Кот это - любовь

Неожиданное открытие

Офис "Вектор-Холдинга" погрузился в ночную тишину. Пустые коридоры, погасшие мониторы, лишь в одном углу открытого пространства мерцал последний экран. Холодный синий свет выхватывал из темноты усталое лицо девушки, склонившейся над клавиатурой. Алина щурилась от напряжения - цифры в таблицах уже расплывались перед глазами, но последний слайд презентации нужно было закончить сегодня.

Она потянулась за очередной чашкой кофе и с отвращением обнаружила на дне гущу - автомат давно опустел. Взгляд на часы: 23:47. "Черт, опять допоздна..." - прошептала она, ощущая, как от постоянного напряжения ноет спина между лопатками.

Отчёт по квотам должен был быть готов ещё вчера, но Марк Леонидович, её непосредственный начальник, в последний момент изменил параметры анализа. "Стандартные показатели нас не интересуют, нужен глубинный разбор по новым критериям", - бросил он утром, даже не взглянув на неё.

Алина провела ладонью по лицу, смазывая остатки тонального крема. В зеркальном отражении монитора она увидела своё отражение - бледное лицо с тёмными кругами под глазами, растрёпанные волосы, собранные в небрежный хвост. "Красота", - мысленно усмехнулась она.

Её пальцы привычно пробежали по клавиатуре, завершая последние расчёты. В голове пульсировала начинающаяся мигрень - результат двенадцатичасового рабочего дня. Она вспомнила, как сегодня утром, опаздывая на работу, забыла позавтракать, а в обеденный перерыв вместо еды допивала в туалете вчерашний кофе из термоса.

Где-то в глубине души копилась обида. Красный диплом престижного вуза, победы на олимпиадах, рекомендации лучших преподавателей - и вот она, ночной стажёр, чей труд никто не ценит. На прошлой неделе она предложила оптимизировать систему отчётности, но Марк Леонидович лишь фыркнул: "Теория - это одно, а практика - другое".

Алина вздохнула и потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки. Её взгляд упал на фотографию в углу монитора - родители на выпускном. Мама с гордостью смотрела на неё, а папа обнимал за плечи. "Наша умница", - говорили они тогда. Что бы они сказали сейчас, увидев её в этой душной коробке опенспейса в три часа ночи?

Она резко встряхнула головой, отгоняя самобичевание. "Соберись, всё почти готово", - прошептала себе Алина, снова погружаясь в цифры.

Внезапно её отвлёк странный звук. Сначала она подумала, что это скрипит уборщица с тележкой, но... Нет, это было что-то другое.

Тихий стон. Сдавленный, прерывистый.

Алина замерла, пальцы зависли над клавиатурой. Сердце неожиданно забилось чаще. "Наверное, показалось", - подумала она, но через мгновение звук повторился. Теперь чётче.

И шёпот: "...пожалуйста... не здесь..."

Женский голос. Знакомый. Карина из отдела кадров.

Алина медленно повернула голову. Кабинет директора, всегда запертый на ключ, сегодня был... приоткрыт. Сквозь узкую щель пробивалась полоска света.

"Странно", - мелькнуло у неё в голове. Артём Сергеевич ушёл ещё днём, всем отделом провожали его на важные переговоры.

Любопытство оказалось сильнее усталости. Алина осторожно поднялась с кресла, чувствуя, как затекли ноги. Её балетки бесшумно коснулись пола. Первый шаг. Второй.

Пол скрипнул под её весом. Наступила тишина.

А потом - глухой удар, сдавленный вскрик, металлический звон упавшей ручки.

Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. "Не лезь не в своё дело", - строго сказала она себе, но ноги будто жили своей жизнью, неся её к источнику звука.

Через щель в двери открылась невозможная картина. Просторный кабинет, освещённый лишь настольной лампой. Артём Сергеевич, которого не должно было быть в офисе, стоял, прижимая Карину к столу. Его мощные руки с выпуклыми венами держали её за бёдра, оставляя красные следы на бледной коже.

Карина, всегда такая собранная и безупречная, выглядела... иначе. Её строгий деловой костюм был в беспорядке - юбка задрана, блузка расстёгнута, волосы растрепаны. Но больше всего Алину поразило выражение её лица - не страх, не сопротивление, а... "Она... ей это нравится?" - пронеслось в голове у Алины.

Карина прикусила губу, её глаза блестели странным, мокрым блеском. В них читалось что-то дикое, первобытное - смесь возбуждения и вызова.

Алина невольно ахнула.

В тот же миг Артём Сергеевич поднял голову. Их взгляды встретились сквозь щель в двери. Она застыла, будто кролик перед удавом. Он - нет.

Его движения не замедлились, не стали менее уверенными. Наоборот - они приобрели какую-то демонстративность, будто он специально показывал ей каждое прикосновение.

"Беги", - приказала себе Алина, но тело не слушалось.

Её взгляд скользнул вниз, и она увидела... Нет, лучше бы она этого не видела. Между её собственных бёдер вспыхнуло странное тепло. Стыдное. Неуместное.

"Что со мной? Почему я всё ещё стою здесь?" Она резко отпрянула, споткнулась о собственные ноги и едва не упала. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял шум. Алина развернулась и почти побежала к своему рабочему месту, хватая сумку и куртку. Ей нужно было выбраться отсюда. Сейчас же.

Она шагнула в кабину, и только когда лифт поехал вниз, поняла, что забыла выключить компьютер.

То, что мешает

Прошла неделя с того вечера. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут – не то чтобы Алина считала. Просто цифры всегда были её убежищем, островком стабильности в бурлящем океане мыслей. Но даже они теперь предавали – дрожали на экране, расплывались перед глазами, превращались в абстрактные узоры, напоминающие то изгиб женской спины, то контуры мужской ладони на полированной древесине стола.

Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала. Алина задерживалась в душе на пять минут дольше обычного, будто горячая вода могла смыть не только пот, но и навязчивые образы. Затем тщательно подбирала одежду – ничего облегающего, только строгие блузы с высоким воротом, юбки ниже колена. Макияж становился её бронёй: тональный крем маскировал синяки под глазами, а матовая помада придавала лицу выражение холодной собранности.

Но в лифте, когда двери закрывались, она ловила себя на том, что прикусывает губу – ровно так же, как делала это Карина в тот вечер. И тогда приходилось резко отвлекаться, считать этажи, проверять почту, делать что угодно, лишь бы не думать о...

О нём.

Артём Сергеевич. Директор. Тот самый человек, чей голос – низкий, с лёгкой хрипотцой – теперь звучал в её кошмарах. И не только в кошмарах.

Он изменил свои привычки. Раньше он редко появлялся в общем офисе, предпочитая вызывать сотрудников к себе. Теперь же его фигура – высокая, подтянутая, в идеально сидящем костюме – регулярно возникала в её поле зрения. Он мог остановиться у окна напротив её рабочего места, разговаривая по телефону, и тогда солнечный свет выхватывал его профиль: резкую линию скулы, лёгкую щетину, тень от длинных ресниц. Алина научилась определять его приближение по звуку шагов – тяжёлых, уверенных, с лёгким скрипом дорогой кожи.

Сегодня он сделал остановку возле её стола. Не просто прошёл мимо, а именно остановился. Его тень перекрыла свет от настольной лампы, и Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Алина, верно? — его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости была сталь.

Она подняла глаза и сразу же пожалела об этом. Он стоял слишком близко. Слишком. Она могла разглядеть мельчайшие детали: как складки на его рубашке ложатся вдоль мощных плеч, как пульсирует вена на шее, как двигаются губы, когда он говорит. Его запах – дорогой парфюм с нотками сандала и чего-то ещё, чисто мужского – обволакивал, проникал в лёгкие, смешивался с воздухом, которым она дышала.

— Да, — её собственный голос показался ей чужим, хрипловатым.

Он улыбнулся. Не той формальной улыбкой, которую адресуют подчинённым, а какой-то другой – знающей, почти интимной. Его взгляд скользнул по её фигуре, медленно, будто фиксируя каждую деталь: дрожащие пальцы, сжатые на клавиатуре, учащённое движение грудной клетки, капельку пота у линии роста волос.

— Хорошо работаете, — произнёс он, и в его интонации было что-то, от чего у Алины перехватило дыхание. — Надеюсь, ничто... не отвлекает вас?

Последние слова он произнёс с едва заметной паузой, и в его глазах вспыхнул огонёк – тот самый, что горел в ту ночь. Алина почувствовала, как жар разливается по телу, поднимаясь от живота к груди, к лицу. Её руки сами собой сжались в замок, ногти впились в кожу – маленькие полумесяцы боли, призванные вернуть реальность.

— Нет, всё в порядке, — тихо проговорила она.

Он задержал взгляд на её губах – Алина почувствовала это физически, как прикосновение. Затем медленно кивнул и ушёл, оставив после себя лишь лёгкий шлейф парфюма и ощущение... чего? Страха? Возбуждения? Смеси того и другого?

Алина осталась сидеть, уставившись в экран. В тёмном мониторе отражалось её лицо – раскрасневшееся, с расширенными зрачками, с губами, которые всё ещё хранили следы зубов. Она провела языком по нижней губе, словно пробуя на вкус собственное смятение.

"Зачем? Зачем он подошел? Зачем вообще вспоминать эту идиотскую ситуацию?"

Алина сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она хотела забыть. Вычеркнуть. Стереть из памяти тот вечер, его тяжелый взгляд, Карину, пригвожденную к столу... Но он – он сам подошел. Напомнил.

"Неужели ему мало было того, что я видела? Он что, наслаждается тем, что я краснею, теряюсь? Это какая-то извращенная игра?"

Она резко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках.

"Лучше бы сделал вид, что ничего не было. Лучше бы вообще не замечал меня. Но нет – он подошел, назвал по имени, улыбнулся... Как будто между нами теперь есть какой-то грязный секрет".

От этой мысли ее передернуло.

"А может, он просто проверяет? Смотрит, испугалась ли я, пожалуюсь ли кому-то? Или... ждет, что я сама заговорю об этом?"

Глупо. Абсурдно.

"Нет, он просто бесстыжий. Ему плевать. Он знает, что я – никто, стажер, и даже если захочу что-то сказать – кто мне поверит? Карина тем более не подтвердит. Значит, он может делать что угодно".

Гнев кипел внутри, но тут же сменялся холодным осознанием:

"Но зачем тогда подходить? Зачем вообще обращать на меня внимание? Если бы он хотел, чтобы я забыла – он бы сам сделал вид, что ничего не было. А он... он нарочно подчеркивает. Напоминает".

От этого становилось еще страшнее.