Красная Морошка

Глава 1. Обратный путь

Июльская жара две тысячи второго года плавила асфальт за окном офиса, но Светлана Волкова ощущала лишь прохладу кондиционера над головой. Стеклянный стол перед ней был безупречно организован: ровные стопки документов с цветными закладками, ручка Parker, подаренная партнёрами фирмы на прошлый день рождения, и тонкий ноутбук Dell, отражающий её сосредоточенное лицо. Десять лет корпоративной юридической практики, начатой сразу после института в неспокойные девяностые, научили её ценить порядок и контроль — то, чего так не хватало в детстве, в типовой пятиэтажке на окраине Москвы, где каждый день был непредсказуем.

Светлана перевернула страницу договора и сделала аккуратную пометку на полях. В приёмной кто-то говорил по телефону — приглушённый голос секретарши Натальи доносился сквозь неплотно прикрытую дверь. Обычный рабочий день.

Телефонный звонок разорвал тишину кабинета — внезапно, почти агрессивно. Светлана вздрогнула, несмотря на годы тренировки сохранять невозмутимость. Внутренний телефон обычно не звонил после трёх — время встреч с клиентами заканчивалось, начинался период работы с бумагами.

— Светлана Анатольевна, вас на второй линии. По личному вопросу, — голос Натальи звучал слегка растерянно.

— Кто?

— Тимофей Орлов. Сказал, что вы его знаете.

Что-то дрогнуло в груди — смутное, но отчетливо неприятное ощущение, словно кто-то коснулся старого синяка. Тимофей Орлов. Это имя не всплывало уже... сколько? Пятнадцать лет? Двадцать?

— Соедините, — услышала Светлана собственный голос и удивилась его спокойствию.

Щелчок, а затем — голос, который она узнала бы из тысячи. Низкий, с бархатистыми нотками, с той особой манерой растягивать гласные. Голос, который в детстве убеждал её перелезть через забор соседского сада, а в юности — пойти на вечеринку вместо подготовки к экзаменам.

— Светик, неужели это ты? А я уж думал, твоя секретарша решит, что я навязчивый клиент, и даст от ворот поворот.

Светлана машинально одёрнула пиджак цвета слоновой кости.

— Тимофей? Вот уж кого не ожидала услышать, — она старалась говорить ровно, но собственный голос показался чужим — слишком высоким, слишком напряжённым.

— Всё-таки узнала, — в его смехе слышалось удовлетворение, словно он только что выиграл пари. — Как поживаешь, корпоративная акула? Я случайно увидел статью о твоей фирме в «Коммерсанте». Подумал — надо же, та самая Светка Волкова, с которой мы лягушек в пруду ловили, теперь защищает интересы нефтяных магнатов.

Светлана почувствовала, как сердце ускоряет ритм. Упоминание о лягушках — незначительная деталь из прошлого, но почему-то именно она вызвала волну воспоминаний. Двор с облупившимися скамейками, запах сирени, грязные коленки и разорванный рукав рубашки, за который потом так ругала мама.

— Мир тесен, — она перевела взгляд на окно, где в пыльном московском небе плыли редкие облака. — Чем сейчас занимаешься?

— Я теперь в бизнесе, — он произнёс это слово с лёгкой иронией, но за ней чувствовалась гордость. — Международные перевозки, логистика, таможенная очистка. Офис на Садовом. Знаешь, как в песне — кто был ничем, тот стал всем.

Светлана невольно усмехнулась. Тимофей всегда умел вставить цитату к месту. Это осталось неизменным, как и его способность вести разговор так, будто они виделись только вчера.

— Рада за тебя, — она постукивала карандашом по блокноту, ожидая, что он наконец перейдёт к цели звонка. Тимофей никогда не делал ничего просто так.

— Знаешь, я недавно пересёкся с Романом Зельдиным, — продолжил он, будто не замечая напряжения. — Помнишь Ромку? Вечно всё просчитывал, даже в пионерлагере. Пока остальные спорили, он уже знал, кто в итоге окажется крайним.

Светлана медленно отложила карандаш.

— Конечно, помню. И что с ним?

— Нормально. Юрист, корпоративка, сделки, схемы. Живёт аккуратно, без лишних движений. Тип людей, у которых всегда есть запасной выход, — Тимофей хмыкнул. — Мы посидели, поговорили. И, как водится, разговор сам собой свернул не туда.

Светлана не спросила куда. Она уже чувствовала это неприятное, знакомое стягивание где-то под рёбрами.

— «Красная морошка», — произнёс Тимофей. — Наш пионерлагерь. Восемьдесят второй. Летняя смена.

Она отвела взгляд, делая вид, что перебирает бумаги.

— Это было давно. И не сказать, чтобы особенно важно.

— Двадцать лет — не срок, — спокойно ответил он. — Особенно если помнить, кто тогда был рядом. Ты, я, Лена Вязова, Роман, Марина Колесова, Ксюша Галкина… Антон. Вся компания.

Имена легли тяжело, одно за другим, как выложенные на стол карты. Лена — тихая, внимательная, всегда рядом, когда кто-то «ломался». Марина — громкая, уверенная, смеющаяся первой. Ксюша — молчаливая, практичная, всегда знавшая, как «правильнее». Антон — с вечной ухмылкой, за которой всегда что-то пряталось.

— Допустим, — сказала Светлана. — К чему ты это?

— К тому, что лагерь ещё стоит. Точнее, то, что от него осталось. Мы с Романом подумали… — он сделал короткую паузу, — а почему бы не съездить туда. Всем вместе.

— Зачем? — спросила она резче, чем хотела.

— Ностальгия, — легко ответил Тимофей. — Проверить, что всё это действительно осталось в прошлом. Я уже поговорил с Леной. Она согласилась почти сразу. Марина загорелась идеей. Ксюша сказала, что посмотрит по времени, но, думаю, поедет. Антон тоже не против.

Светлана почувствовала, как внутри поднимается глухая тревога — не страх, а именно тревога, как перед чем-то неизбежным.

— Это плохая идея, — сказала она. — Заброшенный лагерь, лес, руины. Мы давно не дети.

— Именно поэтому, — мягко ответил Тимофей. — Мы взрослые люди, которые могут позволить себе посмотреть назад. Без истерик. Без драм. Просто съездить. На одну ночь.

Он говорил спокойно, уверенно — тем тоном, которым всегда умел превращать решение в уже свершившийся факт.

— Ты ведь понимаешь, — добавил он, — если мы не сделаем этого сейчас, не соберёмся уже никогда.

Глава 2. До первой крови

Группа двинулась вглубь лагеря по заросшим тропинкам, когда-то бывшим центральными аллеями «Красной морошки». Под ногами хрустели обломки кирпича, осколки стекла и прошлогодние сосновые шишки. Воздух был пропитан запахом влажной древесины, ржавчины и чего-то ещё — неуловимого, тревожного. Никто не произносил ни слова. Каждый чувствовал, как нечто невидимое связывает настоящее с прошлым, от которого они двадцать лет пытались убежать.

Тимофей шёл впереди. Плечи были напряжены, взгляд жадно впитывал картины запустения. Светлана наблюдала за его уверенной походкой с тревогой, которую не могла себе объяснить. В его движениях ей виделась какая-то затаённая цель, словно это путешествие было не ностальгическим визитом, а шагом в глубоко продуманном плане.

— Боже, тут всё даже ещё хуже, чем я думала, — Марина поёжилась, глядя на разрушенное здание столовой с обвалившейся крышей. — Помните, как мы тут играли в «Зарницу» и бегали по этим аллеям?

— Интересно, кто-нибудь когда-нибудь выигрывал эту игру по-настоящему? — Антон хмыкнул, пнув обломок кирпича. — Или это была очередная советская тренировка для бесконечной готовности к войне, которая так и не пришла?

Лена осторожно провела рукой по стволу берёзки, выросшей посреди площадки для утренних линеек:

— Странно видеть, как природа возвращает себе это место. Будто все наши детские страхи и радости больше не имеют значения.

Ксюша, не отрывая глаз от телефона, продолжала фотографировать:

— Обалдеть, какой контраст. Тут же всё было таким ухоженным, помните? Эти клумбы с красными звёздами из цветов...

— Смотрите! — голос Романа прервал поток воспоминаний. — Вон тот корпус выглядит почти целым.

Он указывал на двухэтажное кирпичное здание в отдалении от остальных построек. Несмотря на общую атмосферу разрухи, этот корпус сохранился лучше других — стены ещё держались, крыша была относительно цела, хотя окна зияли тёмными провалами.

Они подошли ближе. Над входом висела покосившаяся ржавая вывеска с едва различимой надписью «Пламя» и номером «4». Красная краска на фасаде облупилась, обнажив серый бетон. Ступени крыльца поросли мхом, металлические перила покрылись рыжей ржавчиной.

— Корпус «Пламя», — тихо произнесла Светлана, и в её голосе Тимофей уловил едва заметную дрожь. — Мы ведь жили здесь в ту смену.

Мужчина повернулся к ней. Глаза сверкнули странным, почти хищным блеском:

— Да, именно здесь. Ты помнишь, какая у тебя была комната?

Светлана отвела взгляд:

— Нет. Не помню.

Это была ложь, и все понимали. Особенно Тимофей, чьи губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Роман деловито осмотрел здание, поправляя очки:

— Солнце уже садится, — он сверился с часами, — у нас есть часа два светлого времени, чтобы обустроиться. Предлагаю заночевать здесь. Корпус выглядит достаточно крепким.

— Заночевать? — Марина нервно рассмеялась. — Ты шутишь?

— На электричку мы уже не успеваем, — спокойно ответил Роман. — Следующая будет только утром.

— Отлично, — Тимофей хлопнул в ладоши, будто именно этого момента и ждал. — Значит, остаёмся. Как в старые добрые. Ромка, ты прав, надо действовать быстро. Распределим обязанности.

Светлана заметила, как Роман слегка поморщился — ему явно не понравилось, что Тимофей перехватил инициативу. Но он быстро справился с собой и кивнул:

— Хорошо, давайте так: Тимофей и Антон, вы идёте за дровами. Нам понадобится костёр, ночью будет холодно. Марина и Ксюша, вы займитесь обустройством комнаты на ночлег — выберите какую-нибудь палату, расчистите пространство. А мы со Светланой и Леной пойдем на старую площадку для костра — помните, где мы каждый вечер собирались на «орлятский круг»? Там ещё должны остаться камни по периметру.

— Командир нашёлся, — пробормотал Антон, но возражать не стал. — Ладно, идём, Тимоха, соберём тебе валежник, как в сказке про двенадцать месяцев.

— Через час встречаемся здесь, — сказал Тимофей.

Группа разделилась. Назначенные Романом костровые направились к лесу, где среди деревьев виднелось множество сухих веток. Марина и Ксюша с явной неохотой вошли в здание корпуса. Светлана, Лена и Роман двинулись в сторону старой площадки — туда, где когда-то горел пионерский костёр.

В поисках валежника мужчины углубились в лес, собирая сухие ветки. Тимофей работал молча, время от времени бросая взгляды в сторону корпуса, где мелькала фигура Светланы. В этих взглядах было что-то настораживающее — смесь жадности и затаённой злости.

— Ты что-то задумал, — не спросил, а констатировал Антон.

— С чего ты взял?

— Брось, — Антон сломал толстую ветку о колено. — Я тебя знаю двадцать лет. Этот внезапный сбор старых друзей... Поездка в заброшенный лагерь... Неожиданная ночёвка... Слишком много совпадений.

Тимофей выпрямился, глядя на Светлану. Она наклонилась, собирая что-то с земли. Фигура в джинсах чётко вырисовывалась на фоне серой стены. По его лицу пробежала тень чего-то жадного и собственнического.

— Я не я буду, если не трахну её, — пробормотал он так тихо, что Антон едва расслышал. — Эта сучка всегда строила из себя недотрогу.

— Что? — Антон притворился, что не услышал, хотя в глазах блеснуло любопытство.

Тимофей дёрнул плечом:

— Ничего. Собирай давай. Скоро стемнеет.

И он снова посмотрел в сторону костровой площадки, видневшейся за деревьями. Светлана разговаривала с Романом, что-то горячо объясняя. Даже на расстоянии было заметно, как она раздражённо заправляет выбившиеся волосы за ухо снова и снова.

— Мы все думали, что ты на ней женишься, — вдруг сказал Антон с неприятной проницательностью. — Сколько себя помню, вы во дворе всегда вместе были. Даже на разные качели не садились.

— Были, — коротко бросил Тимофей, наклоняясь за очередной веткой. — Слишком давно.

— И всё-таки странно, что ты вдруг решил всех собрать, — не отставал Антон. — Особенно после того, что случилось тут в последнюю ночь. С этим парнем... как его звали?