Крепость счастья

Глава 1. Пламя и пепел.

Они скакали всю ночь, не останавливаясь ни на минуту. Лошади тяжело дышали, их бока были покрыты пеной, но Алан не позволял себе ни секунды передышки. Элианна, привязанная к седлу впереди него, чувствовала, как его руки сжимают поводья с такой силой, что костяшки побелели.

— Держись, — шепнул он ей на ухо, когда она в очередной раз вздрогнула от боли в ещё не заживших ранах. — Мы почти на месте.

Она только кивнула, сжимая в кулаке светящийся листок, который дали феи. Он пульсировал ровным зелёным светом, указывая путь.

Зарево над Эшдоном они увидели задолго до того, как показались башни. Багровое, пульсирующее, оно раздирало ночное небо, и даже с такого расстояния было слышно глухое гудение — город горел.

— Боги, — выдохнула Элианна.

Алан ничего не ответил, только пришпорил коня. Ветер свистел в ушах, пепел, приносимый ветром, оседал на волосах, на плечах, забивался в глаза. Воздух пах гарью, дымом и смертью.

На подступах к городу им встретились первые беженцы. Люди брели по обочинам дороги, тащили на себе узлы с жалким скарбом, вели за руки детей. Женщина с младенцем на руках сидела прямо на земле и тихо плакала, глядя на пылающий город. Старик, опираясь на палку, прокричал им вслед:

— Не езжайте туда! Там ад! Мортон всех режет!

Но Алан только сильнее пришпорил коня.

Ворота города были распахнуты настежь. Возле них валялись трупы стражников в чёрно-серебряной форме Эшдона. Их уже никто не убирал. Алан спрыгнул с коня, подошёл к одному из них, перевернул. Лицо было знакомым — молодой парень, который всего неделю назад подавал им вино на балу.

— Алан, — тихо окликнула Элианна. — Нам нужно ехать.

Он кивнул, вскочил в седло, и они въехали в город.

Эшдон превратился в ад.

Узкие улочки, по которым они когда-то гуляли с Элианной, теперь были перекрыты баррикадами из перевёрнутых телег, мебели и камней. Всюду горели костры, и в их свете мелькали тени — вооружённые люди в чёрных плащах с гербом Мортона. Они не ждали нападения с тыла.

Первый патруль наткнулся на них внезапно. Человек пять, все пьяные, гоготали, тащили украденное добро.

— Эй, кто такие? — заорал один, заметив всадников.

Алан не стал тратить время на слова. Меч вылетел из ножен быстрее, чем пьяный успел схватиться за оружие. Первый удар — и голова покатилась по мостовой. Остальные бросились врассыпную, но двое упали, сражённые зелёными искрами, которые метнула Элианна.

— Держись ближе ко мне! — крикнул Алан, направляя коня в переулок.

Они петляли по городу, стараясь избегать открытых пространств. Всюду были люди Мортона. Где-то впереди гремели выстрелы — там, у замка, шёл бой. Но пробиться туда напрямую было невозможно.

На одной из площадей они наткнулись на засаду. Из-за баррикады выскочили десятка два наёмников, вооружённых арбалетами.

— Ложись! — заорал Алан, пригибаясь к шее коня.

Стрелы засвистели над головой. Одна из них оцарапала плечо Элианны, но она даже не вскрикнула — только выбросила руку вперёд, и зелёный свет ударил в баррикаду, разбрасывая доски в стороны. Наёмники бросились врассыпную.

— Быстро! — Алан рванул вперёд.

За ними гнались, но кони были быстрее. Они вылетели на широкую улицу, ведущую к замку. Впереди, у самых ворот, кипела битва. Небольшой отряд верных Эдварду воинов сдерживал натиск целой толпы. Ворота были подняты, но долго они не продержатся.

— Алан! — Элианна указала на флаг над воротами — герб Эшдона ещё реял.

— Прорываемся!

Они врезались в толпу сзади, как нож в масло. Алан рубил направо и налево, Элианна прикрывала его спину, посылая сгустки магии во врагов. Она чувствовала, как силы покидают её — плен не прошёл бесследно, — но не позволяла себе упасть.

— Алан! — заорал кто-то из воинов у ворот, узнав его. — Живо!

Ворота дрогнули и начали опускаться. Алан влетел внутрь, таща за собой коня Элианны. Решётка с грохотом упала за их спинами, отсекая врагов.

Он спрыгнул на землю и подхватил Элианну, которая едва держалась в седле.

— Ты цела? — Он ощупывал её, ища раны.

— Да… да, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Только… устала.

— Потерпи немного.

Внутренний двор замка был заполнен ранеными. Стонали люди, слуги метались с водой и бинтами, лекарь в окровавленном фартуке перевязывал воина с отрубленной кистью.

— Где принц? — крикнул Алан, хватая за плечо пробегавшего мимо стражника.

— В тронном зале, лорд Алан. Он… он ранен.

Алан побелел. Схватив Элианну за руку, он потащил её в замок.

Тронный зал встретил их пустотой и холодом. Высокие окна были разбиты, ветер задувал внутрь, и на полу хрустели осколки стекла. На троне никого не было. Но у подножия лестницы, на ступенях, сидел Эдвард.

Он был бледен, как полотно. Левая рука висела плетью, перевязанная окровавленными тряпками, на лице — ссадины и синяки. Увидев Алана, он попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Алан… чёрт возьми, ты всё-таки приехал. А я уж думал, что ты там, в горах, застрял.

— Что с рукой? — Алан опустился рядом на колени, разматывая повязку. Рана была скверной — стрела вошла глубоко, и, судя по красноте, началось заражение.

— Стрела. Глупость. Не смотри. — Эдвард поморщился, когда Алан коснулся раны. — Элианна… ты как?

Она стояла у входа, тяжело дыша, опираясь о косяк. Вся в пыли и чужой крови, с зелёными искрами, всё ещё танцующими на пальцах. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, но взгляд был твёрдым.

— Жива, — выдохнула она. — Дай посмотрю.

Она подошла, опустилась на колени с другой стороны. Её руки засветились мягким зелёным светом. Тепло разлилось по ране, и Эдвард вздохнул с облегчением, когда боль начала уходить.

— Спасибо, ведьма, — прошептал он, когда свет погас. — Должен тебе.

— Не должен, — ответила она, вытирая пот со лба. — Ты спас меня в горах. Теперь я тебя.

Эдвард посмотрел на Алана, потом на неё.

— Вы… вы теперь вместе? — спросил он с кривой усмешкой.

— Эдвард, — предостерегающе начал Алан.

— Что? Я просто спросил. В таких обстоятельствах надо знать, кто с кем спит.

— Мы не… — Элианна покраснела, но Алан перебил:

— Потом обсудим. Рассказывай, что случилось.

Эдвард откинулся на ступени, прикрыв глаза. Голос его звучал устало, но твёрдо.

— Мортон сбежал. Три дня назад. Кто-то из стражи открыл ему дверь — предатель. Мы ищем, но пока без толку. Он собрал своих людей, нанял наёмников… У него целая армия, Алан. Тысячи полторы. Может, больше. Мы не продержимся долго.

— Сколько у нас?

— Две сотни. Может, три. Те, кто остался верен. И с каждым часом к нему присоединяются недовольные. — Эдвард сплюнул кровью. — А завтра коронация. Если я не выйду к народу, они решат, что я трус или мёртв. Мортон объявит себя королём.

Элианна сжала его здоровую руку.

— Ты выйдешь. Мы не дадим ему этого сделать.

Эдвард посмотрел на неё с благодарностью.

— Знаешь, ведьма, я начинаю понимать, почему Алан в тебя влюбился.

— Эдвард! — рявкнул Алан.

— Что? Я же прав.

В малом зале собрались все, кто ещё мог держать оружие и мыслить здраво. Командиры отрядов, капитан стражи, несколько советников, уцелевших в резне. На столе лежала карта города, вся в пометках и стрелах.

— Мортон здесь, — капитан ткнул пальцем в восточный квартал. — У него штаб в старом особняке Мортимеров. Оттуда он рассылает людей, координирует атаки. Если мы возьмём его…

— Прорваться через восточный квартал невозможно, — покачал головой другой командир. — Там стена наёмников. Их больше тысячи.

Элианна молчала, всматриваясь в карту. Потом подняла голову.

— А если не прорываться? Если ударить оттуда, откуда он не ждёт?

Все посмотрели на неё.

— Откуда?

— Сверху.

Она подошла к окну и указала на крыши.

— Я могу провести небольшой отряд по крышам. Там, где нет улиц, нет и стражи. Мы попадём прямо в особняк, пока остальные будут отвлекать.

— Это безумие, — сказал капитан. — Ты даже не знаешь города.

— Я знаю, где особняк Мортимеров, — тихо ответила Элианна. — Я видела его, когда мы въезжали. Я запоминаю такие вещи. И у меня есть помощь.

Она достала из-за пазухи светящийся листок. Он пульсировал мягким зелёным светом.

— Феи не могут покинуть лес, но этот листок ведёт меня. Он показывает путь.

Алан подошёл к ней.

— Я иду с тобой.

— Нет, — она покачала головой. — Ты нужен здесь, с Эдвардом. Если меня схватят, ты будешь тем, кто продолжит бой.

— Элианна…

— Алан. — Она взяла его лицо в ладони, заставив смотреть в глаза. — Я не хочу тебя терять. И не потеряю. Но сейчас так нужно. Верь мне.

Он смотрел в её глаза — зелёные, уставшие, но полные той же решимости, что была в ней, когда она рвала цепи в пещере. Рядом кашлянул Эдвард.

— Я, конечно, понимаю, что у вас тут момент, но не могли бы вы объяснить остальным? Потому что я вижу, что капитан сейчас упадёт в обморок от ваших взглядов.

Капитан и правда выглядел озадаченным. Алан усмехнулся, но взгляда от Элианны не отвёл.

— Миледи, — сказал он тихо, но так, что все услышали. — Я верю вам. Берегите себя.

Элианна покраснела. Эдвард поперхнулся воздухом.

— Миледи? — переспросил он. — Алан, ты только что назвал её миледи? Она ведьма, между прочим. Или я что-то пропустил?

— Многое пропустил, — буркнул Алан.

— Очевидно. — Эдвард перевёл взгляд на Элианну, которая старательно делала вид, что изучает карту. — Так, ладно. Потом с меня причитается. Итак, план: отряд Элианны идёт по крышам, мы отвлекаем. Время — сегодня ночью.

Вечер опустился на замок быстро. Элианна сидела в небольшой комнате, которую ей выделили, и проверяла снаряжение. Дорожный костюм — оливковый плащ, кожаный жилет, ремни, сапоги. Всё было на месте. Амулеты на поясе тихо позвякивали. Листок фей лежал на столе, пульсируя ровным светом.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Алан. Он уже был в боевом облачении, но без доспехов — только чёрная рубашка, кожаный жилет, меч на поясе. Подошёл, остановился за её спиной.

— Готова?

— Почти. — Она застегнула последнюю пряжку, поправила ремни.

Он молчал, просто смотрел на неё. Потом шагнул ближе, обнял со спины, уткнувшись лицом в её волосы.

— Элианна.

— Ммм?

— Если что-то пойдёт не так…

— Не пойдёт.

— Если ты не вернёшься…

— Вернусь. — Она повернулась в его руках, заглянула в глаза. — Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь.

Он наклонился и прошептал ей на ухо, почти касаясь губами:

— Вернись ко мне, моя леди.

У неё перехватило дыхание. Щёки залило жаром. Она не знала, что ответить, только прижалась к нему крепче.

— Я вернусь, — выдохнула она.

За дверью раздался деликатный кашель.

— Я, конечно, извиняюсь, что мешаю, — голос Эдварда звучал с явной усмешкой, — но у нас тут война, и отряд ждёт только тебя, Элианна.

Алан выругался сквозь зубы. Элианна фыркнула, пряча лицо у него на груди.

— Иди, — шепнул он. — Я буду ждать.

— Иду.

Она выскользнула из его рук, поправила волосы и вышла в коридор. Эдвард стоял, прислонившись к стене, и улыбался во весь рот.

— Миледи, — пропел он. — Очень трогательно. Алан, ты вообще романтик!

Из комнаты донеслось рычание.

— Эдвард, я тебя убью.

— Потом, потом. — Эдвард подмигнул Элианне и пошёл провожать её к выходу.

Ночь над Эшдоном была чёрной, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, и только зарево пожаров освещало город. Элианна и десять лучших воинов, отобранных Эдвардом, крались по крышам, как тени.

Они двигались бесшумно. Элианна вела их, ориентируясь по светящемуся листку. Внизу, на улицах, пьяные наёмники горланили песни, слышались крики, где-то плакала женщина. Но здесь, наверху, было тихо. Только ветер свистел в ушах да черепица иногда поскрипывала под ногами.

— Госпожа, — прошептал один из воинов, — сколько ещё?

— Скоро. Вон там, — она указала на тёмный массив особняка, возвышающийся над соседними домами. — Видите?

Особняк Мортимеров был старым, мрачным зданием с башенками и остроконечными шпилями. Вокруг него, в саду, горели костры, ходили стражники.

— Много, — заметил другой воин.

— Знаю. — Элианна прищурилась. — Я пойду одна. Ждите здесь. Если через час не вернусь — уходите.

— Госпожа, это безумие!

— У меня есть план. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от прежней, дикой ведьмы. — Я быстро.

Она спрыгнула с крыши на ветку старого дуба, потом на землю. Пригнулась, прячась в тени. Стражники ходили вокруг, но она двигалась бесшумно, используя магию, чтобы скрыть звуки шагов. Листок в руке пульсировал, указывая путь.

Она добралась до окна на первом этаже. Заглянула внутрь — кабинет. Стол, заваленный бумагами, карты на стенах, горящая свеча. Пусто. Окно было приоткрыто.

Элианна скользнула внутрь и оказалась в комнате, пропахшей пылью и старой кожей. На столе лежали какие-то документы, письма. Она мельком глянула — планы, имена предателей, списки.

Вдруг за спиной раздался скрип половиц.

— Не двигайся, ведьма, — раздался голос Мортона.

Она медленно обернулась. Он стоял в дверях, опираясь на трость, и улыбался.

— А я думал, вы, умные, не полезете прямо в логово.

— Откуда ты знал?

— У меня везде люди. Даже в замке принца. — Он щёлкнул пальцами, и из темноты выступили стражники.

Элианна метнула в них сгусток магии, но Мортон поднял какой-то чёрный камень на цепочке, и свет погас, не долетев.

— Артефакт Дариуса, — усмехнулся он. — Подарок. Сильная штука.

Элианна попыталась ещё раз, но магия не слушалась. Стражники навалились, скрутили её.

— В клетку её, — приказал Мортон. — И готовьте площадь. У нас будет казнь.

Душевный разговор Эдварда и Алана

Алан метался по малому залу, как зверь в клетке. Эдвард сидел в кресле, глядя на него.

— Перестань ходить, у меня голова кружится.

— Не могу.

— Знаю. — Эдвард вздохнул. — Алан, сядь. Поговори со мной.

— О чём?

— О ней. О тебе. О том, что между вами.

Алан остановился, посмотрел на друга.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— Сейчас самое время. — Эдвард похлопал по креслу рядом. — Давай.

Алан сел, уронив голову на руки.

— Я не знаю, что сказать. Я люблю её. Это самое страшное и самое прекрасное, что со мной было.

— Страшное?

— Я боюсь за неё каждую секунду. Когда она ушла на крыши, я чуть не сорвался следом. Если с ней что-то случится…

— Не случится. Она сильная.

— Знаю. Но сердцу не прикажешь.

Эдвард положил руку ему на плечо.

— Я понимаю. Я тоже боялся за тебя, когда ты пошёл в пещеру. И за неё. Вы теперь… вы теперь моя семья, Алан. Ты, она. Я не хочу вас терять.

— Не потеряешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они сидели в тишине, слушая, как за окнами воет ветер.

Время тянулось бесконечно. Алан уже не находил себе места. Эдвард ушёл отдавать распоряжения, и Алан остался один в своих покоях. Он решил принять ванну, чтобы хоть немного смыть с себя грязь, кровь и усталость последних дней.

Вода была горячей, пар застилал глаза. Он сидел, откинув голову на край, и пытался не думать о плохом. О том, что Элианна сейчас там, одна, среди врагов. О том, что Мортон может быть хитрее, чем они думали. О том, что если с ней что-то случится…

Он заставил себя не додумывать.

Когда он вышел, стряхивая капли с волос, в комнате вдруг вспыхнул яркий зелёный свет. Он ударил из ниоткуда, ослепительной вспышкой, и Алан инстинктивно зажмурился, выставляя руку вперёд.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Алан открыл глаза и замер.

Прямо у его ног, на полу, стояла на коленях Элианна.

Она была здесь. Живая. Растрёпанная, в разорванной одежде, с кровью на лице и руках, но живая. Она тяжело дышала, упираясь ладонями в пол, и подняла голову как раз в тот момент, когда его взгляд упал на неё.

И тут до них обоих дошло.

Алан стоял перед ней в одном полотенце. В большом, пушистом полотенце, которое едва прикрывало бёдра и было повязано так низко, что любое резкое движение грозило катастрофой. Вода всё ещё стекала по его груди, по плечам, по животу, оставляя мокрые дорожки на коже.

Элианна сидела на коленях у его ног. Её лицо было на уровне его бёдер. Если бы она протянула руку, она могла бы коснуться полотенца. Или того, что под ним.

Воздух в комнате загустел.

— Алан… — выдохнула она, и голос её предательски дрогнул.

Она смотрела на него снизу вверх, и взгляд её метался от его лица к груди, к каплям воды, стекающим по прессу, и обратно. Щёки её вспыхнули ярким румянцем.

— Элианна… — ответил он хрипло.

Он тоже смотрел на неё. На разорванный ворот её блузы, открывающий ключицы. На кровь на её губе. На то, как тяжело вздымается её грудь. На то, как она стоит перед ним на коленях, и это зрелище будило в нём что-то первобытное, что он с трудом подавлял.

— Ты… ты как здесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Листок… — Она разжала кулак, и светящийся листок фей, почти истлевший, упал на пол. — Когда я сжала его, он сработал… телепортировал… я не знала, куда…

— Ты в безопасности. — Он сделал шаг к ней, забыв о полотенце, забыв обо всём, и она инстинктивно отшатнулась, потому что он оказался слишком близко. Её взгляд упёрся прямо в край полотенца.

— Алан… ты… — Она сглотнула. — Ты голый.

— Не совсем, — ответил он, и в голосе его проскользнула усмешка. — Почти.

Она залилась краской до корней волос.

— Я… мне встать?

— Если сможешь.

Она попыталась подняться, но ноги не слушались — сказалось напряжение боя, магия, шок. Она покачнулась, и Алан инстинктивно протянул руки, чтобы подхватить её.

И в этот момент дверь распахнулась.

— Алан! Я слышал какой-то грохот и свет… — Эдвард влетел в комнату и замер, как вкопанный.

То, что он увидел, заставило бы покраснеть даже самого бывалого солдата.

Алан, полуголый, в одном полотенце, мокрый, с каплями воды на груди, стоял, протянув руки к Элианне. А Элианна стояла перед ним на коленях, почти касаясь лицом его бёдер, с пылающими щеками и растрёпанными волосами. Её разорванная одежда, её поза, его вид — всё это складывалось в картину, которую можно было трактовать бесконечно разнообразно и все варианты были неприличными.

Эдвард открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Я… — выдавил он. — Я, кажется, не вовремя.

— Эдвард! — рявкнул Алан, пытаясь одновременно прикрыться рукой и не выпустить Элианну, которая всё ещё пыталась встать.

— Нет-нет, я всё понимаю. — Эдвард попятился к двери, но взгляд его метался по комнате, явно фиксируя детали для будущих подколов. — Тяжёлый день, стресс, адреналин… Я бы и сам… но не настолько же! Она только что из боя!

— Эдвард, это не то, что ты думаешь! — крикнула Элианна, наконец обретая способность двигаться и вскакивая на ноги.

Она встала, и теперь они с Аланом стояли почти вплотную. Она — в разорванной одежде, он — в полотенце. Идиллия.

— О, я уверен, что это именно то, что я думаю. — Эдвард уже улыбался во весь рот. — Алан, ты гений. Прямо в разгар войны, пока враги осаждают город, ты решил… отпраздновать возвращение дамы. Я восхищён.

— Вон! — рявкнул Алан, указывая на дверь.

— Ухожу-ухожу. — Эдвард выскользнул за дверь, но в последний момент просунул голову обратно. — Элианна, а ты ничего так, ловко устроилась. Прямо у ног. Я бы тоже так хотел, но Алан меня не пустит.

Дверь захлопнулась, и из коридора донёсся его удаляющийся смех.

В комнате повисла тишина. Элианна закрыла лицо руками.

— Я умру, — простонала она. — Я умру прямо сейчас.

— Не умрёшь, — Алан усмехнулся и, несмотря на всё, привлёк её к себе, обнимая здоровой рукой. — Ты жива. Это главное.

Она прижалась к его мокрой груди, чувствуя, как колотится его сердце.

— Алан…

— Ммм?

— Твоё полотенце… оно сейчас упадёт.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Но я не могу тебя отпустить.

— Тогда не отпускай.

И они стояли так, обнявшись, пока где-то вдалеке не загремели пушки, напоминая, что война не ждёт.

Глава 2. Игры предателей.

Солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, рисуя золотые полосы на полу. Элианна открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где находится. Потом память вернулась — телепортация, вспышка света, Алан в полотенце, Эдвард в дверях…

Она села рывком и тут же замерла.

На ней была мужская рубашка. Большая, мягкая, пахнущая деревом и чем-то пряным. Рубашка Алана.

Она медленно повернула голову.

Алан лежал рядом. На нём был только халат, распахнувшийся на груди так, что видно было каждую линию мышц. Он спал, и во сне лицо его казалось моложе, спокойнее, почти беззащитным. Одна рука была закинута за голову, другая — на подушке, в нескольких дюймах от её руки.

Элианна смотрела на него и чувствовала, как щёки заливаются краской. Воспоминания о вчерашнем вечере накрывали волной за волной. Как она стояла перед ним на коленях. Как он смотрел на неё сверху вниз. Как капли воды стекали по его груди. Как полотенце…

Она зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь отогнать картинки.

— Доброе утро, — раздался хрипловатый голос.

Она открыла глаза. Алан смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Доброе, — выдохнула она.

— Ты краснеешь.

— Нет.

— Краснеешь. — Он усмехнулся. — Я тоже.

— Ты не краснеешь. Ты вообще никогда не краснеешь.

— Ошибаешься. — Он потянулся, и халат распахнулся ещё больше. — Просто у меня смуглая кожа, не видно.

— Алан, — она отвела глаза, — твой халат…

— Что?

— Он… открытый.

Алан посмотрел вниз, потом на неё. В его глазах мелькнула усмешка.

— А ты в моей рубашке.

— Твоя была ближе.

— Я заметил.

Они замолчали. Тишина звенела от недосказанности.

— Нам нужно… — начал Алан.

— Встать, — закончила Элианна. — Да.

— И пойти на завтрак.

— Да.

— И сделать вид, что ничего не было.

— Именно.

Они посмотрели друг на друга. И оба поняли, что «сделать вид, что ничего не было» — это самая большая ложь, которую они могли бы себе позволить.

В дверь постучали. Коротко. Требовательно.

— Подъём! — раздался голос Эдварда. — У нас война, между прочим! А вы там, судя по тишине, либо мёртвые, либо… ну, вы поняли!

Алан зарычал.

— Эдвард!

— Жду вас в малом зале через полчаса! И, Алан, надень что-нибудь поприличнее! Хотя, судя по тому, что я видел вчера, тебе уже всё равно!

Шаги удалились. Элианна закрыла лицо руками.

— Я его убью.

— Я помогу, — мрачно ответил Алан. — Но сначала завтрак.

Малый зал. Завтрак.

Эдвард уже сидел за столом, уплетая яичницу с таким видом, будто ничего не случилось. Увидев вошедших, он расплылся в улыбке.

— О! А вот и наши голубки! — Он театрально прижал руку к груди. — Алан, ты сегодня прямо сияешь. Не выспался? Или наоборот?

— Эдвард, — предостерегающе начал Алан, усаживаясь за стол.

— Что? Я просто справляюсь о здоровье друга. — Эдвард перевёл взгляд на Элианну. — А ты, ведьма, прямо светишься. Тебе идёт рубашка Алана, кстати. Очень… фактурно.

Элианна, которая действительно была в платье, покраснела.

— Я не в рубашке.

— О, уже переоделась. А жаль. — Эдвард вздохнул. — Алан, а ты где вчера ночевал? Ах да, в своей комнате. Один? Или не совсем?

— Эдвард! — рявкнул Алан.

— Ладно-ладно. — Эдвард отмахнулся, но улыбка не сходила с его лица. — Просто я вчера, знаете ли, видел интересную картину. Элианна, ты стояла на коленях у ног Алана. Алан, ты был в полотенце. И вид у вас был… такой… интимный. Я до сих пор не могу забыть выражение твоего лица, Алан. Особенно то, как ты смотрел на неё сверху вниз. Если бы я не знал, что ты только что из ванны, я бы подумал, что вы… ну, вы поняли.

— Мы ничего не делали! — выпалила Элианна.

— Конечно-конечно. — Эдвард подмигнул. — Я верю. Но народ в замке уже строит догадки. Некоторые даже ставки делают.

— Какие ставки? — нахмурился Алан.

— Когда у вас будет свадьба. И кто будет первым ребёнком — кот или ведьма.

Элианна поперхнулась чаем. Алан запустил в Эдварда салфеткой, но тот ловко увернулся.

— Ладно, хватит шуток. — Эдвард вдруг стал серьёзным. — У нас проблемы.

Эдвард развернул на столе карту, всю в пометках и стрелах.

— Разведчики вернулись час назад. Мортон знает о вчерашней вылазке. Он знал, что Элианна пойдёт по крышам. Знал, в каком окне она появится. И ждал её.

Алан сжал кулаки.

— Предатель.

— Да. Кто-то в замке сливает информацию. И этот кто-то достаточно близок к нам, чтобы знать планы.

Элианна всматривалась в карту.

— Кто мог знать? Я говорила только с вами и с отрядом, который шёл со мной.

— Отряд погиб, — тихо сказал Эдвард. — Все десять. Их нашли утром в переулке. Перерезаны.

В комнате повисла тишина.

— Значит, предатель среди тех, кто был на совете, — сделала вывод Элианна. — Или среди прислуги, которая подслушала.

— Или кто-то из моих советников, — добавил Эдвард. — Некоторые из них слишком долго молчали, когда Мортон захватывал город.

— Я могу его найти, — сказала Элианна. — С помощью магии.

Алан резко повернулся к ней.

— Нет. Ты ещё не восстановилась после вчерашнего.

— Алан, — она положила руку на его ладонь, — если мы не найдём предателя, Мортон узнает все наши планы. Мы проиграем.

— Она права, — вздохнул Эдвард. — Но и ты прав. Элианна, ты уверена, что выдержишь?

— Да.

Алан смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул.

— Хорошо. Но я буду рядом.

— Я и не сомневалась.

Они собрались в старой часовне замка — единственном месте, где было достаточно тихо и темно для ритуала. Элианна разложила на полу карту замка, зажгла свечи по углам, достала из сумки пучки сухих трав и чёрный камень.

— Spiritus veritatis, aperi oculos, — зашептала она, водя руками над картой. — Ostende mihi cor traditoris, ostende mihi locum eius.

Травы задымились, свечи вспыхнули ярче. Зелёный свет полился из ладоней Элианны, окутывая карту. Алан стоял рядом, готовый подхватить её в любой момент.

Свет пульсировал, метался, потом собрался в одну точку — восточное крыло замка.

— Там, — выдохнула Элианна. — Кто-то из советников. Но точно не могу определить.

Она покачнулась. Алан подхватил её за талию.

— Хватит.

— Ещё немного…

— Хватит. — Он поднял её на руки. — Ты сделала достаточно. Теперь отдых.

Она попыталась возражать, но сил не было. Только прижалась к его груди, чувствуя, как ровно бьётся его сердце.

— Я сама могу идти.

— Молчи.

— Алан…

— Ты. Молчи. — Он нёс её по коридорам, не обращая внимания на удивлённые взгляды стражников. — Эдвард, прикроешь?

— Конечно. — Эдвард кивнул. — Я пока соберу советников в восточном крыле. Пусть понервничают.

Пока Элианна спала, Алан и Эдвард устроились в малом зале с картой, кувшином вина и ворохом донесений.

— Итак, что мы имеем, — начал Эдвард, водя пальцем по карте. — У нас триста двадцать семь боеспособных воинов. Из них сто — вчерашние ополченцы, которые едва держат меч. У Мортона — около тысячи двухсот. Плюс наёмники, плюс его личная гвардия.

— Соотношение один к четырём, — мрачно констатировал Алан. — Неважно.

— Ещё хуже. — Эдвард пододвинул другой лист. — У него есть осадные орудия. Три катапульты, два тарана. Наши стены выдержат, но недолго.

— Гонцов послали?

— Да. К лордам Эриндейла и Стоунхолла. Но они придут не раньше чем через три дня. Если вообще придут. Эриндейл всегда ненавидел моего отца, а Стоунхолл продастся любому, кто больше заплатит.

— Значит, рассчитывать только на себя.

— Как всегда. — Эдвард усмехнулся и отпил вина. — Знаешь, Алан, я иногда думаю: а стоило ли оно того? Быть принцем, потом королём? Вся эта власть, эти интриги, эти люди, которые ждут только твоей смерти, чтобы урвать кусок пожирнее.

— Стоило.

— Почему?

— Потому что без тебя этот город сожрали бы такие, как Мортон. Потому что люди вроде той женщины на рынке, которая поделилась с Элианной последним пирожком, заслуживают кого-то, кто будет их защищать.

Эдвард посмотрел на друга долгим взглядом.

— Ты всегда умел сказать правильные слова.

— Это не слова. Это правда.

— Знаю. — Эдвард вздохнул. — Ладно. Давай думать, как нам выиграть эту войну.

Они склонились над картой. Час за часом они обсуждали варианты: где поставить лучников, как защитить ворота, где устроить ловушки, как использовать магию Элианны.

— Если она сможет создать барьер на время штурма, — говорил Алан, — это даст нам несколько часов.

— А если не сможет? Она ещё слаба.

— Тогда мы проиграем.

Эдвард откинулся на спинку стула.

— Алан, я должен тебя спросить. Только честно.

— Спрашивай.

— Если мы проиграем, если город падёт… что ты будешь делать? С ней?

Алан молчал долго. Потом поднял глаза.

— Я выведу её. Спрячу. Сделаю всё, чтобы она выжила.

— А я?

— Ты пойдёшь с нами.

— А если я откажусь?

— Тогда я останусь с тобой.

Эдвард усмехнулся.

— Знаешь, я иногда жалею, что ты не мой брат по крови.

— Я твой брат по духу. Этого достаточно.

— Достаточно. — Эдвард поднял кубок. — За нас. И за то, чтобы мы выжили.

— За нас.

Элианна проснулась ближе к вечеру. Тело ломило, но голова была ясной. Она вспомнила ритуал, карту, восточное крыло. И вспомнила, что уже несколько дней не мылась нормально.

— В баню, — решила она. — Только быстро.

Она знала распорядок замка: в это время девушки обычно помогали на кухне или занимались ранеными. Женская баня должна быть пуста.

Она взяла чистое бельё, полотенце и скользнула в коридор.

Баня оказалась тёплой, наполненной паром и запахом трав. Элианна разделась, повесила вещи на крючок и встала под душ. Горячая вода лилась по телу, смывая усталость, грязь, напряжение. Она закрыла глаза и просто стояла, наслаждаясь теплом.

Вода стекала по плечам, по груди, по животу, по бёдрам. Пар окутывал её, делая кожу влажной и блестящей. Она выдохнула, откинув голову назад, и в этот момент услышала шаги.

— Алан, ты уверен, что нам туда? — раздался голос Эдварда из-за двери.

— Карта показывает, что мужская баня здесь, — ответил Алан.

— Ты уверен, что ты правильно читаешь карту? Ты же лорд, а не архитектор.

— Эдвард, закрой рот и иди.

Дверь распахнулась.

Элианна обернулась.

И замерла.

В дверях стояли Алан и Эдвард. Алан — с полотенцем на плече, в расстёгнутой рубашке. Эдвард — с кувшином в руке, явно собиравшийся набрать воды.

Шесть глаз встретились.

Элианна стояла под душем абсолютно голая. Вода стекала по её телу, блестела на коже, собиралась в капли на сосках, струилась по животу, по бёдрам, по ногам. Её рыжие волосы мокрыми прядями прилипли к спине и плечам. Она не могла пошевелиться — тело отказало.

Алан застыл, как каменное изваяние. Его взгляд медленно прошёлся по ней — от лица к шее, от шеи к груди, от груди к животу, ниже… Он смотрел на неё, и в глазах его разгорался огонь, который невозможно было спутать ни с чем.

Его тело отреагировало быстрее, чем разум. Дыхание стало глубже, зрачки расширились, челюсть сжалась. Он не мог отвести взгляд, хотя каждая клетка кричала, что нужно отвернуться. Полотенце, висевшее на плече, уже не могло скрыть того, как напряглось его тело внизу живота. Эдвард, стоявший рядом, краем глаза заметил это и едва не прыснул со смеху.

— О, — сказал Эдвард, обретая дар речи первым. — Это… это не мужская баня.

Элианна наконец вышла из ступора и, вскрикнув, прикрылась руками — одной рукой грудь, второй между ног. Но это мало помогало.

— Вон! — заорала она. — Оба вон!

Эдвард схватил остолбеневшего Алана за плечо и потащил к двери.

— Идём, идём, пока нас не убили. Алан! Алан, прекрати пялиться! Ты же её сейчас взглядом съешь!

Алан, кажется, только сейчас осознал, что происходит. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

Дверь захлопнулась.

В коридоре Эдвард прислонился к стене и расхохотался.

— Алан… Алан, ты видел её лицо? А своё лицо? Ты бы себя видел! У тебя челюсть отвисла так, что я испугался, что она не вернётся на место!

— Заткнись, — прохрипел Алан.

— А твой взгляд! Ты смотрел на неё так, будто увидел самое прекрасное зрелище в жизни! И, кстати, я заметил, что твоё тело тоже… отреагировало. Очень заметно, между прочим. Хорошо, что полотенце хоть немного прикрывало, но я всё видел, Алан. Всё.

— Эдвард!

— Что? Я просто констатирую факт. Ты влюблён, Алан. И это прекрасно. Но теперь у нас есть проблема: она нас убьёт.

Алан закрыл лицо руками.

— Я не могу… я не должен был…

— Увидеть её голой? Ну, это уже случилось. И, судя по твоей реакции, ты не против повторить.

— Я тебя убью.

— Успеешь. Сначала она убьёт нас обоих. Идём, надо подготовиться к казни.

Элианна ворвалась в комнату Алана, даже не постучавшись. Она была закутана в халат, мокрые волосы растрепаны, глаза горели огнём.

— Алан!

Он стоял у окна, спиной к ней. При её появлении вздрогнул, но не обернулся. Плечи его были напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Алан, чёрт тебя дери, ты мне объяснишь, что это было?

— Это была ошибка, — глухо ответил он, не поворачиваясь.

— Ошибка? Ты ворвался в женскую баню, когда я была… — она запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки, — …голая, и это была ошибка?

— Мы перепутали двери. Замок разрушен, таблички сбиты. Эдвард думал, что это мужская баня.

— А ты? Ты тоже думал?

Алан молчал. Тишина звенела, как натянутая струна.

— Алан, посмотри на меня.

Он медленно повернулся. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня, но глаза… глаза выдавали всё. В них не было вины. Не было стыда. Только голод. Тоска. Желание, которое он так долго пытался скрывать.

— Я не должен был смотреть, — тихо сказал он, и голос его дрогнул. — Но я смотрел. И я не могу забыть.

Она сделала шаг вперёд. Сердце колотилось так, что, казалось, он должен его слышать.

— Что ты видел?

— Тебя. Всю. — Он шагнул к ней, сокращая расстояние. — Ты прекрасна, Элианна. Ты не представляешь, как ты прекрасна. Вода стекала по твоей коже, волосы прилипли к плечам, и ты стояла там, такая живая, такая настоящая… Я никогда не видел ничего красивее.

Она замерла, не в силах вымолвить ни слова. Воздух между ними наэлектризовался, стал плотным, почти осязаемым.

— Алан… — выдохнула она.

— Я не прошу прощения. Потому что это было бы ложью. Я не жалею, что увидел тебя. Я жалею только, что это случилось так… неловко. Что я не сказал тебе раньше всего того, что должен был сказать.

— И что же ты должен был сказать?

Он подошёл ещё ближе. Теперь их разделяла лишь ладонь расстояния. Она чувствовала его запах — дерево, дым и что-то тёплое, пряное, только его.

— Что я люблю смотреть на тебя. На твои глаза, когда ты злишься. На твои губы, когда ты улыбаешься. На твои руки, когда ты творишь магию. Что я думаю о тебе каждую минуту, даже когда должен думать о войне. Что ты стала для меня важнее всего на свете.

— Алан…

— Я не знал, как сказать. Боялся спугнуть. Боялся, что ты не готова. Боялся, что я не достоин.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была горячей, чуть колючей от щетины.

— Ты глупый, — прошептала она. — Самый глупый лорд во всех королевствах.

— Знаю.

— Ты не понимаешь? Я здесь. Я с тобой. Я не ушла после всего, что было. Я пришла к тебе. Сама.

— Понимаю. Но мне нужно было услышать.

— Что услышать?

— Что ты чувствуешь то же самое.

Она смотрела в его глаза — такие светлые, такие глубокие, такие родные. И внутри неё таял последний лёд.

— Я чувствую, — прошептала она. — Я чувствую так много, что иногда мне кажется, сердце разорвётся.

Он накрыл её ладонь своей, прижался щекой.

— Тогда скажи.

— Я люблю тебя, Алан.

Он закрыл глаза. На мгновение его лицо исказилось — словно от боли, словно от непереносимого счастья. А когда открыл, в них блестели слёзы.

— Я люблю тебя, Элианна. Больше жизни. Больше всего на свете.

Она потянулась к нему. Он — к ней.

Их губы встретились.

Сначала робко, почти невесомо. Проба, вопрос, ответ. Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от слёз, которые она даже не заметила. Его — горячими, настойчивыми, но бережными. Он словно боялся сломать её, боялся, что это сон.

Но это был не сон.

Элианна обвила руками его шею, притягивая ближе. Алан прижал её к себе, одной рукой обхватив талию, другой — зарываясь в мокрые волосы. Поцелуй углублялся, становился жаднее, отчаяннее. Они словно пытались наверстать всё то время, что потеряли.

Она чувствовала его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с её собственным. Его язык коснулся её губ, прося разрешения, и она открылась ему, позволяя этому вихрю захватить себя.

Время исчезло. Был только он. Только его руки на её спине, его губы на её губах, его тепло, проникающее в каждую клетку.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, лбы их соприкасались. Он смотрел на неё затуманенным взглядом, и в этом взгляде было всё.

— Я никогда… — прошептал он. — Никогда не думал, что смогу чувствовать такое.

— Я тоже. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Но теперь… теперь я не хочу останавливаться.

Он усмехнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую она так любила.

— Кто говорит об остановке?

И поцеловал её снова. Медленнее, глубже, смакуя каждое мгновение. Его руки скользили по её спине, по плечам, по шее, словно запоминая каждую линию. Она отвечала тем же, впитывая его тепло, его запах, его вкус.

Он оторвался от её губ, чтобы поцеловать в уголок рта, в щёку, в скулу, в закрытое веко. Она вздрагивала от каждого прикосновения, чувствуя, как по телу разливается жар.

— Алан, — прошептала она, когда он коснулся губами её шеи. — Я так долго боялась.

— Чего? — спросил он, не отрываясь от нежной кожи.

— Что ты исчезнешь. Что это сон. Что я не достойна.

— Ты достойна всего самого лучшего. — Он поднял голову, встретил её взгляд. — Ты спасла меня. Ты спасла нас всех. Ты моё чудо.

— Твоё чудо, — повторила она, улыбаясь. — А ты мой дом.

Он прижал её к себе так крепко, что она почувствовала каждую мышцу его тела. И они стояли так, обнявшись, пока мир за окнами не напомнил о себе далёким взрывом.

— Нам нужно… — начал он.

— Знаю. — Она вздохнула. — Но давай ещё минуту.

— Хоть вечность.

Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза.

Вечер опустился на замок тихо, но в коридорах всё ещё слышались шаги стражников. Алан и Элианна сидели на его кровати, прижавшись друг к другу. После всего, что случилось, они долго молчали, но молчание было тёплым, наполненным.

— Замок полуразрушен, — тихо сказал Алан. — Многие комнаты разбиты, окна выбиты, холодно. Осталось всего несколько тёплых помещений. Моё — одно из них.

— Ты предлагаешь мне остаться?

— Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь пойти в свою комнату и замёрзнуть. Или остаться здесь. Со мной.

— Алан…

— Я ничего не требую. Ни на что не намекаю. Просто… я хочу, чтобы ты была в безопасности. И в тепле.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты правда хочешь, чтобы я осталась?

— Да.

— Тогда я останусь.

Они легли на кровать — он на спину, она на бок, прижавшись к его плечу. Соблюдая дистанцию. Но через полчаса, когда она задрожала, он придвинулся ближе, обнял её.

— Спи, — прошептал он. — Я рядом.

— Алан?

— Ммм?

— Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Всегда.

Он поцеловал её в макушку.

— Всегда. Обещаю.

Среди ночи её разбудил шум. Крики, топот ног, звон оружия. Она села рывком, но Алан уже был на ногах, натягивая рубашку.

— Что случилось?

— Не знаю. Сиди здесь.

— Нет, я с тобой.

Она накинула платье, и они выбежали в коридор.

Внизу, у ворот, толпились стражники. Кого-то тащили внутрь, скрученного верёвками.

— Кто? — крикнул Алан, пробиваясь сквозь толпу.

— Советник Орвин, — ответил капитан. — Пытался открыть ворота. Наши заметили.

Орвин — старик с седой бородой, который служил ещё отцу Эдварда. Он смотрел в пол и молчал.

Эдвард появился через минуту, растрёпанный, в накинутом на плечи плаще.

— Орвин? — Его голос дрогнул. — Ты?

Старик поднял глаза.

— Простите, ваше высочество. Они пообещали… они сказали, что пощадят мою внучку.

— Где она?

— У них. В заложниках.

Эдвард закрыл глаза.

— Отведите его в тронный зал. Элианна, ты нужна.

В тронном зале горели факелы, отбрасывая пляшущие тени. Орвин стоял на коленях перед ступенями трона. Элианна подошла к нему, в руках её засветилась магия.

— Я не буду делать больно, — тихо сказала она. — Но ты скажешь правду.

Она положила руку ему на голову, и зелёный свет окутал старика.

— Veritas, aperi cor, — прошептала она. — Ostende nobis omnia.

Орвин вздрогнул, но боли не чувствовал. Только странное тепло.

— Говори, — приказал Эдвард.

— Мортон… он знает о тайном ходе, — заговорил старик, и слова лились сами, помимо его воли. — Старая канализация, идёт под восточной стеной. Он готовит штурм на рассвете. Тысяча человек пойдут в пролом, остальные будут бить по стенам.

— Где выход?

— В подвалах замка. Там старая дверь, заваленная хламом. Он думает, что мы не знаем.

Алан и Эдвард переглянулись.

— Это наш шанс, — сказал Алан. — Устроить им засаду.

— Да. — Эдвард кивнул. — Орвин, ты скажешь Мортону, что выход свободен. Что мы ничего не знаем.

— Он убьёт мою внучку, — прошептал старик.

— Мы спасём её. Обещаю.

Глава 3. Кровь и сталь.

Рассвет вставал над Эшдоном медленно, нехотя, будто само солнце не решалось подняться над городом, обречённым на кровавый день. Небо на востоке окрасилось сначала в бледно-розовый, потом в багровый — цвет запёкшейся крови. Тяжёлые тучи на горизонте обещали дождь, а может, и нечто худшее.

Элианна стояла на крепостной стене, вцепившись руками в холодный камень зубцов. Вчерашний ритуал поиска предателя выжал её досуха: тело ломило, в висках стучала тупая боль, а перед глазами всё ещё плыли зелёные круги. Но она заставила себя подняться с первыми лучами солнца. Нужно было видеть врага. Оценить его силы. Понять, чего ждать.

Лагерь Мортона чернел вдалеке, как огромная язва на теле земли. Тысячи шатров, костры, фигурки снующих людей. Она различала катапульты — три огромные машины, готовые обрушить на замок тонны камня. Вокруг них суетились инженеры, проверяли механизмы. До штурма оставалось всего несколько часов.

Ветер трепал её рыжие волосы, выбившиеся из косы, бросал пряди на лицо. Она не убирала их — застыла, глядя вдаль, и внутри неё боролись страх и решимость. Страх за Алана, за Эдварда, за всех этих людей в замке, которые доверились им. И решимость сделать всё, чтобы они выжили.

Она не слышала шагов. Алан умел двигаться бесшумно — навык, выработанный годами тренировок и, возможно, самим проклятием. Просто вдруг она почувствовала тепло за спиной, и сильные руки обвили её талию, притягивая к широкой груди.

— Ты рано встала, — раздался его низкий, чуть хрипловатый со сна голос прямо у уха. От его дыхания по коже побежали мурашки.

— Не спалось, — ответила она, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя, как ровно и сильно бьётся его сердце. — Всё думала о сегодняшнем дне.

— Я тоже не спал. — Он уткнулся носом в её волосы, вдыхая их запах. — Смотрел на тебя и думал, как мне повезло.

— Повезло? — она усмехнулась. — В разгар войны?

— Именно. — Он поцеловал её в висок, потом чуть ниже, в скулу. — Потому что ты рядом. Потому что я знаю, что ты — то, ради чего стоит выжить.

Она развернулась в его руках, оказавшись лицом к нему. Заглянула в глаза — такие тёмные, такие глубокие, что можно было утонуть. В них не было страха. Только любовь. Только она.

— Алан, — прошептала она, касаясь пальцами его щеки, чувствуя лёгкую щетину, — я так боюсь за тебя.

— Я знаю. — Он накрыл её ладонь своей, прижался губами к её запястью, где бился пульс. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Он наклонился и поцеловал её в губы — сначала нежно, почти робко, но потом, когда она ответила, поцелуй стал глубже, жарче.

Его руки скользнули по её спине, прижимая ещё крепче. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, как сильно он хочет её — не только сейчас, а всегда. Их языки встретились, сплетаясь в медленном, тягучем танце. Она застонала ему в рот, и он зарычал в ответ, чуть прикусывая её нижнюю губу.

— Алан, — выдохнула она, когда он оторвался, чтобы перевести дыхание, — если бы не война…

— Я знаю. — Он коснулся лбом её лба. — Но сначала мы разберёмся с Мортоном. А потом… — он усмехнулся, — потом у нас будет вечность.

— Ты обещал.

— Я помню.

Он поцеловал её в макушку, потом в висок, потом в уголок губ, и они замерли так, обнявшись, глядя на разгорающийся рассвет. Внизу, в городе, уже просыпалась армия, но здесь, наверху, была только их любовь.

— Нам пора, — прошептала она наконец.

— Знаю. — Он взял её за руку, сплёл пальцы. — Идём.

Они спустились со стены, рука об руку, готовые к самому страшному дню в своей жизни.

В подземелье замка пахло сыростью и плесенью. Эдвард спускался по каменным ступеням, сжимая в руке факел. Стражник у двери камеры вытянулся при его появлении.

— Открой.

Лязгнул засов. Эдвард вошёл внутрь.

Орвин сидел на соломе, привалившись спиной к стене. Старик выглядел осунувшимся, постаревшим на десять лет за одну ночь. При виде принца он попытался встать, но Эдвард жестом остановил его.

— Не надо. — Он присел на корточки напротив, поставив факел в держатель на стене. — Орвин, я знаю тебя с детства. Ты учил меня истории. Ты был рядом, когда умер мой отец. Я доверял тебе как никому другому.

Орвин поднял на него глаза, полные слёз.

— Ваше высочество, я… я не ищу оправданий. Они забрали мою внучку. Мою маленькую Лию. Ей всего семь. Она такая крошечная, светленькая, с косичками… — голос его сорвался. — Они сказали, что если я не помогу, они её убьют. Прямо там, у меня на глазах. Я не мог… я просто не мог…

— Я понимаю, — тихо сказал Эдвард. Он протянул руку и сжал плечо старика. — Я понимаю, Орвин. Ты сделал то, что сделал бы любой дед.

— Но я предал вас! — всхлипнул старик. — Я заслуживаю смерти!

— Может быть. — Эдвард вздохнул. — Но сначала ты должен мне помочь.

— Всё, что угодно. — Орвин вытер слёзы рукавом. — Всё, что угодно, ваше высочество.

— Мортон ждёт сигнала, что проход свободен. Ты пошлёшь ему этот сигнал.

— Но тогда они пойдут… — Орвин побледнел.

— И попадут в засаду. — Эдвард усмехнулся. — Мы встретим их в подземелье. А твою внучку я обещаю спасти. Лично. Клянусь тебе жизнью.

— Вы правда сделаете это? — в глазах старика зажглась надежда.

— Клянусь короной. Именем моего отца. Я верну тебе Лию.

Орвин схватил его руку и прижался к ней губами.

— Спасибо, ваше высочество. Спасибо…

— Встань. — Эдвард поднял его. — Ты ещё нужен мне живым и здоровым. Сейчас тебя отведут в комнату, где ты сможешь написать письмо Мортону. Сделай так, чтобы он поверил.

— Сделаю. — Орвин кивнул, и в его глазах появилась решимость. — Я сделаю всё, что вы скажете.

Эдвард вышел из камеры, и стражник задвинул засов.

— Проследи, чтобы он написал письмо, — приказал он. — И чтобы никто не знал.

— Слушаюсь, ваше высочество.

В малом зале собрались все командиры. На столе — карта замка и окрестностей. Алан и Эдвард стояли во главе, Элианна — рядом с Аланом.

— Итак, — начал Эдвард, — у нас есть преимущество: мы знаем об их плане. Мортон поведёт основную армию на стены, а отряд через тайный ход пойдёт в подземелье, чтобы ударить в тыл.

— Мы встретим их там, — кивнул Алан. — Я возьму сотню лучших воинов. Остальные останутся на стенах.

— А я усилю барьер, — добавила Элианна. — Но предупреждаю: надолго меня не хватит. Если они будут бить слишком сильно…

— Мы не допустим, чтобы до этого дошло, — перебил её Алан.

— Распределяем силы, — продолжил Эдвард. — На стенах — капитан Рорик.

— Кто? — переспросил один из командиров.

— Я, — раздался низкий голос от дверей.

В зал вошёл мужчина лет сорока, с сединой в тёмных волосах и шрамом через всю левую щёку. Он был широкоплеч, в потёртом кожаном доспехе, и от него веяло спокойной уверенностью бывалого воина.

Алан шагнул к нему и хлопнул по плечу.

— Рорик! Боги, ты добрался!

— Пришлось пробиваться с боем, — усмехнулся тот. — Но я привёл двести человек. Ополчение Аурлиса.

Элианна смотрела на него с любопытством. Этот человек явно был не просто подчинённым — он был другом.

— Рорик — мой старый друг, — объяснил Алан. — Капитан стражи Аурлиса. Вернее, бывший капитан. Сейчас он командует моими людьми.

— И привёл подкрепление, — добавил Рорик. — Слышал, у вас тут веселье.

— Ещё какое, — вздохнул Эдвард. — Добро пожаловать, капитан. Вы как раз вовремя.

Они склонились над картой. Рорик оказался человеком дела — он быстро вник в ситуацию и предложил несколько тактических ходов, которые улучшили план.

— Если они пойдут через подземелье, — говорил он, водя пальцем по карте, — мы можем завалить выход после того, как половина отряда войдёт. У меня есть люди, которые умеют работать с камнем. Взорвать, конечно, не получится, но обрушить свод — вполне.

— Слишком рискованно, — покачал головой Алан. — Наши тоже могут погибнуть.

— Риск, но он того стоит. — Рорик поднял на него глаза. — Алан, я знаю, ты не любишь рисковать людьми. Но здесь ставки высоки. Если они прорвутся через подземелье и ударят в тыл, пока основные силы будут бить по стенам, мы проиграем.

Алан молчал, сжимая челюсть.

— Я подумаю.

— Думай быстрее. — Рорик выпрямился. — У нас часа три, может, четыре. Потом начнётся.

Элианна смотрела на этого человека и понимала, почему Алан так высоко его ценит. Рорик был из тех, кто не лезет за словом в карман, кто говорит то, что думает, и делает то, что говорит. За грубой внешностью и прямолинейностью чувствовался острый ум и железная воля.

— А ты, значит, та самая ведьма? — вдруг обратился он к Элианне, и в его глазах мелькнул интерес. — О которой Алан столько рассказывал?

— Я не ведьма, — машинально ответила она. — У меня есть имя.

— Элианна, я знаю. — Он усмехнулся. — Просто проверял, не потеряла ли ты чувство юмора. Алан говорил, ты с характером. Рад, что не ошибся.

Она не нашлась, что ответить.

— Ладно, — Рорик хлопнул в ладоши. — Работаем. Алан, покажешь мне подземелье? Надо оценить, где лучше устроить засаду.

— Идём.

На пороге Рорик обернулся, подмигнул Элианне.

— Береги его, ведьма. Он у нас один такой.

И вышел.

Элианна смотрела ему вслед и чувствовала, что этот человек станет надёжным союзником. А может, и другом.

До штурма оставался час. Алан и Элианна укрылись в его комнате — единственном месте, где можно было побыть вдвоём.

— Алан, — начала она, но он приложил палец к её губам.

— Не говори ничего. Просто дай мне минуту.

Он смотрел на неё — на её глаза, на её губы, на разметавшиеся по плечам рыжие волосы. И не выдержал.

Он шагнул к ней, прижал к стене и впился в её губы. Она ответила с той же жадностью, обвивая его шею руками. Поцелуй был отчаянным, горько-сладким, со вкусом «может, в последний раз». Его язык настойчиво проник в её рот, встречая такой же горячий ответ. Она застонала, прижимаясь к нему всем телом.

Его руки скользнули под блузу. Горячие ладони коснулись кожи на пояснице, и она выдохнула ему в рот. Он гладил её спину, поднимаясь выше, чувствуя каждую линию мышц, каждый позвонок. Пальцы царапали нежную кожу, оставляя дорожки мурашек.

— Алан… — простонала она, отрываясь от его губ, чтобы вдохнуть.

Он тут же припал к её шее, покрывая поцелуями, слегка прикусывая, заставляя её выгибаться. Его руки тем временем добрались до застёжки блузы и одним ловким движением расстегнули её. Ткань упала, открывая кружево сорочки.

Он замер, глядя на неё.

— Боги, какая же ты красивая, — прошептал он.

Она покраснела, но не отвела взгляд. Наоборот, потянулась к нему, сама расстёгивая его рубашку, освобождая широкие плечи. Он помог ей, сбросив ткань на пол.

Теперь они стояли друг перед другом почти обнажённые, разделённые лишь тонким слоем белья. Алан не выдержал — подхватил её на руки и перенёс на кровать.

Он опустился сверху, нависая над ней, опираясь на локти. Их лица были в дюйме друг от друга.

— Я хочу тебя, — прошептал он, глядя в её зелёные глаза. — Больше всего на свете. Каждую минуту. Каждую секунду.

— Я тоже, — выдохнула она, проводя руками по его груди, по животу, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Я тоже хочу тебя.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Его рука скользнула по её телу, поглаживая талию, бёдра, поднимаясь выше, к груди, прикрытой кружевом. Она застонала, выгибаясь навстречу.

— Алан… если бы не война…

— Знаю. — Он оторвался от её губ, чтобы поцеловать шею, ключицу, спускаясь ниже. — Но мы закончим с ней. И тогда…

Дверь распахнулась.

— Алан, там… — Эдвард замер на пороге, с открытым ртом глядя на открывшуюся картину. — О. Боги. Опять? Вы серьёзно? Прямо сейчас?

Алан зарычал и уткнулся лицом в плечо Элианны.

— Эдвард, у тебя талант появляться в самый неподходящий момент.

— Это мой королевский дар, — ответил Эдвард, но в голосе его слышалась усмешка. — Враг у ворот, между прочим. Через полчаса штурм. Так что, может, отложите… это… на потом?

Элианна покраснела до корней волос и попыталась прикрыться. Алан нехотя поднялся, протянул ей рубашку.

— Идём.

— Алан, — она задержала его за руку, когда он уже собирался уходить. — Подожди.

Она надела ему на шею тонкий кожаный шнурок с маленьким зелёным камнем — точно таким же, как её кулон.

— Чтобы ты знал: я всегда с тобой.

Он поцеловал её в лоб.

— Я знаю.

И они вышли, рука об руку, готовые к битве.

Замок содрогнулся от первого удара катапульты. Огромный камень ударил в стену, выбив крошку, и осыпал защитников градом осколков. Люди вскрикнули, пригибаясь.

— Ждать! — заорал Рорик, стоя на стене с мечом в руке. — Подпустим ближе!

Вторая катапульта ударила, третья. Ворота дрожали, но держались. Вражеская армия медленно двигалась к стенам — тысячи воинов, закованных в броню, с лестницами и таранами.

Элианна стояла на стене, раскинув руки. Зелёный свет окутал её, растёкся по камням, усиливая защиту. Стена перестала дрожать, камни словно срослись, став прочнее.

— Держись! — крикнул ей Рорик. — Если упадёшь, мы все погибнем!

— Я знаю! — крикнула она в ответ, и все силы уходили на поддержание барьера.

Лучники на стенах выпустили первые стрелы. Тучи стрел полетели во врага, выкашивая первые ряды. Но наёмники Мортона были опытны — они прикрывались щитами, и потери были невелики.

— Лучники, беглый огонь! — командовал Рорик. — Цельте в офицеров!

Замок содрогнулся от нового удара. Элианна покачнулась, но устояла. Пот заливал глаза, руки дрожали, но она не отпускала барьер.

Внизу, во дворе, Алан выстраивал отряд, готовый идти в подземелье. Рорик подошёл к нему, спустившись на минуту со стены.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты нужен на стенах.

— Алан…

— Это приказ, старый друг. — Алан хлопнул его по плечу. — Береги себя.

— И ты.

Они обнялись по-мужски, коротко, но крепко.

Ворота содрогнулись от нового удара, и в этот раз они дрогнули. Трещина побежала по дереву.

— Держать! — заорал капитан стражи. — Подоприте ворота!

Воины бросились к воротам, подставляя брёвна. Алан сжал кулаки и повёл свой отряд в подземелье.

Подземелье встретило их тьмой и холодом. Алан вёл отряд с факелом в одной руке и мечом в другой. За ним — сотня лучших воинов, закалённых в боях.

— Тихо, — прошептал он, замирая.

Впереди, в темноте, слышались шаги. Множество шагов, лязг оружия, приглушённые голоса. Отряд Мортона шёл.

— Приготовиться.

Воины замерли, прижимаясь к стенам. Лучники натянули тетивы, целясь в темноту.

Первые враги показались из-за поворота. Их было много — человек пятьдесят, а может, и больше. Они шли уверенно, не ожидая засады, с факелами в руках, освещая себе путь.

— Огонь! — заорал Алан.

Лучники выпустили стрелы. Первый ряд врагов упал, даже не успев вскрикнуть. Завязалась сеча.

Алан рубанул первого подвернувшегося наёмника, отбил удар второго, третьего. Меч его пел, разя одного за другим. Кровь брызгала на стены, крики смешивались с лязгом стали.

— Не отступать! — орал он. — Держать строй!

Воины дрались отчаянно, понимая, что если они пропустят врага, замок падёт. Алан видел, как падают его люди, но не мог остановиться. Он рубил и рубил, пока в руках не появилась дрожь.

Когда последний враг упал, Алан стоял, опираясь на меч, весь в чужой крови, с рассечённым плечом и глубокой царапиной на боку.

— Живы? — прохрипел он.

— Живы, лорд Алан! — ответили из темноты.

Он пересчитал своих. Из сотни осталось меньше семидесяти.

— Заваливаем проход, — приказал он. — Живо!

Воины принялись стаскивать камни, загораживая проход, чтобы остальные враги не могли пройти. Алан прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Мыслями он был наверху, с Элианной.

«Держись, любимая», — подумал он. — «Я скоро вернусь».

На стене барьер держался, но Элианна чувствовала, как силы покидают её. Пот заливал глаза, руки дрожали, дыхание сбивалось. Каждый удар катапульты отдавался болью в висках.

Внезапно рядом с ней возник враг — один из наёмников сумел взобраться по лестнице, пока защитники отвлеклись. Он замахнулся мечом, целясь прямо в неё.

Элианна метнула сгусток магии, но он был слабым, только отбросил наёмника назад, оглушив, но не убив. Тот поднялся, тряхнул головой и снова бросился на неё, с яростным криком.

Лучник с башни успел выстрелить, сняв его стрелой, но враг уже полоснул Элианну по плечу. Острая боль пронзила тело, она вскрикнула, упала на колени. Барьер задрожал, пошёл трещинами.

— Госпожа! — подбежал воин, подхватывая её. — Вам нужно вниз! Вы ранены!

— Нет… я должна… — Она попыталась подняться, но кровь лилась по руке, заливая камни, и ноги подкашивались.

— Элианна! — раздался голос Рорика, который пробивался к ней через толпу. — Уводите её! Я прикрою!

Воин подхватил её на руки и понёс вниз, а Рорик уже раздавал приказы, пытаясь закрыть брешь в обороне.

Элианна, теряя сознание, видела, как стена, лишённая её магии, начала крошиться под ударами катапульт.

— Алан… — прошептала она, проваливаясь в темноту.

Рорик, узнав, что Элианна ранена и барьер пал, рвал и метал. Но приказ есть приказ — он держал оборону, отбивая атаки врагов, лезущих на стены. Однако небольшую группу он всё же отправил в тыл врага, чтобы спасти девочку.

Отряд пробрался в лагерь Мортона под покровом темноты. Феи, прилетевшие с Рориком, отвлекали стражу светящейся пыльцой. Они кружились вокруг факелов, заставляя воинов Мортона отмахиваться от назойливых огоньков, и те ничего не замечали.

Девочку нашли в шатре — маленькую, лет семи, с огромными испуганными глазами и светлыми косичками. Она сидела на куче тряпья, обхватив колени руками, и тихонько плакала. Увидев ворвавшихся воинов, она вжалась в угол и закричала.

— Тихо, тихо, малышка! — один из воинов, здоровенный дети́на с бородой, опустился перед ней на корточки и протянул руки. — Не бойся. Мы свои. Твой дедушка прислал.

— Дедушка? — Глаза девочки расширились. — Он жив?

— Жив, жив. Он очень за тебя переживает. Пошли скорее, пока эти гады не вернулись.

Он подхватил девочку на руки, прижимая к широкой груди. Она обхватила его за шею и уткнулась носом в бороду.

— Тихо, тихо, — шептал он, выходя из шатра. — Сейчас мы тебя отсюда вытащим.

Феи кружились вокруг, прикрывая их отход. Стражники Мортона метались, не понимая, куда смотреть. Отряд скользнул в темноту и растворился среди развалин.

Когда они вернулись в замок, девочку сразу отнесли к Орвину. Старик, увидев внучку, рухнул на колени, обнимая её и плача.

— Лия! Лиечка! Жива! — Он целовал её в щёки, в лоб, в руки. — Прости меня, прости…

— Дедушка, я знала, что ты придёшь, — прошептала девочка, гладя его по седым волосам.

Рорик стоял в дверях и улыбался.

— Одним добрым делом больше, — сказал он. — А теперь — обратно на стены.

Известие о гибели отряда в подземелье и о спасении девочки разнеслось по войскам Мортона как лесной пожар. Наёмники, и без того не горевшие желанием умирать за чужого лорда, дрогнули. Кто-то бросил оружие и побежал, другие последовали его примеру.

— Отступаем! — заорал кто-то из командиров. — Это ловушка! Они знают все наши планы!

— Стоять! — заорал Мортон, пытаясь остановить бегство. — Я приказываю вам стоять!

Но его уже никто не слушал. Тысячная армия покатилась назад, как волна, разбившаяся о скалу. Защитники замка выдохнули — сначала робко, потом всё громче, а потом стены взорвались ликующими криками.

— Победа! — орали воины. — Мы победили!

Рорик стоял на стене, глядя на бегущего врага, и широко улыбался.

— Алан, — прошептал он. — Ты это видел? Мы сделали это.

Внизу, во дворе, из подземелья выбирались уцелевшие воины Алана. Сам он был весь в крови, но на ногах держался. Эдвард подбежал к нему.

— Алан! Ты жив! — обнял его.

— Жив. — Алан оглядывался. — Где Элианна?

— Ранена, но жива. Наверху, в лазарете.

Алан рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени.

Элианна сидела на скамье в лазарете, прислонившись спиной к стене. Плечо было перевязано, но повязка уже пропиталась кровью. Она была бледна, но в сознании. Увидев вбегающего Алана, она попыталась улыбнуться.

— Алан… ты цел?

Он опустился перед ней на колени, взял её лицо в ладони.

— Глупая. Ты ранена.

— Пустяки. — Она коснулась его щеки. — Ты весь в крови.

— Не моя. — Он прижался лбом к её лбу. — Ты жива. Это главное.

— Мы выжили.

— Мы выжили.

Он обнял её, прижимая к себе, и она разрыдалась у него на груди — от усталости, от счастья, от облегчения. Всё, что копилось внутри, вырвалось наружу.

Внизу, во дворе, из толпы пленных вытащили человека в чёрном плаще. Он был изранен, но держался с наглой уверенностью, и когда его протащили мимо лазарета, он поднял голову и увидел их в окне.

— Думаете, это конец? — крикнул он, и голос его прозвучал неожиданно громко. — Дариус уже в пути! Он идёт за вами, ведьма! И он не один!

Элианна побледнела. Алан сжал кулаки.

— Что ты сказал? — рявкнул он, вскакивая.

— То, что слышал. — Пленник сплюнул кровью на камни. — Скоро вы все будете гореть в аду. Он идёт. И с ним — тьма. Вы даже не представляете, что он привёз с севера.

Алан шагнул к окну, но Эдвард, появившийся из-за угла, остановил его.

— Не сейчас. Он нам ещё пригодится.

— Эдвард, ты слышал? Дариус…

— Я слышал. — Эдвард посмотрел на пленника, потом на горизонт. — Значит, у нас меньше времени, чем мы думали. Но сегодня мы победили. А завтра будем драться снова.

Элианна с трудом поднялась, опираясь на стену. Алан тут же подхватил её, поддерживая.

Она смотрела туда, где за холмами начинались горы. Там, в темноте, ей почудилась тень. Огромная, чёрная, надвигающаяся.

Дариус возвращался.

И на этот раз он был не один.

Глава 4. Тени на горизонте.

Рассвет вставал над Эшдоном медленно, осторожно, будто боясь потревожить раненый город. Солнце золотило верхушки уцелевших башен, но внизу, во дворе замка, царил привычный после битвы хаос: стонали раненые, сновали лекари с бинтами и мазями, воины стаскивали тела погибших в ряд у стены.

Алан стоял над телом молодого парня — вчерашнего ополченца, который прикрыл его в подземелье. Лицо мальчишки было спокойным, почти безмятежным. Алан сжал кулаки и отвернулся.

— Алан, — Рорик подошёл сзади, положил руку на плечо. — Надо идти. Лекари просят тебя.

— Что?

— Элианна. Её перевязывают. Лекарь сказал, что рана глубокая, и за ней нужен особый уход. Он просил, чтобы ты проследил.

Алан рванул в лазарет.

Элианна сидела на лавке, бледная, но в сознании. Плечо было туго перевязано свежими бинтами, сквозь которые уже проступала кровь. Рядом суетился лекарь — старик с трясущимися руками, но острым взглядом.

— Лорд Алан, — закивал он при виде Алана. — Хорошо, что вы пришли. Госпоже нужен будет тщательный уход, если вы… если вы возьмёте это на себя.

— Что нужно делать? — спросил Алан, опускаясь рядом на колени и беря Элианну за руку.

— Во-первых, менять повязку каждые три-четыре часа. Рана глубокая, но магия госпожи уже начала заживление. Однако если допустить заражение, всё пойдёт прахом.

Элианна слабо улыбнулась.

— Я не умру от такой царапины.

— Молчите, госпожа, — строго сказал лекарь. — Во-вторых, — обратился он к Алану, — ни в коем случае не напрягать плечо и руку. Никаких резких движений, никакой магии хотя бы день-два. Пусть организм восстановится.

— Хорошо.

— И в-третьих… — лекарь замялся, покосившись на Элианну. — Рана требует обработки. Особенно если госпожа будет принимать ванну. Вода должна быть чистой, тёплой, и после каждого купания нужно накладывать свежую мазь. Я оставлю вам баночку.

— Я понял.

Лекарь ушёл, и они остались вдвоём. Алан поднёс её руку к губам, поцеловал пальцы.

— Ты меня до смерти пугаешь, — прошептал он.

— Я живучая, — улыбнулась она.

— Знаю. Но всё равно боюсь.

Она потянулась к нему, и он поцеловал её в лоб, осторожно, стараясь не потревожить плечо.

В дверях появились Эдвард и Рорик. Эдвард нёс поднос с едой, Рорик — кувшин с водой.

— Как наша героиня? — спросил Эдвард, ставя поднос на стол.

— Жива, — ответила Элианна. — Но если вы принесли еду, я, пожалуй, даже согласна поесть.

— Конечно, ешь. — Эдвард присел рядом. — Алан, нам нужно поговорить.

— О чём?

Эдвард переглянулся с Рориком, и тот, откашлявшись, начал:

— Алан, мы, как твои старшие товарищи и друзья, хотим с тобой обсудить один деликатный вопрос.

Алан нахмурился.

— Какой ещё вопрос?

— Вопрос чести, — продолжил Эдвард. — Мы с Рориком тут обсуждали вчерашнее… ну, то, что я видел в твоей комнате.

Элианна покраснела и уткнулась в тарелку.

— Эдвард, это не твоё дело, — процедил Алан.

— Напротив. — Эдвард поднял палец. — Ты мой друг, и я обязан заботиться о твоей репутации. И о репутации Элианны. Ты понимаешь, что по традициям королевства, близость до брака считается… ну, скажем так, не одобряется.

— Особенно для девушки, — вставил Рорик, почесывая бороду. — Это порочит её честь. Люди будут судачить, что она… ну, ты понял.

— Мне плевать, что будут судачить люди, — огрызнулся Алан.

— А ей? — Эдвард кивнул на Элианну. — Ты подумал, как к ней будут относиться при дворе? Она и так ведьма в глазах многих. А если пойдут слухи, что она ещё и… легкомысленна, это её добьёт.

Алан замолчал. Он посмотрел на Элианну. Та сидела, вцепившись в ложку, и смотрела в стену.

— Мы не хотим вас осуждать, — мягко сказал Эдвард. — Мы просто предлагаем… поговорить. О венчании.

— О браке, — кивнул Рорик. — Чтобы всё было по чести. Чтобы она стала твоей законной женой. И тогда никто не посмеет и слова сказать.

Алан долго молчал. Потом кивнул.

— Я поговорю с ней. Наедине.

— Правильно, — Эдвард поднялся, хлопнул его по плечу. — Мы пойдём. А вы думайте. И, Алан, помни: она этого достойна.

Они вышли. Алан повернулся к Элианне.

— Прости их.

— За что? — она подняла глаза. — Они правы. Традиции есть традиции.

— Ты расстроена?

— Нет. — Она взяла его за руку. — Я просто думаю.

— О чём?

— О нас. О том, что будет после войны. Если мы выживем.

— Мы выживем.

— Ты обещал.

— Я помню.

Через час они собрались в малом зале — Алан, Эдвард, Рорик и Элианна, которая настояла на своём присутствии. На столе лежала карта, утыканная флажками. Рядом стоял кувшин с водой и пустые кружки — все уже успели понять, что разговор будет долгим.

Эдвард начал:

— Итак, разведчики вернулись час назад. Хорошие новости: Мортон бежал, его армия рассеяна. Плохие новости: на севере собирается нечто гораздо более страшное.

Он развернул карту и ткнул пальцем в горы.

— Дариус идёт. С армией теней. По словам пленных, которых мы взяли вчера, у него несколько тысяч. Может быть, пять. Может, больше.

— Теней? — переспросил Рорик. — Это те чёрные твари, которые нападали в горах?

— Они самые, — кивнула Элианна. — И хуже того: с ним может быть его Мастер. Тот, кто дал ему силу.

— Что за Мастер? — нахмурился Рорик.

— Тёмный маг, живёт в северных горах, — объяснил Алан. — Дариус учился у него. Мы думали, что Мастер просто легенда, но после всего, что мы видели…

— Он реален, — закончила Элианна. — И очень опасен.

Эдвард откинулся на спинку стула.

— Сколько у нас людей?

— Двести тридцать семь, — ответил Рорик. — Считая ополчение Аурлиса и раненых, которые ещё могут держать меч.

— Плюс те, кто выжил в замке, — добавил Эдвард. — Ещё сотня. Итого триста с небольшим.

— Против нескольких тысяч теней, — мрачно усмехнулся Рорик. — Давненько я не участвовал в таком весёлом деле.

— Это не смешно, — оборвал его Алан.

— А кто смеётся? Я просто констатирую факт.

Элианна молчала, глядя на карту. Потом подняла глаза.

— Есть один способ.

— Какой? — спросил Эдвард.

— Снять проклятие Алана.

Все уставились на неё.

— Объясни, — потребовал Алан.

— В проклятии скрыта огромная сила, — начала она. — Лунное Сияние — это не просто превращение в кота. Это древняя магия, которая блокирует твою истинную мощь. Если её снять, ты станешь… другим. Сильнее. Во много раз сильнее.

— И как это нам поможет против армии теней?

— Твоя сила будет прежней. До наложения проклятия. Ты сможешь усилить себя. Но для этого ты должен быть человеком, не котом.

Алан сжал кулаки.

— Ты знаешь, как снять проклятие?

— Да. — Она встретила его взгляд. — Я нашла способ в книгах. Нужен ритуал в полнолуние, особая лечебная трава, которая растёт только в горах, и несколько капель крови чистой девы.

— Чистой девы? — переспросил Рорик, и все уставились на Элианну.

Она покраснела, но ответила твёрдо:

— Да. Кровь девственницы. Это важный компонент древних ритуалов.

— И где же мы возьмём кровь девственницы? — хмыкнул Эдвард.

Элианна подняла на него глаза. И все поняли.

— Ты? — выдохнул Алан.

— Я. — Она не отвела взгляда. — Я чиста, Алан. Дариус не успел меня тронуть. И я готова отдать эту кровь ради тебя.

В зале повисла тишина. Алан смотрел на неё, и в глазах его было столько любви и боли, что у Эдварда защипало в носу.

— Элианна… — прошептал Алан.

— Не сейчас. — Она подняла руку. — Сначала — трава. Её нужно найти. И у нас мало времени.

— Я схожу, — вызвался Рорик. — Я знаю горы. Бывал там в молодости.

— Одному нельзя, — покачал головой Эдвард. — Возьми отряд.

— Десяти человек хватит. — Рорик встал. — Если выйду сейчас, к вечеру буду на месте. К утру вернусь.

— Трава растёт на восточных склонах, — сказала Элианна. — У неё серебристые листья и синие цветы. Её нельзя срывать голыми руками — только в перчатках, иначе она завянет.

— Понял. — Рорик кивнул. — Алан, не смей умирать, пока я не вернусь.

— Постараюсь.

Рорик вышел. В зале снова стало тихо.

— Через месяц или два? — спросил Эдвард, глядя на карту.

— Что? — не понял Алан.

— Дариус. Его армия. Когда они будут у стен?

— Два месяца, — ответила Элианна. — Может, немного больше. Он идёт медленно — тени боятся дневного света. Они будут двигаться ночами, прятаться днём. У нас есть время.

— Время, — повторил Эдвард. — Значит, нужно использовать его с умом. Восстанавливать стены, готовить людей, тренировать ополчение. И решить вопрос с вашим венчанием.

— Эдвард! — рявкнул Алан.

— Что? Я просто предлагаю. Если она отдаст тебе свою кровь, вы станете связаны навсегда. Может, стоит сначала сделать всё по-человечески?

Элианна покраснела, но промолчала.

— Мы поговорим, — отрезал Алан. — Наедине.

Они ушли в его комнату. Элианна села на кровать, Алан опустился рядом. Долго молчали, глядя на огонь в камине.

— Элианна, — начал он наконец. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

— О том, что сказали Эдвард и Рорик. О венчании. О нас.

Она повернулась к нему.

— Алан, я не знаю ваших традиций. Я выросла в лесу. Для меня главное — что мы чувствуем друг к другу, а не что скажут люди.

— Для меня тоже. — Он взял её за руку. — Но они правы в одном: ты достойна уважения. Ты не должна становиться предметом сплетен.

— Мне плевать на сплетни.

— А мне нет. — Он поднёс её руку к губам. — Я хочу, чтобы ты была моей женой. Перед богами, перед людьми, перед всем миром. Чтобы никто и никогда не посмел усомниться в твоей чести.

Она смотрела на него долгим взглядом.

— Ты правда этого хочешь?

— Больше всего на свете.

— Алан, — она вздохнула, — сначала нам нужно снять проклятие. И для этого нужна моя кровь. Кровь чистой девы.

— Я знаю. — Он помрачнел. — И это меня мучает.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя. Всю. Но не так. Не потому, что так надо для ритуала. Я хочу, чтобы ты отдалась мне по своей воле, когда мы оба будем готовы. А сейчас… сейчас это похоже на сделку.

Она коснулась его щеки.

— Алан, это не сделка. Это мой выбор. Я хочу помочь тебе. И я хочу быть с тобой — не только в ритуале, а всегда. Если для этого нужно венчание, я согласна.

Он закрыл глаза, прижимаясь к её ладони.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значишь.

— Представляю. — Она улыбнулась. — Потому что ты для меня значишь столько же.

— Идём, — вдруг сказал Алан, поднимаясь.

— Куда?

Он подхватил её на руки, не обращая внимания на её удивлённый возглас.

— Алан! Что ты делаешь? Мне же нельзя напрягать плечо!

— Я осторожно. — Он понёс её через комнату, толкнул дверь, и они оказались в небольшой, но уютной ванной комнате. В каменной чаше уже парила вода — слуги позаботились заранее.

— Алан… — Элианна смотрела на него расширенными глазами. — Зачем?

Он опустил её на ноги, но рук не убрал. Посмотрел прямо в глаза.

— Разденься.

Она замерла. Краска залила щёки, шею, грудь.

— Алан…

— Разденься, — повторил он, и голос его стал ниже, хриплее. — Я хочу обработать твою рану. Так, как велел лекарь. Но для этого нужно… чтобы ты была без одежды.

Она смотрела на него, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Его взгляд — тёмный, горячий, голодный — скользил по её лицу, по губам, спускался ниже.

— Я… я не могу, — прошептала она.

— Почему?

— Я стесняюсь.

Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё подгибались колени.

— Ты меня? После всего, что между нами было?

— Это другое.

— Это то же самое. — Он шагнул ближе, взялся за край её блузы. — Позволь мне помочь тебе. Я обещаю, я буду бережен.

Она зажмурилась, но кивнула.

Он раздевал её медленно, словно боясь спугнуть. Блуза, юбка, бельё. Она стояла перед ним обнажённая, прикрывая грудь руками, дрожа — не от холода. Алан замер, глядя на неё.

— Боги, — выдохнул он. — Ты прекрасна.

— Алан…

— Тш-ш. — Он коснулся её губ пальцем. — Не бойся. Я просто хочу позаботиться о тебе.

Он снял с себя рубашку одним движением, открывая широкую грудь, плечи, живот. Элианна смотрела на него и забывала дышать.

Потом он осторожно взял её за руку и подвёл к ванне. Помог сесть в воду спиной к нему. Она опустилась в горячую воду, и блаженное тепло разлилось по телу.

Алан сел сзади, на край ванны, взял баночку с мазью.

— Сначала спина, — прошептал он.

Его пальцы, тёплые и нежные, коснулись её спины. Он наносил мазь на рану, осторожно, стараясь не причинить боли. Она вздрагивала от каждого прикосновения, но не от боли — от того, как его руки действовали на неё.

Потом он придвинулся ближе, прижал её к себе, обхватив здоровой рукой за талию. Теперь она сидела у него между ног, спиной к его груди.

— Теперь спереди, — шепнул он ей на ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки.

Он наносил мазь на её плечо, на ключицу, чуть задевая грудь. Она прикрывалась руками, но это было бесполезно — он видел всё.

— Алан… — выдохнула она.

Он наклонился и поцеловал её в шею, чуть ниже уха. Потом провёл губами по плечу, по ключице.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Очень сильно. Каждую минуту. Каждую секунду.

Она застонала, откидывая голову ему на плечо.

— Но я буду ждать. — Он поцеловал её в висок. — Я буду ждать твоего согласия. Твоего «да» перед богами. Потому что ты достойна большего, чем просто… ночь.

— Алан…

— Тш-ш. — Он прижал её крепче. — Просто знай: я твой. Весь. Навсегда.

Они сидели так в тишине, в тёплой воде, прижавшись друг к другу, и это было больше, чем любой поцелуй.

Рорик вернулся под утро. Усталый, грязный, с рваной раной на руке, но с пучком серебристой травы в кожаном мешочке.

— Еле нашёл, — прохрипел он, падая на лавку. — На восточных склонах эти твари шастают. Пришлось пробиваться.

— Ты ранен! — воскликнул Эдвард.

— Царапина. — Рорик отмахнулся. — Трава вот. Надеюсь, та самая.

Элианна взяла мешочек, развязала. Серебристые листья и синие цветы слабо светились в полумраке.

— Она, — выдохнула она. — Рорик, ты спас нас.

— Не награждай раньше времени, — усмехнулся он. — Сначала снимите проклятие, потом поблагодарите.

Алан помог ему дойти до лазарета, где рану обработали и перевязали. Рорик уснул мгновенно, едва коснувшись головой подушки.

Алан и Элианна сидели у камина в его комнате. За окнами темнело, догорал очередной день. Она была в его рубашке — длинной, до колен, без брюк. Он — в халате, распахнутом на груди.

Они молчали, глядя на огонь. Но молчание было тёплым, наполненным.

Вдруг Алан резко подхватил её, пересадил к себе на колени. Она охнула, оказавшись лицом к нему, верхом на его бёдрах.

— Алан! — воскликнула она, хватаясь за его плечи.

Он смотрел на неё снизу вверх, и взгляд его был таким, что у неё перехватило дыхание. Тёмным, голодным, хриплым.

— Я хочу тебя, — сказал он, и голос его звучал низко, почти рычаще. — Я хочу, чтобы ты стала моей.

Она замерла. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к щекам.

— Алан…

— Тш-ш. — Он прижал палец к её губам. — Я не тороплю. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Его руки скользнули по её спине, под рубашку, поглаживая кожу. Она выдохнула, выгибаясь. Он наклонился и поцеловал её шею, ключицу, плечо. Губы его были горячими, влажными, оставляющими дорожки мурашек.

— Я хочу чувствовать тебя, — шептал он, целуя. — Всю. Каждый дюйм.

Его руки блуждали по её телу, сжимая бёдра, талию, грудь. Она стонала, вцепившись в его плечи, не в силах сдерживаться.

— Алан… пожалуйста…

— Что? — Он поднял голову, глядя на неё затуманенным взглядом. — Что ты хочешь, любовь моя?

— Я… я не знаю. — Она дрожала. — Я хочу тебя. Но…

— Но традиции. — Он усмехнулся, но в усмешке была боль. — Я знаю.

Он продолжал целовать её, гладить, дразнить. Она выгибалась, прижималась, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который невозможно погасить.

— Алан… ты меня мучаешь, — простонала она.

— Я себя тоже. — Он зарычал, уткнувшись лицом в её грудь. — Но я буду ждать. Сколько нужно.

— Ты невыносим.

— Знаю.

Они сидели так, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, и желание пульсировало между ними, как живое.

Элианна проснулась рано. Алан ещё спал, раскинувшись на кровати, такой беззащитный во сне. Она осторожно выбралась, накинула халат и выскользнула в коридор.

Эдварда она нашла в малом зале — он пил чай и смотрел на карту.

— Элианна? — удивился он. — Ты чего не спишь?

— Надо поговорить. — Она села напротив. — О венчании.

Эдвард отставил кружку.

— Алан просил?

— Нет. Я сама. Я… я хочу согласиться. Но мне нужен твой совет.

— Совет? — Эдвард усмехнулся. — Я в таких делах не спец, но попробую.

— Скажи, — она покраснела, но продолжила, — как это делается? Я не знаю ваших традиций. Я выросла в лесу.

Эдвард вздохнул.

— Во-первых, он должен сделать предложение. Официально. На колене, с кольцом. Во-вторых, вы должны объявить о помолвке перед людьми. В-третьих, через некоторое время — венчание в храме.

— А если я согласна прямо сейчас?

— Тогда он будет самым счастливым человеком в королевстве. — Эдвард улыбнулся. — Элианна, скажи мне честно: ты любишь его?

— Да. — Она ответила не колеблясь.

— Ты готова быть с ним всю жизнь? В болезни и здравии, в богатстве и бедности?

— Да.

— Тогда зачем тебе мой совет? Иди и скажи ему.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо, Эдвард.

— Иди уже.

Следующие дни пролетели как один. Город оживал.

Алан, Эдвард, Элианна и все, кто мог держать инструмент, восстанавливали стены, чинили крыши, разбирали завалы. Рорик, оправившись от раны, командовал строительными работами с таким же рвением, как в бою.

Элианна, несмотря на слабость, помогала магией — укрепляла камни, поднимала тяжёлые балки, исцеляла раненых. Алан был рядом, поддерживал, подносил воду, менял повязки.

— Ты не устала? — спросил он однажды, когда она опустилась на камень, вытирая пот.

— Устала, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Мы строим будущее.

— Наше будущее.

— Да.

К концу третьего дня Эшдон снова стал похож на столицу. Стены стояли крепко, ворота висели на новых петлях, крыши домов засияли свежей черепицей. Люди улыбались, обнимались, благодарили друг друга.

Вечером они собрались на площади — все, кто выжил. Эдвард поднялся на помост.

— Друзья! — крикнул он. — Мы победили! Враг отброшен, город восстановлен! Но впереди новая битва. Тьма идёт с севера. И нам понадобятся все силы, чтобы выстоять.

— Мы готовы! — закричали в ответ.

— Я знаю. — Эдвард улыбнулся. — А пока… пока я хочу объявить радостную весть. Мой друг, лорд Алан, и его невеста, госпожа Элианна, скоро обвенчаются!

Толпа взорвалась криками. Алан обернулся к Элианне.

— Невеста? — прошептал он.

— Да, — ответила она. — Если ты ещё не передумал.

Он подхватил её на руки и закружил под одобрительный гул толпы.

— Я никогда не передумаю.

Глава 5. Освобождение.

Луна ещё не взошла, но в комнате Алана горели свечи, отбрасывая мягкий свет на стены. За окнами было тихо — лишь изредка доносились шаги стражи да далёкий лай собак. Тени пока молчали.

Элианна лежала на кровати, уткнувшись носом в плечо Алана. Он обнимал её здоровой рукой, второй перебирал её рыжие волосы, накручивая пряди на палец.

— Алан, — прошептала она, — а о чём ты мечтаешь? Ну, если представить, что войны больше нет, проклятие снято, и мы просто… живём.

Он улыбнулся, глядя в потолок.

— Странный вопрос. Я как-то не думал об этом. Всю жизнь были только долг, Эдвард, замок… и проклятие.

— А теперь?

— Теперь есть ты. — Он повернул голову, поцеловал её в макушку. — И я думаю о доме. Не о замке — о настоящем доме. Маленьком, тёплом, где пахнет травами и дымом.

— Как моя избушка? — усмехнулась она.

— Да. Только побольше. Чтобы хватило места и для нас, и для… — Он запнулся.

— И для кого?

— Для детей, — выдохнул он. — Если ты захочешь, конечно.

Элианна замерла, а потом прижалась к нему крепче.

— Ты правда этого хочешь?

— Правда. Я хочу, чтобы у нас были рыжие девчонки, которые бегают по лесу и дразнят фей. И темноволосые мальчишки, которые учатся владеть мечом.

— А если они унаследуют проклятие? — прошептала она.

— Завтра мы его снимем. И оно никогда не вернётся.

Она подняла голову, заглянула ему в глаза.

— Ты боишься?

— Завтрашнего ритуала? Нет. Я боюсь только одного: что не смогу защитить тебя, если что-то пойдёт не так.

— Не пойдёт. — Она коснулась его щеки. — Я рядом. Мы справимся.

— Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — А теперь спи. Завтра важный день.

— Ты со мной?

— Всегда.

Она закрыла глаза, и он прижал её крепче. За окнами начинало светать.

Солнце уже поднялось над Эшдоном, заливая малый зал тёплым светом. На столе дымилась каша, стоял кувшин с молоком, свежий хлеб и мёд. Алан, Элианна, Эдвард и Рорик сидели за столом, наслаждаясь завтраком.

— Сегодня важный день, — начал Эдвард, откусывая кусок хлеба с маслом. — Полнолуние. Ритуал. А потом… — он многозначительно посмотрел на Алана и Элианну, — вам надо решить вопрос с венчанием.

— Решим, — коротко ответил Алан, косясь на Элианну.

— Да, но я вот о чём подумал. — Эдвард отложил хлеб. — После ритуала, когда проклятие спадёт, вы… ну, вы, наверное, захотите… быть вместе. И я подумал, что вам стоит знать некоторые детали о венчании и о… брачной ночи.

— О брачной ночи? — Элианна нахмурилась. — А что это такое? Я знаю, конечно, что после свадьбы молодые остаются наедине, но зачем? И почему это так важно?

Алан и Эдвард переглянулись. Рорик, сидевший рядом, поперхнулся чаем и закашлялся.

— Элианна, — осторожно начал Алан, — ты знаешь, откуда берутся дети?

— Конечно. — Она пожала плечами. — Бабушка мне рассказывала. Когда мужчина и женщина любят друг друга, у них рождаются дети. Так устроен мир.

— Ну, это… в общем, да, — Эдвард замялся. — Но есть ещё… как бы сказать… физическая сторона. То, как именно это происходит.

— Физическая? — Элианна насторожилась. — Вы о чём?

Алан вздохнул. Он взял её за руку.

— Любимая, когда мужчина и женщина женятся, они становятся не просто мужем и женой по документам. Они становятся одним целым. И для этого… они проводят ночь вместе. И там… они делают то, что приводит к рождению детей. Это называется близостью. Это очень личный, интимный акт. И он… обычно приятен.

— А больно? — спросила она, глядя на него с любопытством и лёгким страхом.

— В первый раз может быть немного больно, — честно ответил Алан. — Но потом… потом это становится выражением любви.

— И поэтому нужна кровь чистой девы для ритуала? — догадалась Элианна. — Потому что я… ещё не была с мужчиной?

— Да. — Алан сжал её руку. — Ты чиста. И это важно для ритуала.

— А ты? — вдруг спросила она. — Ты был с кем-то?

Алан покраснел. Эдвард усмехнулся и уткнулся в кружку.

— Нет, — признался Алан. — Я тоже… не был. Я ждал. Сам не знал чего, но теперь знаю: я ждал тебя.

Элианна улыбнулась сквозь слёзы.

— Мы оба… такие… неопытные.

— Самые неопытные в королевстве, — усмехнулся Эдвард. — Но это даже хорошо. Вы будете учиться вместе.

— И поэтому нам лучше обвенчаться до того, как… — начал Алан.

— До того, как мы… проведём ночь вместе, — закончила Элианна, и щёки её запылали. — Чтобы всё было правильно. По традиции.

— Именно.

— Тогда давай поженимся сразу после ритуала, — решительно сказала она. — Я хочу быть твоей женой. По-настоящему.

Алан поднёс её руку к губам и поцеловал.

— Я тоже.

Луна ещё не взошла, но в комнате Алана уже горели свечи — десятки свечей, расставленных по кругу. Элианна, сосредоточенная и серьёзная, чертила на полу сложные символы мелом, смешанным с золой. Руны ложились ровно, одна за другой, образуя замысловатый узор.

Алан сидел на кровати, наблюдая за ней. Рядом пристроился Эдвард — он пришёл пожелать удачи и теперь молча следил за приготовлениями.

— Красиво, — шепнул он. — Прямо как в древних книгах.

— Там и взято, — отозвалась Элианна, не отрываясь от работы. — Из книг, которые мне дала бабушка.

Она расставила по рунам чёрные камни, привезённые Рориком из гор, и зажгла свечи в строго определённом порядке. В центр круга поставила небольшую медную чашу, куда положила серебристые листья и корни.

— Алан, встань в круг, — сказала она, выпрямившись.

Алан поднялся, стянул рубашку через голову и остался в одних трусах. Эдвард присвистнул.

— Красавец. Элианна, тебе повезло.

— Эдвард! — рявкнул Алан.

— Молчу-молчу.

Алан шагнул в круг, встал в центр. Элианна взяла небольшой нож, протерла его спиртом и, зажмурившись, полоснула по пальцу. Кровь закапала на пол, и она быстро обвела ею внешнюю границу круга и каждую руну.

— Sanguine meo, claudo circulum, — прошептала она. — Ne quid exeat, ne quid intret.

Потом, глубоко вздохнув, разрезала ладонь. Кровь хлынула сильнее, и она подставила чашу, давая ей наполниться. Красное смешалось с серебристыми листьями, и Элианна начала пальцами замешивать смесь, одновременно подогревая чашу над пламенем свечи.

— Herba montana, sanguis puellae, miscentur in unum, — шептала она. — Vim vitae, potestatem animae.

В комнате стало светлеть — луна начала подниматься. Лунный свет проник в окно, упал на круг, на чашу, на Алана. Смесь в чаше вспыхнула — сначала слабо, потом ярче, и вдруг ослепительный ядерно-зелёный свет ударил во все стороны.

Элианна закричала, но не от боли — от силы, хлынувшей через неё. Она подняла руки и начала заклинание на латыни, голос её звучал твёрдо, хотя каждое слово отдавалось дрожью в теле:

— Per sanguinem puellae, per lunae lumen, solve vincula, libera animam! Aperi viam, restaura potestatem! Exorcizo te, vetus maledictum! Per ignem et terram, per aquam et ventum, per carnem et spiritum — libera eum!

Алан вздрогнул. Тело его пронзила острая боль, будто тысячи игл впились в каждую клетку. Он упал на колени, сжимаясь, пытаясь сдержать крик, но не мог — стон вырвался сам.

— Алан! — крикнул Эдвард, рванувшись к кругу, но Элианна выставила руку:

— Не входи! Убьёт!

Круг вспыхнул зелёным огнём — пламя взметнулось до потолка, но не обжигало. Из Алана начал вырываться чёрный дым — густой, тяжёлый, он клубился, пытаясь удержаться, но зелёный свет выталкивал его.

Алан кричал. Кричал так, что у Эдварда сжалось сердце. Элианна продолжала заклинание, слёзы текли по её щекам, но голос не дрожал.

Луна достигла зенита. Весь свет в комнате стал зелёным — свечи, лунный свет, даже тени. Дым, выходящий из Алана, вдруг изменил цвет — из чёрного стал таким же ядерно-зелёным.

Алан издал последний крик — и дым вырвался наружу, рассеялся, исчез.

Алан упал лицом вниз, без сознания.

Элианна рухнула на колени рядом с ним, обхватила его голову руками, прижала к себе.

— Алан… Алан, любимый… — шептала она сквозь слёзы. — Ты свободен. Ты свободен.

Эдвард подбежал, помог ей перевернуть Алана. Тот дышал — ровно, глубоко.

— Жив, — выдохнул Эдвард. — Жив!

— Я знала. — Элианна гладила его по голове, по щеке, по груди. — Я знала, что он справится.

Они перенесли его на кровать, укрыли одеялом. Элианна легла рядом, прижалась к нему и закрыла глаза.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — За всё.

Алан очнулся через несколько часов. Солнце уже стояло высоко, заливая комнату золотым светом. Он открыл глаза и первое, что увидел — рыжие волосы Элианны, разметавшиеся по подушке рядом.

Она спала, уткнувшись носом ему в плечо.

Он осторожно коснулся её щеки. Она вздохнула, пошевелилась, открыла глаза.

— Алан? — прошептала она. — Ты очнулся?

— Да. — Он улыбнулся. — И знаешь… я чувствую себя по-другому.

— Как?

— Легко. Свободно. — Он поднял руку, посмотрел на неё. — Проклятия больше нет. Я чувствую.

Она приподнялась, заглянула в его глаза.

— Ты правда… свободен?

— Правда. — Он притянул её к себе, поцеловал в губы — долго, нежно, со слезами на глазах. — Спасибо тебе. За всё.

— Это тебе спасибо. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Что выжил.

В дверь ворвался Эдвард с Рориком.

— Жив! — заорал Эдвард. — Алан, ты жив! — Он бросился обнимать друга. — Чёрт возьми, как же я испугался!

— Я тоже, — признался Алан. — Но теперь всё позади.

— Проклятие снято? — спросил Рорик.

— Да.

— Ну, тогда надо это отметить! — рявкнул Рорик. — Элианна, ты гений! Ведьма, каких поискать!

— Я не ведьма, — улыбнулась она.

— А кто?

— Его невеста. Скоро.

Все засмеялись.

Через два дня, когда Алан окончательно окреп, Элианна подошла к нему с серьёзным лицом.

— Алан, я должна стать сильнее.

— В смысле? Ты и так сильна.

— Нет. — Она покачала головой. — То, что произошло во время ритуала… я чувствовала такую мощь, о которой даже не подозревала. Бабушка всегда говорила, что я недостаточно стараюсь, что могу лучше. Я думала, это просто подбадривание. Но теперь понимаю: она знала, что во мне скрыта огромная сила. А я её не использовала. Не решалась.

— Почему?

— Боялась. — Она опустила глаза. — Боялась, что не справлюсь, что сделаю что-то не так. Что моя магия выйдет из-под контроля и навредит кому-то. Бабушка умерла, и я осталась одна. Учиться было не у кого. Я просто делала то, что умела, и не рисковала.

— А теперь?

— Теперь есть ты. — Она подняла глаза. — И есть те, кого я должна защитить. Если Дариус вернётся, я должна быть готова. Я должна научиться управлять этой силой.

— Я помогу. Чем смогу.

— Ты не маг.

— Но я могу быть рядом. И Рорик говорил, что у него есть старые книги по боевой магии.

— Правда? — оживилась она.

— Да. Я попрошу его принести.

Рорик, узнав о просьбе, только хмыкнул.

— Книги? У меня целый сундук. Там и заклинания, и ритуалы, и описание разных видов магии. Бери, не жалко. Моя покойная жена увлекалась, собирала.

Элианна углубилась в изучение. Каждый день она уходила в пустую башню и тренировалась — метала огненные шары, создавала щиты, училась управлять стихиями. Алан иногда приходил смотреть, восхищаясь её упорством.

— Ты как будто всегда это умела, — сказал он однажды.

— Нет. — Она покачала головой, вытирая пот со лба. — Я просто очень хочу защитить тех, кого люблю. И теперь я знаю, что могу. Раньше не верила в себя, а теперь… теперь я чувствую эту силу. Она всегда была во мне, просто спала.

— Так, — сказал Эдвард за завтраком через три дня после ритуала. — Пора решать вопрос с венчанием. Алан, одевайся прилично, идём к настоятелю.

— Зачем?

— Затем, что без его благословения свадьба не состоится. Таковы правила. И Элианна должна пойти с нами, для беседы.

— Я готова, — сказала Элианна, нервно теребя край платья.

Храм стоял в центре города, уцелевший после штурма. Высокие своды, витражи, запах ладана и воска. Настоятель — седой старик с добрыми, но проницательными глазами — встретил их в притворе.

— Ваше высочество, лорд Алан, — поклонился он. — И вы, должно быть, та самая госпожа Элианна, о которой все говорят.

— Да, святой отец, — ответила она, чуть краснея.

— Прошу, проходите. Нам нужно поговорить.

Они прошли в небольшой кабинет, заставленный книгами и свитками. Настоятель усадил их на деревянные скамьи, сам сел напротив.

— Итак, вы хотите обвенчаться. — Он посмотрел на Алана. — Лорд Алан, вы уверены в своём выборе?

— Абсолютно, святой отец.

— Госпожа Элианна, вы согласны стать его женой добровольно, без принуждения?

— Да, — твёрдо ответила она. — Я люблю его.

— Любовь — это хорошо, — кивнул настоятель. — Но брак — это не только любовь. Это обязательства, ответственность, ежедневный труд. Вы готовы к этому?

— Готова.

— Хорошо. — Настоятель помолчал, потом задал следующий вопрос, глядя Элианне прямо в глаза: — Госпожа Элианна, вы крещены?

— Я… не знаю, — растерялась она. — Бабушка никогда не говорила об этом. Мы жили в лесу, далеко от храмов.

— Тогда вам придётся принять крещение перед венчанием. Это необходимо.

— Я согласна.

— И ещё один вопрос, — настоятель замялся, но продолжил: — Он касается… вашей чистоты. По церковным законам, невеста должна быть непорочна до брака. Вы… сохранили себя?

Элианна покраснела до корней волос, но ответила твёрдо:

— Да. Я чиста.

Настоятель удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на Алана.

— Лорд Алан, тот же вопрос к вам. Вы хранили себя?

— Да, святой отец, — ответил Алан, и щёки его тоже порозовели.

— Похвально, похвально. — Настоятель улыбнулся. — Редко встретишь такую пару в наши дни. Что ж, тогда у меня нет препятствий к венчанию. Но требуется оглашение — три воскресенья подряд объявлять о предстоящем браке, чтобы желающие могли высказать возражения.

— Три недели? — Алан помрачнел. — У нас нет трёх недель. Дариус может вернуться в любой момент.

— Я понимаю, — настоятель вздохнул. — Но церковные правила…

— А если я, как принц, даю разрешение сократить оглашение? — вмешался Эдвард.

Настоятель задумался.

— Это возможно. Но тогда госпожа Элианна должна будет приходить ко мне каждый день в течение недели для бесед и молитв. Я должен убедиться в искренности её намерений и подготовить её к таинству брака.

— Я согласна, — быстро сказала Элианна.

— Тогда решено. — Настоятель встал. — А теперь пройдёмте в храм. Вы должны помолиться вместе, прося благословения на ваш союз.

Они вошли в главный зал. Лучи солнца пробивались сквозь витражи, раскрашивая пол разноцветными пятнами. Настоятель указал им на колени перед алтарём.

— Молитесь, дети мои. От всего сердца.

Алан и Элианна опустились на колени, взявшись за руки. Они молчали, но каждый думал о своём — и об одном и том же. О будущем, о любви, о том, что они наконец будут вместе.

— Благослови вас Господь, — прошептал настоятель, перекрестив их.

На следующее утро в замке начался настоящий хаос.

Элианну разбудили чуть свет — в комнату ворвались три служанки во главе со старшей швеёй, женщиной могучего телосложения по имени Марта.

— Вставайте, госпожа! — скомандовала Марта. — У нас куча дел! Нужно снять мерки, выбрать ткань, фасон, кружева, ленты, украшения… Ах, боже мой, как же мало времени!

— Но я ещё не завтракала, — попыталась возразить Элианна.

— Завтрак потом! — отрезала Марта. — Сначала замеры!

Её бесцеремонно вытащили из кровати, поставили на табурет и начали обмерять со всех сторон сантиметровой лентой. Элианна вертелась, как могла, но служанки были непреклонны.

— Талия — шестьдесят два, — диктовала Марта. — Грудь — восемьдесят пять. Бёдра — девяносто. Запишите!

— Я сама могу записать, — пробормотала Элианна.

— Вы должны стоять смирно! — рявкнула Марта.

После замеров началось самое страшное — выбор платья. Марта и её помощницы разложили на кровати десятки образцов тканей: шёлк, атлас, парча, кружево. Элианна смотрела на всё это великолепие и чувствовала, что у неё кружится голова.

— Вот это, — Марта ткнула пальцем в тяжёлую золотую парчу. — Королевское платье!

— Слишком тяжёлое, — возразила Элианна. — Я в нём не дойду до алтаря.

— А это? — другая служанка показала на нежнейшее кружево.

— Слишком прозрачное, — покраснела Элианна.

— Вы хотите что-то простое? — возмутилась Марта. — Вы невеста лорда Алана! Вы должны выглядеть как королева!

— Я хочу чувствовать себя удобно.

Спор длился два часа. В конце концов, выбрали компромиссный вариант: платье из белого атласа с кружевными вставками на рукавах и лифе, с длинным шлейфом, но без лишней тяжести. Марта осталась недовольна, но согласилась.

— Теперь причёска! — объявила она.

Элианну усадили перед зеркалом, и началось примерка причёсок. Высокие пучки, локоны, косы, венки из цветов… Элианна уже перестала понимать, что ей нравится.

— Может, просто распустить волосы? — предложила она.

— Что вы, госпожа! — ужаснулась Марта. — Невеста должна быть с уложенными волосами!

К вечеру Элианна валилась с ног. Она даже не заметила, как её перетащили в другую комнату — подальше от покоев Алана, чтобы он случайно не увидел её до свадьбы.

— Алан? — спросила она у служанки.

— Лорду Алану запрещено видеть вас до церемонии, — строго ответила та. — Не переживайте, с ним всё хорошо.

Элианна вздохнула и провалилась в сон.

Следующие дни превратились в бесконечный круговорот. Каждое утро её будили, вели на завтрак (в одиночестве, в маленькой комнатке), потом тащили к настоятелю в храм. Старик расспрашивал её о вере, о жизни, о мыслях, учил молитвам. Элианна старалась изо всех сил, но мысли её то и дело возвращались к Алану.

После храма — снова примерки. Платье шилось на глазах, и каждый день её звали на очередную примерку. То рукав коротковат, то шлейф длинноват, то кружево колется. Элианна покорно стояла, вертелась, терпела.

— А можно мне увидеть Алана? — спросила она у Марты на четвёртый день.

— Нельзя! — отрезала та. — Это плохая примета. Жених не должен видеть невесту до свадьбы.

— Но мы же не венчаемся в этом замке! Мы уже виделись!

— Неважно! Традиция!

Элианна вздохнула и снова покорилась.

На пятый день в спор вмешался Эдвард. Марта пришла к нему с жалобой, что невеста слишком своенравна и не слушается советов.

— Госпожа хочет простое платье! — возмущалась она. — А ей нужно пышное!

— Марта, — Эдвард устало потёр переносицу. — Пусть она сама решает. Это её свадьба.

— Но традиции!

— Традиции хороши, когда они не мучают невесту. Делайте, как она скажет, но чтобы было красиво.

Марта поджала губы, но спорить с принцем не решилась.

Элианна, узнав об этом, расцвела. Теперь примерки проходили легче — она сама выбирала фасон, длину рукавов, украшения.

— А диадема? — спросила Марта на шестой день, показывая сверкающее изделие. — Полагается диадема.

— Можно просто цветы, — предложила Элианна.

— Цветы? — Марта чуть не упала в обморок. — Госпожа, вы же не простушка с фермы! Вы леди!

— Тогда пусть будут цветы из жемчуга, — сдалась Элианна.

Марта удовлетворённо кивнула.

В то время как Элианну терзали примерками, Алан сходил с ума от неизвестности. Он пытался пройти в женское крыло, но каждый раз натыкался на стражников.

— Простите, лорд Алан, — вежливо, но твёрдо говорили они. — Принц приказал не пускать вас к невесте.

— Я только одним глазком!

— Нельзя.

Алан рычал, но возвращался в свои покои. Эдвард, довольный, приходил к нему каждый вечер с отчётом.

— С ней всё хорошо. Сегодня выбирали кружево. Вчера она была у настоятеля. Марта жалуется на её упрямство.

— Я хочу её видеть!

— Нельзя, — усмехался Эдвард. — Традиция. И вообще, мне весело.

— Ты специально это делаешь?

— Конечно. Когда ещё я смогу так подшутить над тобой?

На седьмой день Алан не выдержал. Он попытался прорваться через стражу, но те, хоть и с извинениями, скрутили его и доставили к Эдварду.

— Алан! — всплеснул руками Эдвард. — Ты нарушаешь традицию!

— Плевать я хотел на традиции! Я хочу её видеть!

— Увидишь завтра. На свадьбе.

— Эдвард!

— Нет. — Эдвард покачал головой. — Иди, остынь. Поспи. Завтра важный день.

Алан ушёл, бормоча проклятия.

Наконец наступило утро свадьбы. Элианну разбудили на рассвете, усадили перед зеркалом и начали колдовать над её причёской. Волосы уложили в мягкие волны, ниспадающие на спину, переливающиеся рыже-каштановым золотом. На голову водрузили тонкий серебристый венок, от которого тянулись невесомые цепочки, а поверх накинули лёгкую сверкающую вуаль, мерцающую, как звёздная пыль.

Платье, над которым бились всю неделю, наконец предстало во всей красе. Молочно-белый атлас струился, облегая фигуру, мягко переходя в пышную юбку с длинным шлейфом. Длинные рукава из прозрачной кружевной сетки, расшитой цветочным узором, обнимали руки, словно сотканные из тумана. Вырез «кармен» открывал плечи, но скромно, благодаря тонкой сетке, расшитой кружевом. На боку, у талии, — декоративный сбор, создающий эффект мягкого завязывания.

На ноги надели высокие белые ботфорты с заострёнными носами и тонкими шпильками. Они были сплошь унизаны серебристыми кристаллами, цепочками и брошами, которые вспыхивали при каждом шаге.

— Вы прекрасны, госпожа, — выдохнула Марта, впервые за неделю улыбнувшись. — Алан будет счастлив.

Элианна посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Из отражения глядела настоящая леди — нежная, сияющая, счастливая.

В этот момент в комнату вошёл Эдвард, уже в парадном костюме, и замер на пороге.

— Элианна… — выдохнул он. — Ты… ты просто невероятна. Алан упадёт в обморок, когда тебя увидит.

— Надеюсь, не раньше, чем успеет сказать «да», — улыбнулась она.

— Пойдём, — он подал ей руку. — Там уже все собрались.

В это время Алан облачался в своих покоях. Слуга помог ему надеть белоснежный мундир с высоким воротником, расшитым золотом и чёрными вставками. Массивные золотые эполеты с густыми кистями подчёркивали ширину плеч. Золотые цепи, драпированные на груди, переливались в утреннем свете. Белый плащ, наброшенный на плечи, с чёрной подкладкой и богатой золотой вышивкой по подолу, ниспадал до пола, придавая величественный вид. Чёрные облегающие брюки и лаковые сапоги завершали образ. На поясе — парадный меч с изумрудом в рукояти.

Волосы, чуть влажные после мытья, были уложены в лёгкую небрежную волну — пряди спадали на лоб, придавая мягкость строгому образу.

Алан смотрел на себя в зеркало и не верил, что этот день настал. Сегодня она станет его женой.

В дверь постучали. Вошёл Рорик.

— Готов, жених? Там уже все ждут. И она… она ждёт тебя.

Алан кивнул, глубоко вздохнул и вышел.

Часовня была украшена цветами — их принесли горожане, узнав о свадьбе. Белые лилии, розы, полевые травы наполняли воздух пьянящим ароматом. В витражи лился солнечный свет, расписывая пол разноцветными пятнами.

У алтаря стоял настоятель в белых ризах. Алан занял своё место и не сводил глаз с дверей.

Когда они распахнулись, он забыл, как дышать.

Элианна вошла под руку с Эдвардом. Платье струилось, шлейф мягко скользил по каменным плитам. Ботфорты с кристаллами мерцали при каждом шаге. Волосы, уложенные в волны, украшенные венком и вуалью, делали её похожей на лесную фею, явившуюся из сказки.

Она смотрела только на него.

Он смотрел только на неё.

Когда она подошла, он взял её руки в свои. Пальцы её дрожали, но глаза сияли.

— Ты… — выдохнул он. — Ты самая красивая женщина на свете.

— А ты… — она улыбнулась сквозь слёзы. — Ты мой.

Настоятель начал церемонию. Слова клятв звучали торжественно и просто. Они обменялись кольцами — тонкое золотое с изумрудом для неё, широкое с гравировкой для него.

— Объявляю вас мужем и женой, — произнёс настоятель. — Можете поцеловать невесту.

Алан притянул её к себе и поцеловал долго, нежно, со всей любовью, что копилась в сердце. Зал взорвался аплодисментами. Эдвард свистел, Рорик хлопал по плечу соседей, служанки плакали от умиления.

Когда они оторвались друг от друга, Алан прошептал ей на ухо:

— Наконец-то ты моя.

— Я всегда была твоей, — ответила она.

Он подхватил её на руки, и шлейф платья красиво взметнулся. Под крики «Горько!» и смех он понёс её из часовни — в их новую жизнь.