Кошкины следки

Кошкины следки

Про крысу

(Дракон, где-то после третьего улама)

Серпеньский вечер разлился по городу, приглушив звуки и краски. На главных улицах мерцали фонари, всё остальное тонуло в лиловатом мраке. Сладко пахло какими-то цветами и почти по-осеннему — яблоками.

Я сократил путь через заросший крапивой и чертополохом двор семьи Эртен и вывернул сразу к крыльцу, освещённому крохотной луной светляка. Толкнул незапертую дверь и окунулся в пыльно-древесный запах старого дома. Успел услышать отзвук женского голоса и шелест незнакомых шагов, и всё стихло.

Кот обнаружился в кухне — освободив от кружек и мисок край длинного стола, сердито шелестел карандашом по серой рыхлой бумаге. Меня поприветствовал кивком головы, не поднимая глаз.

— У нас гости?

— Возможно, — Кот рассеянно потёр бровь и уточнил: — С Карлом?

Я пожал плечами. Выдвинул табурет и оглядел кухню в поисках чистой кружки.

— А чья очередь мыть посуду?

— Эдарова, — ответил Кот, по-прежнему не отвлекаясь от записей. — Чего и спрашиваю — если это он кого-то привёл, то пускай сначала посуду отмывают.

— То-то я не видел его уже дня три.

— Да живёт он дома. Просто нам не показывается.

Я отыскал кружку, из которой пил утром, налил в неё из кувшина — что бы там ни было, — и заглянул Коту через плечо: ряды и столбцы чисел, сложенных, обведённых и перечёркнутых, и одно коротенькое слово, подводящее итог расчётам. Судя по слову, наши денежные дела были плохи.

Я отпил из кружки — сидр, и притом вкусный, — и спросил:

— На что тратимся?

— Крыша протекает, — Кот пододвинул ко мне свою кружку.

Я налил сидра и ему тоже и напомнил:

— Мы ведь её заделали с луну назад, разве нет?

— Боюсь, причина как раз в том, что мы её заделывали, — задумчиво откликнулся он, отпивая сидр. — А следовало кого-то нанять. По-хорошему, кровлю вообще перекрыть надо — не хочу, чтоб в листобой опять на башку капало.

— Перекрыть — это дорого.

— Дождёмся Эдаро — отправим торговаться к кровельщикам.

— В оплату своего труда он первым делом потребует свободы от посуды, — вздохнул я, закатывая рукава. — Нагреешь воды?

…Когда я поднялся к себе, из-за левой стены лилась густая, ненастоящая тишина, созданная плетением. За правой стеной тоже было тихо, но по-правильному, как бывает в комнате, в которой никого нет, и только ветер постукивал створкой распахнутого окна — Эдаро дальновидно не закрывает его, чтобы не давать нам преимущества в виде запертой двери.

Я отдёрнул занавеску, посмотрел на город, стекающий к морю. Звёздная ночь раскинулась над Мирром, и лунный свет высеребрил покатые крыши домов и блестящие купола орсагов. Полюбовался, размышляя, что карандашом такой красоты нипочём не изобразить, и растянулся на постели. На башне далёкого яраша ударил колокол, возвещая середину ночи, вскрикнула невесть откуда взявшаяся в городе ночная птица. Ветер принёс запах моря, мимо окна мелькнул быстрый росчерк летучей мыши, и на том я провалился в сон.

…Визг ударил по ушам, меня как водой окатило. Не разбираясь, я схватился за меч и выпал за дверь. Из комнаты напротив вывалился заспанный Кот. За круглым окном в конце коридора серело раннее, ещё бессолнечное утро.

Грохнула дверь Карловой комнаты, оттуда выскочила, забирая лапами и скользя на поворотах, вздыбившаяся Брысь.

— Сволочь пушистая! — ярился Карл. — Блохастая скотина!

Следом вылетело и стукнулось о стену что-то, в чём я не сразу, но опознал крысу. Тряпочной игрушкой она упала на пол, но мгновение спустя подскочила и помчалась прочь. Из комнаты слышалась забористая ругань — Карлова девица обладала познаниями более обширными, чем я сам.

Я поймал Брысь, подхватил на руки, почесал между прижатых ушей, успокаивая.

Всё улеглось так же быстро, как случилось. Девушка — прекрасная, как сон — покинула дом, хлопнув дверью, пока я зевал, умывался и растапливал печь. Брысь, забравшись на кухонный подоконник, обиженно вылизывала разноцветные лапы.

Карл ушёл следом за девушкой, и мы с Котом удивлённо переглянулись, но вскоре Старший вернулся с белым хрустким хлебом и лунной половинкой сыра.

Стоило еде лечь на стол, в кухню вплыл взъерошенный и безмятежный Эдаро.

— С утра был какой-то шум или мне показалось? — осведомился он, жадно вдыхая запах хлеба.

Я молча потопил ухмылку в кружке с мятным чаем.

— Был шум или нам показалось, Карл? — невинно улыбнулся Кот.

Карл хмуро посмотрел на Брысь, при его появлении собравшуюся в комок без ушей — до того плотно прижала их к голове.

— Да эта… Под утро принесла подарочек, но положила не мне, а сразу Лайне. Та глаза открыла, а на подушке живая крыса. Тут и началось…

Мы переглядывались, стараясь не расхохотаться, но Эдаро не вытерпел, заржал в голос — и мы следом.

— Помнится, мы об этом заговаривали, да как-то не всерьёз, — сказал Кот, выдыхая. — Но с девушками надо завязывать.