Можно стоять на перекрёстке вечность. Но дорогой становится только та тропа, по которой ты идёшь.
Нова
Я не заметила как, на улице потемнело. Серые тучи медленно закрывают ясное небо, и где-то гремит гром. Запах дождя врывается с порывом ветра в открытое окно.
Я закрываю глаза, ощущая на коже прохладу, которая так спасает в этот жаркий день. Первые капли падают с неба, и шум начинающегося дождя на время заглушает монотонную болтовню в классе, перенося меня в раздумья.
Скоро все эти годы, проведенные в этом здании, будут запечатлены в моем воспоминании. Все эти люди, начиная с учеников старшей школы Фэрвью и заканчивая учителями и людьми, которые делают пребывание тут комфортным. Уборщики, повара и другой школьный персонал.
Мне кажется, их роль настолько незаметна, что они растворятся в памяти, едва мы переступим порог.
Хм... Такие мысли иногда наводят печаль. А если и моя роль тоже второстепенна? Если я тоже останусь на задворках воспоминаний этих людей?
Я тяжело выдыхаю, заправляя локон за ухо. Мне не свойственно быть в центре внимания, и возможно, это участь не так уж и плоха. По крайней мере, незаметных не подставляют.
Карандашом отбиваю ритм в такт тиканья часов, что висят в кабинете.
Сегодня урок истории. Его ведет Мистер Дэвис. Ему чуть больше тридцати лет, приятный. Но… чересчур дотошный. Хотя девчонки влюблены в него: он статен и высок. Темные чуть вьющиеся волосы и греческий тип внешности. Но, как по мне, так его душный характер перевешивает его внешность.
Медленно обвожу взглядом класс, и мое внимание привлекает Лира в компании своей свиты. Они напоминают мне гиен — те же хихикающие звуки, похожие на смех, и, конечно, они готовы поживиться, когда ты оступишься. Они не нападают — они ждут твоего провала.
Все мальчишки от нее без ума. Неудивительно... — фыркаю я себе под нос.
Это настолько обыденно, что аж вызывает рвотный рефлекс. И какая королева может быть без короля?
Это как Божий день.
— Джейс. — Черт, это имя так созвучно с ее бывшим. Похоже, у нее незакрытый гештальт... — Я прикрываю ладонью улыбку, что так и рвется на волю.
Он не просто красивый, популярный и бла-бла-бла... Но еще заносчивый, высокомерный, смотрящий на всех с такой высоты, что, если можно было бы упасть с нее, он свернул бы себе шею.
Ах да, чуть не забыла.
Он бейсболист, и есть подозрения, что у него крохотный... Хотя не хочу и думать об этом.
С Лирой я дружила со средней школы. Всего год назад мы были неразлучны. Я не была в ее тени. Мы были чем-то дополняющим друг друга. Как две половинки, идеально совместимы. Ночевки, вечеринки — мы абсолютно все делали вместе. Когда очередной кавалер ей надоедал, я помогала ей слить его.
Или наоборот.
В шестом классе к нам в школу перевелся Люк, в параллельный класс, Лира без лишних слов поняла, что я залипла на этом мальчике.
И мы начали действовать. А что? Если топтаться на месте, то ничего не сдвинется, и твои мечты так и будут мечтами.
Она помогла узнать, какие уроки и когда заканчиваются, чтобы случайно мы с ним сталкивались на переменах.
Это было невероятно. Когда наш урок почти подходил к концу, я отпрашивалась и бегом бежала, чтобы изобразить случайное столкновение с ним. И каждый раз это работало.
Мы сталкиваемся, наши глаза встречаются. Мой пульс учащался. В это время способность говорить покидала меня. И он одаривал меня самой прекрасной улыбкой, какую я когда либо видела, и бабочки кружили вальс в моем животе. В эти моменты всё исчезало, вся снующая толпа школьников расступалась, как волны, что раздвинул Моисей.
Но теперь Люк в прошлом. Как и Лира, и всё то хорошее.
Одна ночь. Один обман. Один поцелуй. Перевернул мой спокойный мир с ног на голову.
Когда учитель поворачивается к карте, Лира медленно, как луна, выходящая из-за тучи, поворачивается лицом ко мне. Её бледные пальцы замирают на раскрытой странице учебника, ногти слегка царапают бумагу. Затем она опускает веки — не моргая, а будто закрывает ставни на окне, за которым я стою под дождём. В этом движении — вся презрительная ярость.
«Ты думаешь, у тебя есть шанс? Ты — грязь под моими ботинками. Ты — шум, который я вырежу, как лишнюю ноту».
Боже... Думает, что я трусиха и буду избегать или пресмыкаться, как делают ее фальшивые подруги. До тошноты мерзко. Кучка накрашенных стерв.
Мистер Дэвис упивается своим рассказом и эмоционально жестикулирует. Он расхаживает между рядами, его потрёпанный твидовый пиджак скрипит при каждом движении. Он держит в руках древний учебник с потрёпанными страницами, время от времени тыча в него пальцем. Его голос, обычно такой захватывающий, когда он рассказывает о древних цивилизациях...
— Нубийское царство Куш, или Мероэ, — его голос звучит устало, но с привычной преподавательской чёткостью, — Кушиты создали мероитское письмо — алфавитную систему из 23 знаков. Оно было в ходу с || века до нашей эры.
— Мисс Нова, вы, кажется, сегодня не с нами?
Я вздрагиваю. Несколько учеников оборачиваются ко мне — Лира прикрывает рот рукой, подавляя смешок.
— Извините, сэр. Просто... — От внезапного чувства стыда, который вызывают любопытные взгляды одноклассников, я судорожно листаю тетрадь.
— Черт... — но, к счастью, это ругательство не слышит Дэвис. Я продолжаю делать вид, что ищу. И, к моему несчастью, я писала в ней, но совсем не про урок истории.
Дэвис поднимает бровь:
— Тогда расскажите нам о мероитской письменности. Или о том, почему цивилизация Куша пришла в упадок?
В классе повисает тишина. Где-то сзади кто-то роняет ручку, и звук кажется неестественно громким.
— Цивилизация... — мой голос дрожит. Дэвис ждёт, сложив руки на груди. — Цивилизация Куша пришла в упадок к... — Я нервничаю, но делаю вид, что читаю с конспекта. — IV веку н.э. из-за сочетания факторов... Истощения природных ресурсов...
Дэвис прочищает горло и подходит к своему столу:
— Я не приветствую методы наказания, но хочу, чтобы сегодня был последний раз, когда вы так рассеяны на моём уроке. Однако это не исключает дополнительного задания.
Он переводит внимание на класс и продолжает рассказывать про Мероэ. А я решаю больше не привлекать внимание к своей персоне, сосредоточиваю внимание на учителе.