Кристалл туманницы

1. Знакомство

Осень — очень интересное время. Конечно, такое же интересное, как и остальные времена года. Впрочем, только осень, приходя в жизнь каждого человека раз в год, оставляет на душе какое-то необъяснимое чувство. Чувство, которое заставляет больше размышлять, смотреть куда-то на небо, пока с него падают пожелтевшие листья, и тянуться к чему-то новому любого человека: школьника и студента, бездельника и рабочего.

И в жизни Степана Краманова осень всегда играла ключевую роль. Дело даже не в том, что ему нравилась погода, а в том, что во время событий данной истории он являлся обыкновенным учеником десятого «А» класса. Вернее, в тот день, первого сентября, он только ступал на дорогу старшей школы.

Традиционная линейка знаний в его школе всегда проходила во дворе, на спортивном стадионе. Все классы учащихся были торжественно выстроены в букву П, человеческая толпа страдальцев изобиловала белыми бантами, разноцветными букетами цветов, а на лицах почти у каждого школьника чувствовалась ужасная обида, что лето в этом году безвозвратно покинуло мир.

Стёпа стоял в людской толпе, бесконечно поправляя лацканы пиджака наискучнейшего цвета и уморительный галстук на резинке. Нельзя было точно сказать, каким с виду казался Степан окружающим, поскольку он не обладал никакими чересчур выделенными чертами, кроме излюбленной причёски в виде обрезанного по краям ежа. Краманов аккуратно осмотрел свой десятый «А» класс, украдкой глядя на каждого одноклассника или даже одноклассницу, на последних он старался смотреть особенно аккуратно, чтобы не создавать каких-нибудь любовных провокаций.

Рядом с ним стоял его давний друг и товарищ Максим Калиманов, бывалый выдумщик и спорщик, голова которого будто была сверху украшена колючей проволокой. Раньше Калиманов был весьма старательным учеником и даже выступал на олимпиадах, но потом подался в спорт и теперь всё свободное время посвящал тренировкам.

Поодаль, в окружении многочисленных подруг, которые плотной вереницей обступали её со всех сторон, словно телохранители, стояла Арина Бондарёва, темноволосая и каштаноцветная модница, что одним своим присутствием сводила с ума всех смотрящих на неё людей. Нельзя сказать, что она была круглой отличницей, да и некруглой она тоже не была, впрочем, и отличницей не являлась. О жизни и досуге Арины Степан не имел никакого представления от слова совсем, он даже не мог представить, что она вечерами добросовестно сидит за уроками, как и остальные. Что уж говорить, её он даже побаивался.

— У Ирины Валерьевны такой мешковатый пиджак! — говорила Арина своему окружению.

— Да-да, очень мешковатый. Мы бы даже сказали, что слишком на нём много складок! — вторили ей подруги.

Конечно, совсем не обязательно, что предметом их диалога была именно эта тема, ведь этот разговор выдумал Краманов, пытаясь предугадать, о чём они говорят.

И тут рядом с уже давно знакомыми лицами Степан выудил одно-единственное новое. В некотором отдалении от всех стояла, вернее, даже не стояла, а грациозно парила в пространстве, словно античная статуя, которая изогнутой рукой держала маленькую сумочку, неприметная с виду десятиклассница. Её фигура, что как следует скрывалась за чёрными тканями тонкой жилетки, казалась Стёпе аномальной и даже несуществующей. Незнакомка будто бы не обращала внимания на всё происходящее, переминалась на невысоких чёрных каблуках и поправляла руками, которые были закованы в целую батарею золотых и серебряных браслетов, пепельные волосы, доходящие до лопаток.

Эту внеземную девушку звали Ната Харина. Она была человеком, о котором часто упоминали в разговорах, пожалуй, все её знакомые. И всё дело заключалось в необычном имени.

Как говорила она сама себе в тайных мыслях разума, её жизнь состояла из череды мучений в виде новых знакомств, каждое из которых шло будто бы по заранее заготовленному сценарию, что навевало на неё смертельную тоску. Обычно новый человек начинал диалог с ней таким образом:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Ната, — отвечала девушка всегда с невозмутимым видом, хотя и прекрасно знала, что будет дальше.

Затем события могли развиваться по-разному в зависимости от собеседника. Например:

— То есть Наташа?

Или же:

— Это сокращение от Натальи?

На что Харина отвечала одно:

— Нет, меня зовут именно Ната.

В детстве Ната сильно горячилась от того, что ей нужно каждый раз объяснять такие банальные вещи, но с приходом взросления ей стало даже интересно открывать для себя всё новые и новые вариации знакомства.

— Как же тогда тебя зовут друзья?

— Так и зовут. Иногда Нат.

Знакомство с ней было настоящим ритуалом, от которого не отказывался никто.

Степан тем временем не мог поверить, что она такая же ученица, как и все остальные. Надо же! Пришла в школу с такой маленькой сумочкой, в которой наверняка все тетрадки лежат в согнутом положении, а не притащила тяжеленный рюкзак размером с релейный шкаф! Он аккуратно тронул Максима за локоть.

— Слушай, а кто это? — показал парень тайно на неё. — Она наша?

— А ты не слышал? Да, новенькая.

— Знаешь, как её зовут? — тихо спросил он товарища.

— Конечно, знаю! — отмахнулся Калиманов. — Мне кажется, уже все в параллели знают, что её зовут Ната! Никогда не слышал такого имени, надо же…

Ната… Вот это имя! Не Лена, Маша, Ксюша, Саша, а Ната!

Даже одета она была не обычно, а так, будто в следующий день сгорит, словно упавшая звезда! Степан спросил, пожалуй, у каждого своего друга всё, что они знали о ней. И каково же было его удивление, когда никто не мог внятно сказать, что собой представляла новенькая. Неужели никто ещё не знаком с ней?

Наконец, когда линейка подошла к концу, а все ученики поспешили в школу на первые занятия, Краманов собрал все силы в кулак и подошёл к ней. Правда, он так переволновался, что чуть не врезался в девушку, остановившись в паре сантиметров от катастрофы. Ната рассмеялась и посмотрела на незадачливого одноклассника.

2. Кристалл

После окончания работ над рассказом дела у ребят в последующие дни пошли своим чередом. Урок литературы, на котором должна была состояться презентация рассказов учеников, ждал класс в четверг.

А в среду, на большой перемене, Степан болтал с Максимом у библиотеки.

— Как у вас с рассказом? Удалось найти язык с новенькой?

— Оказалось, это было не сложнее, чем получить пару у Ирины Валерьевны! — рассмеялся Стёпа. — Мы быстро нашли нужный сюжет, а дальше всё придумывалось само собой. Мне кажется, Нате было очень интересно познавать мои придуманные миры. Помнишь, мы хотели написать историю про одного пацанчика?

В прошлом году Стёпа с Максимом задумали грандиозный проект: захотели написать вместе ни много ни мало, а целую книгу. Сюжет в ней должен был рассказывать об ученике по имени… Степан, который отправляется учиться в другую школу и сталкивается там с различными уморительными ситуациями. К сожалению, эта затея, как и многие другие идеи ребят, не дошла до своего завершения. Они написали всего лишь пару глав, в которых как следует нашутились над выдуманными образами одноклассников и учителей, после чего забросили проект из-за слишком сильной занятости по учёбе.

— Про Степана, который переезжает в другую школу по обмену?! — развёл руками Максим. — Неужели ей понравилась наша зарисовка?!

— Ну, я немного изменил сюжет и предложил написать ей про первокурсника неведомого магического университета. Но в качестве дани памяти нашему творению я оставил в тексте отсылку на те двери аэропорта: когда Степан заходит в универ, он тоже сначала не понимает, что двери магические, а потому бьётся о них лбом!

— Ха-ха! А ты неплох. А мне совсем не повезло, друг. Писать вместе с Бондарёвой было весьма опрометчивой идеей.

— Неужели? Она всегда так красиво читает стихи!

— Вот и мне казалось, что рассказ уже в кармане, особенно когда Арина сказала, что у неё есть много идей на тему какой-нибудь фантастической истории. И вот мы начали писать, я предложил сюжет про далёкую планету, на которую человечество в будущем будет организовывать межпланетные перелёты, говорил, как интересно связать мир будущего и судьбу обычного человека…

— И она наверное сказала, что лучше вам написать про что-нибудь ужасно скучное?

— Хуже! Она безучастно закивала головой и лишь смотрела, как я всё придумываю! А в конце, когда я попросил её хотя бы найти информацию о каких-нибудь проектах технологий для межпланетных перелётов, она и вовсе махнула рукой и выкинула меня из квартиры!

— Вот это да! — моргнул Степан. — И вы так и не закончили?

— Увы, нет. Буду дописывать сам сегодня, даже придётся пропустить сегодняшнюю тренировку. Уже хочется посмотреть, что получилось у вас!

Вдруг прозвенел звонок, и друзья побежали на уроки…

В течение оставшегося дня ничего сверхъестественного не происходило, и Краманов как и всегда учился за одной партой с Хариной. Лишь только один раз она его спросила:

— Стёп, а помнишь, когда ты был у меня, то Камушкин подарил тебе тот кристаллик?

— Да, — Степан вспомнил, как положил камушек на свой рабочий стол после встречи для рассказа. — А что?

— Хорошо, — кивнула Ната. — Просто хотела убедиться, что ты его не потерял, иначе Камушкин бы сильно расстроился…

Краманов в ответ лишь подозрительно посмотрел на соседку.

После уроков они как всегда дошли до дома вместе.

— Завтра нам уже нужно сдавать наш рассказ! Волнуешься? — смеялась Ната, пока бежала по ступенькам, перепрыгивая через три штуки за раз.

— С нашим рассказом было бы грех волноваться. Думаю, Ирина Валерьевна будет рукоплескать нашим постижениям в литературе!

— Ну что же, тогда до завтра, Стёпа…

…В ту ночь Степан долго не мог уснуть и постоянно ворочался с одного бока на другой. Всё из-за того, что его голову без конца штурмовали мысли даже не об их завтрашнем выступлении, а о… Нате.

Перед его глазами друг за другом всплывали странные картины с участием его соседки по парте. Например, вот Харина сидела за одной партой с ним и то и дело болтала под партой ногами или ворковала о чём-нибудь незначимом. Пока ничего страшного. Но вот ему вспомнился Камушкин, который на самом деле вовсе не кот, а дикий манул, дарящий камни гостям. Затем — то, что Ната появилась буквально из ниоткуда и поселилась прямо напротив его квартиры. А что за рассказы про её отца? Какой ещё поиск пришельцев средь бела дня?! Все ведь знают, что их надо выслеживать по ночам!

И тут в голову Стёпы закрались сомнения. Он долго ходил ночью по комнате, заложив руки за спину, и размышлял о том, кто же на самом деле Ната.

Нет, всё определённо не могло быть настолько просто! Во-первых, Харина была не только дамой внеземной красоты (впрочем, это наверняка было простым совпадением), но и человеком такого же ума, а во-вторых, каким-то образом спокойно жила, совмещая в себе данные вещи, что было невероятно сложно! Степан из раза в раз уверял себя, что подобная аномалия — лишь результат упорного труда, но вот остальные вещи! Больше всего подозрений складывалось из-за Камушкина: где бы это было видано, что манул дарит человеку камни! Ну, манулом в квартире никого не удивишь в наше время, конечно, поэтому данный факт совсем не выбивался из ряда.

И тут Стёпу ударило, словно электрической дугой из главного выключателя электровоза переменного тока! Подаренный кристалл! И почему это Ната сегодня так про него спросила?

Он вскочил с постели, откинув одеяло в сторону, после чего подбежал к своему столу.

Краманов взял в руки светящийся голубой камень, который ему подарил Камушкин, после чего начал вертеть, тереть его. Степану казалось, что эта небольшая штука точно что-то скрывает в себе и даже может дать подсказку по теме Хариной, но непонятный артефакт сохранял молчание и лишь продолжал слабо-слабо светить.

Разочаровавшись в своих детективных способностях, Степан лёг на кровать и сжал камень в руке…

3. Чудовище

На следующий день Ната не пришла на занятия. Степан сидел за партой в гордом одиночестве и мысленно переигрывал их вчерашний кордебалет с этим проклятым камнем.

Может, зря он так с ней поступил вчерашним вечером? Не стоило вываливать всю эту информацию на Харину, да ещё в таком требовательном тоне. Да ещё называть её таким обидным прозвищем! Какая дама захочет признавать, что свою красоту она получила от злосчастных артефактов пришельцев!

А что, если это всё Стёпа сам выдумал? Быть может, это не камень оказался секретным механизмом, что манипулировал сознанием, а просто к нему пришёл чересчур разыгравшийся сон?

Стёпа еле-еле досидел до конца уроков, а потом решил всё же зайти к однокласснице, чтобы извиниться.

Каково же было его удивление, когда Степан обнаружил, что входная дверь квартиры девушки была открыта, как и всегда. Краманов почему-то был уверен, что Ната после вчерашних событий закроется от незадачливого одноклассника на семь замков.

Он аккуратно постучался, однако никакого ответа не последовало. Дверь легко поддалась и распахнулась. Конечно, в реальности это могло означать, что в квартире грабители, а потому следовало захлопнуть дверь и сообщить куда надо, однако Стёпу на пороге встретил Камушкин, который как ни в чём не бывало сидел у порога в своей излюбленной позе и гладил пузо. Манул будто бы не знал, что друзья поссорились, а потому одаривал гостя безучастным взглядом.

Стёпа аккуратно разулся и хотел в знак приветствия погладить усатого, но тот лишь презрительно зашипел, после чего убежал в коридор. Видимо, всё же догадывается что к чему.

Парень прислушался. Квартира лелеяла тишину и совсем не обращала внимания на незваного гостя. А что, если дома её отец-уфолог? У него же наверняка припрятано под кроватью немалое количество инопланетных артефактов и бластеров пришельцев. Вдруг он спутает Краманова с вором и превратит его в кучку пепла с помощью плазменной винтовки? На этот случай Степан продумал быстрое оправдание, которое можно выпалить за секунду перед мгновенной аннигиляцией.

Аккуратно прошёл по коридору в сторону комнаты Наты. Дверь была приоткрыта, и из помещения доносились тихие всхлипы и звуки, которыми сопровождался какой-нибудь сбор чемодана. Степан аккуратно просочился в открытый проём и решил краем глаза понаблюдать за тем, что происходит в комнате, хоть это действие он и осуждал в голове.

Вот какая картина предстала перед ним: Ната в спальной одежде хлопотала у стола, собирая идеальные вещи, пока с её глаз тонкими струйками сочились слёзы. Она то и дело утирала нос рукой, после чего продолжала уничтожать следы своего пребывания в комнате.

Наконец, Степан решил, что это идеальный момент для прошения прощения, а потому тут же вошёл в комнату.

— Ната, привет…

Харина в этот же момент от неожиданности подпрыгнула, выронила из рук десяток карандашей одной длины и, истошно завопив, юркнула за кресло.

— Живой не дамся! — закричала она.

Стёпа лишь растерянно подошёл к спрятавшейся чудачке, после чего сказал:

— Ната, это я! Стёпа! Я пришёл… Пришёл извиниться…

Харина выползла из-за кресла, утёрла заплаканные глаза и одарила гостя ненавистным взглядом. Она ничего не ответила и лишь продолжила собираться неведомо куда.

— Но что же? Что же я не продумала, скажи? — Ната расставила руки и стала поворачиваться то в одну, то в другую сторону, не переставая рыдать. — Может быть, волосы не те? Но у всех они не подходят по цвету! Люблю клубничное мороженое и храню пару лишних килограммов? Ну и что с того?! Не так разговариваю? Носки не ношу? Да у меня даже прыщи ведь есть, как и у всех!

— Ната, о чём ты? — развёл руками парень. — Я не понимаю!

— Ты всё понимаешь, Стёпа! Ты уже всё сказал! — простонала обессиленная девушка, после чего плюхнулась в кресло и отвернулась от гостя.

Степан лишь молча сел на кровать, после чего посмотрел в сторону спины одноклассницы, а затем аккуратно повернул заплаканную Нату лицом к себе прямо на кресле.

— Нат, клянусь, я ничего не понял из того, что ты мне сказала! О чём ты говоришь по теме непродуманности? Ты можешь мне уже объяснить наконец?

Харина утёрла глаза, после чего выдавила:

— Ты прав. Я инопланетянка.

— Ната, я пошутил вчера… Я не хотел, чтобы…

— Это действительно так!

Стёпа наклонил голову и почесал затылок.

— Как это… Инопланетянка?..

Тут терпение Хариной лопнуло. Она протянула правую руку к однокласснику и прикрыла глаза. Вдруг рука Наты стала меняться прямо на глазах: вместо её привычного тонкого и загорелого предплечья прямо из кожи стали появляться чёрные отростки, которые были в сантиметров двадцать длиной и шевелились от присутствия Стёпы. Эти чёрные щупальца обвили ладонь парня и больно укусили невидимыми ротиками…

Степан заорал как ошпаренный и пулей подскочил с кровати, после чего спиной вперёд добежал до угла комнаты и от ужаса сполз прямо на пол…

— Чт-что это было?! — начал от страха заикаться Краманов и повторять единственную оставшуюся в голове реакцию. — Что это такое? Что это… такое?!

Степан понял — это конец, и его дни официально сочтены. Он подружился не просто с одноклассницей, а с волком в овечьей шкуре, с неописуемым порождением ада и зла вместе взятых. Вот, о чём писали фантасты и прочие выдумщики — встреча с инопланетным чудовищем средь бела дня. И произошла она не в рассказе, а здесь, наяву. Сейчас этот монстр разорвёт оболочку Наты Хариной и выйдет наружу полностью, после чего разорвёт похожим образом Степана… Какая же глупая смерть была ему уготована! Быть съеденным инопланетным хищником в соседней от своего жилища квартире! Может, попробовать убежать? Но ноги от страха уже подкосились…

— Н-Ната… Прошу… Пощади… — Краманов почувствовал, как со лба стекают крупные капли холодного пота, а язык становится каменным. — Я не скажу никому…

Ната ничего не ответила, а лишь снова прикрыла глаза и трансформировала адскую конечность в привычную для Стёпы руку милой девушки. Она посидела несколько секунд без движения, а потом тихо-тихо сказала: