Король северного ветра

Пролог

Ему снился конец мира. Какого-то незнакомого, никогда не виданного им мира — отделенного от него самого и привычного ему порядка вещей бескрайней бездной то ли пространства, то ли времени.

Снился раз в несколько ночей, вот уже который месяц подряд — один и тот же сон, приходящий где-то за два часа до рассвета. Серебристые башни, что возносились к небесам, изящные и строгие, — эти башни каждый раз уничтожались, сметенные пришедшей с горизонта ударной волной. Он видел огромные города с невиданными дворцами из мрамора, металла и прозрачного стекла — и эти города погибали у него на глазах. Рушились колонны и падали огромные статуи. По ущельям проспектов и просторам площадей скользили, змеились глубокие трещины, стремительно расширяясь, полыхая рвущимся из недр земли огнем. Лишившись фундамента, возведенные с помощью неведомых сил циклопические строения этаж за этажом низвергались в бездну. Раскалывались каменные стены, разлеталось мириадами брызг стекло. Небеса горели, набухали огненными вспышками, клубились дымом, застилались пеплом. Потом наступала темнота.

Каждый раз затем он видел себя стоящим на вершине нависшего над узкой бухтой утеса. Впереди простиралось серое море, и лишь где-то далеко можно было разглядеть озаренные вспышками далеких молний грозовые тучи. В воздухе пахло дождем. Незнакомого покроя одежда была на нем, а под ногами сгибались ломкие травы. Он знал, что сменилась эпоха и пришло время давать истерзанной земле новый закон. Серебряная кровь, что текла в его жилах, пела. Очень хотелось действовать — и начинать следовало прямо сейчас. Свежий бриз, отзвук далеких штормов, приятно овевал лицо.

Ему казалось, он не один здесь, на этом утесе, и кто-то находится рядом, — но никак не удавалось понять кто. Просто тень присутствия — едва уловимое ощущение, тающий след. Порой слышалось нечто наподобие скользящего над травой шепота, но такого тихого, что его едва можно было разобрать.

Иногда чудилось — травы шепчут «приди ко мне». Иногда мнилось — травы кричат «беги без оглядки». А иногда ему казалось, он просто рехнулся, и нету в шелесте ветра и шепоте моря ровным счетом ничего осмысленного.

В любом случае, видение все равно сменялось. Теперь взгляду открывался круглый холм посреди травянистой равнины, и молодой человек на плоской вершине этого холма, в окружении кольца стоячих камней. Лицо юноши выглядело странно знакомым. Волосы цвета рассветного пламени, накинутый на плечи зеленый плащ, обнаженный тонкий меч в руках. Губы юноши беззвучно шевелились, с острия клинка падали тяжелые капли крови. Молодой человек запрокидывал голову, смотрел куда-то в небо, а спустя мгновение на его лицо падала тень.

В небо врывались, возникнув словно из ниоткуда, драконы. Десятки, может быть, сотни драконов — и гигантские их крылья поднимали неистовый ветер. Светловолосый юноша вкладывал меч в ножны, налетавший ветер развевал полы его плаща. Молодой человек делал шаг вперед, будто сам намереваясь обратиться драконом и упасть в небо.

Каждый раз после этого сна Гайвен Ретвальд, новый властитель земли Иберлен, награжденный своими подданными титулом Короля Чародея, просыпался в темноте своей опочивальни тяжело дыша, весь захваченный чувством, будто увидел нечто немыслимо важное, и теперь остается лишь понять — что. Всякий раз вместе с этим чувством приходило другое, тревожное и навязчивое — чувство, что некто давно позабытый ищет его и уже почти нашел.

Глава первая

3 сентября 4948 года.

Три месяца спустя после битвы на Горелых холмах

— Лорд Айтверн, делегация из Таэрверна прибыла.

Молодой человек, сидевший возле давно потухшего камина, рассеянно повернул голову при этих словах.

— Так быстро? Мы ждали их хорошо если к следующей неделе. Во весь опор, что ли, неслись?

Принесший послание юноша, на вид чуть младше него, пожал плечами:

— Кони у них все в мыле. Ехали так, будто и впрямь торопились.

— Похоже, кому-то не терпится посмотреть на нашего нового государя. — Артур Айтверн усмехнулся и встал, надевая плащ. — Блейр, ты их уже видел, какие они из себя?

Блейр Джайлс, бывший оруженосец Артура, а ныне иберленский рыцарь и лейтенант малерионской гвардии, ответил, слегка нахмурясь:

— Короля с королевой не видел, они ждут вашего выхода, в Большом зале. Видел капитана их охраны. Держится он весьма неприветливо. Посмотрел на меня — будто на войну приехал, не на праздник.

— Может, и на войну, тут черт те что творится, — проворчал Артур, поправляя перевязь с мечом, рукоятка которого была украшена искусно вырезанной головой дракона. Посмотрел в зеркало, пригладил волосы, уже доходившие до плеч и сейчас изрядно спутанные. Он чувствовал себя невероятно устало, но говорить старался с привычной насмешкой. — Блейр, скажи, я похож на королевского министра? Я имею в виду — произведу я достаточно хорошее впечатление на гостей? С предыдущим иностранным королем я поладил, а как насчет этих?

— Вы бы производили куда лучшее впечатление, лорд Айтверн, если бы спали по ночам, — сказал Джайлс сухо. — Лицо у вас — будто скоро отпевать начнут.

Молодой герцог Айтверн помотал головой:

— Мне не спится последнюю неделю. Не знаю с чего. Да ну его к бесам. Я не старик, чтоб надо мной тряслись. Пошли уже.

— Пойдемте, — кивнул Блейр, отворяя наружу дверь кабинета — того самого, который прежде, еще каких-то полгода назад, занимал отец Артура, покойный ныне лорд Раймонд Айтверн. Теперь это был кабинет Артура, да только кабинетом командующего королевских войск он уже не был.

Три месяца прошло с того дня, как армия Гайвена Ретвальда заняла Тимлейн. Накануне того узурпатор трона, называвший себя Гледериком Карданом, был найден убитым в своих покоях — и в лагере мятежников наступил разброд. Когда войско законного наследника трона подступило к столице, на привратных башнях вывесили белый флаг.

Артуру запомнилась притихшая толпа, высыпавшая на городские проспекты. Сжатые губы, побелевшие лица. Больше всего жители Тимлейна боялись, что армия победителей начнет свирепствовать в предавшей дом Ретвальдов столице. Этого не случилось.

Еще Артур запомнил, как шел — медленно, не спеша — недавний принц, а теперь уже король Гайвен по главному двору цитадели. Солдаты гарнизона и дружинники мятежных лордов следили за ним, затаив дыхание. Гайвен словно нарочито не торопился. Артур смотрел ему в спину, шагая в трех шагах позади и положив руку на меч, и гадал, какие чувства отражаются на лице сюзерена.

У ступеней, ведущих в Большой зал, выстроились, положив мечи к своим ногам, лорды-изменники, прежде входившие в Коронный Совет. Впереди стоял старый герцог Коллинс, сжимая костлявыми руками пряжку дорогого пояса, с лицом белее, чем снег.

— Тимлейнский замок сдается на вашу милость, государь, — сказал герцог. — Вы вправе покарать нас, как вам будет угодно.

Гайвен подошел к Коллинсу на расстояние двух шагов.

— Я караю вас жизнью, — сказал он отрывисто. — И верностью. Только не сочтите это милосердием, я вас прошу.

— Не сочту, — тихо сказал герцог, глядя ему в лицо.

Возглавляемые Артуром и лордом Тарвелом войска заняли цитадель, и знамя Яблоневого Древа, прежде развевавшееся на ее башнях, вновь уступило место гербовому хорьку Ретвальдов. Вместе с Гледериком Брейсвером окончательно, видимо, иссяк древний род, тысячу лет правивший на этих землях. Попытка его реставрации оказалась короткой и закончилась бесславно.

Гайвен объявил себя королем, в нарушение древних обычаев не став дожидаться коронационных торжеств. В следующие дни новый владыка Иберлена огласил стране свою волю. Ни один из сторонников Гледерика Кардана не поплатился за участие в мятеже ни свободой, ни жизнью. В этом Гайвен Ретвальд сдержал слово, данное им Артуру Айтверну на военном совете в городе Эленгир. Но вовсе без всякой кары дело не обошлось — и, вопреки прежним обещаниям Гайвена, грехи изменников не были забыты полностью.

Первым делом государь уведомил подданных, что назначит в ближайшее время своих наместников в четыре домена королевства, поддержавшие бунт, — в герцогства Коллинс и Эрдер, графства Тресвальд и Гальс. Эти наместники будут следить за исполнением законов, получат право суда, станут заниматься сбором налогов и дорожных сборов, назначать магистраты. Вместе с тем в мятежные герцогства вступят королевские войска и займут ряд крепостей и фортов, прежде контролируемых местными лордами, — во избежание, как выразился Гайвен, новой смуты. И хотя предавшие дом Ретвальдов аристократы не теряли формально своих фамильных владений — власть их в пределах этих владений после объявленных королем новшеств изрядно уменьшится.

— Они не примут этих законов, — сказал Артур сюзерену вечером, когда они остались одни. — Вы чем думаете, ваше величество? Новой войны захотели?

Гайвен медленно повернул к нему свое бледное лицо, как никогда сейчас похожее на придворные портреты Бердарета Колдуна.

— Я хочу нового мира, — сказал он спокойно. — И в этом мире никто и никогда не начнет на иберленской земле междоусобицы. Без моей на то воли.

— Не пройдет и года, как они перережут твоих — наших — гвардейцев во сне и устроят новый бунт. Ты унизил их. Заставил их помнить, что они тебя предали. Хочешь объединить королевство? Сделай новые законы общими для всех. Малерион первым примет твоего наместника. Я приму.

— Ни дом Айтвернов, ни дом Тарвелов не предавали меня и моего отца. А вот эти господа — предали. Поэтому ты и лорд Данкан будете править своими землями и вассалами по вашему разумению, как правили ваши отцы. Но ни старым Коллинсу и Тресвальду, ни молодым Эрдеру и Гальсу я больше не доверюсь. Или, — король даже не возвысил голоса, но по спине Артура почему-то пробежал холодок, — ты хочешь новых Горелых холмов? Тебе мало было тогда?

Глава вторая

Август 4948 года

Айна ощущала себя чужой в собственном доме. Это было совсем не удивительно. Она выросла в замке Малерион и в столицу впервые попала лет в десять, когда ее забрал сюда отец. За прошедшие годы она так и не смогла до конца привыкнуть к этому богатому, но словно бы нежилому дому, где лорд Раймонд ночевал хорошо если пару раз в неделю, проводя остальное время в королевском замке. Раньше вместе с Айной тут жил Артур, и его присутствие хоть как-то скрашивало вычурный холод здешних роскошных покоев. Теперь брат тоже пропадал во дворце, — а, впрочем, Айна не знала, остался ли он для нее вообще, этот брат.

Из памяти не выходила ссора, случившаяся между детьми лорда Раймонда перед отбытием Артура на войну. Айна вновь и вновь возвращалась в мыслях к тому разговору.

«Он знает, что я предлагала ему предать Гайвена. Он, видимо, так и не рассказал об этом Гайвену. Отец рассказал бы. Возможно, я могу ему верить?» Айна хотела бы доверять Артуру — и все же слишком многие обстоятельства препятствовали этому. Ее брат был вместе с Ретвальдом, а уже это говорило о многом.

Город полнился слухами, о которых шептались слуги в людской. Новости можно было узнать, хорошенько расспросив горничных, а расспрашивать их Айна умела.

Явился и сел на престол чернокнижник, говорили люди. Явился чародей, наделенный магией своих дьявольских предков. Семя тирана Бердарета, что дремало в его потомках, пробудилось в крови отпрыска короля Брайана. На Горелых холмах отгремела битва, и в ней Гайвен Ретвальд призвал пламя и тьму, чтобы повергнуть своих противников. Еще он заключил союз с демонами из-за грани, вознамерившись подчинить себе волю всех лордов Иберлена, и заклинает северных духов, готовясь набрать из них армию. Когда Нэнси Паттерс, состоявшая при дочери лорда Раймонда камеристкой, пересказывала Айне домыслы, услышанные ею поутру от торговок на рынке, она едва не дрожала.

— Это все правда, миледи? — спрашивала она Айну, трясущимися пальцами сминая край подола своего платья. — Новый король действительно такой, как про него говорят?

— Рассказывать могут многое, Нэнси. Сама же понимаешь, любым байкам верить не стоит. — Айна не была уверена, готова ли она откровенничать даже с подругой.

— Но вы его знаете, госпожа. Вас даже раньше хотели поженить, я слышала. Что он за человек?

Что за человек Гайвен Ретвальд… На этот вопрос Айна и при желании не могла дать ответа. При дворе короля Брайана к наследному принцу мало кто относился серьезно. Тихий книжный мальчик, заморыш, незаметная тень, стоявшая подле отцовского трона. Брайан Ретвальд и сам был тенью — куклой, которой управляли лорды Айтверн и Рейсворт. Сын же его казался тенью вдвойне. Айна даже сочувствовала Гайвену, особенно когда Артур или другие задирали его. Потом случилось бегство из столицы, замок Стеренхорд и та ночь, когда Гайвен признался ей в любви. Девушка оказалась напугана и растеряна, но даже в своей растерянности она понимала, что не хочет выходить замуж за этого человека. В Гайвене имелось нечто, что отталкивало ее, и дело заключалось отнюдь не в мягком характере принца, над которым прежде потешался брат.

К тому же, как выяснилось, по-настоящему мягким Гайвен вовсе и не был.

— Принц Гайвен… — Айна запнулась. — Король Гайвен. Я думаю, ни с какими демонами или духами он сделок точно не заключал. И на твоем месте я бы не повторяла пустых домыслов.

— Вы не хотите говорить о нем. Он обидел вас чем-то?

— Вовсе нет. Его величество всегда очень учтив со мною.

Это было правдой. С тех пор как дочь лорда Раймонда вернулась в Тимлейн, наследник Ретвальдов проявлял к ней безупречную вежливость, хотя виделись они и нечасто. Несколько раз на званых приемах и один раз на ужине, куда молодой король пригласил Айну и Артура. В тот раз он в основном говорил с Артуром о политике, и брат, как водится, немного спорил. Айна предпочитала отмалчиваться, чувствуя себя не на своем месте.

Тогда, в Стеренхорде, Айна потребовала от Артура отречься от Гайвена и принять сторону восставших лордов. Если такие люди, как Александр Гальс, подняли мятеж против Ретвальдов, разве не могли они оказаться правы? Разве мог этот изнеженный юноша претендовать на трон в разваливающемся королевстве? Сейчас, однако, он на этот трон сел. И изнеженным уже не казался.

— Люди действительно недовольны королем? — спросила Айна.

— Король поднял налоги. Будешь тут доволен. И под городом стоят войска, миледи. Это пришли родичи тех лордов, которых король и ваш брат уже убили. Явились на коронацию, как они говорят. А моя свекровь сказала, будет резня. На Мабон они все достанут свои мечи и пойдут на королевский замок. Или, наоборот, король обрушит на них свою магию, чтобы перебить всех разом, вот и собрал в одном месте. Так говорит Адалинда. Леди Айна, уезжайте в Малерион скорее и нас заберите. Быть беде.

— Вы меня просите о защите? — спросила девушка глухо.

— Вас. Кого же еще? Лорда Артура? Его здесь не видать. Да и не любим мы его, сами знаете. Раньше он часто злой бывал, слова не скажешь — уже зверем рычит. А теперь и вовсе заперся во дворце со своим колдуном. Народ говорит, он тоже колдун, раз с колдуном водится. На кого нам надежда? Лорд Раймонд в земле лежит, лорд Роальд со своим войском носится, сюда и носа не кажет. А Лейвис — змея подколодная, лучше бы его тут и не было. Вы одна из Айтвернов остались, в кого мы верим.

— Я не могу уехать, Нэнси.

— Почему? Король вас замуж зовет? Неволит? К нему король Клифф своих дочек привез, старшая ваших лет, не иначе на выданье. С Брайаном и вашим отцом он не сговорился тогда, теперь сговорятся. Что вы здесь забыли? Пересидим дома, пусть сами разбираются. До Малериона война не дойдет.

— Я не могу, — повторила Айна с расстановкой. — Ты сама сказала, Нэнси. Я — последняя из Айтвернов, в кого можно верить. Если я сбегу, кто тут останется?

— А разве от вас, госпожа, что-то зависит? Вы не принц и не рыцарь, и верного войска за вами нету. Шпагу вы носите, так это смех один — так и станете ею размахивать? Или вы тоже заделались волшебницей?

Глава третья

3 сентября 4948 года

Гайвен все никак не появлялся — не иначе, запропастился по каким-то своим делам. Сейчас это было Артуру скорее на руку — едва ли сюзерен одобрил бы его поединок с иностранным офицером. Отдав дворцовому управляющему все распоряжения насчет гостей, молодой Айтверн заверил Эдварда Фэринтайна, что готов к бою.

— Я же сказал, займемся этим после обеда и раньше ужина, — нахмурился Фэринтайн недовольно. — Давайте сперва пообедаем, в желудке степные ветры поют.

— Я, сударь, нетерпелив, так что обед подождет. Пойдемте к вашему капитану, и побыстрее. Уж не знаю, за что он на меня взъелся. За кого, точнее.

Королева Кэран тронула супруга за локоть:

— Молодой человек волнуется. Ты излишне ошарашил его своим напором. Не стоит вести себя так нахально, мы все же не дома. Простите поведение моего супруга, сэр Артур. Корона портит манеры. Эдвард привык быть королем и отвык быть гостем. Помнится, расхаживая в принцах, он таким наглым не был… — Эринландка задумчиво улыбнулась, будто припоминая нечто. — Пойдемте, герцог, капитан Кэбри уже ждет вас. Перед вашим появлением я попросила его покинуть приемную. Во избежание неловкости.

— Вы очень любезны, ваше величество, — поклонился Артур. — Что все-таки с этим вашим капитаном не так? Я не припоминаю, чтобы убивал эринландцев. Ни единого не убивал, как мне кажется.

— Я полагаю, герцог, Гленан объяснит все сам. Прошу лишь проявить к нему уважение. Граф Кэбри много лет верой и правдой служит нашей семье. Не будьте с ним слишком строги.

— Кэран подразумевает следующее, — вмешался в разговор Эдвард. — Мой капитан на вас сердит и жаждет дуэли. Дайте ему эту дуэль, раз он так этого хочет. Если вы сын своего отца, Гленану вас все равно не одолеть. Разоружите моего человека. Можете поцарапать ему руку, чтобы он не чувствовал себя уязвленным, — только желательно левую. Скажем, зацепите локоть. Не мне вас учить. Оружие у вас при себе, я смотрю?

Артур молча выдвинул меч из ножен до середины лезвия.

— Хорошо. Этим мечом вы убили Гледерика Кардана?

— Я убил Гледерика Кардана мечом, который носит мой друг и лейтенант, сэр Блейр Джайлс, — ответил Артур ровно. — После чего вернул этот меч моему другу. Это так важно, от какого меча кто был убит?

— Абсолютно не принципиально. Пойдемте.

— Ну пойдемте. Блейр, оставайся здесь, присмотри, что тут да как.

— Секундант, значит, вам не потребуется? — спросил Джайлс хмуро. Вся эта затея явно не пришлась ему по душе.

— Секундант? Нет, зачем? У меня целый эринландский король в секундантах — этого, я думаю, вполне хватит.

В боковой галерее, куда привели Артура Эдвард и Кэран Фэринтайны, их ожидали двое. Молодой мужчина, носивший короткую черную бородку и усы, и статная черноволосая женщина, худощавая и прямая. Родственниками они, судя по виду, не были. Мужчина чертами лица смахивал на Эдварда — он вполне мог приходиться ему отдаленным кузеном или кем-то вроде того, хотя и был на полголовы ниже ростом. Широкоплечий и крепко сбитый, он производил впечатление сильного бойца.

Артур с трудом мог бы определить возраст стоявшей рядом с бородатым крепышом женщины. Ей легко можно было дать и двадцать, и тридцать лет. Ее взгляд был по-взрослому серьезен, но белая кожа лица оставалась почти по-девичьи гладкой. Гордая осанка незнакомки и ястребиный хищный профиль невольно приковывали к себе взгляд.

При виде Артура женщина громко сказала:

— Это и есть ваш драконий герцог, убивающий королей? Совсем еще мальчишка. Но на вид ничего, хотя малость недокормлен. Он почти столь же смазлив, как и ты, Эдвард.

Артур приподнял брови:

— Кажется, я начинаю разбираться в эринландском этикете — вернее, в его отсутствии. Я в самом деле герцог Айтверн, это верно. А как, сударыня, величать вас? Немного неправильно выходит — вы узнаете меня в лицо, а я вас признать не могу.

— Кэмерон Грейдан, — ответила женщина сухо. — Титулы можно опустить.

Кэмерон Грейдан. Лет шесть-семь назад это имя гремело на весь белый свет. Сын лорда Раймонда был тогда безусым юнцом, грезившим подвигами и дальними странами. История леди Кэмерон изрядно впечатлила его воображение.

Урожденная девица Белл, она была выдана замуж за принца Хендрика из дома Грейданов, ставшего позже королем Эринланда. Импульсивный и воинственный, Хендрик желал разгромить гарландцев, с которыми его королевство враждовало уже больше столетия. На поле боя Хендрик и пал, сражаясь при этом, как говорили впоследствии, весьма доблестно. В двадцать один год Кэмерон сделалась вдовой, а доставшееся ей государство оказалось на краю гибели.

Армия короля Клиффа осадила Таэрверн, эринландскую столицу, и готовилась к штурму. Город не пал во многом благодаря отваге и мужеству королевы. Кэмерон лично возглавила защитников своей столицы — облачившись в доспехи, препоясавшись мечом, она вышла на городские стены и повела солдат отражать вражий приступ. С того дня о ней даже сложили несколько баллад. Кэмерон сражалась получше многих титулованных рыцарей, не раз и не два обагряла клинок неприятельской кровью, и пример королевы вдохновил народ. Горожане взялись за оружие. Таэрверн смог продержаться невзятым до подхода с дальних рубежей Эринланда союзных сил, разгромивших и отогнавших противника. Война закончилась прочным миром, а Кэмерон уступила трон Эдварду Фэринтайну, двоюродному брату своего покойного супруга, бок о бок с которым она до того защищала город. Перестав быть правящей королевой, вдова Хендрика Грейдана сделалась живой легендой, известной всем Срединным Землям от Малериона на западе и до Светограда на востоке.

А теперь эта легенда стоит напротив герцога Западных Берегов и говорит ему, что он, видите ли, недокормлен и порядком смазлив.

— Рад знакомству, — сказал Артур тоже сухо. — А этот достойный сэр рядом с вами? Это ради встречи с ним меня сюда привели?

Чернобородый мужчина выступил вперед:

Глава четвертая

Август 4948 года

Граф Рейсворт сказал в тот вечер еще много всего — и почти ничего по сути. Дядя ронял общие фразы, рассуждал про охватившее дворян недовольство, перечислял убытки, уже понесенные вследствие принятых молодым Ретвальдом законов. Намекнул, что мог бы заручиться помощью иностранных держав, хотя бы некоторых из них, в своих притязаниях на власть.

Рейсворт так и не сообщил, кого прочит в короли. Эта тема явно не волновала сэра Роальда. Он не сомневался, что любой преемник Гайвена, будущий супруг Айны, станет лишь марионеткой в его руках.

— Зачем тогда вовсе король? — полюбопытствовала Айна, дурея от собственной наглости. Выпитое вино ударило ей в голову, отдавая легким шумом. Девушка попыталась слегка раззадорить родственника, захваченного своими далеко идущими планами. Выбор был невелик — или наглеть самой, или обхватить голову руками, забиться в угол от страха и не думать, в какую бешеную передрягу попала. — Зачем нам король, дядя, если есть королева? Ты рассуждал, как желаешь отдать трон Драконьим Владыкам, — отдавай его мне. Я стану правящей королевой, как Маргарета Кардан триста лет тому назад, когда король Тристейн погиб, а она заняла его место. Виктор Гальс, или кого ты прочишь мне в мужья, вполне сгодится для роли консорта и отца наследного принца.

— Такие дела не решаются за бокалом вина, в разговоре у камина.

— А где и как они решаются? На заседаниях Коронного Совета, где любой вельможа тщится подсидеть товарищей и урвать кусочек привилегий себе? Твои друзья, твои так называемые союзники — каждый из них хочет стать королем, каждый желает вознестись над прочими. Ты будешь играть ими, пока скидываешь Гайвена с трона, — но затем тебе придется остановить свой выбор на ком-то одном. Стоит тебе назвать нашего нового государя — и все прочие герцоги и графи немедленно вцепятся ему в глотку. Другое дело — консорт. Почетный титул, не дающий реальной власти. Я выберу консортом того лорда, что согласится защитить нас от амбиций остальных, а сама надену корону. Разве плохой повелительницей королевству я буду? Я во всем стану слушаться твоих советов, чего нельзя сказать о каком-нибудь надменном аристократе с севера или юга. — Айна улыбнулась со всей возможной невинностью.

Она больше шутила, чем говорила всерьез. Дочь лорда Раймонда никогда прежде не помышляла о власти. Весь этот разговор, с самого его начала, казался ей немного безумным. Однако граф Рейсворт, к удивлению Айны, не посчитал ее предложение диким. Он отвернулся, помолчал немного. Перевел взгляд на Лейвиса, державшегося сегодня несвойственно тихо. Вздохнул:

— Однажды, года полтора назад, когда Артур едва вернулся от Тарвела, Раймонд вызвал меня к себе. Я его таким мрачным видел не часто. Он был почти настолько же мрачен, как я сам сейчас. — Усмешка скользнула по губам лорда Рейсворта и тут же пропала. — Твой отец вызвал меня к себе в кабинет, предложил поговорить. Побеседовать как родственники, как братья. Мы давно так не разговаривали, много лет. Он в тот вечер пил. Ты знаешь, он и вина обычно выпивал немного, лишь ради приличия, на банкетах. Но в тот раз будто решил надраться. Пил и пил, и все никак не мог остановиться, а я смотрел на это. Раймонд разговаривал о посольстве к императору Гейдриху, о ноте короля Пиппина, о последнем заседании совета — и о прочих подобных вещах. Говорил будто обычно, но понятно же было: что-то не так. Я все смотрел и пытался понять. После гибели Рейлы я ни разу не видел кузена таким. Он был упрямым, жестоким, гордым, но тогда, казалось, из него вынули тот стальной стержень, что обычно заменял ему сердце. Он был будто поломанным. А потом он сказал, и я помню это так же хорошо, словно это было сегодня. «Брат, — сказал Раймонд, — мой сын ни во что не верит. Ни в Иберлен, ни в нашу честь. Я пытался его научить, но он не хочет учиться. Жаль, другого сына у меня нет». — Рейсворт сделал паузу. — У Раймонда в самом деле нет иного сына, — произнес он мягко. Протянул руку и взял Айну за подбородок, пристально изучая ее лицо. — Но ты после него осталась. Не пытайся меня обмануть, дитя. — Обманчиво-мягкий голос на мгновение дохнул холодом. — Я догадываюсь, что ты задумала. Наслушаться моей болтовни — а потом сдать меня Ретвальду?

— Вы заблуждаетесь, если могли подумать такое, — ответила Айна. В висках бешено колотилась кровь.

— Я слишком стар, чтобы заблуждаться. Ты думаешь, меня так легко провести? Пообещать мне помощь и содействие, а потом выдать мои секреты, едва ступив во дворец? Не пытайся со мной играть. Я узнаю это выражение — оно бывало у Раймонда всякий раз, когда тот желал обмануть Эрдера и Коллинса. И он успешно их обманывал, что характерно. Только со мной подобный трюк не пройдет. Я не буду тебе грозить, довольно угроз. Я просто скажу, как будет, если ты проболтаешься юному лорду Гайвену или своему чуть менее юному брату. Королевское войско подчиняется мне. Лорды доменов поддерживают меня или готовы в скором времени поддержать. В гвардии Айтвернов сторонников у Артура немного. Ты раскрываешь мои намерения Ретвальду — я начинаю штурм тимлейнского замка, как тогда, когда погиб Раймонд. Снова прольется кровь. Меньше, чем в предыдущий раз, — любому ясно: куда меньше людей станут теперь драться за гербового хорька. Но кровь обязательно будет. И к морю всей крови, пролитой при штурме, добавится, вполне возможно, и тонкий ручеек крови нашей собственной семьи. Я не желаю подобного исхода. Я знаю, как взять власть аккуратно, без жертв, так, как не смог взять ее Эрдер, — так позволь мне это сделать. Лишенный герцогского титула, Артур отправится в изгнание, а твоя и моя совесть не будет отягощена убийством родича. Согласись, дорогая, это хороший исход.

— Я вам не дорогая. Вы забываетесь, граф.

— Отчего же, леди. Вы вполне дороги мне. Дороги как дочь моего брата. Дороги как просто умный человек — их немного осталось в Тимлейне в эти темные дни. Видя твою изворотливость, я куда лучше стал к тебе относиться. Я и правда могу сделать тебя королевой. Айна Первая из дома Айтвернов, милостью земли и вод правящая королева Иберлена. Это хороший выход. Коллинсы и Гальсы, Эрдеры и Тарвелы — они все признают Айтверна на Серебряном Престоле и сплотятся вокруг него. Ты будешь этим Айтверном, девочка. И тогда я буду звать тебя «ваше величество», не «девочка».

Глава пятая

Лето и начало осени 4948 года

Непросто править королевством, каждый миг желающим свергнуть тебя с трона.

Для Гайвена Ретвальда иберленский престол с малых лет представлялся чем-то вроде фамильного бремени. Старший и единственный сын короля Брайана Ретвальда, он знал, что однажды и сам обречен стать государем этой стране. Как человек, наделенный ясным рассудком, Гайвен понимал, что эта страна не питает к его семье теплых чувств.

Сотню лет назад Иберленское королевство находилось в единственном шаге от гибели, сотрясаясь под ударами Тарагонской империи. Именно тогда появился человек по имени Бердарет Ретвальд, заявивший, что он волшебник из баснословного Медоса. Бердарет Ретвальд обещал, что спасет Иберлен от захватчиков, если получит взамен королевский титул. Герцоги Айтверн и Коллинс, возглавившие правящий совет после гибели герцога Эрдера, пошли на сделку с Ретвальдом. Чародей явил свою мощь и на Борветонском поле разгромил войска захватчиков. По словам Бердарета, он, обучившись магии за Закатным морем, прибыл сюда, в невежественные восточные земли, желая достичь положения, достойного своих талантов. Спасенная нация покорилась ему. Спустя много лет Бердарет унес колдовские секреты в могилу, передав сыну Торвальду венец и скипетр Карданов.

Получив лучшее образование из возможных в Срединных Землях, занимаясь с самыми уважаемыми мэтрами Тимлейнской Академии и прочтя почти все книги из тайных королевских архивов, Гайвен еще лет в двенадцать понял — в жизнеописании его благородного пращура что-то нечисто. Королевства Медоса в самом деле располагали собственными школами магии, в этом все древние хроники единодушно сходились. И королевства Медоса прервали всякое сообщение со Срединными Землями в тот несчастливый год, когда Конклав чародеев оказался расколот и война, названная Войной Пламени, опустошила мир.

Летописи неохотно рассказывали о тех днях. Приводили лишь обрывки слухов, тени воспоминаний. Семь веков назад случилось так, что маги благородных Домов Крови, до того часа направлявшие судьбы всех соседствующих королевств, перессорились и сошлись в ожесточенном противостоянии. Сложно было сказать, какие именно силы при этом были задействованы. Возможно, волшебники докопались все-таки до секретов странной, полузабытой цивилизации, что властвовала на этой планете две тысячи лет назад и оставила после себя оружие, способное до самого основания уничтожить все государства и княжества Земли.

Хроники повествовали, что в час, когда орден магов оказался расколот, невиданное оружие Древних выжгло обитаемую ойкумену. Были уничтожены блистательные столицы прежней эпохи — Тарнарих, являвшийся резиденцией королей Иберлена, а также Мартхад, Келиос и многие иные многолюдные города. Всего за несколько дней оборвались сотни тысяч, может быть даже миллионы жизней. Тьма запустения и невежества опустилась на Срединные Земли, а западные государства отказались от любых связей с отброшенным в состояние почти дикости континентом востока.

И так продолжалось, пока шесть веков спустя один из чародеев Заката не преодолел разделяющий западный и восточные материки океан, желая включиться в борьбу за иберленский престол. Одержав победу в этой борьбе, он сделался первым из государей новой династии, сменившей прервавшийся, как казалось тогда, дом Карданов. Дома Айтвернов и Коллинсов, несмотря на родственные связи с прежними королями, безропотно уступили корону чародею Бердарету.

Подобная версия звучала ужасающе романтично, только Гайвен Ретвальд все равно испытывал сомнения на ее счет. Территории Медоса давно разорвали контакты со Срединными Землями. Откуда взялся там человек, решивший отправиться на дикий и неизведанный восток? Где нашел он корабль, позволивший ему пересечь море? Куда это судно, со всем его экипажем, пропало впоследствии?

Главнейшими иберленскими портами той эпохи оставались, как и сейчас, Малерион, Слайго и Элвингард, но ни в одном их архиве не говорилось о прибытии корабля из чужих земель с медосским чародеем на борту. Бердарет Ретвальд явился из ниоткуда и заявил о своих возмутительных притязаниях на Серебряный Трон. Никто не знал, откуда он пришел на самом деле. И любые россказни про легендарный Медос оставались всего лишь россказнями.

Гайвен Ретвальд рос с ясным пониманием факта, что его дом был основан всего столетие назад безродным проходимцем, неизвестно как и где освоившим секреты высокого волшебства. Непросто осознавать подобное, находясь в окружении высокомерных лордов, чья родословная насчитывает не меньше тысячи лет. Особенно когда часть этих лордов происходит от почти бессмертных эльфов.

Отец Гайвена, Брайан Ретвальд, был слабым королем. Настолько же слабым, насколько сильны были его прадед, дед и отец. Брайан Первый был чувствителен, мягкосердечен, склонен к философии. Он поощрял науки и чурался сражений. Страной вместо него правили Айтверны. Сначала старый герцог Гарольд, затем его сыновья, Глэвис и Раймонд. В ходе вспыхнувшей двадцать лет назад междоусобицы Раймонд Айтверн одержал верх, убив в поединке своего брата Глэвиса. С тех пор он стал первейшим советником короля Брайана и подлинным повелителем Иберлена.

В тени лорда Раймонда Гайвен и взрослел. Деспотичный и не терпящий прекословий, герцог Айтверн во всем диктовал свою волю его отцу — и отец слушался. Королева Лицеретта, происходившая из утратившего власть монаршего дома Паданы, считала своего венценосного супруга безвольным ничтожеством.

Тонкобедрая, белокожая, со спадающей до пояса копной золотисто-рыжих волос, королева Иберлена напоминала прекрасную принцессу из сказки, но нрав ей достался фамильный — жестокий и гордый. В собственном супруге урожденная Лицеретта-Августина Берайн видела источник нескончаемого унижения и позора. Дочь королей, род которых насчитывал более пяти столетий, она полагала Брайана Ретвальда монархом лишь по имени, не по сути.

Однажды Гайвен, четырнадцатилетний тогда подросток, спросил королеву об этом.

Глава шестая

3 сентября 4948 года

Кэмерон Грейдан обманула ожидания Артура. Прежде ему представлялась женщина-кремень — холодная, непреклонная, властная, с клинком, обагренным кровью врагов, с послушной малейшему мановению ее руки армией за спиной. Такой она выглядела на портрете, что он однажды заказал из-за границы, желая больше узнать о своем кумире, — и не совсем такой оказалась в жизни.

Чернокудрая, белокожая, статная, ослепительно красивая диковатой красотой востока вдовствующая королева Эринланда держалась с простотой, даже нахальством бывалого ландскнехта. Она мало напоминала героиню рыцарских романов, скорее уж странствующую наемницу, какого-нибудь капитана вольных отрядов. На юге такие водились — это в Иберлене считалось, будто женщине не полагается брать оружие в руки. Леди Кэмерон больше всего походила на разбойницу с большой дороги, по непонятному капризу надевшую придворное платье.

И все же Кэмерон Грейдан была и оставалась королевой. Эдвард Фэринтайн не стал лишать ее этого титула, пусть даже покойный ее супруг, король Хендрик, восемь лет уже лежал в сырой земле, оставив двоюродному брату эринландский трон. Когда армия Клиффа Рэдгара в декабре сорокового года осаждала Таэрверн, город скорее всего пал бы, не прояви леди Кэмерон своего мужества. Ведь когда государь Хендрик погиб, эринландская армия оказалась деморализована. Опальный принц Эдвард не пользовался тогда большим доверием у солдат. Кэмерон Грейдан сплотила вокруг себя жителей столицы, а затем, когда победа была одержана, отдала власть Фэринтайну. Прежде Артур часто мечтал встретиться с ней. Находясь на службе у герцога Тарвела, даже задумал однажды сбежать на восток, дабы увидеть своими глазами легендарную леди Грейдан. И вот леди Кэмерон шла рука об руку с ним, улыбалась, шутила (порой весьма грубовато), комментировала дворцовые гобелены и наряды придворных.

— До ларэмской роскоши вам, конечно, далековато, — прищурилась она, изучая убранство приемных залов, — но старый добрый Каэр Сиди вы обошли.

— Моя леди бывала в Ларэме?

— Пока не твоя, — хмыкнула вдова эринландского короля, — но бывала. После смерти Хендрика меня угораздило поколесить по свету с визитами разной степени официальности. На паданскую столицу стоит посмотреть. Они извели на нее, небось, весь мрамор и золото Срединных Земель — кроме тех, что достались Толаде. Сам ты, судя по твоим выпученным глазам, по свету не странствовал?

— Не довелось, ваше величество.

— Отчего же так? Двадцать лет — в этом возрасте молодые люди уже пускаются в путешествия. Гледерик Брейсвер из дома в пятнадцать лет сбежал, как он рассказывал —был он сыном купеческого приказчика. А ты сын герцога — и что, не хотелось никогда увидеть мир?

На этот вопрос Артур затруднился бы дать определенный ответ. Свое детство он провел на западе Иберлена, в Малерионе. Там, в краю высоких холмов и поросших изумрудными травами долин, на берегу вечно шумящего неспокойного океана, он часто мечтал о неизведанных землях. О легендарном Медосе на западе, где жива, по преданию, магия Древних. О таинственной Чинской империи на востоке, откуда венетские купцы привозили пряности и шелк. О Райгаде, Арэйне, Та-Кем. Но дальше Тимлейна на восток Артур так и не забрался. Стеренхордские леса заменили ему восточные степи, а столичные салоны — южные острова.

— Хотелось, — сказал Артур наконец, — да сначала руки не дошли, а теперь куда мне?

— А теперь ты первый министр и совершишь еще не одну дипломатическую миссию, — улыбнулась ему Кэмерон ободряюще. — Твое положение просто располагает к поездкам. Это тебе получше, чем сидеть наместником в какой-нибудь дыре. Держи выше нос, малыш.

— Малышом, сударыня, меня в последние пять лет называли только мой отец и лорд Данкан Тарвел, а вы не похожи ни на одного, ни на другого.

— Будет тебе хорохориться. Я слышала, вы отменный дуэлянт, сэр Артур? Вызываете на поединок каждого, кто усомнится в вашей доблести?

— Каждого, кто усомнится открыто, — уточнил Артур. — Бегать за сплетниками и шептунами было бы неблагородно и мелочно. Поэтому в лицо со мной, как правило, любезны до крайности. А что, госпожа, вы захотели переведаться со мной на шпагах?

— Скорее уж на мечах. В моем багаже остался добрый клеймор. Как вы относитесь к подобному виду оружия, юноша?

— Клеймор двуручный? Предпочитаю прямой палаш на одну руку, если надо рубить, и шпагу, если колоть или резать. Зависит от противника, от настроения, от многого. Как вышло, сударыня, что женщина столь ловко разбирается в военном искусстве?

Кэмерон пожала плечами. Посмотрела куда-то вдаль.

— Мне хотелось сражаться. Я не эринландка по матери. Мой род был с севера, из Глак-Хорла, пока тот не погиб. Мои предки вместе с ильмерградцами странствовали по Ветреному морю и нападали на города тех земель, где сейчас Гарланд. Выросла я среди таэрвернских особняков и липовых аллей Верхнего Города, но истории о древних воительницах с детства манили меня. Отец выдал меня за Хендрика, Хендрик оказался расположен к моим фантазиям. Лично занимался со мной каждый день, учил обращаться с оружием. Говорил, это правильно. Говорил, королева Вращающегося Замка должна быть столь же искусным воином, как и король. Моей радости не было предела, когда я впервые выбила меч у него из рук. А Хендрик тогда рассмеялся, крепко обнял меня и прижал к груди.

Артуру стало неловко.

— Я сочувствую вашей утрате. Вижу, вы любили его. При заключении подобных браков супруги нечасто влюбляются друг в друга. Вам повезло, наверно. — Приказ Гайвена найти себе невесту до сих пор звучал у молодого Айтверна в ушах. Ему и помыслить не хотелось, какой та невеста окажется.

— Не стоит мне сочувствовать. Я за эти годы наслушалась столько сочувствий, что просто от них устала. Да и Хендрик все же не был прекрасным принцем из сказки. Иногда он вел себя, как отменный баран. Вы, я вижу, сдружились с королем Клиффом, а старина Клифф не так уж прост. Он может рассказывать вам смешные байки и пить с вами вино, но у него нюх — как у гончей собаки с его герба, и разум — как у опытного крючкотвора. Хендрик хотел бранной славы, а Клифф играл на этом. Подослал ему убийц, разозлил до крайности. Хендрик выступил в поход, будучи к этому походу не готов. Так я лишилась мужа, а Гарланд чуть не стал в полтора раза шире себя.

Глава седьмая

3 сентября 4948 года

Порой наступают дни, когда решается судьба — то ли твоя собственная, то ли всех, кто тебя окружает. Бывают дни, когда приходится действовать, — и от действий твоих зависит все, абсолютно все, что случится после. Такие дни выпадают нечасто, горящей кометой пронзают серое марево пустых, бессмысленных лет, но когда они приходят, требуется не отступать и совершить все, что попросит судьба. Такой день, знала Айна Айтверн, настал и сегодня — и ей следовало не оплошать.

Одна-единственная мысль неотступно билась в висках.

«Я предаю брата. Предаю короля. Предаю Иберлен». Не такой судьбы для себя она ждала. Не такие поступки совершать мечтала, но судьба пришла и схватила ее за горло, как неволила на переломах эпох всех мужчин и женщин из дома Айтвернов. Прежде именно Айтверны определяли будущее Иберлена. Много раз Драконьи Владыки могли предъявить права на Серебряный Трон и не делали этого. Может быть, такое время наконец пришло? Ведь основавших эту страну Карданов действительно больше нет.

«Когда все это только начиналось, я призывала Артура оставить Гайвена и отдать трон Гледерику. Либо занять его самому. Сделать это, чтобы закончить войну. Война закончена, но сегодня я начинаю ее снова. Будь отец жив — он проклял бы меня, но я прокляла его раньше».

Айну одолевала тревога и страх, хотя тревожно и страшно ей было все последние пять месяцев, практически каждый день, и потому девушка немного привыкла и даже как-то приспособилась. Нельзя было показать волнения солдатам и слугам. Она не знала, до какой степени может положиться на них, не приставлены ли в особняк шпионы — все равно чьи именно.

Лорд Рейсворт не проявлял даже тени сомнений. Вел себя уверенно, рассуждал об успехе спланированного им переворота как о деле решенном. Айна, накануне опять приглашенная к нему домой, сидела напротив, смотрела на родича и молчала. В этот раз она почти не пила — вкус вина вдруг сделался ей противен. К еде не притрагивалась тоже. Иногда отворачивала голову, глядела в огонь.

— Ты сомневаешься, — сказал дядя мягко, дотронувшись пальцами до ее щеки. Жест этот, непрошенно ласковый, едва не заставил девушку отдернуться. С нею давно уже никто не был добр, но от этой доброты так и хотелось бежать без оглядки. Любая доброта казалась сейчас Айне омерзительно лживой.

— Я сомневалась с самого начала. И все же я участвую в этом.

— Клянусь нашим родом, тебе не придется об этом жалеть.

Айна подняла голову.

— Я помню, — сказала она, — как вы сидели с Артуром на берегу моря. В то лето вы не отлучались из Малериона ни на день. Каждый вечер, выслушав бейлифов и разослав письма в графства, вы приходили с ним под тень Драконьей Скалы и садились на камнях у песка. Рассказывали ему истории, он слушал во все глаза. Я тоже порой приходила, садилась рядом. Вы не замечали меня, только его. Ерошили ему волосы, хлопали по плечу. Он все просил «дядя Роальд, дядя Роальд, расскажите еще сказку». Это вы забили Артуру голову этим рыцарским вздором. Отец никогда не был с ним рядом, только вы. Вы и виноваты. Вы не любите Лейвиса, вы хотели воспитать из Артура такого сына, которого вам не хватало. Воспитали. Довольны?

Граф Рейсворт не ответил. Только край его щеки неожиданно дернулся.

— Если завтра что-то пойдет не по плану и Артур умрет, — продолжила Айна с ненавистью, — вы станете убийцей собственного сына. Последний рыцарь из дома Драконов падет по вашей вине. Рыцари ведь не бросают своих королей.

— Как только я терплю тебя, — прорычал Роальд сквозь стиснутые зубы. Это было едва ли не первое проявление чувств, выказанное им за все последние дни. Что ж, для меня это маленькая победа, отметила Айна. — Тебе доставляет удовольствие задирать меня раз за разом? — продолжал граф с яростью. — Ждешь, пока я подниму на тебя руку в гневе? Не дождешься, дорогая племянница. Или ты думаешь, мне настолько все это нравится? Вы с твоим братом такие одинаковые. Вы только и умеете, что осуждать других с высоты собственной непогрешимости. Раймонда, меня. Все вокруг виноваты, только вы с Артуром знаете, как поступать правильно. Подавитесь своей правильностью, миледи. Я буду делать, что должен.

Айна откинулась на спинку кресла:

— Делайте. Все равно нас всех проклянут.

Ночью Айне снились странные вещи. Ей снилось: она бредет бесконечными коридорами — серое дерево, пыльный воздух, старый паркет. Коридоры петляли, раздваивались и вновь сходились. Винтовыми лестницами она поднималась в башню, где воздух был холоднее льда, а серебро декора потемнело от вечности. Выходя на открытую ветрам галерею, Айна глядела в небо — и в этом небе горела тысяча лун. Алые и зеленые, золотые и белые, эти луны густо усеивали бесконечный простор.

— Твоя кровь кричит, — раздался за спиной девушки голос. — Откройся ей. Разреши ей гореть. Пусть кровь станет огнем — иначе она станет ядом.

Айна обернулась — и увидела незнакомого русоволосого мужчину с волевым и властным лицом. На нем была странного вида одежда — длинное светлое пальто, похожее на костюмы Древних со старых картин. За его спиной блистали крылья бесплотного света — иллюзорные, но вместе с тем почти зримые.

— Кто вы? — спросила она.

— А кто ты? — вернул ей вопрос мужчина. У его глаз был вертикальный зрачок.

— Наследница лорда Раймонда. Наследница Дома Драконов. — С этими словами Айну наполнила решимость.

— Погибель лорда Раймонда, — поправил ее мужчина мягко. — Погибель Дома Драконов.

Огненные росчерки пронзили диковинные небеса. Во все стороны вокруг башни простиралась бескрайняя пустота — не видно земли, и если перегнуться через край балюстрады, разглядишь внизу лишь искры далеких светил.

— Что вы такое говорите? Мой отец пал от руки заговорщиков и изменников. Принял гибель в бою, когда меня не было рядом.

— Твой отец, — мужчина подошел к Айне вплотную, и воздух замерз при его приближении, — пал, когда ты пожелала ему пасть. Тобой двигал гнев, но слова остались словами, и они прозвучали. Или мне напомнить тебе? — Голос, что донесся следом из его уст, был голосом самой Айны Айтверн. — «Я проклинаю вас, будьте вы прокляты, отсюда и навечно! Получайте то, на что бросили меня, пейте собственный яд! Я не желаю, чтобы вы жили на свете! Я хочу, чтобы вы умерли! Я хочу, чтобы вы попали в ту же беду, в которую попала я, — и не выбрались из нее! Чтобы никто не пришел за вами и не спас вас, чтобы никто не протянул вам руки! Именем всех сил, что есть в этом мире, я налагаю на вас проклятие, пусть оно вцепится в вас и не отпускает, пусть оно сожрет вашу плоть, и ваши кости, и ваше сердце тоже сожрет, если только оно у вас есть, сердце!» Так ты сказала, верно?

Глава восьмая

3 сентября 4948 года

Тьма окружала его, и каждый шаг последнего Ретвальда был шагом тьмы.

Тьма защищала и спасала, тьма стала щитом и доспехами, обретшей силу рукой отца и обретшей любовь рукой матери — всем, чего Гайвену не хватало доселе. Тьма звенела в его ушах, пряталась в складках плаща, собиралась в уголках глаз. Ее голос был мягок и добр.

Ее голос говорил правду — ту правду, которой он прежде не желал замечать. Ту правду, от которой он прятался, которую отрицал в наивной вере, что в этом городе у него еще остались друзья.

«Все время, что ты пытался править ими по справедливости, они готовились вонзить нож тебе в спину. Все эти вельможи, что клянутся тебе в верности, уже подготовили твое свержение. Я слышал их предательский шепот, не доносящийся до твоего трона. Видел переглядывания, не замечаемые тобой. Видел, как сменяются часовые, как готовится быть обнаженным оружие. Сегодня они возьмут тебя под стражу — на глазах у всего королевства, дабы засвидетельствовать твое падение. Сейчас, стоит тебе перешагнуть порог зала, в котором ты назначил приветственный пир».

«Если это измена, — отвечал мысленно Гайвен, глядя, как склоняют спины в поклонах слуги, пока он вышагивает к распахнутым дверям Сиреневого зала, где уже собрались лорды Иберлена, готовясь встретить его, — если это измена, я покараю изменников первым. Я не намерен разделить судьбу отца».

«Кто встанет на твою сторону? Они предали тебя, все».

«Мой первый министр. Артур пошел бы ради меня на смерть. Уже ходил. Артур не оставит меня и сейчас».

«Он сам остался один, как и ты, преданный соратниками и вассалами. Вдвоем вам не выстоять против целой страны. Тебе нужно бежать. Я открою тебе ворота в пространстве. Почти открыл. Я встречу тебя в моем замке, там мы обсудим, как ты сможешь вернуть себе престол и подавить мятеж. Тебе нужны солдаты, и я подскажу, где их найти. У дома Ретвальдов могут найтись союзники в самых неожиданных местах».

«Ты предлагаешь мне снова бежать? Я набегался. Я уже бежал, когда умер отец. Мне хватило. Теперь я буду драться. Сила со мной, говоришь? Помоги мне ее использовать».

«Я помогу. Но ты совершаешь ошибку, дитя моей крови. Они назовут тебя чернокнижником и демонским отродьем, если ты обрушишь на них свою магию сейчас».

«Ошибку совершили те, кто выступил против меня».

Гайвен перешагнул порог пиршественной залы Тимлейнского замка. Сделал пять шагов и остановился. Гости уже собрались — стояли, ожидая его появления. Были здесь почти все аристократы Коронного Совета, а также их дамы, их родичи, их соратники. Герцог Джеральд со своим старшим сыном Бренданом, граф Тресвальд с супругой и дочерью, Виктор Гальс, лорды Брэдли, Лайонс, Таламор, Манетерли и Хлегганс. Одни из них сражались недавней весной за дом Карданов, другие — за дом Ретвальдов, но сейчас все стояли вместе, словно объединенные общим делом и общей задачей. Так бывает, когда появляется общий враг.

Гайвен видел Лейвиса Рейсворта — чем-то смущенного, озадаченного, почти смятенного. Видел Айну Айтверн, стоявшую под руку с ним, прямую и твердую, такую же недоступную и далекую, как тогда, несчастливой ночью в замке Стеренхорд, когда прахом рассыпалась его любовь. Видел Эдварда Эрдера, широко расправившего плечи и почти небрежно положившего руку на меч. Наследник Шоненгемских скал, тот стоял по левую руку от Айны, словно и не было между их домами вражды.

Фэринтайн и Рэдгар находились в противоположных краях зала, каждый в окружении своей свиты. Фэринтайна сопровождала жена, таинственная королева Кэран, о которой болтали, будто магия ее далеких предков подвластна ее воле. C эринландским владыкой пришли его ближайшие сподвижники, лорды Кэбри и Свон — оба отважные рыцари и ветераны войны, — а также несколько телохранителей. Не хватало только вдовствующей королевы Кэмерон.

Клифф Рэдгар расположился на отдалении от прочих гостей. Слишком воинственный, слишком жесткий, в здешнем обществе он казался осколком какой-то другой, более суровой и честной эпохи. Из всех дворян Иберлена быстрее всего король Гарланда смог бы найти общий язык с Данканом Тарвелом, но Тарвел отсутствовал сейчас в Тимлейне, не желая находиться при дворе. Ни жены, ни сына, ни дочерей рядом с Рэдгаром не было. Только несколько его ближних лордов и избранные гвардейцы. Гарландский король, нахмурясь, внимательно изучал толпу взглядом. Лицо его оставалось, как почти и всегда, непроницаемым. Гайвен до сих пор не понял этого человека и не был уверен, что вообще поймет.

Все были тут. Все явились посмотреть на драму, что вот-вот начнется, знаменуя новый перелом в истории Иберлена. Не хватало только Артура Айтверна. Единственного человека в этом замке, кому Гайвен еще мог верить. «Артур осуждал каждый мой шаг. Возражал, спорил, ругался, поднимал голос почти до крика. И, несмотря ни на что, остался верен. Я верю, что остался. Я, наверно, очень виноват перед ним».

Гайвен шагнул навстречу Роальду Рейсворту, возглавлявшему группу королевских гвардейцев. Остановился, положив ладонь на рукоятку шпаги.

— Граф Рейсворт. Вижу, гости уже собрались. Когда ждать начала банкета?

— Лорд Ретвальд. — Ответ Рейсворта был тих. — Банкета не будет.

Тьма сгустилась. На секунду, по изменившемуся лицу сэра Роальда, Гайвену показалось, что кузен лорда Раймонда тоже видит эту тьму. Во всяком случае, он выглядел встревоженным. «Ты видишь, что я был прав, — раздался бесплотный голос в ушах короля. — Сейчас они выступят против тебя. Собери свою волю в кулак и будь стойким. Мир смотрит на тебя. Я смотрю».

— Что значит — банкета не будет? — Последним усилием воли Гайвен еще сохранял невозмутимость. Поступал так, как учила его мать. Королева Лицеретта говорила, государь Иберлена должен оставаться выше человеческих страстей и подавить в себе любую слабость. «Сегодня слабостью, которую мне полагается подавить, должна сделаться доброта». Одобрение послышалось в шелесте тьмы. — Я вижу здесь и короля Эдварда, и короля Клиффа. Я объявил ужин в честь наших иностранных гостей, и наши иностранные гости пришли. Почему же вы заявляете, что никакого ужина не будет?