Крангел. Собачье озеро

1

И отдаленный, едва слышный лай какого-то огромного пса продолжает мучить меня.

Лавкрафт. Собака

Нет! Это не животное и не человек меняются взглядами…
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.

Тургенев. Собака

— Ты неправильно смотришь.

— Куда?

— Научись правильно смотреть.

— Научись правильно смотреть на кнопки, когда номер набираешь!

— Ты должен заметить, но не можешь увидеть.

— Вот я тебе голову оторву и значит в задницу тебе засуну, чтобы ты у себя внутри смог и заметить, и увидеть много чего интересного. Отбой!

Но до отбоя было далеко. Неизвестный упорно пытался научить майора Белкина правильно смотреть. Куда и зачем смотреть — звонящий не уточнил, поэтому старшему следователю пришлось упражняться в гляделках перед зеркалом, расчесывая сапожной щеткой рыжие усища. От усердия зеркало запотело, и что-либо увидеть в мутной поверхности не представлялось возможным. Лишь на периферии две крупные капли конденсата вяло сползли вниз, оставляя за собой прозрачную дорожку, в которой отражался край ванны, прикрытый шторкой. Майору показалось, будто штора сделана из картона и уже до того набухла от влаги, что вот-вот развалится на целлюлозные комья. Или из-за шторы выглядывает картонный силуэт. Или кто-то прислонил к краю ванны ростовую мишень для стрельбы. Рассмотреть детали майор не успел — оставленный ленивыми каплями след вновь помутнел.

— Вот. Надо значит меньше работать, — ритуальная фраза ознаменовала начало очередного рабочего дня, который вполне мог растянуться на несколько суток. Пользуясь задумчивостью полицейского, сапожная щетка перешла от расчесывания усов к чистке зубов.

В главном следственном управлении Белкина ждала настоящая библиотека породистых глухарей, висевших над силовиками с начала зимы. Исчезновение школьников в Тимирязевском лесопарке, исчезновение немецкого “тигра” прямо из музея в Кубинке, исчезновение котов по всей округе, исчезновение цыган и цыганских городков в пределах Московской области, исчезновение стройматериалов с реновационных строек, исчезновение дорожных знаков вдоль Рублево-Успенского шоссе. Вот бы и чиновники с их проверками тоже исчезли. Майор осекся. Неуместные мысли навещали головы силовиков все чаще, тайком переписывая ноты патриотических песен. Вместо прощания славянки ансамбль волынщиков норовил заунывно просипеть танец маленьких лебедей. Что ни говори, год выдался на редкость нервным как для майора Белкина,

так и для Светланы Озерской, лучшего врача-психотерапевта страны. В этом убедился ее драгоценный супруг, получив лейкой промеж глаз. Нечего заходить на запретную территорию — превращенную в небольшой зимний сад лоджию. Если Света уходит на балкон, то она хочет побыть одна, среди цветов, а не в обществе овощей. А если женщина хочет побыть одна, то горе, позор и лейка на голову того, кто осмелится!..

Таковы азы семейной психотерапии — настоящей, а не этой вашей слюняво-гламурной, изучаемой в современных институтах. Никто, даже самый родной и близкий человек, не будет уважать твое жизненное пространство, пока ты сама не научишься защищать личные границы. В любое время будь готова отразить вторжение. Кто к тебе с глупым вопросом придет, тот лейкой в лоб и получит.

— Милая, тебя к телефону. Говорят, что срочно, — не уловив намека, проблеял муж, высовываясь из-за двери. — Мужчина с кремлевским баритоном. Заявляет, что ты неправильно осматриваешь пациентов и не замечаешь чего-то важного. И еще Вовка Белкин звонил, просил составить портрет серийного педофила. Ты бы с ним помягче, мы все-таки вместе служили...

Годы совместного быта научили Свету не напрягать голосовые связки впустую. Мужчины вообще отключают мозг, когда ты повышаешь на них голос. Сохраняя хладнокровное молчание, Озерская ухватила поудобнее флорариум с орхидеей и хорошенько прицелилась.

Цветочный горшок пробил дыру в витраже, отделяющем оранжерию от коридора второго этажа. Лена Ерофеева с легкостью увернулась от весомого аргумента своей дражайшей матушки.

— Я сдам тебя в психушку! И Лизу сдам. И сама сдамся. Еще одно слово про это существо, еще один жуткий натюрморт, еще одна подобная выходка в моем доме!.. Научилась за Уралом стройбригадами командовать? Возомнила себя покорительницей пустошей? Забыла, кому ты всем обязана? Я не остановлюсь. Я сделаю все, чтобы защитить своего внука.

Елена не перебивала мать. Пусть орет побольше и погромче топает ногами. Миниатюрная камера, встроенная в янтарный гребень, исправно собирает материал для истории болезни или скандальной светской хроники. Кто кого в какую психушку сдаст — вопрос открытый.

А этажом ниже маленький Дима прятался под своей кроватью и слушал, как то ли наверху бабушка топает ногами и кричит на маму, то ли кто-то прыгает в его комнате и противно хихикает, совсем-совсем рядом.

— Рядом я сказал! Хорошая собака. Нет, стой. Ты не моя собака. Ты вообще не собака. Кто ты? Уходи.

Янковский снова проснулся от собственного крика, сел на кровати, схватил с тумбочки пистолет, прицелился в громадный черный лохматый силуэт, нажал на курок. У пистолета вспыхнул сенсорный экран. Сотни пропущенных вызов, столько же сообщений. Силуэт растекся вдоль стены, приняв облик выставочного стенда. Когда уже наши китайские партнеру усвоят, что не надо дарить макет оборудования тому, кто еще до начала выставки скупает половину патентов и лицензий?

Промышленник брезгливо пролистал список номеров, автоматически забракованных анти-спамом. Все незнакомые, все разные, все со стационарных телефонов. Из других городов, из других стран. Кто-то приноровился использовать скайп для ночных обзвонов. Текстовые сообщения тоже были направлены с помощью интернет-телефонии. Ты неправильно смотришь. Конечно. Одним глазом мониторю рынок военных технологий, другим приглядываю за конкурентами. Трудно, знаете ли, конкурировать не с равными тебе игроками, а с машиной государственного воровства и прямого отжима в лице шарообразного бывшего неонациста, получившего кличку Герасим за публичное утопление таксы в экспериментальной нано-жиже.

2

Беспокоить пациентов во время погружения в транс не рекомендовалось никому. Даже гипнотерапевту. Специалисту полагалось послушно следовать за фантазиями и воспоминаниями подопечного. Всевозможные императивы давно считались дурным тоном. Но случай Сары отбросил всю психологическую псевдонауку в лице Игнатия на полтора столетия назад, к истокам, к Месмеро и Шарко. Пациентка грезила наяву, и грезы порой не покидали ее после выхода из транса. Еще они были слишком сложны и изощренны для недалекой инстаграмщицы. Она попросту не обладала достаточными знаниями, чтобы сконструировать столь мощный и запутанный поток оккультных архетипов. Кто-то хорошенько промыл мозги девчушке, загрузив туда сжатый архив, вмещающий весь спектр тайных библиотек: от хранилища Ватикана до фиванских свитков, от Гермеса Триждывеликого до наших дней. Не стоило сбрасывать со счетов и другую версию: будучи склонной к истерии, Сара вовсе не так глупа, а попросту демонстрирует педоморфное поведение, искусно изображая ветер в голове.

Ветер в голове. В буквальном смысле. Она не притворялась. В ее мире был только ветер. Впервые погрузившись в транс, Сара не поняла, куда вообще попала. Ни звезд, ни неба, ни тверди. Лишь обжигающе теплый ветер носился над водой. Воды, впрочем, тоже не было. Паника быстро уступила место девичьему любопытству. Это ее мир. Она может сотворить в нем все, что угодно. Не так. Она может сотворить мир. Разве не этому ее пытался научить красный ангел, приносящий восходящее солнце на своих стальных крыльях? Она Сарра.

И сотворила Сарра бескрайнюю пустыню. И назвала эту пустыню Сарратогом. Алый песок шелестел, гонимый предвечным ветром, покалывал ладони, босые ступни и обнаженную спину. И тело Сарры переполнилось ощущениями. И почувствовала Сарра, что это приятно.

— Можете просыпаться.

— Ой.

Игнатий всегда сидел спиной к загипнотизированным пациентом, боковым зрением увидел, как девушка поспешно и смущенно отдергивает руку от паховой области. Сама по себе попытка мастурбации, даже столь эмоционально насыщенной, не была чем-то из ряда вон выходящим. Аннушкина испугало другое. Он заметил, как на самой границе зрительного поля от обоев словно отслаивается не то бумажный, не то картонный человеческий силуэт и, планируя, скрывается под кушеткой.

Психика гипнотерапевта дала упреждающий артиллерийский залп, отгоняя далекое опасное воспоминание. Повинуясь смутному порыву, мышцы Игнатия приготовились бросить его ниц к гипнотическому ложу, но тут же были сведены судорогой. Другой, гораздо более древний и могущественный инстинкт быстро просчитал последствия: смерть, мгновенная, но мучительная. Можно случайно заметить, но нельзя видеть. Не смей туда смотреть. Не смей проверять, не лежит ли под кушеткой кто-то или что-то.

Маленький Дима лежал под кроватью, пока бабушка перестанет кричать на маму и кто-то из них спустится к нему.

— Дима, ты опять все вещи разбросал?

— Мама, это не я, это…

— Опять? С меня хватит. Мы идем к врачу.

— Ну маааам! Я уже выздоровел.

— Никаких мам. Если ты выздоровел, то зачем опять спрятался под кроватью? Ну что ты молчишь? Не вздумай плакать! — Лена встала на колени у кровати. — Ты уже взрослый мальчик, поэтому должен понимать. Наша бабушка уже старенькая, она немного не в себе. Ты обязан помочь своей маме в непростой жизненной ситуации, а не отсиживаться под кроватью. Согласен?

— Да…

— Ты же настоящий мужчина. Ты будешь защищать маму?

— Наверное.

— Спасибо, Дима. А теперь ответь, зачем ты снова туда залез? 

Зачем, вот зачем человек снова и снова лезет в свое бессознательное? Написано же: не влезай — сойдешь с ума! Где написано? В любой истории болезни. Истории болезни не только пациента, но и врача. Плох тот пациент, который не мечтает втянуть терапевта в свой психоз. Объединив усилия, эти медвежатники эпохи романтизма могут часами самозабвенно вскрывать психический сейф с помощью топора и шпильки. Масса удовольствия, но имеются и риски.

— Лера! Почему нельзя рассматривать психику пациента как сейф?

Очень кстати под руку попалась стажерка, прикованная к ресепшену и копающаяся в смартфоне.

— Потому что пациент может спроецировать на вас свою личность. Придет с топором на прием и попытается вскрыть черепной сейф: но не свой, а врача.

Нет, ну это уже наглость. Правильно отвечать на вопрос, почти слово в слово цитируя вчерашнюю лекцию, не отрываясь при этом от телефона.

— Какой еще опасный вид клиентов часто к нам приходят?

— Кроме агрессивных медвежатников бывают еще археологи. Проблемы или явного запроса не имеют. Приходят с целью превратить психическую помойку в археологическое капище. Получают удовольствие от процесса копания в руинах своей памяти.

— Перспективы?

— Практически нулевые. Если повезет, на пятом году терапии отроют чей-нибудь аппетитный череп, — тык-тык-тык по экрану. — Будут страстно делиться с врачом своими ощущениями по поводу находки.

И снова правильно. Ах, бедный Йорик, бедный я, бедное сверх-я, бедные родственники… Ну хорошо. Вопрос с подвохом.

— А о бедном специалисте кто подумает?

Лера зависла. К столь сложным этическим дилеммам жизнь ее не готовила.

— То-то. Никто обо мне не подумает, — пожаловалась Света бобровому воротнику и покинула здание центра.

Озёрская выбрала свою любимую тропинку, которая петляла по всему парку, огибая замерзшее озеро. Да, именно так психологический центр получил своё название. Не в честь же себя нелюбимой его называть, право слово.