Кошки умирают в одиночестве

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

БЕЛОВОДЬЕ

2057 год (или двадцать третий год с начала Пост-ядерной эпохи, что началась с окончания Второй Ядерной Войны в 2034 году н.э.)

Большие окна просторного кабинета были наполовину завешены тяжелыми темно-бордовыми шторами. Вдоль одной из стен тянулся высокий встроенный шкаф, одни полки которого были заставлены безукоризненно ровными рядами книг в кожаных переплетах, иные же – различными фигурками. Часть противоположной стены занимал небольшой камин. Посреди комнаты стоял массивный письменный стол, а перед ним располагались два кожаных диванчика друг против друга, предназначенные для приема гостей.

Верхний свет в комнате был притушен. Огонь в камине уже догорал, из-за чего в кабинете становилось действительно зябко. Разговор шел уже не первый час.

– Мы должны дать отпор, – зло провозгласил представительного вида мужчина с густыми седыми волосами, облаченный в темно-зеленое военное обмундирование. Он нервно расхаживал взад-вперед по кабинету. – Этот наглый, унизительный договор…

Другой мужчина, крупный, одутловатый, с короткой широкой челюстью, одетый в прекрасно сшитый черный костюм, сидел за письменным столом. Услышав слова своего собеседника, он слегка поморщился. Затем устало подался вперед, положив локти на стол и соединив кончики пальцев.

– Тогда будет война, – возразил он. – А вы превосходно знаете, Уильямс, что на достойный отпор Тесмору у нас слишком мало людей. Я, безусловно, разделяю вашу точку зрения по этому поводу, мой дорогой генерал, но необходимо все же считаться с реальностью, вы не находите? Реальность же такова, что последняя военная стычка довольно дорого нам обошлась. К тому же ходят слухи, что королевство Тесмор и Альянс Плуримус обсуждают меж собой возможность заключения оборонительного пакта. Если это так, то против этих двоих нам уж точно не выстоять, вы, Уильямс, лучше других должны это понимать.

– Президент, позвольте напомнить, в последней так называемой стычке погиб мой сын! – дрожащим от гнева голосом произнес Уильямс, остановившись перед столом.

– И помимо него множество других прекрасных солдат. Я не умаляю вашу утрату, генерал, но что вы прикажете делать? Хотите, чтобы все наши солдаты погибли в следующем бою? Хотите довести все это до полномасштабной войны? Хотите полностью испортить отношения с Тесмором?

Генерал вспыхнул от злости.

– Отношений и так уже нет. Они нас используют как сырьевую базу, подавляют, не дают вести торговлю самостоятельно. Народ задыхается! Мы для них рабочая сила и только. Если так пойдет и дальше, они нас попросту… колонизируют, да! Так жить нельзя! И мы – нет, вы! – обязаны что-то сделать!

Президент Эндрюс устало прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Голова раскалывалась от боли. Таблетку, что ли, выпить?

– Нельзя ли ближе к делу? – подчеркнуто вежливо уточнил он, массируя виски и пытаясь вспомнить, где лежит аптечка. – К чему вы клоните, генерал? Что такого мы можем, учитывая наш, как вы сами знаете, весьма и весьма ограниченный человеческий ресурс? Не только, впрочем, человеческий.

– Я предлагаю то же, что предлагал два года назад, год назад, полгода назад… Однако президент, занимавший в то время ваше кресло, был глупее вас и, как видите, не так давно потерял это место. Его ошибки могли вас кое-чему научить. Я предлагаю… расширить этот ограниченный человеческий ресурс.

– Не совсем понимаю, к чему вы клоните, – нахмурился президент.

Уильямс широкими шагами приблизился к столу президента и, опершись о стол правой рукой, чуть наклонился вперед.

– Я предлагаю вернуться к обсуждению, а затем и реализации проекта «Освобождение», от которого вы с предыдущим президентом категорически отказались пару лет назад, – твердо произнес генерал, а затем кивнул в сторону до этого не проронившего ни слова третьего мужчину, сидящего на одном из кожаных диванчиков. – На этот раз я все тщательнейшим образом обсудил с профессором Мортоном. В этот раз все непременно должно получиться. Пара-тройка лет или, может, чуточку больше на эксперименты и – вуаля! – вполне жизнеспособная армия солдат с выдающимися физическими способностями будет к вашим услугам, готовая выполнять любые ваши приказы.

Эндрюс, чуть прищурившись, внимательно посмотрел на возбужденного генерала.

– Если мне не изменяет память, – медленно произнес он, – данный проект был закрыт из-за неотработанной технологии. Исход последнего эксперимента, помнится, был печальный. Нам едва удалось тогда сдержать общественное недовольство. Кроме того, я и поныне придерживаюсь мнения, что много лет назад наши предки вовсе не зря запретили эксперименты подобного рода. Мы не боги, Уильямс. Вам не кажется, что пора уже оставить эту затею?

Тут в разговор вступил мужчина, которого генерал Уильямс назвал профессором Мортоном. Это был худощавый лысеющий старик с рассеянным взглядом за очками в золотой оправе.

– Разрешите и мне вставить слово, господин президент, – вкрадчиво начал он. – Вы правы, вышеупомянутый проект потерпел сокрушительный крах пару лет назад, однако я и моя группа проанализировали ряд допущенных ошибок, и я пришел к выводу, что их вполне реально избежать. Основной проблемой тогда являлась, как вы помните, высокая смертность, а также генетические изменения, которые приводили к весьма быстрой смерти. Я могу вас заверить, что мы нашли способ сдержать этот процесс.

Глава I. Часть 1

Глава I. Часть 1

БЕЛОВОДЬЕ

2064 год н.э. (или тридцатый год с начала Пост-ядерной эпохи)

Было раннее воскресное утро, и потому на стадионе было необычайно пустынно. Впрочем, и в будние дни здесь занималось не более пятнадцати человек, которые по утрам в воскресенье – единственный свободный от изнурительных тренировок и занятий день – предпочитали спать подольше.

Все, кроме Тома.

Худенький юноша с прямыми темно-каштановыми, почти черными волосами, падающими на лоб, на вид лет семнадцати вышел на стадион и, вскинув светлые глаза, взглянул на несущиеся по сумрачному небу густые тучи. Его глаза неизменно приковывали любой взгляд, ибо было в них нечто необычайное, цепляющее. И только внимательно присмотревшись, можно было заметить, что если правый глаз его был чисто янтарного цвета, то левый был наполовину голубой.

Несмотря на то, что солнце уже взошло, на улице было еще довольно темно и прохладно. Тома это, однако, совершенно не смущало. Он не без удовольствия размялся и стал совершать обычную для него ежедневную пробежку.

Бегать Тому нравилось. Он бегал ежедневно и считал это неотъемлемой частью своего дня. После пробежки казалось, что разум его будто бы… проясняется. Бег позволял ему упорядочивать собственные мысли. А в последнее время мыслей было чрезвычайно много.

Сколько себя помнил, Том жил в специальной закрытой школе. Они жили здесь с остальными ребятами с самого рождения и об ином образе жизни даже и не помышляли. Дни были одинаковы и сливались воедино. Каждый новый день был похож на предыдущий. Подъем, зарядка, приемы пищи, занятия. Изнурительные многочасовые тренировки. Ежедневные просветительские лекции. Еженедельные беседы с профессором Мортоном. Ежемесячные медицинские осмотры.

Выходить за пределы территории школы учащимся строго запрещалось. Сама школа была сравнительно небольшой и находилась у леса. Территория ее была обнесена чрезвычайно высокой колючей проволокой, и выйти с территории или, наоборот, проникнуть туда не представлялось простым делом. Учебные помещения и зал для тренировок находились в двухэтажном учебном корпусе. Недалеко от него был построен небольшой кафетерий, где ребята и преподавательский состав обычно ели. Чуть поодаль располагалось административное здание, куда Том и остальные ребята ходили на беседы с профессором Мортоном, а также на плановые медицинские осмотры. Почти на самой окраине находилось небольшое общежитие.

Дети жили изолированно, но это не казалось им странным, ибо так повелось с самого начала. Они привыкли и не знали ничего другого. У них не было ни книг, ни телевизоров, и им неоткуда было почерпнуть знания, как живут другие люди. Все, что они слышали о мире, они знали лишь со слов преподавателей. Все, что они могли читать, им давали преподаватели или профессор Мортон. Однажды им привезли телевизионную установку и показали какой-то фильм – так разговоры об этом не стихали еще целую вечность.

Кажется, именно с просмотра этого фильма все и началось для Тома.

Фильм был военный и повествовал о ребятах, которые жили в военной школе. Точь-в-точь, как они сами. И все бы ничего, но какая-то деталь показалась ему очень странной. Что-то было не так, но что именно Том никак не мог выцепить, сформулировать. Каждый раз, когда он думал об этом, ему казалось, что он вот-вот ухватит эту мысль за хвост. Однако эта проклятая деталь, вертясь где-то на границе его сознания и словно издеваясь над ним, в самый последний момент ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Это сводило его с ума и не давало ему покоя. Но что-то было не так – иначе.

Только что?

Через несколько дней после очередной просветительской лекции о последней ядерной войне, унесшей жизни более чем половины планеты и нанесшей непоправимый урон мировой экосистеме, профессор Мортон внезапно объявил, что завтра их вывезут в музей в близлежащий городок. Все были чрезвычайно возбуждены предстоящим событием. Том, разумеется, тоже, хотя, будучи достаточно сдержанным и скрытным по своей натуре, он никогда открыто и не выражал своего воодушевления.

После пробежки Том вернулся в общежитие, наскоро принял душ и вошел в комнату, которую делил с другими тремя ребятами. Его соседи уже проснулись и потихоньку собирались, радостно переговариваясь между собой. На вошедшего Тома никто – демонстративно или нет – не обратил внимания и не поздоровался с ним.

– Эй, ты бы поторопился, – посоветовал Лестер, бросая взгляд на настенные часы. – Велели не опаздывать.

Лестер был, пожалуй, единственным человеком из всех его сокурсников, который, в общем и целом, нравился Тому. Это был спокойный, рассудительный черноволосый юноша с волевыми, даже немного жесткими чертами лица и обычно невозмутимыми золотисто-карими глазами. Он был невысок ростом, но достаточно крепко сложен. Единственный его недостаток, но довольно существенный, на взгляд Тома, состоял в том, что Лестер был близким другом Джейсона – вечного соперника Тома. Хотя сам Том – он этого не отрицал – никогда и не пытался сблизиться с кем-либо, так что винить Лестера было, по меньшей мере, глупо.

– Мне и не нужно много времени, – пожал плечами Том, вешая влажное полотенце на спинку своей кровати. – Вещи я еще вечером собрал. Сэкономил время.

Стоящий неподалеку высокий и широкоплечий юноша с густой копной золотистых волос, склонившийся над собственной застеленной кроватью и, судя по всему, складывающий кое-какие вещи в рюкзак, недобро покосился в сторону Тома.

Глава I. Часть 2

Глава I. Часть 2

Иной человек, наверно, вообще не заметил бы ничего странного, но Том был профессионалом. Когда-то их специально обучали выискивать и подмечать подобные детали, и со временем этот навык был отработан им до автоматизма.

Том пробежался взглядом по полкам и практически сразу наткнулся на нее.

Книга была задвинута слегка не до конца, и пыли перед ней – по сравнению с другими – было чуть меньше. Он понял: ее явно недавно вытаскивали. Впрочем, это, конечно, ничего не значило. В конце концов, это книжный магазин. Но делать все равно было абсолютно нечего. На улице дождь по-прежнему лил без остановки, изредка лишь меняя свою интенсивность; и Том рассудил, что гораздо уютнее и даже безопаснее оставаться под крышей. Несмотря на то, что современные ученые настаивали на полном отсутствии в нынешних дождях радиоактивных элементов, простые люди по-прежнему опасались любых осадков и по возможности старались переждать их в каком-либо укрытии. Ибо воспоминания об ужасающих последствиях радиационного облучения были еще ярки в памяти людей.

Том вытащил книгу и пролистал. Название он счел абсолютно неинтересным («Моя борьба»). Он собирался было поставить книгу на место, как вдруг меж старых пожелтевших страниц обнаружил сложенный вчетверо лист бумаги, прежде служивший, наверно, кому-то закладкой. Бумага была тонкой настолько, что на одной из сторон просвечивал текст, написанный чьим-то наклонным почерком на другой стороне. Его природное любопытство сонно подняло голову, и Том тотчас вынул лист, положил книгу обратно на полку, после чего хотел было уже развернуть лист, как услышал звук открывающейся двери, а мгновение спустя – звон дверного колокольчика. Офицер Макинтош, догадался Том и, почему-то испугавшись, по наитию сунул сложенный лист в карман форменных брюк.

– Эй, Том, ты тут? – позвал его Макинтош и, чертыхаясь, заглянул в секцию, где стоял юноша. – Чем это ты тут занимаешься?

Том пожал плечами с непроницаемым лицом.

– Листаю книги, сэр.

Макинтош, чуть нахмурившись, несколько мгновений оценивающе смотрел на юношу, потом очень внимательно оглядел полку с книгами, перед которой стоял Том. Юноша стоял очень спокойно, хотя и сразу просек, что офицер ищет любую причину, дабы сорваться на нем. И правда, тот был чрезвычайно зол, поскольку его свидание с очаровательной булочницей неожиданно завершилось грандиозной ссорой, и потому ему пришлось ретироваться гораздо раньше, чем он планировал, а тут еще этот проклятый дождь!

К сожалению, придраться было не к чему, и потому, чуточку поразмыслив, молодой офицер чертыхнулся, хмуро кивнул и взглянул на часы.

– Хорошо, солдат, время вышло. Возвращаемся на базу.

Том послушно проследовал за офицером и вдруг осознал, что в какой-то степени нарушает устав. Согласно уставу, они не имели права ничего покупать и/или привозить в школу без ведома старшего офицера. С другой стороны, рассудил он, он ведь ничего не купил. И едва ли это можно счесть кражей. Это ведь просто листок бумаги из какой-то старой книги с дурацким названием.

Всю дорогу обратно Том, вполуха прислушиваясь к тихонько ругающемуся офицеру, бездумно глядел в заляпанное окно автомобиля. Дождь постепенно стих, а затем и вовсе сошел на нет. Люди настороженно высовывались из домов, а затем, удостоверившись в полном прекращении осадков, вновь выскальзывали и спешили по своим делам. Улицы мало-помалу вновь начали наполняться.

Оказавшись в стенах школы, Том прямиком направился в сторону стадиона, слева от которого меж запущенных аллей ютилась полуразрушенная каменная беседка-ротонда, увитая засохшим плющом. Здесь было его излюбленное место времяпрепровождения. Беседка располагалась на небольшом возвышении, что позволяло видеть любых приближающихся к ней людей издалека и, соответственно, отметало любую возможность подкрасться к находящемуся внутри человеку незамеченным. Именно это качество данной беседки Том ценил более всего.

Не теряя времени, Том уселся на скамейку, прислонившись спиной к каменной кладке беседки, опасливо оглянулся и, сочтя себя находящимся в безопасном и уютном одиночестве, развернул листок.

Это была записка.

Том даже не успел подумать, чего, собственно, ждет от этой записки, как его охватило какое-то странное чувство предвкушения. Может, это станет новой частью его мозаики мира?

Судя по всему, она писалась впопыхах: слова скакали по всей странице. Кое-где было трудно разобрать написанное, однако Том, чуть поднапрягшись, сумел прочитать послание.

Дорогой дядя Антон,

Спешу поделиться главной новостью: я узнала, что один из возлюбленных сыновей отца давно уже тайком приехал в гости. Он сам говорит, что впал в немилость. Хотя поговаривают, что при этом он частенько наведывается домой. Не уверена, однако, насколько это важно, но, зная тебя, боюсь, что сюрпризы эти могут быть не слишком приятными, так что решила предупредить.

P.S. Я пока была проездом и не успела застать тебя. Скоро приеду снова, и тогда, я надеюсь, свидимся. Дай знать, как поживают Виктор и Z.

Д.

Том перечитал короткую записку несколько раз и разочарованно вздохнул. Письмо казалось простой запиской дяде. Однако в какой-то момент нечто на секунду вспыхнуло в его мозгу. Что-то было не так. Какое-то тревожное чувство колыхнулось где-то на грани осознания, и Том поморщился. Что-то в этой записке подспудно беспокоило его, но он никак не мог сообразить, в чем дело. «Черт побери! – подумал он с досадой. – Опять та же ерунда!». Он хотел заново перечитать записку, надеясь, что в этот раз сумеет понять, что так его взволновало, но в этот самый миг поднял глаза и увидел, как в сторону беседки спешно направляется Лестер. Том молниеносно свернул письмо и сунул в карман еще до того, как тот успел подняться к нему.

Глава II. Часть 1

Глава II. Часть 1

Это ещё не конец. Это даже не начало конца. Но это, возможно, конец начала.

Уинстон Черчилль

Примерно месяц спустя в один из промозглых дней Старый Сэм не обошел, как полагалось, школьную территорию; не проверил внимательно все входы и выходы.

Причина была проста. Едва он пришел на работу, ему с притворным сожалением сообщили, что сегодня неожиданно спустили решение сверху о роспуске школы, всех воспитанников уже увезли, посему в его услугах более нет нужды. На всякий случай ему деликатно напомнили о соглашении о неразглашении, которое он в свое время подписывал.

Обычно всегда такой добродушный старик был необычайно угрюм, постоянно хмурился и что-то безостановочно бормотал себе под нос. Под конец своего последнего рабочего дня он зашел к себе в будку, чтобы забрать старенькое драповое пальто, после чего быстрым шагом направился к полупустой стоянке, где был припаркован его старенький полуржавый автомобильчик – роскошь по нынешним временам.

Старик отворил дверцу, сел в машину и завел двигатель – как вдруг сзади что-то шевельнулось. В ту же секунду он повернулся, параллельно с поразительной скоростью вытащив небольшой револьвер из внутреннего кармана пальто, который тут же направил на заднее сидение.

– Кто… – не успел он договорить, как перед его удивленным взором предстал всклокоченный и бледный Том, наполовину скрытый, как плащом, черной брезентовой тканью. – Бог мой!

Юноша выглядел измученным, но его необычные светлые глаза горели решительным огнем.

– Том? – нахмурился Старый Сэм и, торопливо обернувшись, внимательно оглядел стоянку. Она была пуста, и старик с неимоверным облегчением вновь повернулся к Тому. – Святые небеса, что ты… что ты здесь делаешь?

Том облизнул сухие потрескавшиеся губы, поколебался секунду, а затем твердо посмотрел ему прямо в глаза.

– Вы однажды сказали, что я могу прийти к вам, если мне когда-нибудь понадобится помощь, – потом помолчав, добавил: – Так вот, мне нужна ваша помощь… и укрытие.

Старик окинул его долгим, внимательным взглядом, и Том спросил себя, правильным ли было принятое им решение обратиться к нему. В конце концов, тот запросто мог сдать его руководству – и Тома тотчас отдадут под трибунал или разберутся по-свойски. Впрочем, ему все равно не к кому было больше пойти. У замкнутости есть свои недостатки.

– Ложись обратно, – спокойно проговорил Старый Сэм.

– Что-что?

– Ложись, говорю. Здесь находится тебе опасно. Отъедем отсюда – поговорим.

Дальнейший путь они проделали в полном молчании. Том, погруженный в собственные мысли, недвижимо лежал на заднем сиденье, по-прежнему укрытый черной брезентовой тканью, а старик тем временем сосредоточенно вел машину, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида.

Погони не наблюдалось.

Через час тряской езды они подъехали к старому бревенчатому дому на опушке леса. Старый Сэм заглушил мотор, с предельной внимательностью оглядел окрестности и, только убедившись в отсутствии посторонних людей, велел Тому выходить.

Они переступили порог домика, и старик привычно щелкнул переключателем на стене. Желтый свет залил довольно чистую, но скудно обставленную комнату с единственным окном, у которого стоял небольшой деревянный стол и пара стульев. В глубине, у дальней стены располагалась узкая продавленная кровать с темно-синим пледом, аккуратно сложенным в изножье. Слева от входной двери висел старый медный рукомойник.

Это что же – его дом?

– Присаживайся, Том, – предложил старик, привычным жестом вешая свое пальто на крючок у двери.

Том огляделся и опустился на подвернувшийся первым стул. Старый Сэм занял место напротив.

– Итак, Том, где остальные? – без предисловий начал охранник. Взгляд у него был жесткий и цепкий.

Том пару секунд помолчал, словно собираясь с мыслями. В голове у него был хаос, целая куча вопросов роилась и путалась в мозгу. К тому же он все еще не был уверен, правильно ли поступает. Но назад пути не было.

– После… операции нас отвезли на какую-то старую базу, а я… сбежал.

Старик неудовлетворенно покачал головой.

– Том, мне нужно, чтобы ты подробно и связно рассказал обо всем, что произошло. Признаться, я был немало удивлен, когда пришел сегодня и обнаружил, что вас всех внезапно увезли. Куда вас повезли? Что вы там делали? Чем все закончилось? И, конечно, почему ты сбежал? Да еще и один?

Том опустил вниз голову, угрюмо уставился в грубый дощатый пол и некоторое время молчал, вцепившись обеими руками в сиденье стула. Затем он поднял голову и пристально поглядел на старика, словно решая, стоит ли ему быть откровенным. Хотя, раз он просит укрытия, то, по крайней мере, должен объяснить почему.

Том вздохнул и рассказал все.

***

После месяца усиленных тренировок и подготовки Том, Джейсон и Лестер вместе с другими ребятами после захода солнца были высажены на темном берегу.

Глава II. Часть 2

Глава II. Часть 2

Постепенно дорога становилась все хуже.

Старенький автобус, не сбавляя скорости, летел по разбитой, покрытой рытвинами и ямами дороге, время от времени опасно раскачиваясь из стороны в сторону и прилично подскакивая на ухабах.

В несущемся автобусе царила настороженная тишина – каждый осмысливал случившееся.

Офицеров, прибывших за группой, было двое: хмурый Макинтош, не проронивший ни единого слова при виде ребят; и еще один молоденький кучерявый офицер, сидевший за рулем микроавтобуса.

Едва только ребята расселись по местам, Макинтош встал в проходе между двумя рядами сидений, повернувшись к ним лицом, достал откуда-то портативный микрофон и поднес его к губам. Окинув недовольным взглядом мрачных воспитанников, он произнес:

– В данный момент мы выясняем причины произошедшего… гм… разлада в разведывательной группе, из-за которого провалилась вся операция. Вы все сейчас, конечно, вне закона и должны вести себя спокойно. В целях обеспечения вашей же безопасности мы сейчас везем вас в другое укрытие, где вы подробнейшим образом доложите о ходе вышеупомянутой операции и сопутствующих событиях, если таковые имели место быть. Дальнейшие решения будут приниматься с учетом всех обстоятельств, доступной информации и, конечно, национальных интересов.

По салону пробежал взволнованный шепоток. Том сдвинул брови и пристально наблюдал за надменным Макинтошем. Что это значит – «вне закона»? Значит ли это, что Беловодье оставляет их без своего покровительства и защиты? Иными словами… отказывается от них? Выбрасывает?

Макинтош величественно поднял руку вверх – все моментально стихло.

– Без паники, солдаты! – гаркнул он. – Оставайтесь на своих местах. Прямо сейчас мы решаем эту… гм… проблему. Новое укрытие находится далеко, и ехать придется долго. Через несколько часов сделаем короткую остановку, а потом будем ехать без перерыва сутки. Приготовьтесь.

И сел на переднее сидение.

***

Сразу после прибытия на какую-то заброшенную базу офицер Макинтош собрал всех перед небольшим двухэтажным кирпичным зданием. Он сообщил, что дальнейшие распоряжения будут спущены руководством завтра утром, а до этого времени все они должны оставаться здесь, и посоветовал, пользуясь возможностью, как следует выспаться.

Все ребята, понурые и угрюмые, в полном молчании разошлись по кроватям в бараке, куда их определили. Том, измотанный недавними событиями, быстро уснул, но спал он беспокойно.

В ту ночь ему снилась их жизнь в школе. Затем во сне появились Джейсон, Лестер, мелькнул Старый Сэм, потом образ сменился черноволосой девочкой из книжного магазина, которая затем обернулась девочкой с сине-зелеными глазами из резиденции. Через минуту они все полукругом стояли прямо перед ним и хором задавали какой-то вопрос, а Том не мог ответить на него, как ни старался. Они настойчиво и терпеливо раз за разом повторяли вопрос; он же, ощущая себя полным кретином, молчал. Затем все неожиданно провалились в сплошную непроглядную тьму, где были слышны только звуки выстрелов и чьи-то крики. Мгновение спустя Том вновь обнаружил себя стоящим в злополучном кабинете королевской резиденции и читающим записи из тех досье.

Вздрогнув, как от удара, Том проснулся. Некоторое время он лежал в темноте и отрешенно пытался вспомнить, что за вопрос задавали ему во сне. Сейчас вопрос этот казался чрезвычайно важным, но он, как назло, не мог ничего припомнить. В отчаянии он подумал, что чем больше времени проходит и чем больше усилий прикладывает, тем меньше деталей сна может припомнить. Как всегда, с течением времени образы из сна становились все более размытыми.

Уснуть он больше не смог, поскольку перед глазами все время вставали те злополучные записи. Вяло текущие мысли кружились в голове, все время путались, перескакивая с одного на другое, и никак не хотели упорядочиваться.

Постепенно мысли от обнаруженных им досье сменились размышлениями о его собственной жизни, и он в который раз попытался вспомнить, как попал в школу.

И в который раз не смог.

Воспоминания о детстве были отрывочные. Одни тренировки, лекции и всяческие занятия. Они никогда не спрашивали, почему они учатся там. Том только помнил внушаемую им мысль, что учиться в их школе – очень и очень престижно, что они были специально избраны, что они лучше всех других. Правда, то, каким, собственно, образом их избрали, никогда никем не упоминалось.

В какой-то момент Тому мучительно захотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями по поводу найденных досье в том особняке – но с кем? Он повернул голову и, чуть прищурившись, вгляделся в силуэты лежащих на соседних койках людей. Слева лежал Джейсон, чуть дальше – Лестер. Оба не двигались, и Том гадал, спали ли они.

Он вновь спросил себя, что именно произошло в его отсутствие в особняке, ведь Том впервые в жизни видел Джейсона в настолько мрачном расположении духа.

Разбудить, что ли?

Том почти сразу же отмел эту мысль. Он никогда не был по-настоящему близок ни с кем из ребят, не дружил с ними, даже более того – сторонился их. И теперь он просто не мог взять и поделиться с ними своим беспокойством. Тем более с Джейсоном.

Глава III. Часть 1

Глава III. Часть 1

– Группа сопротивления? – переспросил Том.

Они находились в небольшом квадратном помещении, похожем на прихожую. Стены были покрыты тонким слоем белой штукатурки; в правом углу стояла металлическая рогатая вешалка, на которой висели несколько разномастных экземпляров верхней одежды. Том, окинув комнатку быстрым внимательным взглядом, насчитал пять одинаковых деревянных дверей, выходивших сюда, и все они были плотно притворены.

– Да. Как тебе, наверно, известно, несколько лет назад Эндрюс распустил весь парламент из-за его якобы некомпетентности, провозгласив себя единоличным президентом Беловодья. Оппозиция также была официально упразднена, потому мы и вынуждены скрываться. Это, собственно, и есть наше укрытие. Тут ты можешь пожить некоторое время.

Внезапно одна из боковых дверей чуть приоткрылась, и оттуда выглянул молодой парень с всклокоченными каштановыми волосами и, улыбаясь, взмахнул рукой.

– О! Сэм, это ты? Я сначала думал, мне показалось… – проговорил он, но тут же осекся, увидев Тома. – Кто это?

– Привет, Зандер, это Том. Он пока с нами.

Серые глаза Зандера слегка округлились, затем он, сдвинув брови, взглянул на Старого Сэма и, перестав держаться за дверь, вышел в прихожую.

– Тот самый Том? С той школы?

– Верно.

Том промолчал, но бросил вопросительный взгляд на Старого Сэма. Лицо последнего, впрочем, было непроницаемо. Старик подошел к противоположной Зандеру двери и распахнул ее перед Томом.

– Заходи, Том, здесь и поговорим.

Том повиновался, прошествовал мимо приоткрывшего рот Зандера и оказался в небольшой комнатке с облупленными стенами. Из обстановки здесь не было ничего лишнего. Деревянный стол да несколько стульев – вот и вся мебель. Под потолком жужжал старенький кондиционер, обеспечивающий бесперебойный приток воздуха в эту комнату без окон. Зандер, без перерыва пялившийся на Тома и порядком доставший его уже этим, принес два стакана с водой и затем – к огромному облегчению юноши – тихонько удалился.

Старый Сэм, заняв один из стульев, хлебнул воды. Том сел напротив него и положил руки на стол.

– Итак, перейдем сразу к делу, – деловито начал охранник, – ибо времени на расшаркивания у нас нет. Полагаю, ты знаешь, кто такой Каин?

– Каин? – нахмурившись, переспросил Том. – Лидер Альянса Плуримус? Вы его имеете в виду?

– Он самый, – подтвердил Старый Сэм. – У меня имеются основания полагать, что именно он пытается посеять раздор между нами и соседним королевством Тесмор и спровоцировать войну.

Том нахмурился и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Зачем ему это? После ядерных войн и ядерной зимы Альянс и так является самой стабильной страной на данный момент.

Старый Сэм покачал головой.

– Да, все это верно, однако ты не учитываешь контекст, Том. После почти тринадцатилетней ядерной зимы, наступившей, как тебе известно, после двух ядерных войн, наши земли являются самыми теплыми и, соответственно, наиболее пригодными для житья. Последние же годы все попытки согреть землю с помощью различных способов потерпели неудачу. В Тесморе продолжается зима, ты это видел. В Альянсе также сейчас снег. И лежит снег уже много лет. На некоторых территориях он вообще многометровый. Конечно, у них есть определенные и, думаю, весьма немалые запасы продовольствия и кое-какой крупный рогатый скот, так что смерть от голода им пока не грозит, однако все же каждый начинает сейчас осматриваться в поисках лучших условий.

Это никогда не приходило в голову Тома. Однако, подумал он, несмотря на то, что условия для будущего землеводства, быть может, и вправду были лучше в Беловодье, как и утверждал Старый Сэм, экономика его все же отчего-то находилась отнюдь не на подъеме. С Альянсом Беловодью не соперничать, и потому то, что говорил охранник о Каине, показалось ему надуманным.

– Я все равно не понимаю, каким образом здесь замешан Альянс и сам лидер Альянса, – упрямо сообщил Том. – Трудно поверить, что ему вообще есть какое-то дело до нас.

Старый Сэм мотнул головой.

– Весь мир думает так же, как и ты. На самом деле Альянсу очень даже есть дело до всего этого. Идея создания специализированной школы, думается, была подкинута Альянсом, хотя пока лично у меня нет уверенности, каким образом все это произошло, – Старый Сэм задумчиво пожевал губу и затем быстро заговорил, будто сам с собой: – Ведь президент Эндрюс также весьма осторожен. Обучать детей военному искусству и шпионажу – затея весьма рискованная. Это, должно быть, идея генерала Уильямса, который взялся за свои старые штучки. Он нередко высказывался, что, по его мнению, лучшие солдаты – это дети. Они доверчивы, неопытны, но при соответствующей подготовке из них легко можно слепить всё, что душе угодно. – Старик покачал головой с явным неодобрением. – А наш президент внимает дурным советам, так что вполне возможно, что еще одна война не за горами, – помолчав немного, он вдруг добавил: – Кстати, Том, сведения о том, что, судя по всему, во всем этом замешан Каин, передал мне именно ты.

Том непонимающе уставился на Старого Сэма.