Красавица Лизка из Алексеевки

Красавица Лизка из Алексеевки

Бабушка Елизавета Сергеевна была удивительной красоты. Даже сейчас, закрывая глаза, я вижу её правильные черты лица, большие тёплые карие глаза и густые волнистые волосы, которые в молодости спускались до самого пояса. Я помню её уже седой, но это была не просто седина — её волосы стали нежно-голубыми, словно серебристое кружево. Она даже старела красиво, с каким-то внутренним светом, который притягивал к ней людей.

Корни её вели в село Алексеевка, что под Кузнецком. Она тоже была из казацкого рода — переселенцы с Украины, фамилия Бахтуло, позже ставшая Бахтуловы. Видимо, сама судьба свела два казацких рода, когда она вышла замуж за моего деда Николая Андреевича. Они были очень красивой парой и жили удивительно дружно.

О её красоте ходили легенды. Однажды одна из её дочерей, проездом оказавшись в Алексеевке, заглянула к дальним родственникам. К ней подошел древний старик, посмотрел внимательно и почти шепотом, с тревогой и надеждой спросил:

— Ты Юртова? А скажи, дочка, жива ли красавица Лизка?

Ещё один влюбленный, пронесший память о ней через всю жизнь.

Их любовь прошла через испытания. Когда дед ушёл на фронт, бабушке было всего 24 года. На руках две дочери — Зина и Рая, а через несколько месяцев родилась моя мама, Валентина. В семье бережно хранят фотографию 1942 года: деда отпустили на побывку. На снимке он, красивый 27-летний мужчина в военной форме, и рядом — она. Бабушка одета в военную шинель — наверное, от бедности, другой одежды просто не было. Но даже в чужой, грубой шинели она выглядела хрупкой и достойной. Всю войну они со свекром ходили по дворам и кололи горожанам дрова — тем и жили. Тихо, без жалоб, сохраняя в сердце веру в возвращение мужа и сына.

В доме всегда жили книги. Бабушка обожала читать, и её библиотека была огромной. Дети, зятья, снохи знали: лучший подарок для неё — это новая книга. Они везли ей книги со всех концов страны, а она читала запоем, передавая эту тихую любовь к слову нам.

Каждое лето родители отправляли нас, внуков, со всех концов России в Кузнецк — к бабушке с дедом. И это было самое счастливое время. В доме всегда находилось место для каждого, стол всегда был накрыт. Мы не чувствовали разницы между двоюродными и троюродными — мы были просто родней, одной большой стаей, согретой её теплом.

Ничего не проходит даром — сердечко у бабушки было больное. Со временем она перестала выходить из дома, но мир для себя не закрыла. Еженедельно она выдавала нам, внукам, деньги на кино. А потом, устроившись в своём кресле, просила рассказать, что видели. Расспрашивала, удивлялась, проживала эти истории вместе с нами. Я запомнила себя десятилетней девчонкой, старательно пересказывающей фильм по роману Василия Шукшина «Любавины». Она слушала так внимательно, словно сама была там, среди героев.

Её голос до сих пор звучит в моей голове. Она любила повторять с улыбкой: «Хвост дрожи, а форс держи». Это было её секретное оружие: внутри можно волноваться, но снаружи — держать лицо, идти легко. Или ещё: «Не выноси сор из дома». Для неё семья была крепостью, где всё своё, родное, где берегут друг друга.

Бабушка ушла спустя 20 лет после деда. Когда её хоронили, пришло море народу: кузнецкие, родственники из окрестных сёл, соседи. Все хотели провести её в последний путь. Это было не про долг, а про любовь.

Теперь я знаю, что во мне течёт кровь двух сильных родов — Юртовых и Бахтуловых. Но главное не кровь, а память. Пока мы собираемся вместе, пока смеемся над старыми шутками и пишем друг другу: «Доброе утро», наша бабушка — красавица Елизавета Сергеевна из Алексеевки жива. Она живёт в наших глазах, в наших судьбах и в этом тихом, нежном свете, который она оставила нам вместо прощания.