Крепкий Орешек для Булата. Я тебе (не) по зубам

Орех не по твоим зубам

На лестничной клетке у квартиры Паши воняло перегаром, дешевым табаком и дорогим одеколоном.

Паша стоял у двери, пытаясь попасть ключом в замок и промахиваясь мимо дверной ручки. Когда дверь, наконец, открылась, Артем Булатов вошел в квартиру друга первым, даже не постучав. У него было такое правило: если ты друг — ты не стучишь. Если ты чужой — тебя не пустят, даже если ты устанешь стучать.

— Ты пьян, — констатировал Артем, скидывая кроссовки у порога.

— А ты трезвый, что ли? — хохотнул Паша.

— Я в меру пьян. А ты в бесконечность.

Они вернулись с ночной вечеринки, которую какой-то общий знакомый назвал «закрытой», но по факту туда набилось полгорода. Артем никогда не пил много — не любил терять контроль. Но настроение было игривое, развязное, с той легкой степенью хамства, когда ты еще не быдло, но уже и не джентльмен.

В коридоре горел свет.

— Сеструха дома? — спросил Артем, кивая на женские кроссовки у стенки.

— Ага. И подруга ее, наверное. Грызут свои книжки, — Паша зевнул. — Только не приставай к ней, ладно? Лена тебя в говно размажет, если ты начнешь к ней яйца подкатывать.

— К Лене? — Артем усмехнулся. — Я твою сестру как бетонную стену обхожу. Она страшная, когда злится.

— Не к Лене. К ее подруге. Она у них там... правильная какая-то. Из другой вселенной.

— Из какой еще вселенной?

— Из вселенной «лягушек не режем и в рот не берем», — Паша закатил глаза и пошел на кухню, оставляя Артема одного, бросив на ходу: — Не твоего поля ягодка.

Артем сунул руки в карманы джинсов и пошел на свет. В его вселенной то, что ему запрещалось, автоматически становилось его главной целью. Ему стало интересно, что это за правильная там.

Не то чтобы он хотел к ней лезть — он вообще не хотел никого. После прошлой «влюбленности», которая длилась ровно две недели и закончилась тем, что она ушла к его же другу, он дал себе зарок: девушки — это развлечение, не больше. Но когда ему говорили «не твоего поля ягода», в нем просыпалось что-то глубинное, почти животное.

Хотеть запретный плод — это же классика, да?

Гостиная была превращена в филиал библиотеки. На столе — горы учебников, тетрадей, разноцветных стикеров. Две кружки с остывшим чаем. Открытый ноутбук с какой-то презентацией. И две девушки, свернувшиеся как кошки, которые готовятся к зимней спячке.

Лену он знал. Пашина сестра — вечно недовольное лицо, острый язык и взгляд прокурора, который вынес приговор еще до того, как ты открыл рот. Она сидела в углу дивана, поджав ноги, и что-то подчеркивала маркером.

А вот вторая...

Артем остановился.

Он не ожидал такого.

Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. На ней был растянутый серый свитер с выцветшей надписью, которую невозможно было прочитать, и домашние штаны с мишками. Да, с гребаными мишками. Как у школьницы. Волосы собраны в небрежный пучок на макушке, несколько прядей выбились и падали на лицо. Никакого макияжа. Никаких ресниц до небес. Никаких декольте и наращенных ногтей.

«Ничего особенного, — подумал он. — Обычная. Таких на каждом этаже по десять».

Но она была... красивой.

Не той красотой, к которой он привык. Не клубной — где тонна косметики, фильтры в инстаграме и «случайные» фото в нижнем белье. А другой. Настоящей.

У нее были мягкие черты лица, чуть припухшие губы — она кусала ручку, пока думала, и они покраснели, и огромные глаза — карие, с длинными ресницами, которые она сейчас хмурила, глядя в конспект.

Артем почувствовал то, чего не должен был: легкий удар где-то в груди. Как будто кто-то сжал его сердце и тут же отпустил.

Он подумал: «Твою мать».

— Чего приперся? — Лена подняла голову, скривилась, как от зубной боли. — Выглядишь как бездомный.

— Привет, сестренка, — он растянул губы в улыбке. — Ты сегодня особенно прекрасна.

— Сходи в душ. Ты воняешь алкашом.

— Это парфюм. «Эгоист» называется.

— Ты и есть эгоист.

Артем уже не слушал. Он смотрел на вторую девушку. Та даже не подняла головы. Палец скользил по строчкам учебника, бровь чуть нахмурена — она либо читала что-то сложное, либо притворялась, что не замечает его. И это было странно. Артема Булатова всегда замечали. С первого шага в комнату.

— А это кто? — спросил он с той легкой интонацией, которую обычно использовал перед тем, как начать игру.

Лена бросила взгляд на подругу. Та, наконец, подняла голову.

— Булатов, — Артем подошел ближе. Не спеша, лениво, как кот, который не уверен, хочет ли он двигаться. — Можно просто Булат. Или «ваше высочество».

— Орехова, — ответила девушка сухо. — Можно просто Алиса. Или «вы мне неинтересны».

И снова уткнулась в конспект.

— Алиса, — повторил Артем, пробуя имя на вкус. — Красивое имя.

— Я знаю.

Она не улыбнулась. Даже не посмотрела на него. Просто взяла ручку и написала что-то на полях.

Война объявлена

После той встречи Артем не мог выкинуть Алису из головы.

Это было странно. Обычно девушки исчезали из его памяти быстрее, чем он успевал набрать их номер. Но эта… эта застряла. Как заноза. Он видел ее перед сном: в свитере с мишками, с этим ледяным взглядом, который говорил «ты — ничто». И это бесило. И заводило.

— Ты чего такой кислый? — спросил Паша на следующее утро (вернее, уже день), когда они сидели в местной шаурмечной.

Артем ковырял вилкой салат — он не любил шаурму с утра, Паша его затащил силой.

— Ничего.

— Ничего — это когда у тебя машина не завелась. А у тебя лицо, как у моей бабушки, когда ей пенсию задержали.

— Отвали.

Паша хмыкнул и откусил огромный кусок.

— Это из-за Алиски, да?

Артем дернул плечом:

— С чего ты взял?

— С того, что ты пялился на неё, как голодный на витрину. И она тебя отшила. Причём так красиво, я аж зауважал.

— Она меня не отшивала, — Артем откинулся на стуле. — Она просто... не заметила.

— О, это ещё хуже! — Паша заржал. — Тебя, Булата! Тебя все девки замечают. А эта — как будто ты стул. Мебель, блин.

Артем промолчал. Потому что это была правда. И эта правда бесила.

— Слушай, — Паша наклонился, жуя и брызгая слюной, — может, она просто не в твоём вкусе? Ну, правильная. Книжки. Экзамены. Ты же не привык с таким дело иметь.

— Не привык.

— Вот и забей.

— Не могу, — Артем выдохнул. — Понимаешь, она на меня посмотрела... как на говно. Нет, хуже. Как на рекламную листовку, которую даже не берут в руки.

— Так выбрось из головы.

— Я пытаюсь.

Паша доел шаурму, вытер руки о джинсы и ухмыльнулся:

— Слушай, может, тебе просто потрахаться надо? С Янкой своей бывшей?

— Янка — истеричка.

— С Маринкой?

— У Маринки ноги как спички.

— С этой... как её... блондинка из «Гризли»?

— Она рожать собралась, нет?

— Ну, тогда не знаю, — Паша развёл руками. — Хочешь, я скажу Лене, чтобы она подругу не приглашала пока? Мол, Булатов охотится. Из ума выживает.

— Не надо, — Артем усмехнулся. — Я сам разберусь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Паша посмотрел на него, как на сумасшедшего. Он слишком хорошо знал друга.

— Ты хоть понимаешь, что она — не твоего поля ягода? Она из тех, кто женится на отличниках, рожает троих детей и ходит на родительские собрания с пирожками. А ты? Ты даже эти пирожки не умеешь разогревать.

— Научусь, — Артем пожал плечами. — Ради такого орешка можно и зубы подточить.

— Ты втюрился, — констатировал Паша.

— Я не втюрился. Я просто... заинтересован.

— Это называется «втюрился». Бывает. Пройдёт.

— Не пройдёт, пока я её не... — Артем запнулся.

— Не трахнешь? — закончил Паша с простотой экскаватора.

— Не только, — Артем поморщился. Думая об Алисе такая пошлота резала ему слух. — Я хочу, чтобы она на меня посмотрела. По-настоящему. Не как на мебель. Как на мужика.

— Ты хочешь, чтобы святая грешника заметила? Ох, Булатов, тебе бы в церковь сходить, покаяться.

— Я лучше к ней схожу.

Паша заржал так, что подавился колой.

Два дня спустя Артем снова оказался у Паши. Повод был идиотский: забрать зарядку, которую он якобы забыл. На самом деле зарядка лежала в кармане его куртки.

Просто он хотел проверить: вдруг она снова там?

Она была.

Но теперь всё иначе.

Алиса стояла у зеркала в коридоре, застёгивая пальто. На ней была чёрная водолазка, облегающая, но скромная — без декольте, без вырезов. Классические брюки. Туфли на низком каблуке. И снова никакого макияжа.

И она была... даже красивее, чем в первый раз.

Без этой дурацкой домашней расхлябанности, без мишек на штанах. Собранная. Чистая. Как новая монета, которую не хочется тратить — только смотреть на неё и держать в руке.

Артем замер у двери.

— О, явился, — Лена копалась в сумке у входа. — Алиса, ты готова?

— Да, — та кинула взгляд на Артема. Холодный. Короткий. И снова отвернулась.

— Экзамен? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А ты догадливый, — ответила Алиса, не глядя на него.

— Я много чего умею.

— Например, мешать людям выйти из квартиры?

— Например, поднимать настроение.

— Моё настроение во время сессии поднимается только от хороших оценок. Ты тут не при чём.