Кричи тише

Пролог 1.1

— На колени, — произносит гребаный ублюдок убийственно спокойно.

Внутренности сжимаются в болезненном спазме, но я нахожу в себе силы гордо вздернуть голову.

— Извинись!

Воздух искрит от напряжения и надвигающейся катастрофы.

— Встала на колени и вылизала до блеска ботинок, пока я не разозлился, — произносит, приближаясь.

Каждое слово сочится превосходством, высокомерием. Он знает, что загоняет меня в ловушку, и наслаждается этим.

Скотина.

— Извинись! — рычу, окончательно теряя рассудок из-за того, как быстро он надвигается на меня и забывая абсолютно обо всем на свете.

Плевать, что он — неприкосновенный король этого гребаного университета. Плевать, что наследник местного мафиози, способный стереть человека в порошок до такой степени, что даже имени не останется. Плевать, что он одним щелчком может превратить мою и без того жалкую жизнь в филиал ада на земле.

Важно лишь одно: он безжалостно вспорол самую свежую, кровоточащую рану.

Задел самое больное.

— Извиниться за то, что ты дочь проститутки? — с ледяным презрением искривив губы, выдает он. — Вряд ли это моя вина.

Прострел достигает самой точки невозврата, вынуждая меня действовать на инстинктах.

Я даже не осознаю, в какой момент я бью его по лицу, откидывая голову влево с такой силой, что даже собственная ладонь горит огнем.

Все окружающие вокруг с ужасом замирают замирают.

С паническим осознанием совершенного смотрю, как он медленно поворачивает голову обратно и ментально ощущаю близящийся взрыв.

Его ноздри раздуваются.

Под рубашкой ходит ходуном мощная шея.

Вены на ней вздуваются, пульсируя от концентрированной ярости. А в глазах… в них нет человечности, лишь ледяной мрак.

— Беги.

Пролог 1.2

Вздрагиваю, услышав всего одно слово, которое лезвием проходится по нервам и которое не нужно повторять дважды, чтобы я в эту же секунду сорвалась с места.

Врезаясь плечом в чью-то спину, пробиваю себе дорогу сквозь остолбеневшую толпу. Ноги путаются, кровь стучит в висках.

Адреналин обжигает вены.

Телефон трещит от вереницы пришедших сообщений.

Сотни гаджетов вокруг взрываются волной оповещений.

Я уже знаю что там. Моя фотография. С крестом, перечеркивающим лицо. С его знаком, после которого я стану мишенью для тысячи заряженных студентов нашего вуза.

Твою мать, Тами. Что ты натворила вообще?!

Пока бегу, вижу, как взгляды присутствующих трансформируются. Растерянность сменяется хищным блеском.

Теперь я не просто изгой.

Я — главный приз в его гребаной, больной игре. Те, кто унизят меня сильнее, растопчут жестче, сломают изощреннее, получат от Даркарова кучу бабок, статус и защиту.

Это ублюдочное отродье объявило на меня официальную охоту.

Сворачиваю в боковой коридор, задыхаясь от бега. За спиной нарастает гул. Шаги десятков ног, азартный свист, улюлюканье ублюдков, для которых жизнь - просто игра.

Готические своды коридоров университета давят, сжимаясь, превращая здание в каменный лабиринт без выхода. В окна барабанит дождь, а серость кажется угнетающей.

Влетаю в первую попавшуюся дверь, чудом успевая захлопнуть ее перед самым носом преследователей, и дрожащими пальцами намертво проворачиваю защелку.

Оглядываюсь, отмечая про себя, что забежала в музыкальный класс. Прижимаюсь спиной к прохладному полотну двери. Медленно сползаю вниз. Легкие горят огнем, сердце бьется о ребра так неистово, что, кажется, вот-вот сломает их к чертям.

Минута. Вторая.

Слышно лишь мое собственное прерывистое дыхание и барабанящий по стеклам проливной дождь. Иллюзия безопасности укрывает с головой, давая крошечную надежду на передышку, пока я не слышу щелчок, а после этого разъедающий сознание голос:

— Слишком предсказуемо, крыска, — доносится из динамиков внутренней системы радиовещания, вмонтированных под самым потолком.

Пролог 1.3

Его голос повсюду.

Он льется сверху, отскакивает от паркета, резонирует в струнах открытого рояля, ядовитым плющом заползая в саму подкорку мозга.

Закрываю ладонями лицо, желая лишь одного - чтобы это закончилось.

— Я сказал тебе бежать, а не прятаться, — усмехается по-демонически, заставляя меня тут же подскочить и уставиться в одну из камер, куда я с остервенением направляю средний палец.

— Гори в аду, ублюдок!

Он смеётся.

— Я иду за тобой, убогая, — тянет убийственно спокойно, лениво растягивая гласные. — И когда догоню...

Стены давят, его голос пугает до чертиков, и я бегу к запасному выходу. Выбежав в коридор, все равно слышу его издевательские фразочки.

Он везде.

Его незримое присутствие, его власть, его больной контроль физически душат, перекрывая кислород.

Бегу вслепую, сквозь пелену образовавшейся на лице влаги, не разбирая дороги. Ватные, непослушные ноги, налитые тяжестью от усталости и адреналина, заплетаются.

Слышу за спиной топот и смех, и бегу ещё быстрее.

Очередной резкий поворот. Еще один вытянутый, слабо освещенный пролет. Влетаю в угол и окончательно теряю координацию.

Запинка, резкий рывок вперед и жестокий удар коленями о твердый гранит. Ладони с силой прочесывают поверхность, сдирая кожу в кровь.

А потом… взгляд цепляется за гребаные ботинки, стоящие как вся моя жизнь.

Медленно, с ужасом поднимаю голову вверх.

Иордан стоит, возвышаясь надо мной подобно дьяволу. Темный силуэт на фоне грозового неба за окном.

На его губах играет садистская ухмылка.

— Видимо, мать все же чему-то научила тебя, — хрипло бросает он, наслаждаясь моим жалким видом, — Это и есть твое место. У моих ног.

Пролог 1.4

Перебирая стертыми ладонями, пытаюсь отползти назад, но все бесполезно. Он жёстко хватает меня за волосы, грубо вздергивая голову вверх.

— Крыска попалась… — шепчет он, обдавая лицо мятным, ледяным дыханием.

— Не трогай меня, придурок! — кричу, брыкаясь, ногтями вонзаясь в его руку. — Пусти! Я буду кричать! Помогите!

Этот псих лишь смеётся.

— Кричи, седовласка, — с отвращением отзывается, сильнее наматывая пряди на кулак, заставляя меня зашипеть от пронзительной боли. — Думаешь, к тебе хочется прикасаться по своему желанию? Ты создана для того, чтобы втаптывать тебя в грязь. Такие сучки, как ты, понимают лишь грубую силу.

Рывок, и он закидывает меня себе на плечо. Я вырываюсь, бьюсь, царапаю ему спину, но разве такую глыбу вообще возможно сдвинуть?

Он подходит к своей машине, открывает багажник и с грохотом кидает меня внутрь.

Страх выжигает остатки разума. Пытаюсь кричать, бить о металлическую дверь, осознавая, что панический ужас остаться запертой просто съедает меня изнутри.

Только не это… только не так.

— Веселье начинается, — слышу, как кричит этот ублюдок наруже, прежде чем ощущаю толчок и осознаю, что внедорожник с бешеной скоростью срывается с места.