Кошачий титул

Пролог. Девушка и его сиятельство

Леа всегда считала, что умеет любить по-настоящему лишь одно существо на свете. И этим существом был он.

Он восседал на подушке из глубокого, тёмно-бордового бархата, и последние лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь оконное стекло, заливали комнату тёплым, медовым светом. В этом сиянии его густая, длинная шерсть казалась живой драгоценностью: она переливалась оттенками расплавленного золота, в котором, словно тончайшая пыльца, запутались нити седого пепла. Каждый волосок был виден в этом мягком свете, создавая вокруг кота ореол величия и покоя.

Маркиз - так она назвала его в тот самый день, когда нашла крошечным, дрожащим комочком у порога своей квартиры. Тогда это был лишь испуганный малыш, ищущий тепла и защиты. Но время шло, и вместе с ним росло его достоинство. В его гордой осанке, в плавных, почти ленивых движениях длинных лап действительно было что-то неуловимо аристократическое. Он двигался по дому не как обычный кот, а как полноправный хозяин своих владений, где каждая вещь знала своё место, а каждый звук был ему подвластен.

Его взгляд - глубокий, янтарно-зелёный - был полон спокойной мудрости и едва заметного превосходства. Он наблюдал за миром с высоты своего бархатного трона, словно древний фараон, взирающий на подвластные ему земли, и лишь изредка позволял себе снисходительно моргнуть, признавая присутствие человека в своём царстве.

- Ну кто тут у меня самый красивый? - шептала Леа, проводя пальцами сквозь шелковистый мех на его загривке. - Кто тут мое солнышко?

Маркиз прищурил янтарные глаза, и в ответ из его груди вырвалось низкое, вибрирующее мурлыканье, похожее на работу далекого мотора. Он позволял ей всё. Леа могла часами сидеть на полу, расчесывая его хвост маленькой щеткой, говорить с ним о неудачах на работе или о том, как промокла под дождем. Он слушал, иногда кладя тяжелую, пушистую лапу ей на колено, словно говоря: «Я здесь. Я с тобой».

Иногда, просыпаясь среди ночи, Леа ловила на себе его взгляд. Маркиз лежал у ее изголовья, и его глаза в темноте казались двумя золотыми солнцами. В этот момент ей казалось, что он смотрит на нее не как зверь на хозяйку, а глубже, тоскливее, словно пытается сквозь немоту выкрикнуть что-то важное. Но Леа лишь улыбалась сонно, тянулась рукой и, запустив пальцы в мягкую «манишку» на его груди, засыпала, чувствуя, как он осторожно касается носом ее щеки.

Идиллия рухнула в дождь.

Тяжёлые капли стучали по крыше, а за окном всё слилось в серую пелену.

Она возвращалась из магазина с пакетом, полным кошачьих деликатесов - паштет из кролика, консервированный тунец в собственном соку, хрустящие подушечки с уткой. Маркиз, как обычно, ждал ее у двери. Но едва Леа переступила порог, воздух в прихожей стал тяжелым, вязким, словно патока.

- Что за... - начала она, но не успела договорить.

Пространство разорвалось с беззвучным треском, будто кто-то разорвал саму ткань реальности. Воздух наполнился запахом озона и гнили. Из ниоткуда возникла фигура в багровом плаще, лицо скрывал глубокий капюшон, а вместо рук из рукавов тянулись длинные, искрящиеся фиолетовые нити, похожие на живых змей.

Маркиз вздыбил шерсть так, что стал казаться в два раза больше. Спина его выгнулась дугой, из горла вырвался звук, которого Леа никогда не слышала - не привычное мяуканье, а низкий, утробный рык, полный первобытной ярости и неожиданной силы.

- Не трогай его! - закричала Леа, бросаясь вперёд, но нити опередили её.

Они метнулись со скоростью мысли. Обвились вокруг Маркиза, сковывая его движения в тугой кокон. Кот зашипел, царапая магическую материю, но его когти лишь высекали тусклые искры. В тот же миг щупальца магии схватили и саму Леа. Её обожгло невыносимым холодом, словно она погрузилась в ледяную прорубь. В ушах зашумело, как от далёкого водопада, а перед глазами всё поплыло, теряя чёткость.

Она успела почувствовать лишь то, как рядом, сквозь пелену боли и ужаса, бьётся сердце её кота - мощное, испуганное, но верное. Это было последнее, что связывало её с реальностью.

А затем началось падение.

Они летели сквозь бездну, где не было ни верха, ни низа. Вокруг мелькали обрывки чужих миров: осколки хрустальных городов, огненные реки, парящие в пустоте острова с гигантскими деревьями. Леа ощущала, как магические путы сжимают их всё сильнее, выжимая воздух из лёгких. Холод проникал до костей, но тепло маленького, пушистого тела рядом не давало ей окончательно соскользнуть в безумие этого бесконечного полёта сквозь миры.

Маркиз