Красотка и Бандит.

1 Глава.

ГЛАВА 1

Москва, ноябрь 2024

Москва не спала. Она притворялась.

Виолета стояла у панорамного окна, бокал игристого в руке, и смотрела, как город внизу светился. Кремль вдалеке, заснеженные улицы, движение, которое не прекращалось даже в три ночи.

Она подняла бокал — видите, я здесь, я жива, я красивая — и сделала глоток.

— Селфи, Алёна. Давай.

Подруга уже ждала, выставив губы уточкой. Они встали вместе. Алёна — широкой улыбкой в камеру, Виолета — чуть отстранённая, чуть усталая, но безупречная. Длинные тёмные волосы, укладка, которая стоила как полгода работы обычного человека, платье от известного дизайнера, бриллианты на пальцах.

Вечеринка вокруг кипела. Закрытый клуб, список гостей, охрана на входе, проверка по базам данных. Здесь были дети известных политиков, бизнесменов, те, кого называли «новыми русскими», хотя русскими они были никакие не новые.

Виолета разместила фото в Инстаграме. Хэштеги: #ночнаяжизнь #москва #вечеринка #роскошь.

И внутри — там, где никто не видел — что-то сжалось.

Она чувствовала это уже несколько месяцев.

Как будто жила в аквариуме. Красивом. Прозрачном.

Но всё равно — в клетке.

— Ви, ты чего такая грустная? — Алёна коснулась её руки. — Это же твой день рождения.

— Я не грустная, — Виолета улыбнулась, и это вышло механически. — Просто… устала.

— Устала? — Алёна рассмеялась. — От чего? От того, что твой папа подарил тебе машину?

Не просто машину. Порше Кайенн последней модели, белый, с отделкой под её вкус. Парковался где-то внизу, в подземном гараже, рядом с её прошлым подарком — Мерседес.

Отец.

«Сивый».

Виолета вспомнила вчерашний вечер. Он за ужином, разрезающий стейк ножом, медленно, тщательно. И рассказ о конкурентах, которые «не поняли, что здесь чужие правила не работают». Он говорил спокойно, без эмоций. И когда она спросила, что с ними теперь — он только усмехнулся.

Она видела, как он резал мясо. Точные движения. Ни лишнего миллиметра.

И его глаза в тот момент.

Холодные. Расчётливые.

Она знала: отец убивал. И не один раз.

— Ви? — Алёна помахала рукой перед её лицом. — Ты меня слышишь?

— Да. — Виолета вздохнула. — Извини. Просто… голова болит.

Она отставила бокал. Не хотела пить. Не хотела быть здесь.

Но здесь она должна была быть. Это была часть игры. Социальные сети, светская жизнь, правильные люди, правильное место, правильное время. Всё это создавало образ, который ей навязали. Дочь Сивого. Красивая. Доступная. Полезная.

И самое страшное: она чувствовала, как постепенно превращается в этот образ. Как будто личность стирали, слой за слоем, и оставляли только оболочку.

— Пойду курить, — сказала она Алёне.

— На террасу? Там холодно.

— Мне нужен воздух.

Она прошла сквозь толпу. Улыбнулась кому-то, кивнула, поцеловала в щеку — всё автоматически. Как в кино, где актриса заучила сценарий, но не чувствует его.

Терраса на крыше клуба была пустой. Прозрачные теплицы, отопление, но всё равно холоднее, чем внутри. Она вышла, закурила. Не любила. Но иногда помогало.

Город внизу продолжал жить. Гигантский монстр, который поглощал людей и переваривал их, превращая в чиновников, в офисных работников, в тех, кто бежал по утрам на метро, возвращался поздно, пил пиво на кухне, мечтал о чем-то, но никогда не достигал.

А она? Что она достигла?

Её телефон завибрировал. Сообщение от отца.

«Поздравляю с днём рождения, доча. Позвоню завтра. Мы должны обсудить кое-что важное.»

Виолета смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то сжалось. «Обсудить кое-что важное». Она знала, что это значит. Не поздравление. Не подарок. Сделка. Предложение, от которого нельзя отказаться.

Она уже была в такой ситуации. В восемнадцать. Когда отец сказал: «Ты выйдешь за Игоря». Игорь был сыном его партнёра, старше её на двенадцать лет, с репутацией… скажем так, не самой чистой. Она отказалась. Отец не настаивал тогда. Но и не забыл.

Шесть лет свободы. Шесть лет, когда она могла жить как хотела — в рамках, конечно, но хотя бы выбирать мелочи. И теперь время вышло.

Виолета погасила сигарету. Ей было двадцать четыре. Она была красива. У неё было всё, что нужно: деньги, связи, статус. Но она чувствовала себя марионеткой, чьи нити держал кто-то другой.

— Идиотка, — прошептала она.

И пошла обратно в клуб.

Напиться. Улыбаться. Танцевать. Играть роль, которую ей написали.

Потому что альтернативы не было. Не пока она оставалась дочерью Сивого.

***

Из офиса на втором этаже, за тонированным стеклом, он смотрел на неё.

Дамиан.

Двадцать девять лет. Ай-ти-предприниматель со спорной репутацией, владелец нескольких техкомпаний, которые занимались чем-то полулегальным. Отмывание через криптовалюты, операции в серой зоне, продажа данных, программы слежения — то, что не обсуждали в открытую, но за что платили большие деньги.

Он сидел в полумраке, бокал виски в руке, и смотрел на Виолету через монитор. Не напрямую, конечно. Он не был здесь физически. Но через камеры видеонаблюдения, которые были установлены в клубе, через систему, которую разработала его компания — он видел всё.

Дамиан делал глоток виски, не сводя глаз с экрана.

На мониторе Виолета вернулась в клуб. Её платье подчёркивало фигуру, движения были лёгкими, почти танцующими. Но он видел то, что другие пропускали — напряжение в её плечах, слишком частую смену поз, то, как она краем глаза следила за входом.

Она не была счастлива.

Она была… уязвима.

И это делало её идеальной.

— Вот она, — сказал он тихо, как будто самому себе. — Ахиллесова пята Сивого.

Его ассистент, молодой парень с ноутбуком, поднял глаза:

— Вы уверены, сэр? Она не выглядит как… типичный заложник.

— Именно. — Дамиан покрутил бокал. — Именно поэтому это сработает. Она не подозревает. Думает, что просто живёт свою роскошную жизнь. Но она — рычаг давления. Самый мощный рычаг.

2 Глава.

ГЛАВА 2

Звонок раздался в одиннадцать утра.

Виолета лежала в постели, голова раскалывалась, во рту было сухо. Она посмотрела на экран — «Папа». Глубокий вдох, выдох, и она ответила.

— Доча. — Голос отца был спокойным, как всегда. Тёплым даже. — С днём рождения ещё раз.

— Спасибо, пап.

— Ты хорошо выспалась?

Виолета поморщилась. Типичный отец — начал ни с того, ни с сего. Как будто они были обычной семьёй, которая обсуждает сон и завтрак.

— Нормально, — соврала она. — А ты?

— Не спал. Дела.

Дела. Это всегда означало одно из двух: либо кто-то умер, либо кто-то умрёт.

— Пап, ты говорил вчера, что надо что-то обсудить…

— Да. — Пауза. — Ты не против, если я загляну? Через час.

Она села на кровати:

— Заглянешь? Зачем?

— Мы должны поговорить, Ви. Лично. Не по телефону.

— О чём?

— О твоем будущем.

Будущем. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и липкое. Виолета почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Хорошо, — сказала она. — Заезжай.

***

Он пришёл через сорок минут. В чёрном костюме, сером пальто, шапке в руках. Седые волосы уложены, лицо гладкое, расслабленное. Выглядел не как криминальный авторитет, а как успешный бизнесмен средних лет.

Виолета встретила его в халате, без макияжа. Ей плевать, что он подумает. Это был её бунт — маленький, почти незаметный, но всё-таки бунт.

— Ты не оделась? — он посмотрел на неё оценивающе.

— Только проснулась. Кофе будешь?

— Пожалуй.

Они прошли на кухню. Виолета включила кофемашину, стала ждать. Отец сел за остров, положил перед собой телефон. Большие руки, мозолистые ладони, шрам от ножа на пальце — она заметила этот шрам в детстве, спрашивала, что это. «На рыбалке порезался», — отвечал он.

Она знала: это не от рыбалки.

— Ви, — он начал, когда она поставила перед ним чашку. — Ты помнишь Игоря Муратова?

Её сердце пропустило удар.

— Помню.

Она помнила. Игорь Муратов, сорок два года, отец — партнёр Сивого по бизнесу, три развода, репутация… скажем так, не самая чистая. Он приходил к ним несколько лет назад, смотрел на Виолету так, что ей было физически неприятно.

— Его отец ушёл из бизнеса, — спокойно сказал отец. — Передаёт всё Игорю. Нужна надёжная связь между нашими семьями.

Она стояла, молча слушая.

— Мы договаривались, Ви. Ты помнишь?

— Договаривались, когда мне было восемнадцать, — её голос был спокойным, но внутри всё сжималось в Knot. — Я отказалась.

— Ты была ребёнком.

— Мне было восемнадцать.

— А сейчас двадцать четыре. — Отец посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то жесткое. — Взрослая женщина. Пора уже задуматься о будущем.

— О каком будущем? — она шагнула к нему. — О том, чтобы стать очередной женой типа Муратова? Жить в его особняке, рожать детей, пока он ходит налево?

— Виолета, — его голос стал холоднее. — Следи за тоном.

— Или что? — она не отступала. — Ты меня проучишь?

Отец помолчал. Долго. Слишком долго.

— Ты думаешь, что твоей жизни угрожает? — наконец спросил он.

— Я знаю, что у меня нет выбора, — она выпалила. — Как у марионетки.

— Марионетки? — он усмехнулся. — Ви, ты живёшь в апартаментах за двести миллионов рублей. У тебя есть машина, гардероб, карта без лимита. Ты ездишь в отпуск куда хочешь, покупаешь что хочешь. И это ты называешь «нет выбора»?

— Это клетка из золота! — крикнула она.

— Клетка? — отец встал. Он был выше её на голову, физически сильнее, intimidating. — Ви, ты знаешь, сколько людей хотели бы в такой «клетке»?

— Я не спрашивала этого!

— Но ты получила. Потому что я — твой отец, и я дал тебе всё, что мог.

Она посмотрела на него, и вдруг поняла: он не angry. Он был разочарован. Как будто она не понимала, как ей повезло.

— Пап, — её голос дрогнул. — Я не хочу замуж за Игорем.

— Это не обсуждается.

— Почему?

— Потому что это необходимо для бизнеса.

—Business? — она засмеялась, но в смехе не было радости. — Это всё, что тебя заботит? Business?

Отец подошёл к ней, взял за плечи. Его руки были тяжёлыми, тёплыми, но не comforting — ограничивающими.

— Ви, ты не понимаешь, как работает этот мир. — Он говорил тихо, почти tenderly, но слова были страшными. — Я даю тебе защиту. Я даю тебе статус. Взамен я прошу только одного — быть полезной. Для семьи. Для бизнеса. Для меня.

— И что, если я откажусь?

Он помолчал.

— Тогда я перестану тебя поддерживать.

Она замерла:

— Что это значит?

— Это значит, — он отпустил её плечи, — что ты потеряешь всё. Апартаменты. Машину. Карты. Деньги. Ты будешь жить как обычный человек. На зарплату. Подумай, Виолета — ты когда-нибудь работала? Хотя бы день?

Она не ответила. Потому что он был прав. Она никогда не работала ни одного дня в своей жизни.

— Ты не сможешь, — тихо сказал он. — Ты проживёшь месяц, максимум два. А потом придёшь ко мне и попросишь помочь. И я помогу, конечно. Я твой отец. Но условия будут другие.

Она стояла, она чувствовала, как по щекам текут слёзы, но она не могла их остановить.

— Ты шантажируешь меня, — прошептала она.

— Я предлагаю тебе выбор, — поправил он. — Либо ты создаёшь союз с Муратовым, сохраняешь свой образ жизни и делаешь меня счастливым. Либо ты теряешь всё и учишься жить заново.

— А если я уйду к… кому-то другому?

— К кому?

— К любому. Не к Муратову.

Отец усмехнулся:

— Ви, ты не понимаешь. Ты не можешь уйти «к кому-то». Ты принадлежишь семье. Это не обсуждается.

Он подошёл к двери, остановился:

— У тебя есть неделя, Ви. Подумай. Я жду твоего решения.

И он вышел, оставив её стоять на кухне, в халате, с чашкой остывшего кофе.

***

Виолета смотрела на закрытую дверь.

Она знала, что он прав. Она не могла жить как обычный человек. У неё не было skills. У неё не было опыта. Всё, что она умела — это Instagram, вечеринки, покупки. Это была её жизнь, её world, её prison.