Красная смола

Предисловие автора

Правое дело. Очень спорный термин в наше непонятное время. Что же это? Как понять, какое дело правое, а какое нет? Как часто мы задумываемся над теми идеалами, что стараемся отстоять? И задумываемся ли вообще: наши это идеалы или чьи-то чужие, навязанные нам кем-то — кем-то сильным, кем-то важным, не терпящим возражений, волевым человеком?

В современном обществе XXI века в основном не принято что-то где-то отстаивать. Люди всё больше стремятся упростить свою жизнь и лучше согласятся на невыгодный для них компромисс, чем попытаются воспротивиться чужой воле. Бесхребетные существа без принципов и силы воли. Податливые и легко сбиваемые со своего выбранного, правильного и честного пути.

Герои этого рассказа — обычные студенты, решившие бороться за то, что им действительно дорого. Все они заплатили за это своими жизнями с верой в то, что отдали их не зря.

Глава 1. Миллионер, сидевший в подсобке

Утро субботы. В супермаркете у кассы стоит длинная очередь, в основном состоящая из пенсионеров, желающих получить мнимые скидки и товар по дешёвке. Как будто, прожив столь долгую жизнь, они так и не научились простой, одинаковой для всех истине: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Кассир — строгая женщина средних лет — едва держалась на ногах, не успев смениться после ночной смены, и очень уныло и медленно пробивала товар, перекладывая его с ленты в пакеты. Люди в очереди то и дело бросали на неё яростные взгляды, а явно торопившийся мужчина с пакетом молока и бутылкой пива постоянно цокал языком и что-то про себя поговаривал. Что-то вроде: «Пять касс, а работает, как всегда, только одна».

В тот момент, когда он подходит к кассовой ленте, ставит на неё пиво и кладёт рядом пакет молока, пластиковая дверь магазина вновь открывается, негромко звякает колокольчик, и в магазин вместе с морозным утренним ветерком врываются четверо ребят, старшему из которых нет ещё и пятнадцати лет. Прошмыгнув мимо касс, они, слегка оскальзываясь на белых каменных плитках, пройдя мимо холодильников с мороженой рыбой и полок с разными крупами, подходят к прилавку с конфетами.

Глядя на сладости, у ребят жадно разбегаются глаза. Собравшись вокруг самого младшего из них, они залезают в карманы и, вытряхнув ему на ладони монеты, начинают считать. В итоге по подсчётам им хватает лишь на три шоколадки. Но ведь их же четверо! Как быть? Тут самый старший, мельком оглянувшись по сторонам и убедившись, что кассир и администратор магазина заняты покупателями у кассы, находит выход из положения. Собрав у всех деньги, он говорит, что, возможно, за шоколад им платить не придётся.

— Это как? — с любопытством спрашивает младший.

— Всё просто: мы их украдём, — шепчет в ответ старший. — Видите, все работники сейчас очень заняты. Мы сложим шоколадки тебе в карман и спокойно вынесем их из магазина.

— А если нас поймают? — спросил младший, испуганно округлив глаза.

— Не поймают, — махнув рукой, пообещал ему старший. — Мы спрячем их у тебя, рассуём по карманам и прикроем своими спинами, когда будем проходить мимо кассы.

— Просто спрячешься за нами, и никто ничего не увидит, — весело подмигнув, сказал он, хватая шоколадку с прилавка и пряча её в карман малыша. — Не дрейфьте, ребята! Давайте берите шоколад и уходим отсюда.

Взяв с полки столько шоколадок, сколько поместилось в карманах куртки младшего, ребята ровным строем, прикрывая его со всех сторон, не спеша, стараясь не привлекать к себе внимание, двинулись к выходу. Когда они как ни в чём не бывало проходили мимо кассы и до выхода оставалось чуть меньше двух метров, старую кассовую ленту заело, и кассир отчаянно давила на кнопку, чтобы придвинуть к себе один единственный пакет молока. Лента, резко тронувшись, вздрогнула, и пакет, скатившись, упал, расплескав на полу содержимое.

Поскользнувшись на мокрой плитке, ребята посыпались, как кегли, в разные стороны. Младший шёл позади всех и, упав на спину, больно ударившись затылком, разбросал по полу все шоколадки. Увидев их, кассирша, мгновенно взбесившись, закричала: «Воры!» — и попыталась своими цепкими когтями выхватить хотя бы одного из стоявших на ногах ребят, но они, ловко увернувшись, тут же, не оглядываясь, со всех ног бросились наутек и, выскочив через двери, скрылись на улице.

Выйдя из-за стойки, разгневанная кассирша схватила недоумевающего ребёнка за плечи и начала что есть сил трясти его, как куклу. Парень, ещё толком не успевший оправиться от удара об пол затылком, на котором тут же вскочила огромная шишка, не сразу понял, что происходит, а сообразив, даже не стал вырываться.

— Ворьё! Оборванцы! Негодяи! — кричала разбушевавшаяся женщина на весь магазин. — Я отучу вас всех у нас воровать! Полиция! Вызовите кто-нибудь полицию!

— Жизель, отпусти мальчика, — негромко сказал голос позади неё. — Отпусти его сейчас же, или полицию уже будут вызывать для тебя.

Обернувшись, женщина увидела у себя за спиной старого уборщика, который крепко держал в руках швабру, угрожающе направив деревянный черенок в её сторону. Мгновенно оценив обстановку и увидев, что все посетители магазина ушли и в магазине сейчас только они трое, она успокоилась и, разжав руки, выпустила слегка раскрасневшегося мальчишку.

— Он вор! — всё не унималась она, тыча в него пальцем и произнося очевидные фразы. — Он вор! Он пытался тайком пронести шоколадки!

— Я знаю, — спокойно ответил уборщик, подходя к парню и оттаскивая его в сторону за рукав куртки. — Ты как? В порядке?

Мальчик, ничего не ответив, кивнул. По нему было видно, что он старается только лишь не заплакать. Ему было больно и очень обидно: ведь поймали только его одного, а друзья все куда-то сбежали, оставив его на растерзание бешеной тётки-кассира. Уборщик по его взгляду всё понял: парень расстроен, но он слишком храбрый, чтобы заплакать. Слегка ему подмигнув, старик кивнул в сторону двери, и парень, поняв намёк, тут же кинулся к ней и уже через пару секунд бежал вверх по улице вслед за своими псевдодрузьями.

— Я заплачу за шоколадки, не нужно полиции, — сказал он, когда парень уже скрылся за поворотом, и, подойдя к кассе, достал свой бумажник.

Жизель лишь насмешливо над ним усмехнулась, вновь вернулась за кассу и, взяв у уборщика деньги, потом ещё долго ему об этом напоминала. Смеялась над ним и всё приговаривала, что мальчишку следовало бы сдать копам.

— Надеюсь, твоей зарплаты хватит на всех грабителей города, — рассмеявшись ему в лицо, сказала она. — Ты уже у нас миллионер, живущий в подсобке.

Ничего не ответил Мет — так звали старика-уборщика. Лишь посмеиваясь над ней, вновь вернулся в подсобку. Может быть, его зарплата не такая уж и большая, но он надеялся, что никто не узнает про деньги, взятые им из кассы в тот момент, когда взбешённая Жизель схватила парнишку. Именно ими он и расплатился с ней за краденый шоколад.

Глава 2. Мет Лейтон, уборщик

Когда буря в магазине утихла и Жизель, успокоившись, но всё ещё что-то ворча себе под нос, вернулась за кассу, Мет не спеша прошёл мимо прилавков и холодильников с рыбой, вернул шоколадки на место и направился досматривать фильм в тёмном углу своей крохотной подсобки. После происшествия с ребятами в помещении магазина не осталось ни одного покупателя. Стало так тихо, что Мету пришлось убавить на телевизоре звук, чтобы его мог слышать только он.

Удобно устроившись в своём кресле, уборщик откинулся на спинку и уставился на экран безо всякого интереса. Его мысли сейчас были заняты совсем другим. Глядя на этих ребят, он вдруг подался в давно забытые, отложенные в самый потаённый ящичек сознания воспоминания. Воспоминания о мгновенно промелькнувшем детстве и своих старых друзьях. Старик уже давненько не думал о прожитых когда-то годах, больше стараясь забыть всё то, что он видел, убеждая себя в том, что всё это происходило с кем-то другим и история, случившаяся тогда, вовсе не его.

Одновременно с этим Мет чувствовал укол совести, стараясь забыть своих лучших, своих единственных друзей. Он думал, что тем самым оскорбляет память о них. Их лица он помнил по фотографиям из старых пожелтевших газетных страниц, которыми был увешан чердак в его доме. Зачем он их хранил, Мет не знал. Тот самый чердак когда-то давно был их базой. Именно там они частенько собирались вместе, продумывали свои хитрые планы, играли и веселились.

Глядя на этих ребят, что прогуливали школу сегодня утром и совершенно не случайно оказались в магазине, где он работал, Мет вспомнил о том весёлом, беззаботном времени, когда они вели себя как отпетые негодяи, бросая тухлые яйца и камни в стёкла машин, протыкали колёса, воровали хот-доги из тележки, до того момента, пока не попались. Ухмыляясь про себя, он вспоминает о бабушкиных розгах и о том, как они все вместе прикладывали холод к своим пятым точкам и ещё с неделю не могли нормально сидеть.

Тот мальчик, что сегодня попался, был точь-в-точь таким же, как и он, когда старшие ребята подбивали его на свои гнусные проделки. Мет поначалу отнекивался, но ему, как самому младшему, всё время приходилось кому-то что-то доказывать, чтобы оставаться в их компании. Даже несмотря на то, что главарём шайки был его старший брат, Мету от этого было не легче. Старшие были не в восторге от того, что им приходилось водиться с малышнёй вроде него, но как-то раз однажды он оказался им очень полезным, и именно с этого момента все их беды и начались.

Закончив смену в половине одиннадцатого, Мет подождал своего сменщика — парня, который вечно опаздывал, — и, передав ему эстафету, отправился домой своим обычным путём мимо старого парка. Открыв ключом скрипучую дверь, он, не включая в прихожей свет, проходит сразу в гостиную, на ощупь находит пульт, щёлкает кнопкой, и, пока старый, усеянный пауками ящик с ним разговаривает, нарезает себе бутерброды. Поужинав, старик принимает лекарства, ложится в холодную постель и, немного поворочавшись, громко захрапев, засыпает.

Проснувшись на следующее утро, в свой единственный выходной, Мет вновь услышал зовущие его голоса. Что именно они ему говорили, он не мог разобрать, но каждый раз, когда он слышал их, ему становилось страшно. Открыв глаза, лёжа в постели, он протянул руку и немного пошарил на тумбочке, стоявшей возле кровати, в поисках своего лекарства, но его на месте не оказалось. Тогда, с трудом поднявшись, старик сел на кровати и, выдвинув верхний ящик, нашёл то, что искал. Взяв слегка подрагивающей рукой маленькую бумажную квадратную коробочку, он открыл её, вынул пилюлю и проглотил.

Голоса тут же исчезли. Тяжко вздохнув, Мет поднялся с кровати. В комнате царил полумрак: солнце чуть вдалеке медленно поднималось над верхушками деревьев. Подойдя к окну, он раздвинул шторы и открыл окно, впуская в дом прохладный утренний воздух. Стоя у окна, опершись руками в подоконник, старик глубоко вдыхал, любуясь представшим перед ним видом.

Ему нравилось просыпаться так каждое утро, отодвигать шторы и смотреть на чистое безоблачное небо в тот момент, когда солнце, ещё не до конца проснувшись, лишь начинало свой путь, предвещая начало нового дня и подогревая землю своими жаркими лучами. Внизу, у самой земли, бесшумно скользя между деревьев, вялой, еле видимой дымкой простирался туман.

Но далеко не за этим, просыпаясь каждое утро, Мет стоял у окна. Он раз за разом лишь убеждал себя в этом. На самом же деле он здесь был из-за призраков. Старику казалось, что каждое утро в этом тумане он видит души своих старых друзей, тела которых в своё время так и не были найдены. Ему казалось, что именно их голоса он и слышит. Быть может, они зовут его за собой, медленно пролетая сквозь ветки, приманивая и завлекая, пока с первым лучом солнца не растает туман.

Тяжко вздохнув, старик отходит от окна, телом и мыслями вновь возвращаясь в свою грязную спальню, к обыденному и очень скучному миру. Иногда он даже задумывался, что мог бы всё это бросить и уйти вслед за голосами, если бы знал, как идти и куда. Но, может быть, когда-нибудь настанет момент, и они его призовут. А пока этого не случилось, его место здесь, в этом старом, дряхлом, как и он сам, доме.

Войдя в гостиную, Мет берёт с журнального столика пульт и вновь включает телевизор. Старая, давно устоявшаяся привычка, без которой он не мог ни есть, ни чистить зубы, ни даже принимать душ. Он так и не научился жить один, и даже через столько лет ему было необходимо, чтобы хоть кто-нибудь рядом с ним разговаривал. Ему нужно было чувствовать и знать, что в доме помимо него есть ещё кто-то. Хоть он и был неживым, но всё же создавал необходимое ему шумовое сопровождение, от звука которого старику становилось хотя бы чуточку легче.

Налив себе кофе и позавтракав тем, что осталось от ужина, Мет надевает штаны и футболку, собираясь совершить ежедневную пробежку по парку. Хотя ему было бы лучше назвать эту затею ходьбой, потому что на настоящую долгую пробежку его тело было уже не способно. Но он всё же заставлял себя двигаться, пробегая хотя бы по пятьдесят метров в день. Быстрый старт и очень медленный финиш.