Котик, ушки покажи

Глава 1

Антон ненавидел утро. Особенно утро понедельника. Особенно утро понедельника, когда за окном мерзкий дождь, а впереди — целая неделя нудятины.

В школу он входил, как на эшафот. Рюкзак с вытертыми лямкоми болтался на одном плече, на левой руке позвякивали браслеты — сегодня он нацепил целых три, под настроение. Светлые кудри торчали в разные стороны, потому что расчесываться он считал делом недостойным настоящего мужчины. Высокий — под два метра почти — он сутулился, стараясь быть незаметнее, хотя с такой внешностью это было невозможно. Зеленые глаза цепко сканировали коридор: не маячит ли где ненавистный пиджак Арсения Сергеевича? Но коридор был пуст.

Первый урок — русский. С Инной Алексеевной, которую они с Серёжей ласково называли «Инка-личинка» за её любовь к ярким футболкам.

— Слышь, Шастун, — Серёжа ткнул его локтем в бок, когда они уселись за последнюю парту. — У неё сегодня кофта цвета «вырви глаз».
— Морковка спелая, — хмыкнул Антон, доставая тетрадь. — Готовься, сейчас начнет про причастия втирать.

Инна Алексеевна начала вещать про золотые россыпи русской словесности, а Антон с Серёжей уткнулись друг в друга, перешептываясь. Обсуждали вчерашнюю гулянку. Антон курил с Серёжей за гаражами, потом они пили дешевое вино и резались в карты. Серёжа, как всегда, проиграл.

— Сам ты кривой, — фыркнул Серёжа, поправляя свой хвостик. Ростом он был ниже Антона на голову, но по наглости не уступал.

— Да пожалуйста, — Антон лениво поднялся, пихнул Серёжу.

Они вышли в коридор и плюхнулись на подоконник.

— Слышь, а она прям побагровела, как помидор, — заржал Антон. — Сейчас бы ей еще соли насыпать.

— Ага, и забыть, — подхватил Серёжа и противным голосом пропел: — При-ча-сти-е — осо-бая фор-ма гла-го-ла...

Они заржали так, что эхо заметалось по пустому коридору.

В этот момент из-за угла вышел Дмитрий Тимурович. Весь в бежевом: бежевый свитер, бежевые брюки, черные очки на лысой голове. От него вкусно пахло — кофе и чем-то сладким, шоколадным.

— Здравствуйте, Дмитрий Тимурович! — Серёжа аж подскочил на подоконнике, голос стал масляным и радостным.

— Привет, мальчики, — физик остановился, добро улыбнулся. — А вы чего не на уроке?
Антон вдохнул поглубже, ловя кофейный аромат.
— А нас выгнали, — ляпнул он.
Дмитрий Тимурович нахмурился, но не зло, а скорее озадаченно.
— Так, пойдемте разбираться.

Он развернулся и повел их обратно к кабинету русского. Антон с Серёжей переглянулись. Серёжа сиял, как начищенный пятак — физик его спасет, физик за него заступится!

— Инна Алексеевна, почему вы лишаете учеников знаний?
— Они болтали и срывали мне урок! — отрезала русичка.
— Они больше так не будут, — спокойно, но уверенно сказал физик и посмотрел на пацанов. Взгляд за черными очками был ощутим физически. — Да, ребят?

Антон нехотя кивнул, Серёжа закивал с энтузиазмом. Их пустили обратно. Серёжа плюхнулся за парту и посмотрел на Антона с таким видом, будто выиграл в лотерею.

— Видал? Он за меня заступился, — прошептал он.

Математика пролетела в телефонах. Антон играл в какую-то стрелялку, Серёжа тупил в ленту, листая фото Дмитрия Тимуровича с прошлого педсовета. Ну, почти Дмитрия Тимуровича — там компашка учителей была, но физик попал в кадр.

Большая перемена. Столовая.
Очередь в буфет змеилась медленно. Антон заглянул в карман — пусто. Он пошарил по другим карманам — мелочь, на пирожок не хватит.

— Ну Серёж, — заныл он, заглядывая другу в глаза. — Ну купи, хоть пирожок маленький. Я отдам. Когда-нибудь.

— Ай-яй-яй, Шастун, — раздалось сзади вкрадчивое, с ленцой. — Нехорошо у младших выпрашивать еду.
Антон обернулся. За ним стоял Арсений Сергеевич. Высокий, почти с него ростом, в голубой футболке, которая подчеркивала его мягкие коричневые волосы и холодные голубые глаза. Такие глаза Антон называл «осторожными» — будто льдом присыпаны.
— А вы что, подслушиваете? — огрызнулся Антон, мгновенно закипая. — И вообще, Серёжа старше.
Серёжа тем временем купил два пирожка и обернулся, протягивая один Антону:
— Антош, на, твой... — и осекся, увидев, как эти двое сверлят друг друга взглядами.

Воздух между Антоном и Арсением Сергеевичем, казалось, заискрил. Каждый искал брешь в обороне другого.
— Арсений Сергеевич, — Антон сладко улыбнулся, сверкнув зелеными глазищами. — А вот вы мне вчера говорили, что надо в форме ходить. А сами где? Где ж ваша рубашечка? Пиджачок? Не по форме оделись.
— А ты не слышал, что у учителей своя форма? — Арсений Сергеевич чуть склонил голову набок, на губах заиграла усмешка. — Нет? Тогда знай: ученики обязаны соблюдать правила школы.
— А учителя — нет? — Антон шагнул ближе, чувствуя, как в груди разгорается злость. — В правилах не было, что за пять ошибок из двадцати пяти вопросов можно двойку влепить.

— У каждого учителя своя система оценивания, — спокойно парировал Арсений, и от этого спокойствия Антона бесило еще больше. — Или ты думаешь, я специально тебе занижаю? Учить надо было, Антон.

— Учить? — Антон зашипел. — За день двадцать три параграфа выучить невозможно! Вы просто... насильник!
В глазах Арсения мелькнуло что-то похожее на интерес. Он чуть приподнял бровь.
— За день? Милый, ты должен был эти параграфы учить на протяжении всего девятого класса. У тебя все это с уроков должно быть... — он легонько постучал пальцем Антона по лбу. Тот дернулся, но не отстранился. — Тут. Если бы ты не прогуливал и не отвлекался, думаю, смог бы на тройку написать. Натянуть бы.
Прозвенел звонок. Арсений Сергеевич улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у старшеклассниц подкашивались колени, а у Антона внутри всё переворачиваюсь, она как бы гласила: 1:0. Он развернулся и ушел.
Антон смотрел ему вслед. Смотрел на широкие плечи, на то, как ладно сидит кофта.

Антон молча откусил пирожок. Колбаса была резиновая, тесто пресное, но он жевал, не чувствуя вкуса. В голове крутилось: «Милый...», и от этого слова почему-то было горячо и противно одновременно.
Физра. Раздевалка.
— Серёг, — Антон натягивал шорты поверх джинсов, ему было плевать на форму. — Ну я не пойму. Че он всегда ко мне придирается?!