Кости Судьбы

Предисловие

Доброго времени суток, дорогой мой читатель! 

Возможно, тебе тоже нравятся фентези-миры с продуманным мироустройством, магией, религией, мифологией, политикой, приключениями, глобальными событиями? Пол Андерсен, Дж. Р. Толкин, Урсула Легуин, Дж. Мартин? Если да - приглашаю в магический мир Элиндар. Здесь есть войны, интриги, заговоры, магические и рыцарские ордена, древние могущественные артефакты, приключения, любовь и многое другое.

Но должна предупредить: это не лубочное фентези с неубиваемыми прекраснодушными красавцами, что круче варёных яиц.  Это - сложный многомерный фентезийный мир. Жестокость и милосердие, ложь и истина, величие духа и низменные животные инстинкты сплетены в тугой клубок, который и есть - жизнь. В тексте есть и тяжелые сцены насилия, смерти, предательства.

Так что - читай, думай, добавляй в библиотеку и комментируй. Критика и пожелания приветствуются. Как знать, может быть, Элиндар станет и твоим миром? 

Глава 1. Чернолесье, день 1-5 (Даррен)

День 1

Поручение отвезти пакет Сандаару, верховному магу Эр-Тириона, оплачивалось пятью золотыми сверху. Это уже должно было насторожить, как и отсутствие охотников на столь выгодный контракт, но Даррен очень нуждался в деньгах и потому особо не раздумывал. Понимание того, что он ввязался в сомнительное предприятие, забрезжило у него к вечеру. Когда восьмой по счёту сослуживец спросил, можно ли, если что, взять себе его почти новый охотничий дублет.

Расспросив бывалых фельдъегерей, он узнал, что Сандаар последние лет тридцать безвылазно сидит в Чернолесье. Верховный маг поклялся, что не выйдет оттуда, пока орден не очистит полностью Проклятый Лес от нежити. И пакет придётся везти именно туда. А из Чернолесья мало кто возвращается в добром здравии и ясном уме. Неспроста егеря Лесного Легиона после пяти лет службы получают отпущение всех грехов и патент вольного эрла, а десять лет службы дают право на титул барона.

Поговаривали, что обитает в Проклятом Лесу особо злобная нежить, которую не убить ни честной сталью, ни светлой магией. Но подробностей сослуживцы Даррена не знали. Тогда он отправился за дополнительными сведениями к своему дальнему родичу, канцлеру Теофрасту, которому, собственно, и был обязан местом в фельдъегерской службе.

Канцлер поведал, что триста лет назад, во времена короля Грайвена, в Чернолесье располагалась столица эльфийского королевства – Дариана. На тот момент у зарождающейся Империи Аластрим с эльфами отношения были, скорее, нейтральные, чем враждебные. Но они очень сильно испортились, когда Дариану проклял чёрный маг Рангон, формально имевший подданство Аластрима. Собственно, отношения испортились не только с эльфами, но и вообще со всеми, включая магов Кемпера и Горные Кланы гномов. Потому что сразу же после гибели короля эльфов Аэриона наступила Расплата. Сначала ударили жестокие морозы, такие, что птицы замерзали на лету. Затем наступила небывалая жара, а следом пришёл Чёрный Мор. В результате меньше чем за год население Аластрима сократилось вдвое, и остальным странам тоже пришлось несладко.

Рангона изловили и публично сожгли на центральной площади Айры, пригласив на это действо Магический Конклав, в который входили самые могущественные маги всех государств Элиндара. Там же маги Конклава и договорились о всеобщем запрете большинства видов чёрной магии. Эльфы и Горные Кланы, кстати, при этом не присутствовали, проигнорировали приглашение, назвав казнь Рангона лицемерной комедией.

Империя Аластрим наткнулась на Проклятый Лес сто лет назад, расширяя свои владения путём вытеснения орков из Чернолесья в степи Шартанга. Первый посланный в лес отряд не вернулся. К подготовке второго похода отнеслись серьёзно, включив в состав экспедиции сильных магов. Через месяц из Проклятого Леса вышел один выживший, и то, что рассказал, походило на бред сумасшедшего.

По его словам, на них в первую же ночь напали… они сами! В короткой стычке полегла четверть отряда, в том числе, все маги, а напавшие бесследно исчезли. В следующую ночь их атаковали огромные твари, отдалённо походившие на драконов. Странным образом эти бестии ухитрялись крыльями не задевать деревьев. В этой бойне выжил лишь он один, по чистой случайности. Упал и сильно ударился головой. Когда очнулся, всё уже было кончено. Вокруг лежали растерзанные тела и ни следа напавших драконов. Пока он раздумывал, что делать дальше, наступила ночь. И мертвецы поднялись и направились куда-то вглубь леса. Двигались странно, неестественно, словно привязанные за ниточки куклы. У него сложилось впечатление, что бывшие товарищи видели его и пытались что-то сказать. Выяснять, куда они идут и зачем, он не стал. Выживший не смог объяснить, где находился и что делал почти месяц, он был уверен, что его дорога обратно из леса заняла около трёх дней.

Лес несколько раз пытались выжечь, но добились лишь того, что раздраконенная нежить стала нападать на окрестные поселения. Вот тогда-то Сандаар и предложил помощь императору, в обмен на разрешение его ордену применять чёрную магию. Они и раньше её применяли, несмотря на запрет. Просто теперь Эр-Тирион пожелал делать это на законных основаниях.

Помощь ордена оказалась действенной. По совету Сандаара вырыли канал между реками Рона и Серебрянка, окружив Проклятый Лес с трёх сторон проточной водой, которая непреодолима для большинства видов нелетающей нежити. В сторону Шартанга лесу позволили расширяться, заодно решив задачу охраны части границы: орки Проклятого Леса панически боялись, целыми кланами уходили вглубь степей Шартанга.

По берегам построили заставы, немудряще назвав их Серебряными, так как очень много этого металла ушло на их магическую защиту. В задачи застав входило: чистка канала, чтобы вода не заболачивалась, выкорчевывание зараженных лесными спорами растений по берегам и истребление нежити по окраинам леса. Сам же Сандаар со своим орденом обосновался в глубине Чернолесья, и через несколько лет нападения нежити почти прекратились.

Теофраст не стал отговаривать Даррена от поручения и на прощание дал совет взять проводника на одной из Серебряных Застав. Совет оказался хорошим и юноша радовался, что последовал ему, хоть и пришлось расстаться с тремя архонтами. Без проводника он точно бы спятил. Всю дорогу его преследовало чувство враждебного взгляда. Деревенела шея, наливался свинцовой тяжестью затылок. Он часто ощупывал пакет, спрятанный на груди, без нужды сжимал рукоять стального меча.

Но шел пятый час пути, и ничего не происходило. Мёртвую тишину леса нарушало лишь липкое чавканье глины под копытами лошадей да мерное постукивание веток друг от друга под порывами ветра. Из зарослей чёрной ольхи ползли клочья тумана, клубились по обочинам. Остро пахло гнилью и прелой листвой. Намокший тёмно-зелёный плащ, подбитый волчьим мехом, давил на плечи. Казалось, он весит не меньше стальной кольчуги. Шлем с гребнем из конского волоса то и дело съезжал на глаза.

Глава 2. Чернолесье-Милигет, день 1-5 (Сандаар)

День 1

Темноволосый изящный юноша в бархатном чёрном костюме с золотым шитьём и белоснежными кружевными манжетами и воротником более всего походил на эльфа, если бы не мертвенно-бледная кожа и рубиновые, как у упыря, глаза. Он бесцеремонно уселся на рабочий стол верховного мага, сдвинув фолианты, и развлекался тем, что заставлял магический шар менять цвет, прикасаясь к нему. Любого другого за подобную вольность верховный маг обратил бы во прах, но Драгомисту позволялось многое. Прежде всего, из-за его уникальности и того, что они служили одной госпоже – Мораг.

До встречи с Драгомистом Сандаар считал всю нежить безмозглыми тварями, пользующимися своими остаточными воспоминаниями так же инстинктивно, как хищники применяют природные способности для охоты. Упорно цепляясь за земное существование, они поддерживают гниющие оболочки за счёт чужой жизненной силы. Но сила не держится в мёртвых телах, неумолимо вытекая из них, словно вода из треснувшего кувшина. И чем больше нежить убивает, тем быстрее она вытекает, её перестаёт хватать на поддержку привлекательной внешности. Заканчивается всё тем, что полностью утратившее осторожность и человеческий облик чудовище устраивает бойню, в результате которой чаще всего и погибает.

Но Драгомист ухитрился полностью сохранить свои прижизненные воспоминания, разум и способность чувствовать, хотя его посмертное существование длилось уже более трёхсот лет. Более того, он обладал аристократичностью манер, поскольку при жизни был знатным человеком и занимал пост военного советника при короле Грайвене. Поэтому Сандаар называл его князем нежити, тёмным князем, или просто князем, что звучало куда красивее, чем, например, «упырь» и, несомненно, льстило Драгомисту. Сандаар подозревал, что именно с его подачи у князя зародились мысли о создании Тёмного Княжества. Эти устремления Драгомиста отвечали и собственным интересам Сандаара, поэтому маг одобрял и поддерживал его амбиции. Взамен он приобрёл бесценного союзника, которому доверял, и на которого можно было положиться. Немаловажным было и то, что с князем он мог говорить откровенно, не боясь быть ложно понятым.

— Рад видеть вас, князь, — тепло улыбнулся Сандаар.

— Взаимно, мессир, — ответил не менее лучезарной улыбкой Драгомист, показав белоснежные клыки. — Вижу, вам удалось уговорить императора расстаться с его сокровищем?

— Взятка за участие Эр-Тириона в манёврах в Долине Неметона, — усмехнулся маг.

— Но зачем это ордену?  - приподнял левую бровь князь. — Радужная Завеса, благодаря которой существует последний осколок нашего мира, держится только на эльфийских Рощах. Игры с ними – самоубийство. Разве судьба несчастного Маутхента никого ничему не научила? Там до сих пор ничего не растёт.

Десять лет назад после уничтожения Рощи Долины Неметона Радужная Завеса отступила на тридцать миль, и  остров Маутхент на несколько дней оказался снаружи. Когда эльфы посадили новую Рощу взамен уничтоженной, и Завеса вернулась на прежнее место, несчастный остров выглядел так, словно его пожевали и выплюнули. Пять сотен населявших его людей бесследно исчезли вместе со всей прочей живностью.

— Император уверен, что за Радужной Завесой раскинулся огромный мир, населённый исключительно чистокровными людьми, — усмехнулся Сандаар. — Поскольку приплывшие триста лет назад на огромном стальном корабле Завоеватели понятия не имели ни об эльфах, ни об орках, ни о прочих нелюдях. Как, впрочем, и о магии.

— А как он объясняет то, что ни до, ни после, больше ни один корабль извне не появился у наших берегов? — Драгомист оставил в покое надоевший ему шар и неуловимо быстрым движением оказался в нескольких шагах от стола. — И то, что произошло с Маутхентом?

— Эльфийскими происками, чем же ещё, — пожал плечами Сандаар. — Но не беспокойтесь, князь, ни одна Роща не пострадает в этот раз. Цели такой нет ни у меня, ни у императора.

— И всё же, я не понимаю, зачем ордену эти манёвры, — князь настойчиво желал получить ответ. — Равно как и не понимаю, зачем вам вещь, которой вы не сможете воспользоваться, и которую нельзя уничтожить.

— О, я просто не мог упустить такой возможности. Во-первых, орден покажет свою лояльность Короне. Во-вторых, я, наконец, смогу узнать, что противопоставили эльфы Волне Смерти семь лет назад в Иссе, и было ли это их случайной удачей, или они действительно научились противостоять Магии Распада. В-третьих, кинжал может стать отличным предметом торга с теми же эльфами.

— Даже не сомневаюсь, что есть и в четвёртных, и в-пятых…, — князь отвесил в сторону мага изящный полупоклон, показывая, что восхищён его замыслами.

— Как вы хорошо меня понимаете, — тонко улыбнулся Сандаар. — Скажите, князь, не собираетесь ли вы в ближайшее время посетить Беотию?

— Собираюсь, — кивнул князь. — Любимейшая дочь моя Лита из Альмерры весточку прислала, что соскучилась и желает видеть меня.

— Лита в Альмерре? Разумно ли это? — приподнял брови Сандаар. — Там много людей, которые могут её вспомнить.

— Вряд ли смертные, видевшие её сорок лет назад, поймут, кто она, — Возразил Драгомист. — Ей опасен лишь Саграмор, но Лита достаточно разумна, чтобы держаться от него подальше.

Сандаар хмыкнул. «Разумная» Лита сорок лет назад положила два десятка гвардейцев, охранявших принца Редвина, и едва не прикончила Саграмора – на тот момент королевского мага, одного из самых сильных светлых магов Элиндара. Если бы не вмешательство князя, неизвестно чем бы всё это кончилось. Драгомист уговорил Литу не мстить Редвину, объяснив, кто в действительности виноват в её несчастье,  и увёл её с собой.