Ковбойская история

Глава первая

Кларенс Хейвуд и Арни Янсон с детства были, как говорят, не разлей вода. Без опаски поверяли друг другу нехитрые секреты и охотно делились последним, хотя делиться удавалось нечасто: оба происходили из семей, где было много детей, но мало достатка. Заводилой в их дуэте был Кларенс, он придумывал игры, выбирал, чем заняться, и вспыхивал, словно порох, от всякой новой затеи. Арни казался гораздо рассудительнее и спокойнее. Возможно, они так хорошо себя чувствовали в компании друг друга именно потому, что Арни никогда не оспаривал первенства приятеля и всегда подчинялся его решениям.

Во взрослой жизни их отношения остались прежними: один верховодил, второй с легкостью шел на поводу. Семейство Хейвудов владело крохотным ранчо, едва позволявшим сводить концы с концами, а Арни, когда его мать вторично вышла замуж, был вынужден переселиться в поселок углекопов. Ни тому, ни другому не улыбалось трудиться на какую-нибудь железнодорожную или угольную компанию, как правило, платившую работягам гроши. Потому, когда однажды приятель сказал, что на одном горном пастбище есть занятие для двух не ленивых и смекалистых парней, Арни без лишних слов стал собираться в дорогу.

Стоило ему сообщить об этом матери, как ее лицо изменилось. Хотя солнце по-прежнему золотило ее белокурые волосы, взор словно скрыла тень. После того как ее второй муж без всяких объяснений ушел из семьи, она осталась одна с кучей младших детей. Она рассчитывала на помощь Арни и надеялась, что он найдет работу в поселке, а не отправится на далекое пастбище. Отец Кларенса тоже не обрадовался решению сына, потому как знал, что погоня за риском далеко не всегда есть погоня за счастьем. Однако он молча подошел к стене и снял с него старое ковбойское седло. Это был воистину царский подарок, о каком Кларенс не смел даже мечтать. Он был уверен, что седло получит один из старших братьев. Однако он первым осмелился покинуть родительский дом и не прогадал.

— Если есть седло, рано или поздно появится и лошадь! Надо же с чего-то начинать, — заявил он восхищенному приятелю.

Теперь он упорно тащил тяжеленное седло на себе, и когда Арни предложил помочь с поклажей, коротко и твердо отказался. Пеший путь до ранчо в Скалистых горах оказался нелегким. Холодный ветер рвал хвою с огромных сосен, и ее острые иглы впивались в лицо. Иногда путь преграждали быстрые реки с бурлящими клочьями пены. И все-таки Арни нравилась суровая красота этого края. Кругом было пустынно. В 1880 году Вайоминг считался, пожалуй, одним из самых малонаселенных штатов Америки. На горизонте виднелся сплошной горный барьер, одетый в слепящее серебро снегов, над которым таяли прозрачные облака. Ниже простирались ковры зелени, поражавшей богатством оттенков. Высокое небо казалось неправдоподобно синим. Зимой вдоль восточных склонов Скалистых гор дули теплые и сухие ветры, чинуки, что на языке индейцев сиу означало «пожиратели снега». Они смягчали суровые зимы. Снежный покров после этих ветров становился более тонким, и скот мог добывать под ним корм. Было сложно не влюбиться в этот край, в то, что было доступно взору, слуху и сердцу каждого человека.

Влюбляться в женщину Арни еще не доводилось. Он подозревал, что Кларенсу тоже. Хотя в этом смысле друг любил напустить на себя туману, едва ли у него был какой-то опыт общения с противоположным полом. Оба с детства привыкли к тяжелой работе от зари до темна и полному отсутствию развлечений. Да и женщины в округе были наперечет. Иногда Арни мечтал, как они с Кларенсом женятся на двух сестрах и поселятся на соседних ранчо, словом, никогда не расстанутся. Ему не хотелось думать о том, что они разные люди и у каждого из них свой жизненный путь. Мечта о собственных владениях была вполне понятной, но, увы, неосуществимой. То же касалось женитьбы: какой безумец отдаст своих дочерей за двух нищих парней?!

Когда решили сделать привал, Кларенс бережно опустил седло на землю и принялся разводить огонь. Они купили в городе полфунта кофе, а еще Арни достал из мешка данный матерью в дорогу фасолевый пирог. От пирога шел такой густой, ароматный домашний дух, что Арни захотелось плакать. Он очень любил мать. Несмотря на внешнюю кротость, она обладала силой духа и всегда защищала своих детей. Их было шестеро. Двое от первого мужа, погибшего много лет назад при перегоне скота из Вайоминга в Небраску, четверо — от отчима Арни. Едва ли мать думала, что старший сын выберет долю скитальца. Но на прощание она не промолвила ни слова осуждения, что лишь усиливало как его благодарность, так и чувство вины.

— Думаю, завтра к полудню будем на месте, — сказал Кларенс, прихлебывая обжигающий кофе.

— Скоро стемнеет. Заночуем здесь?

— Пройдем еще немного.

Арни кивнул: слово Кларенса всегда оставалось последним.

— Мы не заблудимся?

— Надеюсь, тропа выведет нас куда надо. Думаю, тот ковбой в салуне знал, что говорил.

Приехав в город, они первым делом зашли в салун. Не для того, чтобы выпить, на это у них не было денег, а чтобы узнать дорогу. Салун был полон незнакомых мужчин. К счастью, первый же человек, к которому они обратились с вопросом, немолодой ковбой с обветренным, коричневым от загара лицом, повел себя довольно приветливо.

— Зачем вам ранчо «Синяя гора»? — спросил он, быстро оглядев их с головы до ног.

— Его хозяин нанял нас на работу.

— Вон оно что! Тогда вам надо идти по старой индейской тропе: она приведет вас к ранчо.

— А как нам найти эту тропу?

Глава вторая

Утро обожгло холодом и светом. Воздух был прозрачным, лишь вершины гор тонули в облаках. Не сговариваясь, друзья решили не варить кофе, а поскорее тронуться в путь. Им казалось, будто они различают на дальних склонах коровьи тропы, а стало быть, цель близка. Но только к полудню, когда солнце начало припекать, а ноги нестерпимо болели, они разглядели среди иссиня-черной сосновой хвои светло-зеленые озера — обширные горные пастбища. Именно к ним и вела тропа.

Арни невольно остановился и глубоко вздохнул. Безлюдье, тишина. Океан новых красок, запахов, звуков. Мир, который можно вобрать в себя одним вдохом и который без остатка забирает тебя. Арни вдруг почувствовал себя свободным от всего, и от прошлого, и от будущего. Ему почудилось, что он сможет отыскать здесь свое счастье.

— Как думаешь, многие из этих пастбищ принадлежат Уиллису? — спросил Кларенс, возвращая его к реальности.

— Не знаю. Если да, едва ли он нанял бы только нас двоих.

Индейская тропа потерялась. Теперь здесь было столько троп, сколько заблагорассудилось протоптать скоту. Кое-где на скальном грунте не осталось ни травинки — все было выбито копытами.

— И куда теперь идти?

Спросить было явно не у кого. Арни оглядывал ближайшее пастбище, где золотилась на солнце и перекатывалась под ветром трава, когда Кларенс прошептал:

— Смотри!

Навстречу ехала открытая повозка, запряженная двумя мулами. На козлах сидел мужчина, позади — две женщины.

— Доброго дня, сэр! — произнес Кларенс, приподнимая шляпу. — Не подскажете, где тут ранчо «Синяя гора»?

Окинув его внимательным взглядом, мужчина сжал губы и промолчал. Не ожидавший такой реакции Кларенс стоял, растерянно опустив руки. Они с Арни проводили повозку глазами, а потом посмотрели друг на друга.

— И что ты об этом скажешь? — медленно произнес Кларенс.

Арни успел разглядеть пассажирок. Это были две девушки почти одного возраста, но разительно отличавшиеся внешне. Одна черноволосая и темноглазая, другая — русая с голубыми глазами. В их позах было что-то странное: обе сидели, как куклы, не двигаясь, не глядя по сторонам, не проявляя никаких чувств. Одна прислонилась к правому борту повозки, другая — к левому. Середина оставалась пустой.

— Не знаю. Они хотя бы… живые?

— Брось! Призраки и мертвецы не появляются днем, — сказал Кларенс.

И тут Анри осенило.

— Бьюсь об заклад, что это тот самый Джозеф Иверс!

Кларенс облегченно хлопнул себя по бедру.

— Точно! А девушки, наверное, его дочки.

— Они такие разные…

— Я тоже заметил. Тебе какая больше понравилась?

Арни приглянулась черноволосая: она была гораздо красивее второй, хотя ее глаза пугали непонятной глубиной, а лицо было отмечено печатью то ли ожесточенности, то ли отчаяния. Вместе с тем светлая чем-то напоминала его мать. Ему казалось, будто она обладает такой же тихой стойкостью. Арни покосился на Кларенса. Хлопчатобумажные штаны плотно облегали его длинные ноги и узкие бедра. Взгляд чуть раскосых темных глаз обжигал и притягивал, как магнит. Он никогда не казался неуклюжим или неловким, даже когда терялся, не зная, как себя вести.

— Мне больше понравилась темная, — не дождавшись ответа, произнес Кларенс. — Настоящая красавица! Та, что с русыми волосами, выглядит гораздо проще.

У Арни упало сердце, хотя в данном случае этот «выбор» был просто игрой. Многие ковбои мечтают о хозяйских дочерях, но эти образы и грезы почти всегда оказываются обманом.

Через час они отыскали ранчо Уиллиса. Оно было небольшим, а сам хозяин оказался гораздо старше, чем они думали. Подробно расспросив Кларенса и Арни о том, что они умеют делать и откуда прибыли, он накормил их тушеной говядиной с овощами и пресными лепешками, а потом показал им ранчо.

— На зиму я спускаюсь в долину, — объяснил мистер Уиллис, — но за владениями все же нужен присмотр. Часть скота остается здесь — корма должно хватить. Вы правильно сделали, что пришли по тропе, этот путь намного короче. Но когда отправитесь в город верхом, следуйте по дороге: я покажу, где она начинается. Я давно бы мог отказаться от ранчо — мой сын управляет банком в Шайенне, но меня не отпускают эти края. Впрочем, у меня пошаливает здоровье: может, весной я и продам «Синюю гору».

Он показал новым работникам маленький домик, в котором им предстояло провести зиму. Здесь была крохотная кухонька с печью и кое-какой утварью, кладовая с продуктами и комната с кроватями под лоскутными одеялами и прочей, довольно грубо сколоченной мебелью. В жилище Уиллиса, как в домах многих других работавших на пастбищах мужчин, пахло керосином, потом, навозом и табаком. На некрашеном полу валялась седельная сумка, несколько пар рваных сапог, а на бревенчатых стенах были прилеплены выцветшие календари с изображением лошадей, старые афиши и пожелтевшие вырезки из газет о собраниях Ассоциации скотоводов Вайоминга. На гвоздях висели фонарь, потрепанная куртка, замызганное полотенце и маленькое зеркало. Умывальник был во дворе, у внешней стены дома. Позади жилого строения располагалось несколько сараев, загонов для скота и конюшня.

— Если понадобится подковать лошадь, обратитесь к соседу, Джозефу Иверсу. Я с ним договорюсь. У него есть и кузница, и хороший кузнец. Главное — объезжайте границы ранчо и вовремя чините ограду, чтобы скот как можно меньше смешивался. Иверс рачительный хозяин и не терпит беспорядка. Оружие у вас имеется?

Глава третья

Воздух был прохладным и слегка сладковатым на вкус. Хвоя растущих у подножия гор корабельных сосен имела чистейший малахитовый оттенок. В это пасмурное утро скалистые вершины приобрели цвет индиго, что объясняло название ранчо — «Синяя гора». Рассветную тишь прорезало протяжное мычание коров и нестройное блеяние овец. Ветер пригибал траву, и друзья чувствовали, что холода уже близко. Так всегда бывает: в природе появляется нечто неуловимое, и свет, и запах воздуха становятся иными. Чуточку резче и немного печальнее.

Вечером они не досчитались теленка, и сейчас Кларенс отправился его искать. Он бродил по окрестному лесу, выглядывая следы копыт, пока, сам того не заметив, не заплутал, а потом наткнулся на ручей, которого они с Арни еще не видели. Небольшой поток словно струился из недр горы, и его пронзительно-холодная вода была удивительно прозрачной и вкусной. Напившись, Кларенс пошел вдоль ручья, надеясь куда-нибудь выйти. Он жалел, что не взял с собой одну из собак и досадовал, что впустую тратит время. Конечно, им с Арни недоставало опыта. Иной раз они ломали голову над тем, как вылечить внезапно заболевшее животное, в другой — как одновременно выполнить с десяток необходимых работ. Часто у них не хватало времени приготовить ужин, а, случалось, они засыпали, сидя верхом на лошади. Но они никогда не жаловались друг другу и, как могли, старались уверить себя, что им нравится такая тяжелая, примитивная жизнь.

Кларенс быстро понял, что напал на оленью тропу и что олени прошли здесь совсем недавно: четкие следы имели острые края. Кора на деревьях во многих местах была ободрана; стволы пестрели белыми отметинами. Он не сразу обратил внимание на движение в кустах по другую сторону ручья. Встрепенувшись, юноша протянул руку к оружию, а потом застыл как вкопанный. Это было не животное, а… девушка. Одна из двух дочерей мистера Иверса, та самая красавица с темными глазами и черными, как ночь, волосами. Она смотрела на него нерешительным, вопрошающим взглядом, будто хотела узнать, как он здесь очутился и что ему нужно. Вблизи она показалась Кларенсу еще красивее, но он был готов побиться об заклад, что эта девушка родилась и выросла не на ранчо. По каким-то неуловимым признакам он угадал в ней горожанку, и это было странно, потому что ее сестра выглядела типичной сельской жительницей. Она была напугана: то ли неожиданной встречей с ним, то ли чем-то еще. Это было заметно по напряженному выражению ее лица, бледным щекам и расширенным зрачкам. Когда девушка бросилась бежать, Кларенс, не раздумывая, пересек ручей и помчался за ней, перепрыгивая через камни и ломая кусты.

— Мисс Иверс! Не бойтесь! Я вас не обижу!

Девушка остановилась. Тяжело дыша, явно готовая вновь сорваться с места, она ждала, что он скажет, и Кларенс быстро произнес:

— Мы с другом работаем на мистера Уиллиса, хозяина соседнего ранчо. Я видел вас, правда, всего лишь однажды. И знаю, кто вы. Сейчас я искал теленка, но неожиданно заплутал. А вы тоже заблудились?

Она внимательно смотрела на него, и Кларенс представил, что видит девушка. Его неумело подстриженные волосы, поношенную куртку с продранными локтями, грязные штаны, рубаху, на которой не хватало пуговиц, мозолистые руки. И ему впервые в жизни стало стыдно за это. Пауза затянулась. Вспомнив о том, каким истуканом сидела она рядом с сестрой, Кларенс был готов усомниться в том, эта странная особа умеет говорить, поэтому вздрогнул, услышав ее негромкий голос:

— Нет, я не заблудилась. Прошу, не ходите за мной!

— Как скажете, мисс Надин! — ответил он, решив проявить немного дерзости.

В ее лице появилась неприкрытая неприязнь.

— С чего вы взяли, что меня зовут Надин?

Кларенс понял свою промашку.

— Так вы мисс Эвиан? Простите, я…

— Не говорите о том, что видели меня здесь, — перебила она.

— Мистеру Иверсу? Вашему отцу?

Глаза Эвиан блеснули, отражая свет, и в них вдруг появилась некая пугающая глубина. Глядя в них, Кларенс словно стоял над пропастью, неумолимо манившей его вниз. «Это не «Райская страна», это… это…ад!» — продолжил он недавнюю мысль. Во рту у Кларенса пересохло, в ушах зазвенело. В это мгновение он вдруг перестал осознавать, где находится. Он снова сказал что-то не то, допустил непростительную ошибку. Кларенс видел, каких сил стоило Эвиан взять себя в руки, но она справилась.

— Вообще никому.

— Я не скажу. Вы правда не хотите, чтобы я вас проводил? — спросил он, заранее зная ответ.

Эвиан покачала головой.

Кларенс, как и собирался, пошел вдоль ручья и всю дорогу думал о ее бледной коже, о нежных губах, о тонкой шее, плотно обхваченной воротничком скромной блузки. К тому времени, как молодой человек вышел к «Синей горе», ему было ясно, что отныне он не изведает ни минуты покоя. Когда он встретился с Арни, тот радостно сообщил, что нашел теленка на соседнем пастбище, но Кларенсу было не до животных. Он бы сказал, совсем ни до чего, ибо перед его глазами до сих пор стояла Эвиан. В те мгновения в лесу в его душу и сердце вошло то, что навсегда меняет человека.

Прежде Кларенс не мечтал о любви. Он вообще не верил в то, что она может настичь внезапно, ни с того ни с сего. Все, что до сей поры его окружало, имело чисто практическое значение. Он знал, что мужчина сходится с женщиной, чтобы получить частичку уюта, подмогу в работе и, быть может, толику удовольствия. А еще потому, что так принято. Из тех же соображений люди обзаводятся детьми. Кларенсу и в голову не приходило, что когда-нибудь он захочет проникнуть в святая святых другого человека, в его душу, память и чувства. Особенно, если этот человек — женщина. Он не знал, как рассказать об этом Арни и говорить ли вообще. Тем более ему было трудно подобрать подходящие слова. Но, заметив нечто необычное, друг сам спросил:

Глава четвертая

Прошло несколько дней, и ветер сменился. Полил наводящий уныние дождь. Повисшие над горами тучи напоминали огромные черные блюдца, мокрые темные сосны раскинули свои ветви, как зловещие крылья. Кларенс и Арни возвращались домой промокшие и продрогшие, буквально шатаясь в седле. Одежда и обувь не просыхали до утра. Теперь им казалось, будто все вокруг пропахло мокрой овцой и псиной. Работы прибавилось. Надо было успевать чинить поваленные ветром ограды, между тем становилось все труднее поднять себя с постели холодным и хмурым утром.

Однажды парень с соседнего ранчо, встретив Арни, поинтересовался:

— Как справляетесь, ребята?

— Ничего, — ответил Арни, на минутку придерживая коня.

— Не собираетесь за продуктами? Запасите как можно больше до холодов и снегопада.

— Надо бы…

— Завтра мы отправляемся в город с повозкой. Можем захватить одного из вас.

— А хозяин не рассердится?

— Нет. Мистер Уиллис говорил с ним об этом.

— Ладно, а когда подъехать?

Договорившись, они расстались. Нового знакомого звали Билл, и он показался Арни добродушным и бесхитростным парнем. У молодого человека мелькнуло желание в угоду Кларенсу спросить Билла про Эвиан, но он быстро передумал. Кто знает, вдруг этот ковбой — доверенное лицо Джозефа Иверса! В таких делах следует соблюдать осторожность.

На сей раз обошлось без жеребьевки. Поскольку с Биллом разговаривал Арни, именно он и поехал в город. Накануне они с Кларенсом составили список вещей и продуктов.

— А пиво и виски? — спросил напоследок Кларенс.

— Так ведь мистер Уиллис говорил…

— Ладно, — вздохнул Кларенс, — забудем. Может, он поручил этим чертовым парням из «Райской страны» проследить, что мы будем покупать!

Утро выдалось на удивление теплым и ясным. Арни ехал по лугу, остро ощущая и веселую суету ближнего мира, и тяжелое молчание далеких гор. В такие минуты он воспринимал жизнь как данность, которую невозможно изменить. Хотя от этого она отнюдь не становится хуже, а окружающий мир казался незамысловатым, простым и вместе с тем удивительно многообразным. Потрепав лошадь по гриве, Арни быстро спешился, сорвал цветок и уже в седле, обрывая лепестки, загадал: пусть сегодня произойдет нечто необычное, то, что определит его дальнейшую жизнь. Таким образом он на свой лад обратился к Богу.

Когда Арни подъехал к «Райской стране», его настроение испортилось. Ковбойское снаряжение людей Иверса было новеньким, оружие — дорогим. На их фоне Арни Янсон выглядел оборванцем, к тому же кольт Уиллиса ему пришлось оставить Кларенсу.

Из дома вышел Джозеф Иверс. На нем была городская одежда — рубаха с целлулоидным воротничком, брюки, жилет, пиджак и котелок. Арни впервые разглядел его довольно неприятное, хищное и жесткое лицо. Арни робко поздоровался с хозяином, и тот вновь не удостоил его даже взглядом. Отдав своим людям несколько отрывистых приказаний, он сел в повозку. Найдя среди ковбоев Билла, Арни подъехал к нему и в этот миг увидел, как из ворот выскользнула девушка, «его» Надин. Подобрав юбки, она забралась в повозку и устроилась рядом с отцом. Сердце Арни подпрыгнуло. На сей раз на девушке были шляпка, перчатки и вязаная шаль с кистями — то, что необходимо каждой порядочной женщине для выхода в общество.

Арни ожидал, что вот-вот появится ее сестра, но этого не произошло: повозка тронулась, а следом потекла толпа ковбоев. Они ехали в два ряда, стройно, широким шагом, как в армии, без разговоров, прикрывая лица от пыли и ветра шляпами и шейными платками. К счастью, никто глазел на Арни, не тыкал в него пальцем: «Эй ты, оборванец!» Эти люди знали, что судьба сильнее человека и над ней не стоит смеяться. Каждый живет, как может или как велел Бог. И все же на всякий случай Арни пристроился в хвосте: подальше от глаз мистера Иверса. Юношу вновь поразило, сколько же у него людей, и он прикинул, каковы в этом случае размеры владений соседа.

Как и говорил Уиллис, эта дорога оказалась гораздо длиннее индейской тропы, зато по ней можно было проехать на лошадях. На ночлег расположились на берегу речки. Расседлав и напоив коней, разбив палатку для мисс Иверс, ковбои развели костер и устроились вокруг него. Кто-то принялся готовить ужин, кто-то вынул губную гармошку. Надин скрылась в палатке и не показывалась. Ее отца тоже не было видно. Что-что, а дистанцию он соблюдал отменно. Это и нравилось, и не нравилось Арни. С одной стороны, он уважал тех, кто умеет ставить других на место, с другой — его всегда привлекали простые, незаносчивые люди. И еще… Почему мисс Надин поехала в город, а мисс Эвиан — нет? Куда она спешила, когда неожиданно встретила Кларенса? Неужели сестры и впрямь не ладят? Кстати, а где миссис Иверс?

— Иди сюда, — сказал Билл, видя, что Арни не решается присоединиться к остальным, — тут хватит и места, и еды.

Опустошив миску тушеной баранины с густой острой подливкой и получив глоток виски, молодой человек запретил себе думать о всякой ерунде. Его взяли с собой и даже накормили. Остальное его не касалось. Угли раскалились докрасна, внутри костра образовался толстый слой белого пепла. Рассевшиеся вокруг огня ковбои, очевидно, с разрешения хозяина, передавали друг другу бутылку с виски. Когда она попадала в руки Арни, он тоже делал глоток. Хотя он не принимал участия в беседе, его охватило непередаваемое, почти блаженное чувство товарищества. А потом он вспомнил о Кларенсе, которому пришлось в одиночку управляться со стадом, а потом возвращаться в холодный дом, и ему стало стыдно, как будто он получил нечто незаслуженное. Тем более, когда для ночлега ему дали две новые чистые попоны.

Глава пятая

Хотя жители Вайоминга и гордились своей столицей, в те времена Шайенн напоминал большую деревню. Смотреть тут было особо не на что. Двухэтажные дома с навесами от солнца по обеим сторонам дороги, спокойно переходящие улицу коровы, флагшток с линялым флагом перед зданием муниципалитета и шикарная по местным меркам гостиница под названием «Метрополь».

Иверс сказал, что у них три часа времени, и ковбои разбрелись кто куда. Иные отправились выполнять хозяйские поручения, у других появилась возможность развлечься. Арни нащупал за поясом потертый кисет из коровьей кожи, в котором хранились деньги, оставленные мистером Уиллисом. В Шайенне был престижный мужской клуб, куда ковбоям не было ходу, и множество дешевых заведений с набором сомнительных, зато доступных удовольствий.

Для начала Арни отправился в лавку за продуктами и одеждой. На тротуаре стояла вереница привязанных к железным перекладинам лошадей и мулов. Ковбои толпились у лавки и в лавке, громко разговаривая, жуя табак и сплевывая прямо себе под ноги. Войдя внутрь, Арни принялся прикидывать, что он сможет купить. Одежду, пусть новую, но без сомнения дешевую и грубую, и самые необходимые продукты: муку, сахар, кофе, фасоль и бекон. Пол в лавке был покрыт опилками, окна давным-давно никто не мыл. Товар или хранился на полках, или был затолкан в большие лари. Провозившись с покупками дольше, чем хотелось, Арни почувствовал, что проголодался. Он решил войти в один из салунов и спросить какое-нибудь простое блюдо, вроде похлебки с требухой.

Он шел по улице с конем в поводу и мешком за спиной, и солнце согревало его лицо. Откуда-то доносились стук молотка, визг пилы, скрип колес, собачий лай. Дорога тянулась вдаль натянутой струной, по тротуарам спешили незнакомые люди. Внезапно Арни вспомнил мать, ее взгляд, проворные движения рук, когда она заворачивала ему пирог, и его посетило жгучее чувство утраты. С чем он явится к ней и когда? Она оберегала и успокаивала его, когда он был маленьким. Пыталась защитить от нападок отчима. Сможет он когда-нибудь вернуть ей этот долг?

Когда юноша входил в уже знакомый салун, его окликнул какой-то человек:

— Эй, парень, это не вы с приятелем спрашивали дорогу к ранчо «Синяя гора»?

Обернувшись, Арни узнал Саймона.

— Да, это были мы.

— И как ваши дела?

— Хорошо. Мистер Уиллис принял нас на работу.

— А здесь ты зачем?

— Приехал за продуктами и одеждой. Мой друг остался дома, — ответил Арни и, подумав, добавил: — Мистер Иверс взял меня с собой.

— Вот как? Значит, вы с ним поладили?

Арни пожал плечами.

— Ни да, ни нет. Обо всем договаривался хозяин. А мистер Иверс еще не сказал нам ни слова.

— Да, он сложный человек.

— Вы его хорошо знаете?

Во взгляде Саймона не было ничего необычного, но его голос звучал настороженно:

— Не то чтобы очень, но знаю.

— Раньше он жил в Шайенне?

— Пойдем внутрь, — сказал Саймон. — Ты же собирался в салун?

Они вошли в насквозь прокуренное помещение, где сидело с десяток мужчин. Кивнув завсегдатаям, Саймон занял столик в углу. Сбросив на пол мешок, его молодой спутник отряхнул одежду, взметнув клубы пыли, но в заведении, где слыхом не слыхивали ни о скатертях, ни о салфетках, это не вызвало никаких замечаний. Видя, что Арни заказывает только похлебку, Саймон сказал:

— Парню, живущему по соседству с Иверсом, не помешает выпить пива. — А заметив, что Арни замешкался, добавил: — Я тебя угощу.

— Я не… — начал было юноша, но Саймон перебил:

— Все в порядке. — После чего спросил: — Так что ты хочешь узнать о Железном Джо?

— Как вы сказали? — изумился Арни.

— Так его называли до того, как он сделался богатым ранчеро. Железный Джо из Вайоминга. У него и впрямь все было стальным — и мускулы, и здоровье, и хватка, да и сердце тоже. Было, да, полагаю, и осталось.

Принесли пиво, и Саймон пододвинул Арни стакан.

— Пей.

— И чем он занимался? — спросил молодой человек, пригубив напиток и уже догадываясь о том, что услышит.

— Грабил и убивал. Многие хорошо помнят его банду. Потом Железный Джо неожиданно исчез. Ходили слухи, что его подстрелили, но после он вдруг объявился уже в качестве богатого землевладельца. Вскоре женился на дочери крупного скотовода и преумножил свое состояние.

— И его не схватили и не посадили в тюрьму?

— Да ты что, парень! Кто же тронет человека с такими деньгами? Он подкупил кого только можно! И, говорят, подарил много денег городу. За что губернатор обещал ему защиту и прощение прежних грехов.

— Мистер Уиллис ни о чем таком нам не рассказывал, — пробормотал Арни.

— Об этом не принято вспоминать. Как говорится, былое поросло быльем, — кивнул Саймон.

— Мне показалось, они чуть ли не приятели.

— Не думаю. Просто Иверс не такой дурак, чтобы ссориться с отцом управляющего местным банком.

Значит, Эвиан и Надин дочери бывшего бандита. Ну и ну! Уиллис был сто раз прав, велев им держаться подальше от этих девушек!

Глава шестая

Поскольку повозка оказалась нагруженной доверху, в обратный путь Надин и ее отец пустились верхом на запасных лошадях. Арни с невольным удовольствием наблюдал за непринужденной посадкой девушки. Вместе с тем ему не давали покоя вопросы. Знала ли она историю своей юной мачехи? И было ли ей известно о прошлом отца? Лиственный лес полыхал оранжево-желтым пожаром. Арни нравилось думать, что это море, безбрежное спокойное море, озаренное золотым солнцем. Исчезавший вдали Шайенн выглядел ненастоящим: темные дома казались вырезанными из бумаги и наклеенными на прозрачную ткань воздуха.

Они ехали около часа, когда из кустов можжевельника внезапно выбежал олень. Мысль о сочном жарком мгновенно взбудоражила мужчин, и они, не сговариваясь, бросились в погоню, на ходу доставая винтовки из седельных сумок. Арни не собирался преследовать оленя, тем более у него не было оружия. Однако он с удивлением заметил, что Надин тоже пустила коня вскачь. Или она просто не справилась с ним? На этом участке дороги почва была каменистой и скользкой, а чуть дальше буквально уходила из-под ног, резко обрываясь вниз, в небольшое узкое ущелье. Полный нехороших предчувствий, Арни хлестнул своего скакуна. Лошадь Надин мчалась вдоль обрыва, и молодой человек на свой страх и риск направил своего коня так, чтобы отсечь девушку от опасной черты.

Позднее он думал о том, почему орава ковбоев, что мчались, стреляя, вопя, пригибаясь к шеям коней, не бросилась спасать хозяйскую дочь? Потому что им не приказывали. Потому что им было запрещено приближаться к ней, заговаривать, даже смотреть. Потому что им было на нее наплевать.

Арни сам не знал, как ему удалось остановить и удержать лошадь, как он успел подхватить легкое тело Надин, а потом опустил девушку на землю целой и невредимой. Ее лицо было белым, как заснеженные вершины, а глаза пустыми, как небеса над головой. Спрыгнув на землю, Иверс подошел к дочери и резко вздернул ее голову за подбородок. В его взгляде сквозили злость, которой она боялась, и холод, перед которым она была беззащитна.

— Это что еще за выходки?! — начал он, и в этот миг какая-то сила бросила Арни вперед.

— Мне кажется, мисс Надин не виновата, сэр. Лошадь испугалась внезапного движения вокруг и понесла.

Иверс повернулся к нему, и Арни увидел мелкие морщины на еще не старом лице и немигающие сумрачные глаза. Железный Джо посмотрел на него так, будто какая-то букашка под его ногами неожиданно посмела заговорить, но потом вдруг сказал:

— Мне кажется, я не слишком почтителен к человеку, который, ни много ни мало спас жизнь моей дочери. Как твое имя, ковбой?

— Арнольд Янсон.

Джозеф Иверс усмехнулся.

— Вижу, ты храбрый парень и быстро принимаешь решения.

Прежде Арни принимал быстрые решения только тогда, когда идея исходила от Кларенса. Однако пристальный взгляд Иверса заставил его кивнуть.

— Послезавтра приезжай ко мне на ранчо. Пообедаешь с нами, а заодно потолкуем.

Тон Иверса не допускал возражений, и Арни снова кивнул. Наверное, он выглядел растерянным и покорным, потому что хозяин «Райской страны» тут же потерял к нему интерес. Он сделал знак дочери, и она пошла за ним. Арни надеялся, что Надин оглянется, но она не оглянулась. Вскоре Арни заметил, что ковбои держатся с ним иначе, чем на пути в Шайенн. Уважительно, но с настороженностью, словно он перестал быть одним из них. Им не удалось подстрелить оленя, и вместе с тем невинное развлечение едва не обернулось настоящей трагедией. Впрочем, Арни не слышал, чтобы Иверс распекал свою свиту. Возможно, он собирался сделать это, когда они вернутся на ранчо? Арни не ощущал себя героем. Он чувствовал, что влип во что-то такое, от чего следовало держаться подальше.

Кларенс был жив и здоров, и овцы в порядке. Пока Арни вынимал покупки, он бросился варить кофе.

— У меня прямо слюнки текут! — заявил Кларенс, когда приятель положил на стол кусок сала с тонкой полоской розовой ветчины и большой хлеб.

Еще больше он оживился, когда Арни достал из мешка небольшую бутылку виски.

— А как же Уиллис?

— Он не узнает. В дороге ковбои угостили меня выпивкой, поэтому, если бы я не купил тебе виски, это было бы нечестно.

— Ты настоящий друг! А как прошла поездка?

— Нормально. Я потратил даже меньше, чем думал.

— Иверс не зверствовал?

— Он не обращает внимания на таких, как мы с тобой.

Солнце скрылось за горой, оставив после себя веер из прозрачных, легких, как перья, оранжевых лучей. Из леса выползли тени, и вскоре сумерки поглотили остатки дневного света. В эту ночь друзья долго не ложились. В печке пылал огонь, потрескивали дрова, дом был полон запаха горячей смолы. На стенах плясали черные тени. Неподвижные глаза Кларенса ярко блестели в свете огня.

— Я надеялся, что здешняя жизнь окажется очень простой, что нам придется думать только о коровах и овцах, — неловко произнес Арни, завершив рассказ об обитателях «Райской страны».

— И как нам теперь быть?

— Есть вещи, которых не изменить, что ты с ними ни делай. Если Эвиан — жена Иверса, то это так и останется. Тебе просто не повезло.

— Мне? Я думаю не о себе, а о ней.

— Она тебе чужая, — напомнил Арни. — Чужая женщина, чужая жена. Ты видел ее всего два раза, и ты ее не знаешь.