Сейчас мне двадцать четыре.
Это первое, что я говорю себе каждое утро, открывая глаза в своей маленькой квартирке на окраине. Потолок надо мной в разводах — соседи сверху вечно заливают, а у меня вечно нет времени вызывать мастера. За окном шумит проспект, и сквозь этот шум пробивается дребезжание трамвая где-то вдалеке.
В холодильнике — вчерашний салат, полбанки маринованных огурцов и засохший кусок сыра. На тумбочке — недописанный реферат по истории журналистики и чашка с остывшим кофе. Кофе я пью черный, без сахара, потому что так хоть какая-то польза, а сахар я лучше потрачу на мороженое.
У меня длинные белые волосы. Не крашеные — свои. Мама говорит, это фамильное, от прабабки. В детстве меня дразнили «старуха» из-за них, а теперь девчонки в институте спрашивают, у какого мастера я делаю такое сложное окрашивание. Я пожимаю плечами. Легче соврать, чем объяснять.
На щеках веснушки, которые я ненавидела в детстве и теперь почти не замечаю. Глаза зеленые, губы пухлые — спасибо папиной генетике. Фигура позволяет есть мороженое в любых количествах, чем я и пользуюсь по выходным. После пробежки в парке я захожу в ларёк у входа и беру два шарика — фисташковое и шоколадное. Сажусь на лавочку, смотрю на бегунов, на мамочек с колясками, на влюбленных парочек — и ем. Медленно, смакуя. Это мой маленький ритуал.
Днем я студентка третьего курса. Факультет журналистики — это бесконечные дедлайны, вечно не выспавшиеся глаза одногруппников и вечные споры о том, что такое настоящая правда. Я сижу на лекциях, делаю вид, что слушаю, а сама рисую на полях тетради цветы. Странные цветы, каких не бывает — с фиолетовыми лепестками.
Вечером я официантка в кафе с дурацким названием «Уголок». Смены длинные, чаевые средние, посетители разные. Кто-то оставляет деньги, кто-то — номер телефона на салфетке. Я собираю эти салфетки в коробку из-под обуви. Там уже штук двадцать. Наверное, надо выбросить. Но я не выбрасываю.
Не знаю зачем.
У меня обычная жизнь. Обычная квартира. Обычные проблемы.
И секрет, о котором я не рассказываю никому.
В институте я стараюсь быть незаметной. Серый свитер, джинсы, волосы собраны в хвост. Сажусь всегда с краю, на последней парте. Записываю лекции, не поднимаю руку, не лезу в дискуссии. Преподаватели знают меня как «ту тихую девушку с белыми волосами». Иногда это даже удобно.
Но есть один человек, из-за которого тишина внутри меня нарушается.
Я даже не знаю, как его зовут. Вернее, знаю, конечно. Саша. Александр. Мы учились на одном потоке все три года, но я никогда не произносила его имени вслух. Только про себя.
Он светлый. Не в смысле волос — они у него русые, обычные. Светлый внутри. Такое бывает — смотришь на человека и чувствуешь, что от него исходит тепло. Как от солнца, если долго просидеть в тени.
Курносый. Спортивный — ходит в тренажерку, это видно по тому, как сидят на нем рубашки. Всегда в рубашке и джинсах. Опрятный, аккуратный, выглаженный.. Рубашки у него разные — голубые, клетчатые, белые. Но джинсы всегда одни и те же, темно-синие, потертые на коленях.
И очки. Круглые, в тонкой металлической оправе. Они делают его похожим на поэта. Иногда, когда он снимает их и протирает краешком рубашки, я отворачиваюсь, потому что смотреть на это слишком... слишком личное что ли.
От него всегда вкусно пахнет.
Я не знаю, чем именно. Может, кондиционером для белья. Может, одеколоном — легким, свежим, не резким. Иногда мы проходим мимо друг друга в коридоре, и этот запах остается со мной на полдня. Я ловлю себя на том, что вдыхаю воздух глубже, пытаясь удержать его.
Мы переглядываемся.
Случайно, мельком. Он смотрит — я отвожу глаза. Я смотрю — он уже смотрит на кого-то другого. Иногда мы здороваемся. Киваем друг другу, проходя мимо. И все.
Ничего больше.
Потому что я не позволяю себе ничего больше.
Но однажды случилось то, после чего я перестала спать по ночам.
Это было в конце второго курса. Май, тепло, за окнами цветут каштаны. Я сидела в коридоре на подоконнике, листала ленту в телефоне, ждала следующую пару. Ни о чем не думала. Просто была.
— Привет.
Я подняла голову. Он стоял рядом. Совсем рядом. Я даже не слышала, как подошел.
— Привет, — ответила я. Голос предательски дрогнул.
Он улыбнулся. У него ямочки на щеках, когда он улыбается. Я раньше не замечала.
— Я Саша, — сказал он. — Мы вроде на одном потоке, а не знакомы. Странно, да?
Я пожала плечами. Язык прилип к небу.
Он протянул руку. В ней был цветок. Ярко-желтый, с длинным стеблем. Не знаю, как называется. Похож на маленькое солнце.
— Это тебе, — сказал он. — Ты мне нравишься. Давно. Еще с первой лекции. Я все смотрел и думал: как к тебе подойти? А сегодня решился.
Я смотрела на цветок. Желтый. Желтый, как напоминание.
— Возьми, — он протянул руку ближе.
Я взяла. Пальцы дрожали. Он это заметил, наверное.
— Я хотел спросить... — он сделал шаг ближе. — Может, сходим куда-нибудь? В кино, или просто погулять? Погода такая...
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. С надеждой. С нежностью. С чем-то таким, от чего внутри все переворачивалось.
Я улыбнулась. Сама не заметила, как.
Он улыбнулся в ответ. Медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку к моей. Хотел взять за руку.
И тут меня накрыло.
Я отдёрнула руку. Резко, будто обожглась.
— Не трогай меня! — закричала я. — Не смей!
Цветок упал на пол. Желтый, яркий, он лежал на грязном линолеуме, и на него наступали люди.
Саша отшатнулся. В его глазах было такое... я не могу это описать. Растерянность. Боль. Непонимание.
— Я... прости, — пробормотал он. — Я не хотел... если что-то не так...
Я не дослушала. Я бежала. Бежала по коридору, распихивая людей, вылетела на улицу, села на скамейку и долго не могла отдышаться.
Как же мне было больно тогда.