Кривое отражение солнца

1

Морщинистая рука, которую Е Юнь сжимал в своих ладонях, уже окоченела. Но он боялся ее отпустить, потому то тепло, которое он, казалось, еще ощущал, развеялось бы – а он не хотел верить, что это возможно. Что старейшина Цан мог умереть. Он казался вечным, как сама Змеиная гора, и должен был простоять столько же. В покоях настоятеля было совсем тихо, и все, что Е Юнь мог слышать – это свое собственное дыхание.

Е Юнь (厄運/è yùn) - злой рок

Он зажмурился и все-таки отпустил холодную кисть, чувствуя себя ребенком, который остался посреди оживленной улицы без родителя.

Настоятель Цан Лу мертв. Это был его добровольный выбор, уйти из жизни вот так – позволить своему телу состариться и угаснуть спустя столетия жизни. Но почему он оставил его сейчас, когда худшего времени и придумать было нельзя? Е Юню было больно и он злился, а если эти мысли и отдавали эгоизмом, ему было все равно.

- Твой учитель присмотрит за тобой, когда вернется... А до тех пор в Шэ Шань ты в безопасности.

Вот, что сказал ему старейшина перед смертью. Но все, чего хотелось Е Юню – это броситься на поиски учителя, а не выполнять работу, которой он не хотел и к которой не был готов. Ученик боялся за него и удивлялся его зловещему молчанию. Едва ли могла существовать беда, с которой его мастер не справился бы, но надо же такому случиться, чтобы он ушел именно сейчас! Ушел, ни слова не сказав, и в такой момент…

Е Юнь покачал головой, отгоняя навязчивые мысли. Он не должен был сомневаться в своем учителе - если он покинул храм, значит, так было нужно, и не ему об этом судить. Но не судить он не мог.

Бледный, но собранный, Е Юнь вышел из покоев настоятеля. Там его уже ждали.

- Старейшина вознесся? – первой спросила Инь Лимин.

Он не вознесся, - хотелось ответить Е Юню. Он умер! Потому что после смерти не было ничего, и нет никакого смысла прятаться от правды. Но для адепта храма праведных совершенствующихся это было извращенным взглядом на смерть, и он не был столь опрометчив, чтобы произнести это вслух. Так что вместо готового сорваться с языка ответа Е Юнь лишь молча кивнул.

Первые лучи восходящего солнца уже просочились сквозь резные створки ставень, но, несмотря на ранний час, все старшие заклинатели собрались здесь. Е Юнь был последним, с кем желал поговорить настоятель храма перед смертью. Сейчас заклинатели Шэ Шань наверняка гадают, почему – но самый очевидный ответ был далек от правды.

Инцзы Ян покинул орден и не мог получить последних наставлений от старейшины Цан Лу, а значит, их должен был передать Е Юнь, его единственный ученик. Но Инцзы Ян не нуждался в наставлениях. А вот Е Юнь - да, иначе в отсутствие учителя рисковал совершить какую-нибудь глупость. Их положение в мире заклинателей было шатким, и лишь авторитет настоятеля Шэ Шань защищал их от излишне пристального внимания.

Старейшина позвал его в свои последние минуты, чтобы напомнить о благоразумии, и Е Юнь не мог подвести главу ордена. Поэтому он силой прогнал тревогу со своего лица – внимание старших заклинателей не должно его так тревожить.

Инь Лимин, высокая, статная женщина с прямым взглядом была преемницей главы Цан Лу. В лучах солнца ее каштановые волосы отливали золотом, и даже печаль не портила красоты ее лица. Со стороны ни за что нельзя было сказать, что эта женщина – ровесница настоятеля храма, и лишь спокойная уверенность выдавала ее вековой опыт.

Рядом с заклинательницей стоял хмурый Гуан Юн – целитель, под взглядом которого Е Юнь отчаянно старался не ежиться. Его он знал плохо, возможно, поэтому ему вечно чудилось подозрение в прищуренных глазах.

Попрощаться с настоятелем пришли и многие, многие другие. Нельзя было выдавать свою неуверенность, как бы отчаянно Е Юню ни хотелось сбежать. Он обменялся вежливыми фразами с другими старшими учениками, прежде чем смог, наконец, незаметно отойти в сторону.

Е Юню нужно побыть немного одному и прийти в себя. Ему нужно лишь дождаться возвращения учителя, продержаться… Сколько? Неделю? Месяц? Год?

Он привык оставаться без своего мастера, но теперь, когда не стало старейшины Цан, Е Юнь остро ощутил, насколько беспомощен. Глава ордена был первым человеком, ставшим на его защиту, а теперь этого человека больше нет. Прикрыв глаза, Е Юнь попытался снова вернуться в то время и в то место, где все началось.

~

Ясным весенним днем дела у господина Сян шли неважно. Постояльцев было немного - пусть Шэ Шань и считалась известным орденом, не сказать, чтобы она привлекала многих гостей в город. Сами адепты, если и спускались сюда со своей горы, то лишь по делу, и последние месяцы владелец гостиницы был лишен чести давать кров господам бессмертным.

Но сегодня господин Сян словно чувствовал, что его ждет особенный гость.

- Я бы хотел остановиться здесь на ночь, - негромко сказал заклинатель, подходя ближе к прилавку.

По сине-фиолетовым цветам его одежд владелец гостиницы мгновенно узнал адепта Шэ Шань. Но что это был за адепт! Белые волосы были собраны в пучок, и ничто не скрывало глубоких морщин, прорезавших спокойное лицо. Каждому ребенку известно, что бессмертные заклинатели не стареют, а этот заклинатель оказался похож на изрезанное всеми ветрами сухое дерево, готовое вот-вот сломаться под последним ударом стихии.

Заклинатель ждал, пока владелец гостиницы на него насмотрится, не выказывая ни недовольства, ни раздражения. Наконец, господин Сян спохватился:

- Разумеется, господин бессмертный! У нас есть несколько комнат, достойных адепта Шэ Шань. Сейчас я вас провожу.

Для настоятеля такая реакция была привычной, мало кто узнавал в нем главу известного ордена. Он редко покидал свой пост, а если и покидал, то предпочитал не привлекать лишнего внимания.

2

Настоятель склонил голову набок, критически оглядывая своего подопечного.

Е Юнь до сих пор был страшно худым и не выглядел на свои девять лет, но, по крайней мере, в одежде по размеру и причесанный он больше не походил на оборванца. А стоило ему только вскинуть подбородок и бросить недовольный взгляд из-под ресниц, как он тут же становился – ни дать, ни взять – молодым господином какого-нибудь знатного рода. Только извечная настороженность выдавала Е Юня.

- Я хочу познакомить тебя с одним человеком, - сказал старейшина Цан Лу.

- С кем?

За недолгий месяц в храме Е Юнь почти никого не видел – настоятель просил его не привлекать к себе внимания, а это был талант, в котором мальчику не нашлось бы равных. Почему же теперь тот сам хотел, чтобы Е Юнь с кем-то познакомился?

Первые слова старейшины Цан об обучении почти стерлись из его памяти. Слишком многое произошло с ним за последнее время, слишком ко многому приходилось привыкать.

- Скоро увидишь. Этот человек прибыл только сегодня, но, надеюсь, он у нас задержится, - голос настоятеля на этих словах стих и уже громче он добавил: - Пойдем, невежливо заставлять гостя ждать.

С первого мгновения Е Юнь понял, что этот заклинатель особенный. Мальчик замедлил шаг, потом остановился. Он встретился с незнакомцем глазами – они были светло-серые и не выражали никаких эмоций.

Сердце Е Юня забилось чаще, и ему захотелось отвернуться, скрыться от этого пронизывающего взгляда. Мальчик хорошо научился видеть эмоции окружающих людей – он понимал, когда на него злятся или готовы ударить. Но его чувств он распознать не мог.

- А-Юнь, - позвал настоятель, возвращая его к реальности, – Не бойся. Подойди ближе, этому человеку можно доверять.

Приставка «А» к имени - обращение к детям и слугам, также используется в общении между близкими людьми.

Заклинатель был так высок, что Е Юнь приходилось сильно задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и это не слишком-то понравилось мальчику. У незнакомца оказались черные, с заметной проседью волосы, хотя лицо казалось совсем молодым.

Темный заклинатель сложил на груди руки, оценивающе разглядывая Е Юня. Под этим взглядом все внутри замирало от непонятного предчувствия.

- Это мастер Инцзы Ян. Твой будущий учитель.

Инцзы Ян (影子阳/yǐng zi yáng) – тень солнца

- Учитель? - переспросил мальчик, не веря своим ушам. – Но мне не нужен учитель!

Принести ученические обеты значило связать себя на всю жизнь, вверить свою судьбу в чужие руки. Е Юнь испытывал ужас от одной мысли об этом, а настоятель собирался просто отдать его этому человеку. Незнакомцу. Без права выбора.

- Какое совпадение, - фыркнул Инцзы Ян, - потому что мне не нужен ученик. Но кто меня спрашивает?

Е Юнь сделал шаг назад, насторожено глядя на взрослых. Его взгляд то и дело метался между настоятелем и новым, чужим человеком, от которого он совершенно не знал, чего ожидать.

- Ученичество у мастера Инцзы – большая честь, - нахмурился старейшина Цан, – Тебе нечего бояться. Но нравится тебе это или нет, тебе необходим учитель.

- Если хочешь дожить до совершеннолетия, - спокойно добавил темный заклинатель. Кажется, его ничуть не смутила реакция мальчика, - Без обучения ты опасен и для Шэ Шань, и для самого себя. Ты не можешь подавлять свое совершенствование, когда-нибудь ты потеряешь над собой контроль.

Е Юнь прикусил губу и низко опустил голову. К несчастью, это было правдой. Его жизнь ничего не стоила – ему уже сделали одолжение, сохранив ее. Старейшина Цан сумел найти человека, готового ему помочь, а Е Юнь так грубо это отверг. Он сам не знал, откуда взялся этот глупый, иррациональный страх, сковавший все тело от мысли, что незнакомый человек будет определять его жизнь. Его учитель.

- … я понимаю. Прошу прощения.

Е Юнь сложил руки в уважительном жесте и низко поклонился. Он не мог вести себя как ребенок. Даже если Инцзы Ян окажется жесток и не будет его ни во что ставить, он все равно согласился взять на себя ответственность за него. Е Юню следовало быть благодарным.

Он понятия не имел, что когда-нибудь этот человек станет самым важным в его жизни – Е Юнь лишь чувствовал, что с этого момента его судьба изменится навсегда.

- Вы предлагаете мне серьезную ответственность, - ровно сказал Инцзы Ян, глядя на настоятеля.

- Это так, - признал старейшина, - но без тебя он погибнет.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, словно ведя безмолвную беседу. Наконец, темный заклинатель вздохнул и произнес без всякой радости:

- Хорошо. Я обучу его.

~

Погруженный в траур орден казался нереальным. Слишком белым. Слишком тихим. Стояло раннее утро, но обычно младшие ученики в это время уже начинали упражнения с оружием – а сейчас вместо стука дерева о дерево и возгласов слышен был лишь шелест траурных лент на ветру.

Е Юнь стоял у самого выхода из храма, наблюдая за светлеющим небом.

- Ты что, собрался улизнуть без нас? – раздалось из-за спины.

- Куда мне от вас деться, - фыркнул заклинатель, оборачиваясь.

Упадочное настроение обошло его шиди стороной. Для этих младших учеников настоятель был почти мифической фигурой, они не осознавали проблем, которые могла принести храму его смерть.

Шиди – младший соученик, шисюн – старший соученик.

Оба адепта были учениками Инь Лимин и оба служили предметом ее гордости, но… Какими же они были неопытными!

3

Инцзы Ян внимательно следил за всеми проявлениями эмоций мальчика. Е Юнь будто бы до сих пор чувствовал перед ним вину за свою грубость и ждал, что учитель ему это припомнит. Но что заставило его так думать? Почему он смотрит на него с такой опаской?

- Я не собираюсь причинять тебе вред, - начал Инцзы Ян, - Причина, по которой я здесь – научить тебя управлять темной энергией так, чтобы тебя не обнаружили, и ты не погиб от искажения ци. Но я не сумею тебе помочь, если не буду понимать тебя. Почему ты меня боишься?

Вместо того, чтобы начать с основ совершенствования и переходить к практике, Инцзы Яну пришлось сделать шаг назад. Прежде, чем перейти к чему-то серьезному, требовалось наладить контакт с учеником, что оказалось не так-то просто.

Е Юнь будто бы удивился его вопросу. Несколько мгновений он просто смотрел на заклинателя, не понимая, шутит он или говорит серьезно.

- Я не стану наказывать тебя за честность, - пообещал Инцзы Ян, поняв, почему он колеблется. – В обучении она необходима.

Мальчик вздохнул, будто бы набираясь сил для прыжка на большую глубину. Он потеребил рукав и произнес напряженным голосом:

- Потому что темное совершенствование – неправильное. И те, кто его практикуют, ужасные люди.

Е Юнь не рисковал поднять глаз, но было видно, как он нервничает. Он, кажется, собирался сказать что-то еще более резкое, но в последний момент смягчил слова, явно услышанные от кого-то другого. Произнести их мальчику было трудно, и не только потому, что он боялся реакции учителя – эта фраза вернула его в какие-то мрачные воспоминания, которые не давали ему покоя.

Казалось, что, говоря с ним, Е Юнь одновременно находится как бы и не здесь.

- Вот как, - как можно мягче проговорил Инцзы Ян, - Но почему?

- Потому что все так говорят.

Конечно, это было общепринятое мнение. Но Е Юнь говорил так, словно имел ввиду кого-то конкретного.

- А что на счет старейшины Цан?

- Он может ошибаться, - уклончиво ответил Е Юнь.

Темный заклинатель видел, что кто-то старательно вдолбил мальчику в голову эту мысль; по-видимому, это был важный человек для Е Юня, раз его слова внушали такое доверие. Но он все же сохранил способность сомневаться в словах взрослых – задавая вопросы, можно навести его на правильные мысли.

Едва ли это хорошее качество для адепта заклинательского ордена, и в иных обстоятельствах оно бы доставило Е Юню немало проблем. Но его ученик должен думать своей головой и быть самостоятельным. Иначе ему не выжить среди светлых заклинателей.

- Неужели ты считаешь, что сделал что-то плохое? Что ты… ужасный человек?

Вместо того, чтобы отмести эту мысль, как нелепую, как сделал бы всякий на его месте, Е Юнь задумался.

- Ты ничем не заслужил такого обращения, - ответил за него Инцзы Ян. – Ты всего-навсего ребенок. Как ты можешь быть виновен в том, что родился?

Если Е Юнь использовал темную энергию, считая ее чем-то плохим, чем-то неправильным… Чудо, что он до сих пор жив и в своем уме. Это был самый прямой путь к искажению ци.

~

- Мастер не научила вас не тянуть свои руки туда, где их можно лишиться? – спросил Е Юнь, шлепнув шиди по запястью, когда Цза Цзин потянулся к синему огоньку.

Местность здесь была открытая – золотые рисовые террасы и невысокие холмы, пересеченные рощицами, но от воды поднимался туман и лишь неяркий свет лазурного пламени освещал дорогу. Стояла середина осени, но тепло еще не ушло из этих мест.

- Не думал, что это опасно, – с сомнением проговорил Инь Май, под красноречивым взглядом старшего соученика все же убравший руку за спину.

- Лисьи огни высасывают ци. Одно прикосновение вас не убьет, но они любят собираться группами, и, почуяв добычу, нападают разом - не смотрите, что так безобидно выглядят.

- Но почему они здесь?

- Это нам и предстоит выяснить. Обычно такое явление возникает, когда люди погибают неестественной смертью, особенно – если рядом есть темная энергия. Их здесь довольно много, а нападения были единичными. Что это значит?

- Они попали сюда из другого места?

Е Юнь одобрительно кивнул младшему шиди, а Цза Цзин только фыркнул на похвалу в чужой адрес. Но слушать, кажется, стал внимательнее.

- Нужно убрать их отсюда. Вам они не опасны, а вот обычные люди могут пострадать. Для этого нужно высвободить часть энергии разом, попробуйте сами.

- Ты же только что сказал, что они питаются чужой энергией? – обескураженно отозвался Цза Цзин.

- А ты можешь выпить целое море? – вопросом на вопрос ответил Е Юнь. Когда молчание затянулось, он продолжил: – Вот именно. А теперь встаньте в десяти шагах друг от друга, и, когда лисий огонь соберется вокруг, начинайте.

С огнями мальчишки справились быстро. В который уже раз Е Юнь напомнил себе, что перед ним будущие заклинатели, и ему незачем переживать за них так сильно. И все же… Он не простит себе, если с ними что-то случится.

- Я пойду вперед, чтобы проверить путь, а вы не отставайте. Лисьи огни могли привлечь каких-нибудь тварей, - и, предвосхищая возможные споры, он добавил: - Если попадется слабый демон, я дам вам самим с ним сразиться.

Долго ждать не потребовалось. Через какое-то время Е Юнь замедлил шаг, позволяя шиди догнать себя и негромко спросил:

- Заметили?

Цза Цзин тут же начал озираться по сторонам, а Инь Май насторожился. Тогда Е Юнь сам указал верное направление – он больше чувствовал, чем видел это. До границы с рисовыми полями оставалось не так далеко, но лес еще не поредел. Щуря глаза, Цза Цзин наконец-то произнес:

4

Шло время. Е Юнь слушал его внимательно, не упуская ни единого слова, хотя сам говорил очень мало. Он был тихим ребенком, но за этим молчанием и настороженным взглядом больших черных глаз все время чувствовалось сомнение. Е Юнь редко выражал вслух свои мысли, но в последнее время в этом наметился прогресс.

Придя к нему после занятия с книгой в руке, мальчик сказал:

- Здесь написано иначе.

Инцзы Ян посмотрел на ученика, выгнув бровь. Он знал, что Е Юнь слушает все, что он ему говорит, хотя и не всему вполне доверяет – но впервые мальчик открыто это показал. Более того - обратился прямо к наставнику.

Любой учитель на его месте должен был поставить зарвавшегося адепта на место. Наверное, так бы Инцзы Ян и поступил, если бы обучал Е Юня столетие назад, когда темные заклинатели еще имели право на существование. Но как мог Е Юнь разобраться теперь, где правда и где ложь, если бы просто слушал все, что ему говорят?

- Прочти то, что тебя смущает.

Мальчик бегло читал и был знаком с каллиграфией, что стало для Инцзы Яна сюрпризом. Его явно обучали грамоте, и весьма тщательно - несмотря на юный возраст, писал Е Юнь крайне аккуратно.

- Темное совершенствование – искаженное отражение светлого. Оно неспособно принести благо людям, его нельзя использовать, чтобы успокоить стихию и установить в мире порядок. Даже своим носителям оно приносит страдания – темный путь не укрепляет тела и не дает успокоения душе, а лишь бередит раны, пробуждая худшее в заклинателе. Вот почему темный путь делает человека на шаг ближе к демону.

Е Юнь поднял глаза на учителя, ожидая ответа. Некоторое время Инцзы Ян раздумывал, что ему сказать – лучше всего, конечно, было бы успокоить мальчика. Но рано или поздно он сам поймет, что в этих словах есть доля истины.

- Я уже рассказывал тебе о том, чем темный путь отличается от светлого. Их действительно можно назвать отражениями друг друга – светлые заклинатели черпают ци из энергии мира, медитируя и отказываясь от негативных чувств. Темные заклинатели используют энергию, порожденную собственными эмоциями. Так что… Да, автор этих строк не ошибается.

Мальчик не сводил глаз с его лица.

- Но ни один светлый заклинатель не может полностью отказаться от своих чувств, и они не более праведны, чем все остальные люди. Они лишь обладают способностью отстраниться от эмоций на время, обретя гармонию с окружающей энергией мира и используя ее в своих техниках. Светлые заклинатели не лучше и не добрее всех прочих, и даже напротив – те из них, кто уверен, что их идеалы идут не от чувств, а от разума, могут совершать ужасные поступки, считая, что действуют во благо.

Инцзы Ян остановил себя, понимая, что для Е Юня это слишком много. Он не сумеет объяснить ему некоторых вещей, пока мальчик сам не столкнется с ними. И слова останутся для него лишь словами.

- Основное отличие темного и светлого пути – то, откуда ты берешь энергию. Это врожденная склонность, на которую нельзя повлиять. Но различий между темной и светлой энергией меньше, чем принято подумать, и ни одна из них не лучше другой. Все зависит лишь от воли, которая ее направляет.

Инцзы Ян положил ладонь на плечо Е Юню, заставив того вздрогнуть.

- Я хочу, чтобы ты понял – нет ничего плохого в том, чтобы родиться темным заклинателем, даже если люди считают иначе. Так было не всегда, и так не останется навечно.

~

- Так вы считаете, что он поселился в соседнем лесу? – спросил Е Юнь, рассматривая местность с невысокого холма.

- Все верно, господин бессмертный, - молодая женщина показала в сторону деревьев, обступивших рисовые террасы у основания. – Недели две назад пропал наш сосед, ушел в том направлении и больше не вернулся. А до того один крестьянин из деревни за ручьем. Никто теперь не выходит из дома после наступления сумерек, но с тех пор ничего такого не происходило.

Бай Юй считала это хорошим знаком, но, стоило ей поделиться своей мыслью с заклинателем, как он тут же ответил, что демоны редко оставляют свои охотничьи угодья и потому он не будет полагаться на удачу.

- Уже поздно, я могу предложить господам горячий ужин. Если хотите, утром мой сын проводит вас до нужного места.

- Так мы и поступим, госпожа, - кивнул Е Юнь.

Бай Юй была вдовой главы деревни, но встречать бессмертных заклинателей готовились все жители, так что хлопоты легли не на нее одну. Дом семьи Юй оказался самым просторным, и там вполне можно было ненадолго приютить важных гостей.

По одну сторону обеденного стола уместились трое молодых заклинателей, по другую – вдова со своим сыном. Мальчишка поначалу старался не таращиться во все глаза на бессмертных совершенствующихся, но долго не выдержал. То и дело Бай Ли бросал на них полные любопытства взгляды, а когда увидел висящие в ножнах мечи, на его лице появился настоящий восторг. Мать пыталась одергивать его, но толку от этого было мало – часто ли удавалось увидеть заклинателей за пределами их орденов?

- Надеюсь, господа не побрезгуют, - сказала женщина, расставляя по столу блюда. Для маленького семейства это было настоящим пиршеством.

Цза Цзин, выросший в огромном клановом поместье чиновника, наблюдал за приготовлениями с любопытством, Инь Май – с легким пренебрежением. Но, перехватив взгляд шисюна, быстро стер со своего лица это заносчивое выражение. Хорошо. Больно он зазнался с тех пор, как его приняли в орден.

Ужин оказался отменным, и Е Юнь даже сумел съесть немного мяса, пусть после долгого перехода такая порция казалась явно недостаточной. Но не было никого, кто мог бы его заставить, и поэтому он без слов передвинул свою миску к Цза Цзину. Однако прежде, чем тот успел принять порцию, Инь Май перегнулся через стол и потянул ее назад, возвращая на место. При этом он бросил на Е Юня неодобрительный взгляд.

5

Ветер усиливался, и дерево стонало под особенно сильными порывами. Когда-то подобная погода означала, что настала пора искать себе более теплое и сухое убежище, а теперь Е Юнь мог сидеть в полумраке своей комнаты, слушая бурю из-за крепких стен.

Мальчик поднялся на кровати, завернувшись в одеяло. Кровати здесь были настоящие – низкие и широкие, с резными бортиками, а не просто циновка из тростника, под которой ощущалась каждая выбоина в земле и каждый камень. Он от такого отвык. Настоятель выделил им с учителем старый павильон вдали от общих помещений, так что в общежитиях Е Юнь ночевал совершенно один. Первое время от этого становилось даже не по себе.

Мальчик подошел ближе к окну и осторожно его приоткрыл. В небе не было ни намека на солнце. От непогоды храм защищали мощные печати, но, даже зная об этом, сложно было привыкнуть к тому, что по временам молнии сверкали так близко.

- Собрался?

Учитель вошел, когда Е Юнь уже заканчивал одеваться и вертелся у медного зеркала, пытаясь заколоть волосы. С непривычки у него ничего не выходило – мальчик никогда не делал этого сам - и Инцзы Ян едва удержался от снисходительной улыбки.

- Не так, - он вытащил шпильку, разрушая плод долгих стараний ученика и развернул его к себе спиной. Е Юнь ощутимо напрягся.

Темный заклинатель легко взлохматил черные волосы, прежде чем собрать их в пучок на затылке и закрепить деревянной шпилькой. Это движение было до того обыденным, что мальчик даже удивиться не успел.

- Я принесу тебе ленту, так будет проще. В храме никто особенно не следит за тем, насколько официально ты выглядишь. Теперь пойдем, - учитель поманил его за собой и тут же пояснил: - Хочу посмотреть, на что ты способен во владении мечом. Пока никакого применения духовных сил, только техника.

Пусть со времени их первого знакомства Е Юнь заметно успокоился, пока он лишь начинал осваивать контроль темной энергии. Использовать ее, одновременно сражаясь – задача куда более сложная, чем может показаться на первый взгляд.

Шаги Инцзы Яна были широкими и быстрыми, так что Е Юню приходилось подстраиваться – темный заклинатель не привык, чтобы за ним кто-то следовал.

Пусть Шэ Шань не отличалась размахом некоторых орденов, но все же храм был огромен. Помимо ученических залов, лазарета, внутренних садов с лекарственными травами и нескольких библиотек здесь было также несколько крытых павильонов для тренировок – в основном их использовали младшие адепты, чьи техники не нанесли бы непоправимого урона окружению. Позже им придется найти уединенное место снаружи.

- Мы будем заниматься здесь?

- Пока да.

Инцзы Ян распахнул двери. Как и все в этом крыле, зал находился в страшном запустении; но не в том смысле, что было пыльно или доски прохудились, вовсе нет. За истекшие века дерево храма перекрашивали, золотили и серебрили бессчетное количество раз, но он не выглядел старым. Просто древним. Е Юнь не мог до конца объяснить этого, но чувство возникло такое, словно он вошел в склеп или давно заброшенный дом - здесь особенно остро чувствовалось отсутствие людей.

Однако, стоило им войти, и странное впечатление развеялось без следа. Учитель своей уверенностью будто прогнал наваждение, и все кругом перестало казаться унылым и забытым. Инцзы Ян привычным движением взвесил в руке шест, кивнул Е Юню на стойку с тренировочным оружием и прошелся по залу так, словно делал это уже тысячи раз. Мальчик покосился на учителя и выбрал себе такую же палку – он бы взял и длиннее, если бы сумел ее удержать, потому что только так он немного компенсировал разницу в росте.

Е Юнь прекрасно понимал, что вряд ли сумеет справиться с оружием с первого раза, но не думал, что все окажется настолько плохо. Хватило всего одного удара, чтобы выбить палку у него из рук.

- Шест, который ты выбрал, слишком длинный для тебя и слишком тяжелый. Смотри, как быстро ты потерял равновесие, - по голосу Инцзы Яна невозможно было понять, разочарован ли он увиденным. – И ты слишком напряжен. Успокойся, я не ударю тебя по-настоящему.

Е Юнь едва заметно перевел дух. Похоже, на него не сердились.

- Возьми вот этот, - Инцзы Ян бросил ему другой, более легкий шест. Первый выбор он позволил сделать ученику самостоятельно, чтобы тот сам понял ошибку. – Ты все равно пока не сможешь меня достать, неважно, каким оружием, а с этим тебе будет удобнее.

И дело действительно пошло на лад, хотя держать оружие Е Юню было в новинку.

- Не стискивай так пальцы. И расслабься, иначе быстро устанешь. Я сказал, расслабься, а не опусти плечи!

- Ай!

- Ты же сам бросаешься под удар. Больно?

- Нет.

- Перерыв, - решил учитель через некоторое время, и Е Юнь опустил свой шест, только тут почувствовав, как устали мышцы рук.

Инцзы Ян отбивал его удары безо всяких усилий, даже не сходя с места, и мальчик почувствовал легкий азарт, стремясь нанести хотя бы один – он и не заметил, как пролетело время.

- Силенок тебе недостает, - сказал в завершение Инцзы Ян, – Но ты достаточно ловкий и подвижный. Хорошо.

За этим потянулись трудовые будни, полные напряженной учебы и изматывающей работы. Инцзы Ян был требовательным, суровым, а порой и властно-грозным, но он заботился о нем. Иного и не было нужно, чтобы заслужить любовь и бесконечную преданность Е Юня.

~

Е Юнь мог придумать тысячу и одну причину для появления демонов в этом месте. Это могли быть крестьяне, начавшие возделывать землю слишком близко от их территорий, или их мог потревожить приход холодов, или, например, их могли спровоцировать сами заклинатели. Порой демонов целенаправленно натравливали на вражеские ордена, но здесь, в глухой крестьянской деревне? Не говоря уже о том, что это было бессмысленно, никто здесь не обладал достаточными знаниями.

6

Е Юнь никогда не делал попытки сблизиться с другими адептами, лишь молча наблюдал за ними со стороны. Он чувствовал себя изгоем.

Инцзы Ян знал об этом, хотя и никогда не обсуждал этого с учеником. Но Е Юнь уже научился азам контроля, пора прервать порочный круг. Он должен сделать над собой усилие и научиться ладить с людьми. От обучения не будет никакого толку, если Е Юнь не сумеет создать о себе правильного впечатления.

- Давай. Ты не можешь прятаться вечно.

Учитель легонько толкнул его вперед, и Е Юнь в панике ухватил его за рукав, без слов говоря – нет, еще как может.

Мальчик посмотрел на группу впереди стоящих адептов, проверяя, не обратил ли кто на него внимание. Он словно видел перед собой не мирно беседующих учеников, а стаю голодных собак, которые вот-вот на него накинутся. Инцзы Ян уже успел выяснить, что в мире есть не так много вещей, которые могли бы напугать его ученика, но общение с живыми людьми явно относилось к их числу.

- Ты должен хоть изредка с кем-то разговаривать, - укорил его учитель. – Ты не можешь общаться только со мной.

- Мне не нравятся другие люди.

- Мне тоже. Но тебе все равно нужно научиться с ними ладить.

- Почему только мне? – заспорил Е Юнь. Если он не научится держать язык за зубами, в будущем у него возникнут большие проблемы.

- В отличие от меня, ты еще совсем юн. Как ты будешь знать, что ведешь себя правильно, если никогда ни с кем не будешь разговаривать?

Лицо Инцзы Яна вдруг приняло сложное выражение, и он отвернулся.

- И вообще, когда это ты достаточно осмелел, чтобы спорить со своим учителем? Иди к ним, хотя бы просто поздоровайся, - проговорил темный заклинатель.

Конечно, если он прикажет, Е Юнь это сделает. Но его ученик выглядел так, будто собирался лезть в пасть к монстру, хотя со стороны трудно было догадаться, в какой Е Юнь панике. Он глубоко вздохнул и выпрямил спину, а руки опустил вдоль тела, чтобы не теребить рукава. Но сердце у него колотилось так, что при достаточной концентрации Инцзы Ян мог бы расслышать его заполошную дробь даже с такого расстояния.

Подойдя ближе, Е Юнь поклонился – ни на мгновение не отрывая взгляда от молодых людей, будто боясь выпустить их из виду. Прошло уже достаточно времени с того момента, как его приняли в храм, и Инцзы Ян надеялся, что со временем Е Юнь изживет свои страхи. Но, как и всегда, когда дело касалось его ученика, готовиться следовало к худшему.

- Приветствую младших адептов, - поздоровался Е Юнь.

Мальчишки тут же оказали ответную вежливость, поклонившись. А после один из новых учеников – самый взлохмаченный из всех – подскочил ближе и бесцеремонно выпалил:

- Привет! Так это ты Е Юнь? Тебя правда так зовут?

Внезапный напор огорошил Е Юня, и он бросил беспомощный взгляд на учителя, не зная, как реагировать. Тот только усмехнулся, всем своим видом желая показать, что все в порядке.

- Я – Цза Цзин, - представился совсем маленький адепт, не заметив тихой паники. – А это Инь-сюн. Хочешь посмотреть, как мы тренируемся?

Е Юнь даже не успел возразить, а энтузиазма у Цза Цзина хватало на всех троих.

~

Темный заклинатель сидел рядом с циновкой, бездумно глядя в окно.

Инь Май еще не приходил в себя и было до ужаса странно видеть его вот таким – не хмурящимся привычно. Он казался сейчас обычным больным ребенком, хотя уже сравнялся с Е Юнем в росте и грозил вскоре перерасти его. Стоило только оставить их ненадолго!

Цза Цзин передал часть своей ци соученику – ровно столько, сколько мог отдать без вреда для собственного здоровья – а Е Юнь не мог даже объяснить, почему не сделал того же. Цза Цзин ничего не сказал, но одного его взгляда было достаточно, чтобы почувствовать себя виноватым.

Инь Май вдруг заворочался, хмурясь от солнечного света, падавшего на лицо. Он попытался отвернуться, но мышцы тут же свело, и он вздрогнул. Е Юнь встал и прикрыл ставнями окно.

Какое-то время Инь Май просто лежал, не шевелясь, но он уже начал приходить в сознание и в следующий момент попытался приподняться на локтях. Мальчик разлепил глаза и осоловело уставился в обеспокоенное лицо шисюна. В косых лучах солнца волосы у того отливали синевой, как перья вороны, а глаза казались совсем черными.

- Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо, - ответил Инь Май с видимым усилием.

По правде сказать, чувствовал он себя неважно, и это было преуменьшением. При любом движении словно тысячи раскаленных игл впивались в мышцы, а еще ему было душно и все тело казалось отвратительно слабым. Но боль была связующим звеном с реальностью, а сознание оставалось ясным – он сможет это перетерпеть.

- Яд действует не так уж долго, - проговорил Е Юнь, заметив беспокойство шиди. – Пауки с его помощью парализуют добычу крупнее себя. Поэтому так больно двигаться.

Инь Май уже собирался что-то ответить, как дверь распахнулась.

- Инь-сюн! – Цза Цзин, заслышавший голос из соседней комнаты, показался на пороге с лоханью для умывания в руках.

Покосившись на шисюна, он нахмурился и обошел его по широкой дуге, садясь по другую сторону циновки. Е Юнь молча отодвинулся в сторону.

Увидев, как дрожат от слабости руки у его соученика, Цза Цзин все же не выдержал.

- Я не понимаю, почему ты просто не поможешь! Мы уже поняли, что виноваты. Но если бы ты передал немного ци, Инь-сюн не мучился бы так сильно.

Лицо Е Юня приняло вдруг холодное выражение. Сердце у него ныло, но он не мог сказать того, что думал на самом деле. А значит, нужно было сжать зубы и дать ответ, который будет единственно верным.

7

- Лови ее!

Е Юнь обернулся на возглас и тут же нахмурился. В этом уединенном месте он редко сталкивался с другими адептами; им нечего делать на внутреннем балконе, где не было ничего, кроме воя ветра и головоломной высоты.

Черная тень метнулась из окна, раздался звон фарфора, и Е Юнь подхватил кошку, искавшую спасения у него на коленях. Он тут же прикрыл Мошуй рукавом.

- Ее здесь нет? – поинтересовался какой-то младший адепт, выглядывая из окна, - Ты не видел, куда подевалась эта проклятая тварь?

Е Юнь помотал головой. Как только мальчишка скрылся в помещении, он почесал Мошуй под подбородком.

- Не слушай его. Вовсе ты не проклятая тварь.

Характер у Мошуй действительно оставлял желать лучшего. Стоило совершить одно неправильное движение в ее направлении или не так занести руку, как она с гневным воплем вырывалась, оставляя на память о себе несколько кровоточащих царапин, а то и осколки какой-нибудь вазы. Поймать кошку было одним и самых популярных развлечений среди младших адептов, пусть даже за причиненные в процессе разрушения их ждало наказание.

- Кажется, сегодня полы будут намыты до блеска.

Е Юнь согласно хмыкнул. Когда учитель сел рядом, мальчик не вздрогнул, издалека различив его по походке.

Желтые глаза смотрели на него на удивление осмысленно, но, стоило положить ладонь кошке между ушей, как она прищурилась и начала мурлыкать, ластясь к руке, как обыкновенное животное. Одно ухо у Мошуй было надорвано, части усов не хватало, а имя подходило ей как нельзя лучше – живот у кошки был снежно-белым, а из-за черных пятен на спине казалось, будто на нее опрокинули тушь.

- Интересно, сколько ей лет?

- Когда я навещал храм в прошлом, кошка уже была здесь, - Инцзы Ян задумался. У Мошуй было определенно богатое прошлое, и никто точно не знал, как и откуда она появилась. Скорее всего, когда-то ее сюда принес старейшина Цан, да так и позабыл о ней.

- В прошлом – это когда?

- Не знаю. Давно.

Невольно Е Юнь задался вопросом, сколько же лет было его наставнику. Как и у всех заклинателей, в том числе и темных, его возраст нельзя было определить по внешнему виду - ему с равным успехом могло быть и тридцать, и триста лет. С другой стороны, седины у заклинателей он тоже никогда не видел.

Однако мальчик ни о чем его не спросил. Если учитель не хочет об этом разговаривать, значит, ответит уклончиво, породив еще больше вопросов. Надежнее будет скрыть свое любопытство и просто понаблюдать.

Мошуй, наконец, поднялась с коленей Е Юня и запрыгнула на деревянный поручень, бесстрашно пройдясь над пропастью.

- Когда-нибудь она точно оттуда свалится, - обеспокоенно сказал мальчик, наблюдая за ленивыми движениями кошки.

~

- Мяу.

Мошуй застыла в дверях павильона, встречая его после долгого расставания. В последние недели Е Юнь редко ее видел – кошка сторонилась людных мест и все больше времени проводила у дверей в храм, примостившись рядом с каменными статуями, точно еще одно изваяние. Как будто ждала кого-то.

Мошуй медленно моргнула и подошла ближе, чтобы потереться о его ногу.

- Тоже скучаешь по нему? – спросил Е Юнь.

Кошка мурлыкнула и отошла в сторону, сочтя свой долг – поприветствовать старого знакомого – выполненным. Удивительно, но от самого ее присутствия на душе стало легче.

Жизнь спокойно побежала дальше, и Е Юнь чувствовал себя почти так, словно вовсе никуда не уходил – за исключением грызущего беспокойства, поселившегося где-то на краю сознания: не слишком явного, но и не унимающегося со временем. Но у Е Юня хватало дел, чтобы эти мысли приходили к нему лишь в самые темные ночные часы, когда он бывал слишком устал, чтобы отделаться от них и недостаточно спокоен, чтобы уснуть.

Но невозможно жить в постоянной тревоге, переживая о том, на что бессилен повлиять. И наступил недолгий период, в течение которого Е Юнь мог заниматься рутинными делами храма, не чувствуя необходимости принимать судьбоносных решений.

Свежий ветер, проникавший сквозь приоткрытые ставни, трепал страницы трактата, лежавшего на столе, так что Е Юнь взгромоздил поверх страницы тушечницу. Перед ним лежала одна из немногих книг, посвященных порталам в мир демонов, но написана она была столь тяжелым языком, что от заклинателя потребовалась вся концентрация, какую он смог в себе отыскать, чтобы вычленить хоть что-то определенное из всего этого пространного рассуждения о природе вещей.

По крайней мере, занятие было привычным и знакомым. В покоях пахло бумагой и сгоревшими благовониями, свежий горный ветер шелестел страницами. Полуоткрытые ставни поскрипывали под его порывами.

Е Юнь так увлекся, что не услышал шагов за дверью, и в себя его привел стук. Заклинатель дернулся, локтем сбив тушечницу, и громко ругнулся, когда черное пятно поползло по тексту.

Вошедший мужчина застал картину того, как Е Юнь отряхивал бумагу от чернил, вконец измазав свой левый рукав. Он кашлянул.

- Мастер Гуан, - поздоровался Е Юнь, со вздохом расправив испачканные страницы трактата.

Взгляд заклинателя красноречивее любых слов говорил о том, что он думает о попытках младшего ученика проявить самостоятельность. Гуан Юн обучал целителей, но в нем совершенно не было мягкости, которую им обычно приписывают.

- Шичжи Е, - он поклонился, - образцы яда, который ты принес, пригодятся для изготовления некоторых лекарств.

Шичжи – ученик соученика.

Е Юнь кивнул.

- Твой шиди выздоравливает, - поделился Гуан Юн, а затем окинул внимательным взглядом его заляпанный чернилами рукав. – Просто невероятно, насколько быстрее на нем заживают раны, чем на тебе. Опять рука?

8

Приказ учителя явиться к нему в библиотеку застал Е Юня врасплох. В последнее время их тренировки затягивались до самой ночи, так что он уже валился с ног от усталости. Перед резными створками дверей, изображавшими демонов, мальчик замешкался, яростно протирая глаза в попытках взбодриться.

- Садись, – учитель кивнул на место перед собой, не тратя времени на предисловия.

- Что-то случилось?

Инцзы Ян не ответил, и, хотя велел Е Юню сесть, сам принялся ходить из угла в угол. Это было совсем на него не похоже.

На столе горела масляная лампа, комната была залита теплом и светом, длинные стеллажи со свитками терялись во мраке. Пахло знакомо и успокаивающе – смолой, книжной пылью и деревом. Жутко клонило в сон, и все же Е Юнь порадовался, что сидит, потому что все тело ныло от синяков, полученных во время упражнений с мечом, а недавно он схлопотал особенно болезненный удар под ребра и весь оставшийся день дышал с трудом. По мере того, как он рос, тренировки становились все болезненнее и опаснее – но Е Юнь знал, что иначе нельзя, так что он не жаловался. И не собирался дать повод усомниться, что со всем справляется.

- Собрания глав заклинательских орденов проводятся раз в пять лет, - начал, наконец, учитель. – Но старейшина Цан ушел в уединение, он не сможет присутствовать. Инь Лимин останется здесь, чтобы обеспечить безопасность ордена. И поэтому она хочет, чтобы отправился я.

Е Юнь тут же выпрямился.

- Вы уезжаете? Надолго?

- Вероятно, на несколько недель. Ты еще далек от должного контроля своей ци, - откровенно заявил учитель, заставив Е Юня отвести глаза, – я не могу оставить тебя здесь одного.

Инцзы Ян долго размышлял над этим, но не нашел лучшего выхода, кроме как взять ученика с собой. Беда найдет его, стоит оставить лазейку, так пусть же Е Юнь хотя бы будет на виду, когда с ним что-то случится.

- Нечему радоваться, - отрезал Инцзы Ян, услышав облегченный выдох. – Ты даже не представляешь, в какой опасности будешь находиться.

В лице ученика Инцзы Ян обрел огромный источник проблем. Растить его, обучать его – все это требовало времени и сил, пусть постепенно темный заклинатель и стал замечать, что эта обязанность не тяготит его. Напротив. Но Е Юнь представлял опасность одним своим существованием – и для него, и для самого себя.

- Ты окажешься среди светлых заклинателей, каждый из которых захочет убить тебя, если узнает, кто ты такой. Вот, почему я столько от тебя требую. Вот, почему твоих навыков недостаточно.

Е Юнь старался, правда, старался. Он знал о том, как непрочно их положение, и вкладывал в обучение все свои силы. Что еще он мог сделать?

Инцзы Ян вдруг наклонился к ученику, выдергивая того из метаний.

- Послушай, что я тебе сейчас скажу. В месте, куда мы направляемся… Есть один человек.

Впервые Е Юнь видел своего наставника таким серьезным. Обычно Инцзы Ян держался совсем иначе – его мало что могло вывести из равновесия.

- Он уже давно подозревает меня. Конечно, у него нет никаких доказательств, это лишь догадка. Но ты же понимаешь, что тоже привлечешь его внимание?

Инцзы Ян ходил среди праведных совершенствующихся не одно десятилетие, он привык не пускать в ход силы, если на то не было по-настоящему веской причины. Но даже так он не мог полностью избежать подозрений.

- Я буду осторожным, - пообещал Е Юнь.

Его сердце гулко заколотилось, стоило подумать о том, что он впервые окажется в чужом ордене. Столько незнакомых людей… И по крайней мере один их уже подозревает. Ему придется быть очень внимательным.

И все же Е Юнь ничего не мог поделать с легким предвкушением. Ему было интересно – как живут другие заклинатели? На что похож их орден? Разумеется, ученик предпочел бы отправиться с Инцзы Яном, чем сидеть в Шэ Шань одному.

- Не отходи от меня ни на шаг и ни во что не вмешивайся. Тогда, быть может, все еще обойдется. И не смотри так на меня! Я все равно считаю, что это большой риск.

- А куда мы направляемся?

- Шэн Ху, один из самых крупных и известных орденов. Ты, должно быть, еще не бывал так далеко.

Инцзы Ян сомневался, что ему удалось внушить Е Юню, в каком змеином гнезде они окажутся за пределами Шэ Шань. Со стороны могло показаться, что все не так страшно, однако темный заклинатель хорошо знал, какие беспринципные лицемеры их будут окружать. Для него это не представляло проблемы, но его наивный маленький ученик еще с таким не сталкивался. Е Юнь никого не обманет, если кто-нибудь решит вглядеться излишне пристально.

К счастью для них, большинство заклинателей были слепы в своем высокомерии.

- Там все будет иначе, чем ты привык. В Шэ Шань у адептов есть определенная свобода, чего не скажешь о других орденах – ты не должен спорить или проявлять неуважение, если кто-то из заклинателей к тебе обратится. Завтра прочтешь трактат о благонравном поведении и перескажешь мне.

Е Юнь едва заметно поморщился, но ничего не сказал. Он должен поддерживать образ вежливого и воспитанного ученика, и тогда не даст повода подозревать себя в чем-то.

- Сейчас я принесу несколько книг. Удели им все свое внимание, среди заклинателей правильное поведение не менее важно, чем запас духовных сил.

Поиски трактата неожиданно затянулись. Библиотека Шэ Шань отличалась большим разнообразием литературы, посвященной демонам, методам совершенствования и естественным наукам, чуть меньше здесь хранилось стихов и философских трактатов. Книги, посвященные благонравному поведению, здесь тоже были, но никто не открывал их, должно быть, со времен основания храма.

Когда Инцзы Ян вернулся, Е Юнь уже спал. Мальчик даже не сменил сидячей позы, упрямо пытаясь не заснуть, но все-таки не выдержал – голова устало склонилась вниз, плечи поникли. Со смешком Инцзы Ян отложил в сторону книги и аккуратно уложил его на свою накидку.

9

- Гнев самого Неба лежит на темных заклинателях, и он ляжет на всякого, кто последует за ними и протянет им руку помощи. Оказать им милосердие – значит предать праведный путь и отвернуться от света.

Е Юнь прервался и посмотрел на страницу со сложным выражением на лице. Они не могли тренироваться здесь, и в отсутствие упражнений с темной энергией нужно было посвятить время теории… какой бы она ни была.

- Ты должен знать формулировку Указа старейшины Цюэ, - упрекнул его Инцзы Ян. – Будет странно, если ты единственный из всех учеников не будешь знать его содержание.

- Я и без того знаю Указ, - сказал Е Юнь и в доказательство тому закрыл книгу. - Наказание за пособничество последователям искаженного пути выбирается высшим судом и может варьироваться от нескольких десятков ударов плетью до казни линчи.

Текст он повторил почти дословно.

- Откуда ты это знаешь? – вскинул брови Инцзы Ян.

- По этому трактату меня учили читать.

Ну, по крайней мере, отчасти это объясняло отношение Е Юня к темному совершенствованию. Его ученик ничего не желал принимать на веру, но повторенные столько раз догматы не могли не оставить на нем следа. Надо что-то с этим делать.

Занятый своими размышлениями, Инцзы Ян почти пропустил вопрос, прозвучавший со странной, совсем не свойственной Е Юню интонацией.

- За что они нас так ненавидят?

Учитель бросил на него задумчивый взгляд. Он не собирался поднимать эту тему, пока Е Юнь не станет старше, но раз уж тот сам спросил… Кое-что его ученик должен знать.

- Что тебе известно про Указ?

Движением кисти учитель обратил священный трактат в пепел. Вспышка темной энергии — слишком короткая, чтобы потревожить охранные барьеры — и страницы осыпались на пол черным песком. Заклинатель отряхнул пальцы так, словно раздавил паука.

- Не очень много, - признался Е Юнь. - Мне говорили… То есть, я слышал, что старейшина Цюэ возглавлял группу заклинателей из разных орденов для уничтожения темных совершенствующихся. Это было около столетия назад.

Инцзы Ян кивнул. Он слегка прикрыл глаза, но Е Юнь был уверен, что наставник ловит каждое его слово. Сейчас он казался старше, чем когда-либо; пусть заклинатели не подвержены влиянию времени, это мрачное выражение лица придавало ему лишних лет.

- Он объявил, что темный путь нарушает естественное равновесие в мире, - продолжил Е Юнь, глядя в пол, - И что его необходимо искоренить. За несколько недель все темные заклинатели были убиты, а их ордена разрушены и преданы огню.

- Так и было.

Светлые совершенствующиеся редко обсуждали события тех дней, и для Е Юня эта история казалась далекой страшной сказкой. Лишь глядя на учителя он мог почувствовать, что все это случилось на самом деле. От масштабов представленной бойни его замутило.

Е Юнь обхватил себя за плечи, вдруг почувствовав озноб.

- Но почему? - беспомощно спросил он. - Что мы им сделали?

Инцзы Ян глубоко вздохнул. Обычно он мог ответить на любой вопрос ученика, но говорить об этом оказалось слишком сложно. Слова здесь были бесполезны: они не могли отразить всего того, что он чувствовал.

- Нападения демонов тогда случались чаще, чем в нынешние времена, - начал Инцзы Ян, - ордена были хуже организованы, люди постоянно гибли. Легко было обвинить в этом темных заклинателей, ведь мы рождены с темной ци, также, как и демоны. Едва ли с этим можно спорить. Но светлые совершенствующиеся используют энергию природы, и никто не обвиняет их в наводнениях и землетрясениях. Ни один человек за это не ответственен, - он покачал головой, - Но нашелся тот, кто решил иначе, и это объединило светлые ордена.

Трудно было представить нечто, способное заставить заклинателей работать вместе. Ордена всегда существовали сами по себе, и, хотя многие главы заключали союзы, цена им была невысока – они предавали друг друга, почуяв малейшую выгоду.

- И что потом случилось с этим старейшиной? – спросил Е Юнь. Мало кто из ныне живущих не слышал о старейшине Цюэ, известнейшем из совершенствующихся, а его тень лежала на Е Юне с момента рождения. Теперь же оказалось, что и учитель, и настоятель по меньшей мере знали его.

- Мертв, - ответил Инцзы Ян. – Искажение ци. Ничего удивительного, учитывая его безумие; лишь сумасшедший мог бы задумать нечто подобное. С его смертью союз заклинателей тут же распался. Отрежь змее голову, и оставшееся тело будет лишь бессильно извиваться.

Если бы не это, старейшина непременно довел бы дело до конца.

- Тебе не повезло родиться в это время, - добавил Инцзы Ян, - прежде никто не посмел бы напасть на темного совершенствующегося и уйти безнаказанным. Трудно в такое поверить, да?

Конечно, Е Юнь слышал об этом прежде, но никогда не задумывался всерьез. Неужели раньше было время, когда им не приходилось прятаться? Нечего было бояться? Не нужно было лгать? Е Юнь попытался представить себе это и не смог.

- Мне пора идти, - Инцзы Ян, наконец, поднялся со своего места у стола и закрепил на поясе ножны. – Можешь остаться в моих покоях… Нет, даже не так - лучше останься.

Е Юнь понуро опустил плечи.

Не зная ничего другого, ему трудно было представить мир, в котором не приходилось бы жить в вечном предчувствии опасности, и Е Юнь не мог тосковать по тому, чего даже не видел. Поэтому он просто скучал по дому.

***

Тихо звякнул фарфор, когда Ши Чэн поставил чайник на поднос. От напитка, который он заварил, пахло жасмином, но даже он не мог полностью перебить горького аромата целебной коры.

Старший ученик застыл у дверей, ведущих в покои Лэн Иньчжэня, не вполне уверенный, как следует поступить – оставить поднос здесь или все-таки постучать. Но не успел он решить, как мастер позвал его сам:

10

У ученика Шэ Шань не должно быть причин забиваться в угол. В первый день Е Юнь совершил ошибку – стараясь остаться незамеченным, он только сильнее бросался в глаза. Желание скрыться, спрятаться в тени было сильно, но он не должен ему потакать.

И Е Юнь с собой справлялся. В то время, как старшие заклинатели были заняты на собраниях, ученики оказались предоставлены сами себе; и он поддерживал ничего не значащие разговоры, делился рассказами о своем ордене, словом, вел себя, как и все прочие адепты. Но даже такие простые действия требовали от него усилий, и Е Юнь уставал от постоянного притворства и настороженности. Ни одна тренировка не была настолько утомительной.

Даже сам орден казался Е Юню угрожающим и недружелюбным: черное, неокрашенное дерево переборок напоминало ему прутья нечеловечески большой клетки. Все здесь было слишком масштабным, слишком светлым, и в просторных залах с высокими потолками Е Юнь все время чувствовал себя на виду.

Так что в один из первых дней он воспользовался случаем отделиться от компании других адептов. Несколько дворцов Шэн Ху соединялись между собой открытыми галереями, выходившими в сад, и это было единственным местом, которое нравилось здесь Е Юню. В Шэ Шань ничего подобного не было: на высокогорье выживали лишь самые выносливые растения, а пронизывающий ветер уничтожил бы ажурные деревянные конструкции в мгновение ока.

Ученик остановился посреди галереи, разглядывая пруд, в котором мелькали серебристые рыбки. Пахло ряской и еще немного – мокрым деревом. Наверное, потому в этом уголке сада и было так пусто, в сравнении с остальной частью он казался заброшенным и неухоженным.

Е Юнь поднял глаза выше – пологие горы терялись в синей дымке, и, хотя это место ничуть не напоминало привычный пейзаж Шэ Шань, ему здесь нравилось. Здесь оказалось красиво и легко было притвориться, что ты совсем один.

Темный заклинатель понимал, что большинству людей в Шэн Ху не было до него дела, он зря беспокоился. И все же Е Юнь не мог отогнать мысли, что каждый из совершенствующихся - таких изящных, таких вежливых – мог быть в числе убийц, уничтоживших темные ордена.

- Привет?

Е Юнь вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Ши Чэн, явно смущенный его реакцией.

- Тебя не было довольно долго, я решил, ты мог заблудиться.

Почему старший ученик Шэн Ху занят тем, что проверяет, где он находится? Е Юнь тут же подавил в себе привычную паранойю. Отвечать за других адептов было одной из обязанностей Ши Чэна, и нет ничего удивительного, что он заметил его отсутствие. Ученикам уже случалось теряться в Шэн Ху. Ши Чэн не мог знать, что Е Юнь тщательно изучил все входы и выходы во дворец в первый же день.

- Все нормально, я уже собирался возвращаться, - после небольшой паузы ответил темный заклинатель.

Появление другого адепта выбило его из колеи. Е Юнь чувствовал себя неловко оттого, что тот застал его врасплох - если бы он знал, что Ши Чэн видит его, то ни за что бы не позволил себе так забыться.

Заклинатели возвращались по коридору в неуютной тишине.

- Я что-то пропустил? – поинтересовался Е Юнь, гадая, сколько еще людей могли заметить его отсутствие.

- Ничего важного, - покачал головой Ши Чэн, - Я понимаю, тебе вряд ли хочется повсюду следовать за другими адептами.

Е Юнь бросил на него удивленный взгляд.

- Ваш орден не участвует в конфликтах между заклинателями, тебе, вероятно, скучно слушать все эти рассказы о том, кто какими техниками владеет.

Ши Чэн усмехнулся, показывая, что обо всем этом думает.

- Правда, - согласился Е Юнь.

- В таком случае, можешь отправиться со мной, - предложил Ши Чэн, - я иду в библиотеку. Одного тебя туда не пустят, но, если будешь с кем-то из Шэн Ху, проблем не возникнет.

***

Может, учитель хочет, чтобы они заключили с Шэ Шань союз? Это казалось самым простым объяснением. Но почему тогда он не сказал об этом прямо?

Как только Ши Чэну в голову пришло это объяснение, ему тут же стало легче. Если так, нет ничего плохого в том, что они с Е Юнем поладили. Хотя он до сих пор чувствовал себя виноватым за то, что лишь исполнял распоряжение учителя.

Младший адепт Шэ Шань не вызывал никаких подозрений. Он не пытался втереться ему в доверие, не задавал неудобных вопросов, да и другие заклинатели его будто бы совершенно не интересовали. Е Юнь казался обычным учеником – немного неуверенным и скрытным, но в этом нет ничего удивительного, раз он из Шэ Шань.

Е Юню ничего от него не было нужно, так что Ши Чэн мог не опасаться, будто за его словами есть какие-то скрытые мотивы. Он вообще забыл, каково это – по-человечески общаться с кем-то, не ища двойного дна. Иногда он скучал по тому, каким был мир вне заклинательских орденов.

Само собой получилось так, что Е Юнь стал часто оказывался в его компании: младшие адепты были обязаны посещать одни и те же мероприятия, а после он побыстрее искал способ улизнуть, как и Ши Чэн. Не то чтобы это слишком сильно бросалось в глаза, но Е Юня явно утомляли разговоры других учеников.

Зато с Ши Чэном у них нашлось неожиданно много общих тем для обсуждения. Адепт Шэ Шань говорил мало и каждый раз тщательно выбирал, что сказать – гораздо тщательнее, чем Ши Чэн – но зато с ним было не скучно. Во многом потому, что порой их взгляды кардинально отличались.

- Охота? – удивился Е Юнь, - Почему вы относитесь к этому, как к соревнованию?

Охота на демонов была одним из развлечений, приготовленных в Шэн Ху для гостей. Старшие заклинатели будут наблюдать за всем издалека и обеспечивать безопасность, в то время как ученики должны показать свое мастерство, найдя и убив демона.

Адепты могли объединятся в небольшие группы – умение заключить союзы и работать сообща тоже поощрялось. Вот, почему Ши Чэн заговорил с ним об этом. А еще потому, что хотел держать Е Юня на виду, просто на всякий случай.

11

- Так значит, ты собираешься идти, - проговорил Инцзы Ян, и Е Юнь не сумел понять, доволен учитель его выбором или же нет.

- Ни один из адептов по своей воле не отказался от этого. Не присоединиться к охоте было бы странно.

Е Юнь в любом случае не сможет все время избегать сражений бок о бок заклинателями, рано или поздно этот момент настал бы.

- Лэн Иньчжэнь не присоединится к наблюдающим, - медленно произнес Инцзы Ян, - если бы он согласился, пришлось бы найти причину, почему ты не можешь пойти – и неважно, как бы странно это смотрелось. Не знаю, почему он принял такое решение, это был бы хороший способ поймать тебя на чем-нибудь.

Он вновь задумался, и Е Юнь понятия не имел, отчего учитель молчит.

- Так вы считаете, я могу пойти? – спросил он наконец.

- Тебе доводилось встречаться с демонами, ты знаешь, что делать. Так что да, ты можешь пойти.

Е Юнь попытался не выдать своей гордости от этих слов. В последние месяцы он часто присоединялся к Инцзы Яну на заданиях, так что уже сражался с тварями, пускай и не в одиночку. Но то, как просто учитель говорил об этом, означало – он доверяет ему.

Иначе Инцзы Ян напомнил бы Е Юню обо всех его промахах, и лишь затем дал свое позволение. От учителя редко можно было услышать похвалу, и то, что он его не критиковал, уже было наградой. Впрочем, следующие слова учителя вернули Е Юня в реальность:

- Это не серьезное испытание для ученика. Ты можешь вообще не столкнуться с демоном, а если и столкнешься - кругом полно других адептов, каждый из которых захочет его сразить. Ничего сложного.

Инцзы Ян был прав, конечно, не стоило думать, будто ему предстоит что-то особенное. Любой с таким справится.

- Ты привел в порядок оружие?

Мальчик кивнул. Вопрос был излишним, он всегда заботился об этом.

Его ученический меч был сделан из обыкновенной стали и нуждался в заточке, как и всякое подобное оружие. Когда-нибудь Е Юнь получит свой собственный бессмертный меч – меч, способный проводить ци без потерь энергии, неотъемлемая часть любого заклинателя. Но время для этого еще не настало.

Разница между обычным оружием и оружием заклинателей была очевидна с первого взгляда. Меч Е Юня был простым – лишенным гравировок, без всяких украшений, короче и легче, чем обычный цзянь. Мечи же заклинателей отличались друг от друга, как отличались черты лица их владельцев.

Цзянь Инцзы Яна лежал на столе, служа наглядным подтверждением. Темные и светлые разводы расходились по его поверхности, как круги по воде, хотя на ощупь его поверхность была совершенно гладкой. Заклинатели могли использовать разные материалы для изготовления оружия, но такого Е Юнь никогда не видел. Глядя на этот меч легко было понять, почему он зовется Шуанлянь.

Шуанлянь (双脸/shuāng liǎn) – двуликий

Характерные узоры имеют дамасская сталь и булат. Технология изготовления булата существовала в Древнем Китае, но позже была утеряна.

Конечно, по сравнению с ним меч ученика казался грубым и невзрачным. Но глупо переживать об этом сейчас, бессмертного меча не было ни у кого из его одногодок, ведь самое удачное время для создания цзяня – момент, когда заклинатель окончательно сформирует свой внутренний резерв ци. Если сделать это прежде, клинок не будет подходить взрослому заклинателю.

- Постарайся не использовать сложных техник, - слова учителя вырвали Е Юня из размышлений, - чем проще твои действия, тем меньше шанс совершить ошибку. Полагайся только на оружие.

- Хорошо.

Разговор с учителем и успокоил Е Юня, и одновременно разочаровал его. Он надеялся, что за время пребывания в Шэн Ху произойдет хоть что-то интересное, но теперь осознал, что охота на демонов была сплошным фарсом. Как и все вокруг.

***

В утро перед охотой адепты выдвинулись рано.

Солнце уже должно было взойти, но из-за гор, окольцовывавших озеро, здесь было темно и холодно, а над водой стоял туман и в промозглой мгле крутые склоны казались хребтами спящих чудовищ.

Е Юнь знал, что их должны окружать другие адепты – когда ученики собрались перед главным залом Шэн Ху, стоял гомон и тесно было так, что с трудом удавалось протолкнуться через толпу. Но сейчас, на каменистых тропах, поросших низким кустарником, ему казалось, будто они с Ши Чэном остались одни в целом мире.

- Так и должно быть? – невольно спросил Е Юнь, озираясь. – Почему ты выбрал этот путь?

Разделиться с остальными учениками было необходимо, иначе ни одна тварь не выйдет навстречу, видя такое количество заклинателей. Но Ши Чэн предложил сменить дорогу в самом начале, и с тех пор они не видели никого из адептов.

- Я здесь уже бывал. Многие тропы заканчиваются обрывами, и выше там не подняться – по этому склону идти сложнее, зато так мы доберемся до самой вершины.

Что ж, объединиться с адептом Шэн Ху было выгодно хотя бы потому, что он знал местность. Дорога оказалась непростой: камни то и дело осыпались под ногами, а от выпавшей за ночь росы было сколько. Как только они станут старше, эта проблема решится благодаря бессмертному мечу.

Местные горы совсем не походили на те, к которым привык Е Юнь. Благодаря изменчивым воздушным потокам на вершине Шэ Шань было ветрено, но не холодно, хотя храм и стоял на большой высоте; здесь же воздух ощущался стылым и промозглым из-за таянья льдов, вода от которых стекала в озеро.

Из размышлений его вырвал голос Ши Чэна.

- Ты слышал о том, что наш орден обучает приглашенных адептов?

Вопрос был таким неожиданным, что Е Юнь не сразу нашелся с ответом.

12

Когда Ши Чэн заметил, что взгляд Е Юня проясняется, он тут же отдернулся от него, словно от прокаженного. Тот покачнулся, потеряв опору и едва не упал, но все же устоял на ногах и огляделся по сторонам так, словно только что понял, где находится.

Отчасти так оно и было. Е Юнь смутно помнил путь, который они проделали ко дворцу, помнил чьи-то вопросы и свои ответы, но перед этим все было словно в тумане. Лишь сейчас мир обрел четкость и снова обрушился на него в вихре красок, событий и голосов.

- Ааа, пришел в себя, – заметил адепт, когда Е Юнь начал беспокойно оглядываться. – Похоже на шок. Здорово вас потрепало.

Несмотря на конвой вокруг них с Ши Чэном, Е Юнь сразу понял, что его тайна в безопасности: он ведь еще жив. Пока.

- Что произошло?

- Мы нашли вас, когда почувствовали всплеск темной ци, - пояснил Ян Лун. Лишь сейчас Е Юнь вспомнил этого адепта. Перед ним стоял старший ученик главы ордена, именно он должен был следить за безопасностью. – Вы определенно сделали эту охоту интереснее, хотя и жаль, что все веселье закончилось без нас. Сейчас мы отведем вас к главе ордена, нужно выяснить, не забрел ли на территорию ордена сильный демон.

Е Юнь напрягся на этих словах, но, по крайней мере, стало ясно, что большего они не знают. А вот Ши Чэн… Е Юнь бросил на него незаметный взгляд. Старший ученик шел, не глядя по сторонам и старательно не обращая на него внимания. Если у Е Юня еще оставалась надежда, что тот ни о чем не догадался, она умерла в этот самый момент.

Плохо дело. Он должен был придумать что-то, но что? Если бы только у него оставалось немного времени! Бой истощил Е Юня, но страх держал на ногах и от напряжения мышцы под кожей подергивались сами собой.

Если ему не удастся выкрутиться из этой ситуации, он погиб. Хуже того, он потянет за собой учителя, а этого никак нельзя было допустить!

Когда показались двери в зал собраний, сердце у Е Юня упало. Он почти не сознавал, что делает, когда в отчаянии схватил Ши Чэна за рукав, заставив того обернуться. На помертвевшем лице читалось: «Не выдавай!»

***

Ши Чэн даже не подозревал, что можно так мучиться.

Когда высокие двери с грохотом закрылись за их спинами, он вдруг почувствовал себя пойманным в ловушку. Зал собраний подавлял своей похоронной торжественностью, над головой громоздились перекрытия из темного дерева, а синие прожилки на белом мраморе пола напоминали вздувшиеся вены. Гулкое эхо бродило под высокими сводами. Здесь Ши Чэну всегда было не по себе, а сейчас - особенно.

Все участники внепланового совещания уже собрались, и Ши Чэн всем телом почувствовал тяжесть их взглядов. На сей раз в зале не было никого из приглашенных гостей, лишь несколько мастеров Шэн Ху и единственный заклинатель Шэ Шань.

На почетном месте восседал глава ордена – старейшина Хуай, хотя обычно Лэн Иньчжэнь брал на себя большинство его обязанностей. Ши Чэн узнал и нескольких старших заклинателей: скучающего мастера Жэнь и мастера Сюин. У правой руки главы ордена он заметил своего учителя, а чуть в стороне – Инцзы Яна. Все присутствовавшие, кроме старейшины, стояли на уровень ниже его резного трона.

- Что это значит? – обманчиво-спокойно спросил Инцзы Ян, едва двери за двумя адептами закрылись.

- Это интересует всех нас, - отозвался глава ордена Шэн Ху. Он был уже немолод и быстро уставал, хотя и выглядел таким же юным, как все прочие заклинатели, – Мои адепты доложили, что почувствовали всплеск темной ци. Когда они прибыли на место, оказалось, что статуя, охранявшая святилище, разрушена.

- Древняя реликвия, - негромко произнес Лэн Иньчжэнь, - Правильно ли я понимаю, что речь идет о статуе, заключавшей в себе душу заклинателя?

Ши Чэн отвел взгляд от учителя. Сейчас он был просто не в силах на него смотреть. Разумеется, речь шла о ней, и Лэн Иньчжэнь знал об этом лучше, чем кто-либо еще - именно он предложил Ши Чэну выбрать этот путь. Он все предусмотрел.

- Да, - подтвердил глава ордена. И добавил, обращаясь к Инцзы Яну, - На территории нашего ордена сохранилось несколько реликвий – каменные статуи, в которых заключены души заклинателей прошлого. Считается, что они способны реагировать на демонов, но о них мало что известно.

Ни один из учеников не решался заговорить, не зная, что скажет другой.

- Ну же, - возвысил голос Лэн Иньчжэнь, - что мой ученик может рассказать о произошедшем? Почему страж напал на вас?

Все смотрели на него, ожидая ответа. Е Юнь рядом съежился.

- Он не нападал на нас, - произнес Ши Чэн, и собственный голос показался ему высоким и неуверенным. Голосом лжеца. – Каменный страж защитил нас от демона. Что-то набросилось на нас из тумана, а потом оба – страж и демон - упали в пропасть.

Ши Чэн чувствовал себя ужасно. Он лгал этим людям; мало того, лгал, чтобы защитить темного заклинателя. Чудовище. Но Е Юнь вовсе не казался чудовищем. Он не заслуживал умереть от тысячи порезов, а именно это случилось бы с ним, скажи Ши Чэн правду.

Никто такого не заслуживал. Но имел ли он право об этом судить?

- Демон в священном месте? – поднял бровь мастер Жэнь, как всегда, не дожидаясь позволения заговорить.

Мастер Сюин покосилась на него неодобрительно. Дождавшись кивка от главы ордена, она пояснила:

- Сила из разрушенного святилища уходит со временем, ему не отпугнуть нечисть. А вы, смею напомнить, отказались зачищать это место от демонов, и вот результат.

- Мои адепты знают эти горы как свои пять пальцев, - возразил заклинатель, - здесь нет ни единой твари, способной добровольно приблизиться к святилищу.

- Ну и кто же, по-вашему, напал на учеников?

Здесь чувствовался застарелый конфликт. Заклинатели тут же обратили свое внимание друг на друга - на то, что они считали более важным, чем произошедшее на охоте. Разве могло произойти там нечто, по-настоящему стоящее их внимания?

13

Происшествие на охоте породило целую волну слухов и сплетен. Адепты без конца рассуждали о том, что за демон мог вызвать к жизни каменного стража и как вышло, что заклинатели Шэн Ху его пропустили. Глава ордена не дал никаких объяснений – в конце концов, Шэн Ху не обязан оправдываться.

Но запретить ученикам строить свои догадки не мог никто. Поскольку охота в полной мере не состоялась, это было единственным, что развлекало младших адептов – считалось, что они должны наблюдать за собраниями и набираться опыта, но юные заклинатели мало этим интересовались.

Так что Е Юнь оказался в центре внимания, и ему предстояло отвечать на одни и те же вопросы раз за разом. Даже мастера Шэн Ху не были такими въедливыми, как скучающие подростки, и Е Юню приходилось тщательно выбирать, что говорить.

- Постарайся не попадаться на глаза мастеру Лэн и его ученикам, - посоветовал Инцзы Ян, когда они остались одни.

- Но ведь теперь все в порядке, - полувопросительным тоном сказал Е Юнь, - опасаться нечего.

- Разве ты так уверен, что твой друг будет молчать?

Е Юнь напрягся. После произошедшего он не обмолвился с Ши Чэном ни словом и понятия не имел, чего теперь ждать.

- Не забывай, что этот ученик намерено завлек тебя в опасную ситуацию. Вне зависимости от того, почему он решил смолчать, надеяться на него нельзя.

- Он не…!

- Ты же не думаешь, будто вы оказались в единственном опасном для тебя месте совершенно случайно?

Лицо Е Юня по-прежнему выражало протест, губы сложились в тонкую бледную линию. Как и всегда в такие моменты, он невольно ощетинился, словно ожидая наказания за попытку возразить.

- Ши Чэн ничего не знал про ту статую. Я уверен!

- Он действительно мог не знать про каменного стража, - согласился Инцзы Ян со спокойствием, которое пристыдило Е Юня, - но что на счет Лэн Иньчжэня? Как думаешь, чей приказ это был?

Мальчик закусил губу. Учитель прав. Он во всем был прав; Е Юнь сам виноват, что вовремя его не послушал. Если бы он держался от Ши Чэна подальше, как и предполагалось, ничего бы этого не произошло.

- Но он ведь не выдаст нас?

- Если его наставник не оставит выбора? Кто знает, – учитель небрежно пожал плечами, - Не рассчитывай, что светлый заклинатель рискнет ради тебя столь многим. Нужно быть готовыми ко всему.

- Тогда нам разве не стоит что-нибудь предпринять? – с тревогой спросил Е Юнь, - Вернуться в Шэ Шань?

- Лэн Иньчжэнь верит, что может поймать нас в любой момент. И самый простой способ не дать ему это сделать - поддерживать в нем такую веру. Мы, конечно, можем вернуться, но тогда под удар попадет весь храм.

Храм… Да, это правда. Они не могут вернуться в Шэ Шань, не подвергая ее риску. Е Юнь почувствовал себя загнанным в угол. Старейшина Цан дорого заплатит, если выяснится, что он укрывал темных заклинателей.

- Кроме того, Шэн Ху может воспользоваться этим предлогом, чтобы напасть на Шэ Шань, - добавил Инцзы Ян, - Наш орден славится своими знаниями, а не боевой мощью. Если это случится, храм ждет большая беда. Старейшина Цан, конечно, скажет, что ни о чем не знал. Но поверят ли ему? Все будет зависеть от того, захотят ли другие ордена поддержать Шэ Шань.

Вот почему они должны подвергать себя риску, оставаясь на виду. Если они отступят, почуяв опасность, это будет все равно что добровольно признать вину. И неважно, вернутся они в Шэ Шань или скроются – никто не пощадит орден, давший приют темным заклинателям.

Лишь сейчас Е Юнь в полной мере почувствовал, какую совершил ошибку. Он считал, будто опасность грозит лишь ему самому – и он ошибался. Старейшина Цан не мог просто от них открестится, не в том случае, если Шэн Ху окажется выгодно на них напасть.

И Е Юнь, сам о том не подозревая, мог дать им повод начать конфликт. Он подверг опасности всех людей, кто когда-либо проявлял к нему доброту. Он должен исправить свою ошибку.

Это была всего лишь одна из возможностей – не самая вероятная, хотя и самая пугающая. Но поскольку об этом заговорил Инцзы Ян, Е Юнь, истощенный бесконечным притворством, тут же воспринял это как единственный вариант развития событий.

***

Внешне ничего не изменилось. Все оставалось по-прежнему; заклинатели плели интриги, спорили о чем-то, о чем-то договаривались. Тогда почему Ши Чэн чувствовал, будто все кругом было глубоко неправильным?

Каждый заклинатель признавал, что подвергнуть пыткам и убить ни в чем не повинного ученика –ужасно. Но почему, если ученик был темным заклинателем, это становилось не только нормальным, но и желательным?

Прежде Ши Чэн еще мог бы с таким согласиться. Священные трактаты изображали темных заклинателей чудовищами, бывшими ничем не лучше демонов, монстрами, неспособными ни на какие человеческие чувства. Но теперь… Разве могло это быть правдой? Священные тексты не пережили столкновения с реальностью. В чем еще они могли ошибаться?

Обычно Ши Чэн умело держал лицо, не позволяя себе показывать слабости перед другими заклинателями. Но это оказалось для него чересчур. Ученики мгновенно уловили перемену: невозможно было не заметить подавленности Ши Чэна и холодность, с какой к нему теперь обращался Лэн Иньчжэнь.

И хотя никто не лишал Ши Чэна статуса старшего ученика, это меняло все. Для прочих адептов Лэн Иньчжэня причина, по которой он впал в немилость, была очевидна: Ши Чэн попал в неприятности на охоте и не сумел справится с демоном, из-за чего пострадала репутация учителя. Он не оправдал непомерно высоких надежд своего мастера. О правде, конечно, никто даже не догадывался.

Но сейчас Ши Чэну не было никакого дела до мнения шиди. Хотел ли он дальше держаться за место старшего ученика? Чем больше времени проходило, тем отчетливее Ши Чэн понимал, что нет – не хотел. Цена за это была слишком высока. Было кое-что намного важнее, чем положение в ордене.

14

«Нужно готовиться к худшему», - предупредил его Инцзы Ян. Но как к такому можно было подготовиться?

Сердце колотилось где-то в горле. Нужно найти учителя, а его, как назло, нигде не было видно. Что делать? Что ему делать? Солнце уже клонилось к закату – с того момента, как Ши Чэн нашел его, счет шел на минуты. И Е Юнь, почти не осознавая, что творит, направился к покоям главы ордена.

Он ни разу не сформулировал эту мысль полностью, но уже знал, что должен делать. Был лишь один способ спасти то, что ему дорого. Необходимость все время притворяться кем-то другим и тщательно следить за собой изматывали, а теперь он мог ненадолго стать собой. На краткий миг Е Юнь почувствовал себя почти спокойным.

Он знал, что должен найти учителя, что Инцзы Ян придумал бы выход лучше, но разве мог Е Юнь терять время? В любой момент сюда мог прийти тот, кто вынесет им смертным приговор.

В конце концов, Е Юнь знал кое-что, чего не знал его учитель.

Он сделает все, что угодно, только бы это не произошло. Но хватит ли у него сил, чтобы в одиночку противостоять опасности? Кроме учителя у Е Юня больше никого не было, а кроме Шэ Шань не было ни единого места, в которое он мог бы вернуться. Потерять их было бы хуже, чем умереть.

Он застыл в тени одной из резных деревянных колон и стоял так до тех пор, пока солнце не опустилось за горизонт. Лишь тогда Е Юнь различил шаги, приближавшиеся к нему по длинному коридору.

***

Лэн Иньчжэнь не любил признавать свои ошибки.

Он прожил долгую – очень долгую – жизнь и лишь раз пожалел о принятом когда-то решении. Вытерев кровь с губ, он невесело усмехнулся. Была своя ирония в том, что заклинатель жалел о поступке, который, вероятно, спас ему жизнь.

- Дурак, - сказал старейшина Цюэ совершенно бесстрастно, - нам нужны все заклинатели, способные сражаться, а ты выбрал самый неподходящий момент для того, чтобы сунуться туда.

- Но в деревне пропадали люди…

- Молчи, - велел ему мастер, – тебе повезло, что ты вообще остался жив. С такими ранами любой темный совершенствующийся в бою просто через тебя переступит. Темная энергия поразила твои внутренности. Как же ты собрался драться с теми, кто ею управляет?

Сражение прошло без участия Лэн Иньчжэня, его учитель погиб от искажения ци, а вскоре не стало его соучеников и почти всех, кто их поддерживал. Лэн Иньчжэнь провел годы, докапываясь до истины и ища доказательства, что одного темного заклинателя они все-таки упустили.

Кто еще мог это сделать, как не недобитое отродье? Лэн Иньчжэнь не справился бы с Инцзы Яном один на один, да и без свидетелей сделать это не удастся, а значит, требовался другой путь. И когда темный заклинатель появился на его глазах со своим учеником, Лэн Иньчжэнь решил, что нашел его.

На какой-то миг он даже поразился самонадеянности своего врага – притащить ребенка вместе с собой? Но теперь заклинатель догадывался, что за этим тоже стоял свой расчет.

Ши Чэн мог отличаться блестящими навыками владения мечом и совершенствовался с огромной скоростью, но у него не было никакого жизненного опыта. Естественно, что он купился на безобидность этого щенка. Нужно было понять это еще тогда, приказать держаться от него подальше или ничего не говорить вовсе, но Лэн Иньчжэнь слишком увлекся достижением своей цели.

Впрочем, это уже неважно. Глава ордена просто обязан к нему прислушаться – по отдельности все факты, что он собрал, не имели значения, но вместе…

У покоев главы ордена кто-то стоял.

- Ши Чэн? – это удивило Лэн Иньчжэня. Он был почти уверен, что ученик не передумает, – Хорошо, что ты здесь.

Но когда мальчик вышел вперед, заклинатель нахмурился. Е Юнь держался дальше от арочных проемов, дальше от света: неудивительно, что Лэн Иньчжэнь сразу его не узнал.

- Что ты тут делаешь?

- Мне жаль, - темные глаза на бледном лице смотрели прямо на него и казались двумя провалами на фарфоровой маске. Впервые за все время Е Юнь встретил его взгляд. – Мне очень-очень жаль.

А потом Лэн Иньчжэнь понял, что происходит.

Заклинатель потянулся к мечу, понимая, что уже не успеть. Рука дрогнула, и весь воздух вышибло из груди. Боль зародилась где-то глубоко, в костях и крови, из которых никогда по-настоящему не уходила, и вспыхнула ярко, как огонь, забившись между сердцем и легкими.

Лэн Иньчжэнь попытался увернуться, но как бы он смог это сделать? Источник боли находился внутри него самого. Никогда еще заклинатель не был так близок к смерти, как в этот момент, стоя перед напуганным подростком. Сама мысль о том, что Е Юнь может представлять для кого-то опасность, казалось абсурдной. Но грудь словно забило острыми осколками, и заклинатель не смог бы рассмеяться над ней, даже если бы захотел.

В глазах почернело, и весь коридор утонул в тенях. Лэн Иньчжэнь не мог бороться с темной ци внутри себя, не мог освободится, и это было страшнее, чем встреча в любой из тварей.

Но он должен собраться. Должен. Главным сейчас было достать меч, и тогда все закончится очень быстро. Меч – проводник светлой энергии, и одного удара хватит, чтобы перерубить этого маленького монстра напополам.

Заклинатель медленно повел рукой вдоль туловища. Еще одно, совсем небольшое усилие, и боль уйдет. Лэн Иньчжэнь вслепую нашарил ткань в месте, где висели ножны, но пальцы ухватили лишь воздух. Его меча не было.

Луна блеснула на серебре рукояти, которую стискивал мальчишка, стоявший прямо перед ним. Лицо Е Юня посерело, он тяжело дышал, прилагая неимоверные усилия, чтобы заставить темную ци внутри чужого тела взбеситься. Нужно заставить его отвлечься. Нужно причинить ему боль.

15

Мальчик сидел на коленях за столом, склонившись так низко, что выбившаяся из аккуратной прически прядь падала на бумагу. Е Юнь заерзал и попытался принять более благопристойную позу, но тогда он оказался слишком далеко и мелкие иероглифы начали расплываться перед глазами. Он снова наклонился ниже.

За миг до того, как дверь отворилась, Е Юнь вскинул голову, настороженно вглядываясь в противоположный конец комнаты. Он был готов к этому, ждал этого, но все равно вздрогнул, когда мадам Е шагнула через порог.

- Не отвлекайся, - велела ему мать, заметив, что мальчик опустил кисть.

Оценив исписанные тонкой вязью иероглифов страницы, она кивнула, что означало безупречно выполненную работу - меньшего она бы не потерпела. Но Е Юнь не ощутил удовлетворения. Когда он поднялся на онемевшие от долгого сидения ноги, мать вдруг опустила одну руку ему на плечо, а второй подняла за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Е Юнь едва подавил желание не просто оттолкнуть ее, но и начать отбиваться изо всех сил.

Сын мадам Е внешне был ее копией, и по мере того, как он рос, сходство только усиливалось. Его мать была стройной женщиной, черноволосой и сероглазой, с острым и очень бледным лицом. Она была красива: Е Юнь знал об этом, потому что так говорили другие, но для него самого она была просто страшной.

- С каллиграфией на сегодня можно закончить.

Быстрая улыбка мелькнула на лице Е Юня - он еще не научился скрывать свои эмоции так хорошо, как научится делать это в будущем.

- А после вернемся к занятиям музыкой. Ты катастрофически отстаешь.

Улыбка исчезла с его лица, как солнце, зашедшее за тучи. Е Юню на миг показалось, что мать знает о том, как он это ненавидит; знает, и потому только заставляет его снова и снова практиковаться в игре на гуцине. Но этого, конечно, быть не могло. Ведь она хотела для него только лучшего.

Мадам Е прошлась по комнате, шелестя юбками.

- Пока что твои успехи… удручают, - она произнесла это таким тоном, что горло у Е Юня перехватило. Он почувствовал, как стыд подступает к щекам и опустил голову.

Но, к несчастью, матушка была права. Лишь этот навык ему не удалось освоить в совершенстве.

Должно быть, Е Юнь родился с каким-то фатальным изъяном внутри, потому что музыкальные инструменты пугали его едва ли не сильнее палки для наказаний. Звуки гуциня, этого великолепного древнего инструмента доставляли ему изощренно-мучительное беспокойство, необъяснимое и оттого еще более пугающее.

- Вэньжэнь - всесторонне образованный человек, практикующий разные виды элитарного искусства, и среди его представителей игра на гуцине стоит на первом месте. Не могу представить, чтобы мой сын оказался настолько бездарен, чтобы не освоить ее.

Женщина бросила взгляд на Е Юня, недовольная его молчанием.

- Ну, что скажешь?

Он знал, что следовало бы ответить. «Я обязательно научусь, матушка», но Е Юнь не был так уж уверен в этом. Поэтому он только пообещал:

- Я сделаю все возможное.

Мать сама учила его музыке, и Е Юнь знал, что должен был высоко ценить это. Она редко тратила на него свое время и обычно перепоручала мальчика учителям, принимая успехи сына и наказывая за провалы. Те, кто проявлял к Е Юню снисхождение, надолго в их доме не задерживались.

Он научился не спорить, но научиться не мечтать оказаться отсюда как можно дальше Е Юнь не мог. Должно быть, мать чувствовала в нем этот скрытый протест, и потому оставляла как можно меньше времени для размышлений. Кто знает, к каким мыслям может прийти он в одиночестве?

Львиная доля этого свободного времени приходилась на переходы от одного места к другому по коридорам поместья. Вот и сейчас, хотя Е Юнь двигался рядом с матерью, сохраняя осанку и не сбиваясь с шага, мыслями он находился далеко. Свежий ветер, коснувшийся его лица, принес далекий запах травы – вот и все, что было ему доступно.

Загнанное выражение против воли проступало на лице мальчика по мере того, как они приближались к музыкальной комнате, и невозможность хоть что-нибудь изменить приводила Е Юня в отчаяние. Все его существо сопротивлялось происходящему, но он переступил через порог и опустился на свое место у музыкального инструмента, стараясь ничем не выдать обуревавших его эмоций. Е Юнь знал, что от этого будет лишь хуже.

- Что мне играть, матушка?

- «Весенний рассвет в обители бессмертных».

Форма старинного гуциня напоминала тело птицы феникс, а паутина трещин в лаке создавала похожий на перья узор. Этот инструмент казался слишком красивым, чтобы позволить прикасаться к нему ребенку, да еще и такому неумелому, но Е Юнь вовсе не чувствовал радости от оказанной ему чести.

Конечно, ему не сразу доверили этот гуцинь, настоящую реликвию – но матушка настояла, чтобы Е Юнь учился играть именно на нем. Струны у него были особенно жесткими и могли ранить до крови, а сам инструмент был гораздо тяжелее, чем выглядел. Порой эта вещь казалась почти одушевленной.

Пальцы Е Юня потянулись к струнам, извлекая длинный, протяжный звук, заполнивший комнату и отозвавшийся в каждой частичке его существа. Е Юнь знал, как должно было звучать начало мелодии; но затем чужеродная, визгливая нота вплелась в музыку, делая ее почти непереносимой для слуха.

- Не так! – мадам Е оборвала его, хмурясь. – Это совсем не то, что ты должен был сыграть. Послушай еще раз.

Цинь лег на ее колени, укрытые дорогим шелком, и Е Юнь невольно подивился тому, что эти руки способны прикасаться к чему-то столь ласково и бережно. Кисти мадам Е двигались грациозно и плавно, а лицо стало таким спокойным, что составляло теперь полную противоположность лицу сына: у Е Юня между бровей залегла морщинка, губы плотно сжались.

16

- Что?

Ши Чэн не мог поверить тому, что только что услышал. Этого не могло быть. Просто… не могло.

Янь Лун посмотрел на него почти с сочувствием.

- Учитель велел позвать тебя. Он сам обо всем расскажет.

Горло Ши Чэна сдавило. Только вчера он видел своего учителя, а теперь ему говорят, что он… Это было безумием. Но почему-то он знал, что это правда.

- Старая рана, - покачал головой старейшина Хуай. – Его нашли утром. Целители предупреждали, что такое возможно, что смерть может прийти в любой момент.

В покоях главы ордена было светло и тихо. Заклинатель сидел за тяжелым низком столом, на котором дымились благовония; он только что отложил кисть, аккуратно положив ее на тушечницу. Все было таким... обыденным. Рутинным. Так не должно было быть, когда Ши Чэн чувствовал, что весь его мир рушится.

Глава ордена Шэн Ху напоминал призрака в своих черно-белых одеждах: глаза старика на молодом лице смотрелись почти неестественно, под ними залегли глубокие тени. Но это не было признаком печали - скорее, усталости.

Никого по-настоящему не тронула смерть учителя. Он умер, и все, что он хотел сделать, умерло вместе с ним. Ши Чэн ощутил нарастающий ужас от этой мысли.

- Нет! – воскликнул адепт, почти перебивая главу. В это мгновение он даже не вспомнил о правилах приличия, - Вы не понимаете! Дело вовсе не в ране и не в том, что учитель был болен.

Он осекся, понимая, что ведет себя недостойно, что заслуживает наказания за свои слова, но старейшина не выглядел рассерженным. Казалось, ничто не может смутить его или удивить. Заклинатель лишь понимающе посмотрел на него и произнес:

- Я знаю, о чем ты думаешь. Подозрения мастера Лэн на счет темных заклинателей, так?

Ши Чэн пораженно замолк.

- Но за все годы, что он говорил мне об этом, я не сумел найти никаких подтверждений догадкам твоего учителя. Никто не сомневается в его проницательности, однако смерть товарищей сильно на него повлияла.

- Это не так, – запротестовал Ши Чэн, - Прошу вас, вы должны поверить! Ведь если учитель был прав, в опасности могут оказаться другие заклинатели.

- Кого конкретно ты подозреваешь, мальчик?

Это был его шанс. Ши Чэн низко опустил голову, пытаясь совладать с обуревавшими его чувствами. Он знал, что, если глава поверит ему, обоих темных заклинателей ждет смерть. Но теперь все было иначе. Ши Чэн дал им шанс.

- Инцзы Яна, - выдавил он через силу, – Я знаю, что это он.

Глава ордена поднял бровь.

- Но я разговаривал с ним вчера вечером, а по словам целителей смерть мастера Лэн наступила примерно в это время. Это никак не мог быть он. Не говоря уже о том, что охранные печати выдали бы применение темной ци.

Место старейшины располагалось на возвышении, и Ши Чэн смотрел на него снизу-вверх, остро ощущая свою потерянность и беспомощность. Наконец, глава ордена тяжело встал и приблизился к нему, чтобы положить руку мальчику на плечо.

- Я знаю, ты расстроен. Но нельзя бросаться такими обвинениями без твердых доказательств. Твой учитель был тяжело ранен, и чудо, что он вообще смог прожить так долго. В этом некого винить.

Когда глава отошел, Ши Чэн даже не пошевелился. На его лице был написан ужас. Если это был не Инцзы Ян…

«Твой учитель не участвовал в уничтожении темных орденов?» - вспомнился ему невинный вопрос Е Юня. «Почему?» «Он принял бы участие, - возразил тогда Ши Чэн, готовый противостоять всем намекам на трусость наставника – Но он был тяжело ранен. Он сражался с демоном!»

Это не имело смысла. Е Юнь не мог использовать против него его же слова. И все же он это сделал, потому что точно знал, куда и как ударить.

- Ты хочешь сказать что-нибудь еще? - спросил старейшина, наблюдая за мальчиком.

- Нет... Ничего.

Он не мог спорить. Что бы Ши Чэн ни сказал сейчас, открой он даже все, что ему известно, ему не поверят. Потому что он всего лишь расстроенный ребенок, подверженный паранойе своего учителя. Он солгал уже один раз, и, если он об этом скажет, кто воспримет его всерьез? Без Лэн Иньчжэня он был никем.

Учитель говорил ему, а Ши Чэн не захотел поверить. Он защищал Е Юня. Он его предупреждал. И именно он, в конечном итоге, позволил всему случиться. Вот результат его милосердия. Ши Чэн встал на сторону темного заклинателя, считая, что он не заслуживает своей участи, и вот, чем это закончилось.

Глупо и самонадеянно было думать, будто он прав, а все остальные заклинатели ошибаются. Трактаты не лгали. Ши Чэн обманулся в своем доверии и дорого за это заплатил.

***

«Улыбайся, как я, и никто ничего не заподозрит», - сказал Инцзы Ян, и это было правдой.

Смерть заклинателя едва поколебала привычное течение жизни ордена. Все уже знали, что мастер Лэн погиб от последствий старого ранения, и не было никакого смысла задерживать уважаемых гостей или погружать их во внутренние дела Шэн Ху. Только церемонию прощания пришлось сократить, чтобы позаботиться о погребении, но все равно отъезд гостей и заверения в вечной дружбе отняли немало времени.

Е Юнь чувствовал себя словно в тумане. Рука почти не болела из-за лекарства, которое дал ему учитель, и он даже мог ею двигать, но все равно чувство было странное. Конечно, перелом можно списать на тренировку, но не стоило привлекать к себе внимания. Так что сторонний наблюдатель, не вздумай он присматриваться, не заметил бы плотной перевязки вокруг руки и несколько неловких движений мальчика.

Он ненавидел себя за то, что сделал и за то, что чувствовал от этого успокоение. Месяц, похожий на ужасный кошмар, наконец-то закончился – Е Юнь вернется в Шэ Шань и навсегда забудет о том, что здесь произошло. Ученик облегченно выдохнул, глядя на открытые ворота, у которых собирались заклинатели. Е Юнь до последнего не верил, что этот момент настанет. Казалось, стоит обернуться, и он навсегда останется в Шэн Ху, за этими страшными, тяжелыми дверями, навсегда запертый в ловушке.