Кошмар в цирке

Цирк манил яркими огнями и обещанием праздника. Мы с Максом шагнули за его порог, и нас тут же окутала атмосфера веселья. Дети заливались смехом, посетители с восторгом фотографировались с животными, а автоматы с сахарной ватой и попкорном тихонько гудели, предвещая приятное наслаждение. Воздушные шары парили под куполом, игрушки мерцали разноцветными огнями, отражаясь в глазах, полных предвкушения.

Наконец, мы заняли свои места в зале. Макс отпускал шутки, и я смеялся, предвкушая начало представления. Внезапно свет погас. Голос из динамиков, строгий и властный, попросил выключить все гаджеты и соблюдать тишину. Я подмигнул Максу, он в ответ лишь ухмыльнулся и, игнорируя просьбу, достал камеру.

Представление началось. Акробаты завораживали своими трюками, их тела изгибались в немыслимых позах, бросая вызов гравитации. Дрессированные животные поражали мастерством, выполняя команды с удивительной точностью. Зрители были полностью поглощены происходящим, получая заряд положительных эмоций. Всё было просто великолепно! Вдруг Макс дернул меня за руку, отвлекая от выступления клоуна, который жонглировал светящимися шарами. Он ткнул пальцем в маленький экран камеры, а затем посмотрел на меня с широко распахнутыми глазами. На дисплее, вместо клоуна, я увидел искаженное лицо с безумной, растянувшейся в пол-лица улыбкой. По спине пробежали мурашки. Я заерзал на кресле, а затем толкнул Макса в плечо, проворчав, что шутка вышла из-под контроля. Но он, заплетающимся языком, ответил, что это вовсе не шутка.

Внезапно все огни погасли. Зал погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. Люди затаили дыхание, а я нервно оглядывался по сторонам, пытаясь различить хоть что-то в этой кромешной мгле. Раздался пронзительный крик, за которым последовал жуткий хруст костей, от которого кровь стыла в жилах. Паника охватила зал, люди бросились к выходу, их крики и топот слились в единый, оглушительный гул. Я схватил Макса за руку и рванул к двери, но она оказалась заперта. Макс начал задыхаться – его мучила клаустрофобия, и в этой темноте она проявлялась с удвоенной силой. Я метался в отчаянии, не зная, что делать, как помочь ему. Вдруг, сквозь нарастающий страх, я услышал отчаянный крик Макса о помощи, его голос был полон ужаса. Снова хруст костей, и затем – звенящая тишина, которая была страшнее любого крика. Я медленно отступил назад. Тело дрожало, ноги подкашивались, отказываясь повиноваться. Я упал, и рука угодила во что-то липкое и теплое. Резко отдернув ее, я вскрикнул от ужаса. Запах крови ударил в ноздри, обволакивая, проникая в легкие.

Включился свет. Передо мной стоял клоун. Его лицо было выбелено, губы растянуты в жуткой, неестественной улыбке, а глаза блестели безумным огнем. Вокруг – мертвые тела, залитые кровью, их конечности были неестественно вывернуты, а лица застыли в гримасах ужаса. В руке улыбающегося клоуна – голова друга, Макса, его глаза были широко распахнуты, а рот приоткрыт в безмолвном крике.

– Вам же сказали: "Выключите гаджеты!" – прошептал клоун, и его голос, казалось, пронзил меня насквозь.

Кровь на его руках блестела в свете прожекторов, отражая безумный блеск в его глазах. Я чувствовал, как мой желудок сжимается, а содержимое его подступает к горлу. Воздух в зале стал тяжелым, пропитанным запахом железа и страха.

Клоун медленно опустил голову Макса, и она с глухим стуком упала на пол, покатившись к моим ногам. Я отшатнулся, споткнулся о чье-то тело и упал, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Он сделал шаг вперед, его тяжелые ботинки хлюпали по лужам крови. Я попытался отползти, но мои конечности не слушались, словно парализованные ужасом.

– Неужели ты думал, что это просто шутка? – проговорил клоун, его голос теперь звучал громче, наполняя зал зловещим эхом. Он наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. От него пахло чем-то сладковато-приторным, смешанным с запахом крови. – Правила существуют не просто так. Особенно здесь.

Я попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Мои глаза метались по залу, ища хоть какой-то выход, хоть какую-то надежду. Но вокруг были только мертвые, и клоун, который, казалось, наслаждался моим страхом.

– Ты видел, что произошло с твоим другом, – хикикнул он, выпрямляясь и указывая на обезглавленное тело Макса. – Он не послушался. А ты? Ты тоже не послушался.

Он протянул руку, и я инстинктивно зажмурился, ожидая худшего. Но вместо этого я почувствовал, как его холодные пальцы коснулись моей щеки. Я открыл глаза. Клоун улыбался, но в его глазах не было ни капли веселья. Только холодная, расчетливая жестокость.

– Но ты не такой, как он, верно? – прошептал он. – Ты испугался. Ты понял. Возможно, ты еще можешь научиться.

Он отдернул руку, и я почувствовал, как по моей щеке стекает что-то липкое. Я провел пальцами по коже и увидел на них кровь. Клоун засмеялся, низким, гортанным смехом, который заставил меня содрогнуться.

– Добро пожаловать в цирк, – сказал он, разводя руками, словно приглашая меня в этот кошмар и засмеялся, да так, что аж органы сжались. – Представление только начинается!

Я смотрел на него, на мертвые тела, на голову Макса, и понимал, что моя жизнь, какой я ее знал, закончилась. Я был в ловушке, в этом кровавом цирке, и клоун был моим новым хозяином. И я знал, что мне придется играть по его правилам, если хотел выжить. Но даже если я выживу, я никогда не забуду этот день, этот запах крови, эту безумную улыбку и слова:

"Вам же сказали: "Выключите гаджеты!"."