Красные Нити и Золотые Цепи

Пролог

Потоки света и тьмы обволакивали души, неся их по бескрайним просторам Межмирья. Это не было движением в привычном смысле, скорее – мягкое скольжение, невесомое парение сквозь ткань самого бытия, к великому Кругу Перерождения.

Миллиарды и миллиарды душ, ещё сохраняющее свои призрачные очертания прошлых воплощений, объединялись в один поток, чтобы отправиться сквозь пространство на естественный цикл очищения. Чувство покоя, глубокого и нерушимого, охватывало каждую частицу их эфирной сущности.

Вливаясь в общий ход и набирая скорость, души начинали своё путешествие. С каждым мимолетным мгновением, каждым «шагом» по этому невидимому пути, память таяла. Воспоминания о прожитой жизни, о радостях и горестях, о лицах и именах, о любви и потерях – все это исчезало, растворяясь, словно капли росы под утренним солнцем, уносимые течением. Это не было болезненно, скорее – освобождающе.

Пейзажи под «ногами» душ менялись с калейдоскопической скоростью, поражая воображение даже тех, кто терял способность к сознательному восприятию. Вот была твердая дорога, созданная из белого мрамора, уходящая в бесконечность.

Мгновение – и она превращалась в мягкие, пушистые облака, по которым души скользили, ощущая нежную прохладу. Ещё миг – и под ними разливалась водная гладь, глубокая, мерцающая, отражающая небывалые созвездия. Души, лишенные телесных глаз, воспринимали это великолепие всей своей сущностью.

Из мерцающей водной глади путь уводил в бесконечный космос, где мириады звезд искрились и пульсировали, образуя сложные, живые галактики. Души проплывали мимо гигантских туманностей, сквозь поля астероидов, улавливая отголоски их древнего, безмолвного пения.

Космические просторы уступали место суровым, величественным скалам. По их обрывистым склонам стекала огненная магма, создавая вспышки света, озаряющие проходящие души багровым и золотым сиянием.

Ощущение силы и первичной энергии наполняло их. Это был мир без начала и конца, где стихии играли свою вечную симфонию. Души продолжали свой путь, без устали, без сомнений.

– Это прекрасно, – прошептала чья-то душа, растворяясь в общем потоке, её восторг мгновенно стирался, уступая место чистому, спокойному движению.

И вот, спустя то, что казалось неделей, но могло быть лишь мгновением или вечностью, пейзажи вновь изменились. Впереди расстилались луга невиданных цветов и растений, каждый из которых светился изнутри, источая тончайший аромат.

Это были растения, не подчиняющиеся земным законам, их лепестки переливались всеми цветами радуги и даже теми, что человек не в силах был различить. Воздух здесь был напоен чистейшей, живительной энергией.

Души проходили сквозь эти эфирные сады, и каждый лепесток, каждая травинка, касались их, очищая от последних следов прежнего существования, от всего наносного и бренного. Они становились кристально чистыми.

Наша душа, ещё ни до конца очищенная, чувствовала этот поток особенно остро. Она была одним из миллионов крохотных огоньков, каждый из которых, несмотря на свою малую величину, обладал уникальной, едва уловимой вибрацией. Ее движение было плавным, подчиненным, без сопротивления, без понимания цели, лишь смутное предвкушение чего-то неизбежного. В этот момент она еще сохраняла эфемерные, почти прозрачные очертания прошлой формы – легкий намек на силуэт, нечто, напоминающее о человеческом обличье, едва видимые черты лица, контуры рук. Это были последние отголоски, медленно растворяющиеся в бездонном океане эфира.

– Куда мы идем? – пронеслось беззвучным эхом в ее почти пустом сознании, вопросом, который, едва сформировавшись, тут же рассыпался в пыль.

Воспоминания, хрупкие осколки былого, продолжали безжалостно тускнеть. Каждое мгновение, проведенное в Круге, стирало еще один слой личности, еще одну нить из сложного гобелена прошлого. Это было похоже на мягкое, но неумолимое течение воды, размывающее песчаные замки, или легкий ветер, уносящий последние листья осени. Ощущения, эмоции, имена – все таяло, превращаясь в призрачную дымку, которая рассеивалась, не оставляя и следа.

Круг перерождения, с его мерцающими пейзажами и ощущением безграничной безопасности, казался незыблемым, идеальным убежищем. Путь души был ярок, очерчен сияющими нитями судьбы, и каждая душа, включая нашу, чувствовала себя защищенной, словно в колыбели, несущей ее к новому рассвету. Вокруг сияли мириады звезд, сменяющиеся полями невиданных цветов, а затем – величественными скалами. Все это говорило о гармонии и порядке, о вечном цикле, который не мог быть нарушен.

Но внезапно, словно удар молнии по зеркальной глади, впереди, прямо на пути души, возникла зловещая трещина. Это был не просто разрыв, а глубокая, рваная рана в самой ткани мироздания. Она начиналась как тонкая, едва заметная паутинка, но на глазах разрасталась, превращаясь в зияющую, бездонную пропасть. Ее края мерцали фиолетовым и черным, поглощая свет, создавая вокруг себя ауру необъяснимого ужаса. Воздух вокруг этой дыры словно сгустился, стал тяжелым, давящим, хотя душа и не обладала телом, способным ощущать такие вещи. Чувство безопасности моментально улетучилось, сменившись леденящим предчувствием катастрофы.

– Что это?! – пронзительный, немой крик, эхо которого не могло найти выхода в беззвучном пространстве.

Душа двигалась слишком быстро. Инерция, накопленная за тысячелетия пребывания в Круге, была неумолима. Поток, который до этого был ее проводником, теперь превратился в безжалостную реку, несущую ее прямо к бездне. Она не успевала затормозить, не могла изменить курс, словно лист, подхваченный ураганом. Все попытки сопротивляться, инстинктивно уклониться от нарастающей угрозы, были тщетны. Каждое ее внутреннее движение, каждая вспышка неясного стремления свернуть, лишь усиливали ощущение безысходности. Неизбежность поглощения тьмой нарастала с каждой секундой, заполняя собой все пространство, оттесняя последние проблески света и порядка.

Падая в пустоту Межмирья, туда, где не было ни света, ни тьмы в привычном понимании, лишь бесконечное ничто, душа почувствовала, как волна апатии и смирения постепенно окутывает ее. Отчаяние и страх, пережитые в момент падения, были настолько всепоглощающими, что сейчас, когда они прошли, осталось только опустошение.