Краски света

Краски света

Когда мне надоедает офисная рутина, я люблю думать о море.

Отъезжать от своего рабочего места, насколько позволяет тесное пространство, игнорировать пиликающие уведомления, давать себе волю откинуться на скрипучую спинку кресла, закинуть руки за голову и погрузиться в грёзы. Пока глаза закрыты и привыкают к темноте, разум уже ищет то место, куда можно отправиться: Варадеро на Кубе, знаменитые Мальдивы, белоснежный Грейс‑Бэй, жаркий Монако… За десять лет жизни офисного планктона я успел изучить каждый из названных курортов вдоль и поперёк — правда, мысленно: ни на одном из них в действительности меня не было. Но не только там я успел «побывать» — не побоюсь сказать, что уже в десятках и даже в сотнях других мест. Вот уже который год во время коротких перерывов — на обед, на кофе, в ожидании, пока принтер напечатает бумагу, — я листаю каталоги тревел‑журналов. С любопытством изучаю меню популярного кафе недалеко от побережья, время продажи горячей кукурузы и излюбленные места уличных музыкантов. В предвкушении по лицу расплывается улыбка. Кажется, я уже чувствую назойливый ароматный запах горячей еды, слышу ноты популярной песни, ощущаю тёплую воду, омывающую босые ноги, а над головой — крики чаек. Передо мной раскинулось закатное солнце, окрашивающее небо в розово‑оранжевые цвета и отбрасывающее блики на воду в тон небу.

Телефон разрывается громким, дребезжащим звонком — как назло. Я вздрагиваю, едва не съехав со стула: видимо, задремал. Не успевая поправить очки, я нащупываю телефон в привычном месте, беру трубку.

— Алло? — и после этих слов следует: — Отдел кадров давно ждёт твой отчёт.

И что‑то про бумаги, которые я сдавал на прошлой неделе: «Работа выполнена приемлемо, но лучше бы переписать добрую её часть». А выбор? Киваю, потираю переносицу, уже сгорбившись над компьютером в позе креветки, машинально рыскаю по папкам курсором, пытаясь вспомнить, где оставил резервную копию документов.

— Да, я внесу правки, — говорю в трубку, но этого почему‑то недостаточно, и следует самая затяжная часть разговора: выговор.

Если честно, за немалый опыт работы в этом месте я привык игнорировать эту часть звонка. Просто вытягиваю руку в сторону, чтобы слышать голос собеседника лишь отдалённо. Затем, без капли интереса — скорее из желания отвлечься от выговора, который я и так слушаю по поводу и без, как заезженную пластинку, каждый божий день, — вытягиваю шею вверх, оглядывая офис.

Взгляд скользит от одной офисной перегородки к другой, видя лишь макушки коллег, сидящих за ними. Я не слышу отдельные голоса — разобрать слова слишком трудно: они сливаются в один массив, состоящий из терминов и монотонного обсуждения какой‑то проблемы. Кулер булькает, когда из него выкачивают воду. Две сгорбившиеся фигуры держат стаканчики и обсуждают, наверняка, несправедливость судьбы: как бы ты ни хотел, чтобы подняли зарплату, — всё равно посылают обратно за рабочий стол. Взгляд скользит даже к полу, замечая валяющиеся по нему разноцветные стикеры с исписанными цифрами и заметками типа: «Встреча в 14:00. Совещание в 16:00». Но этот пейзаж, если так можно назвать, никогда не цеплял меня — в отличие от другого, на который я любил смотреть каждый день по нескольку десятков раз.

Блёклую стену разбавлял календарь. Строгую таблицу месяцев возглавляла фотография пляжа, чья яркость была изрядно выкручена — она даже мозолила глаза. Шезлонг, горячий песок, пальмы, лазурное море — этот вид всегда помогал выдержать очередную порцию гнева со стороны начальства. Этот успокаивающий, хоть и надоедливый пейзаж уже отпечатался в моей голове, и, прикрывая всякий раз глаза, я вижу его перед собой.

Но когда голос в трубке замолкает и становится спокойнее, будто весь пар вышел, я снова подношу телефон к уху и спустя ещё пару фраз продолжаю диалог.

— Принимаюсь за работу, — бросаю как можно более профессиональным тоном, хотя в этот же момент, поразмыслив, понимаю, что работа и так была сделана неплохо.

Кладу трубку. Раздражённо вздыхаю. Вынужденно пододвигаюсь к столу, поправляю рубашку, галстук, очки. У меня сводило челюсти от одного только вида открытых вкладок с задачами, которые предстояло решить за сегодня. Смотрю на часы: начало рабочего дня — 9 часов утра, а меня уже отчитали. Что сможет спасти этот день? Я даже не в курсе. Хотя нет, почему? Догадка имеется. Календарь служил тому ответом. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю тот день, когда его купил, — преддверие Нового года. Наши офисные календари были настолько хлипкими и серыми, что я решил найти им замену. И нашёл в скромном магазине сувениров. В тот момент мои глаза бегали от разнообразия не только этого товара, но и многих других: книги, карты, статуэтки, открытки, винил, приправы… С того дня я влюбился в это место, и у меня появилась традиция, сохранившаяся по сей день, — по возможности посещать это место хотя бы раз в месяц, а лучше, если два. И мысль о том, что сегодня удастся заглянуть туда, меня успокаивала.

Когда часы показали 7 часов вечера, компьютер был уже выключен, а я надевал лёгкую куртку, готовый высвободиться из душной клетки. Сегодня был один из тех немногих дней, когда мне не пришлось оставаться надолго, чтобы доделать те многочисленные задачи, которые постоянно сыплются на меня.

Проходя по коридорам офиса, я с долей разочарования замечал, что некоторым повезло меньше: они, скрупулёзно склонившись над клавиатурой, щёлкали ею до беспамятства, заполняя бланки. Половина офиса продолжала работать, будто рабочий день ещё в самом разгаре, хотя из панорамных окон солнечный свет давно пропал, сменившись фонарным. В линзах этих несчастных отпечатывались белые мониторы, полные пустых формальных слов. Они с удивительной неподвижностью сидели, схватившись за голову, одной рукой потирая лоб и переносицу, пока второй продолжали щёлкать мышью. Я лишь сильнее натянул куртку на плечи, отводя взгляд в сторону, к удлиняющемуся коридору, ведущему к выходу.