах шесть утра, а Питер уже был на ногах. Всю ночь он практиковался ставить и удерживать барьеры, не позволяющие магии Хогвартса проникнуть в его тело. Сначала барьеры были хрупкими, слабыми, но постепенно становились всё прочнее и держались всё дольше. Питер понял, что нельзя полностью отгораживаться от магии, иначе он быстро ослабнет. В барьерах он оставлял небольшую трещину, чтобы магия понемногу сочилась через неё и не давала силам оставить юношу. 

      Когда Пэн поднялся с кровати, его соседи ещё спали. Юноша умылся, оделся и вышел из комнаты. В общей гостиной было холодно и пусто. Нигде на столах не лежали книги, тетради. Везде было чисто, будто в комнате никто и не появлялся. 

      Питер не знал, чем занять себя. Куда-то идти было сейчас нельзя. Могут поймать, а проблем наживать юноша не хотел. Но и в кровати оставаться он тоже не желал. Надоело просто лежать. 

      Ночью Пэн решил так: он будет ходить со всеми в Большой Зал, но на занятия будет ходить Тень. Там Питеру делать нечего, а вот в Большом Зале можно будет узнать какие-то новости и слухи. 

      Юноша сел на один из чёрных кожаных диванов. Лучше сидеть здесь, чем возвращаться в комнату. Да и хотелось немного попрактиковаться в магии, а то он уже и забыл, как это делать. Слизеринец представил, что гостиная наполняется теплом, что огонь в камине медленно разгорается, и через секунду яркое пламя вспыхнуло и обдало Питера жаром. На этом Пэн решил не останавливаться и вытянул вперёд руку, на которой через секунду появился огненный шар. Пламя не обжигало, а лишь приятно грело ладонь. Питер метнул шар прямо в камин, создав в тот же момент следующий, который отправил следом за первым. Слизеринец метал шары один за другим и улыбался. Только непонятно чему. 

      Примерно через час в гостиной начали появляться студенты. Кто-то подходил к доске объявлений, кто-то покидал гостиную, совершенно не задержавшись, кто-то садился на один из диванов и ждал друзей. Питер тоже ждал, только никто не знал, чего или кого именно. 

      Через какое-то время Пэн встал с дивана и покинул гостиную, которая была абсолютно пуста. Питер шёл тем же путём, что и вчера вечером после пира. По дороге ему встречались другие ученики, спешащие на завтрак. Они были заняты разговорами и на Питера не обращали внимания. Только некоторые старшекурсники, в основном девушки, бросали на него быстрые взгляды, улыбались и хихикали. Это нравилось юноше, который никогда не был обделён женским вниманием. Необычная внешность, природное обаяние и харизма всегда привлекали представительниц прекрасного пола. Питер шёл и улыбался девушками, одной из них даже подмигнул. 

      Юноша занял место за столом Слизерина с самого краю. Он положил себе в тарелку яичницу, налил в стакан чай и принялся за завтрак. Голода Питер не чувствовал, но нельзя привлекать к себе лишнее внимание. Пока нельзя. 

      Пэн сидел, то и дело бросая на Малфоя взгляды. Юноша изучал своего старосту, пытался найти слабое место. К такому в друзья набиваться не надо, не нужна лесть, а лишь страх. Почувствовав опасность, угрозу, Малфой сам придёт к Питеру, сам принесёт своё сердце на блюде. 

      После завтрака все остались на своих местах, дожидаясь, пока мужчина с бледным лицом и чёрными сальными волосами подойдёт к ним. Мужчина ходил вдоль стола, шурша длинной чёрной мантией, которая делала своего обладателя похожим на огромную летучую мышь, и, сверяясь со списком, раздавал расписание занятий. 

      Своё расписание Питер сунул в карман мантии, вышел из-за стола и поспешил скрыться с глаз учеников, идущих на уроки. Юноша куда-то свернул, прошёл по коридору, снова свернул, поднялся по лестнице, ещё один коридор, открыл какую-то деревянную дверь и попал в небольшую классную комнату, которой, по всей видимости, давно никто не пользовался. 

      – Тень! – позвал Питер, закрыв дверь. Та появилась почти сразу уже в облике Пэна. – Держи расписание, – юноша протянул своему двойнику свиток. Тот развернул его и принялся изучать.

      – Зачем нужны все эти предметы? Зельеварение, трансфигурация, заклинания… Бесполезная хрень, – заключил двойник, убирая свиток в карман мантии. 

      – Потому ты и будешь этим заниматься. У меня есть дела поважнее. 

      – Это какие? – двойник явно обиделся на последние слова Питера. 

      – Пойду в библиотеку. 

      – Главное, чтобы тебя никто не увидел, – предупредил двойник.

      Пэн хмыкнул и представил, как его тело исчезает, становится совершенно невидимым. По коже пробежал холодок, потом волна жара, и всё вернулось в норму. 

      – Ну как? – спросил Питер у двойника. – Меня видно?

      – Нет, но это не значит, что не надо соблюдать осторожность. 

      – Ты мне просто завидуешь, – язвительно произнес юноша, прохаживаясь по классу. – Тебе придется сидеть на скучных уроках, а я буду делать всё, что хочу. 

      – Этого-то я и боюсь, – ответил двойник и покинул класс. 

      Выждав несколько минут, Питер вышел в пустой коридор и отправился на поиски библиотеки. По дороге ему встретились лишь несколько первокурсников, да декан Слизерина профессор Снейп. Питер чуть не налетел на него, но вовремя отступил в сторону. Профессор Снейп остановился, огляделся, достал волшебную палочку, взмахнул ей, но ничего не произошло. Волшебник медленно, будто прислушиваясь к чему-то, убрал палочку обратно в карман и зашагал прочь. Пэн облегченно выдохнул и заспешил в противоположный коридор. 

      Найти библиотеку своими силами оказалось сложнее, чем предполагал Питер. Юноша петлял по коридорам, ходил кругами. Всё в замке было совершенно одинаковым: коридоры, лестницы, двери, переговаривающиеся между собой картины. Их нелепые разговоры создавали такой гул, что он действовал на нервы и заглушал собственные мысли Питера. 

Слизеринец был в шаге от того, чтобы закричать от злости. Его наполнило дикое желание разобрать школу до самого основания, лишь бы найти чертову библиотеку. Эти бессмысленные, пустые поиски так вымотали Питера, что тот сел прямо на пол, прислонился к стене и устало закрыл глаза. Сколько прошло времени? Сколько впустую потраченных часов? Пэн этого не знал и не хотел знать. Знал бы, разозлился бы ещё больше.