Кровавые узы боли

Глава 1 Беатрис

Заранее убрала весь дом, приготовила еду и накормила бабушку. После того как она упала и сломала тазобедренную кость, она больше не может ходить, и за ней требуется постоянный уход. Маму хватило только на первый год, когда нужно было ставить препараты. Как только их отменили, все обязанности перешли на меня.

У бабушки позитивный, светлый взгляд на жизнь. В то время как моя мать — сгусток негатива, гнева и высокомерия. Понятия не имею, почему она такая колючая стерва, ведь её не воспитывали такой. Большую часть детства я провела у бабушки, пока родители выясняли отношения. В конечном итоге отец ушёл — вероятно, из-за её характера они и не смогли ужиться.

Одеваю свои любимые, потёртые чёрные джинсы и топ, обуваю кроссовки и иду в парк, где должна встретиться с подругой. В свои восемнадцать лет у меня была всего одна подруга. Я не могу позволить себе того, что делают мои сверстники: не могу пойти на вечеринку, завести парня или просто выйти погулять — из-за вечной нехватки времени.

Направляюсь к парку. В этом парке всегда находила успокоение — с его извилистыми тропами, озером и великолепными цветами, которые особенно впечатляют весной.

Сажусь на лавочку под увесистыми ветвями липы, прячась от солнца, в ожидании подруги. Перекинув косу через плечо, вдыхаю запах гортензий, цветущих по всему парку, перебираю пряди между пальцами и погружаюсь в недавние воспоминания — о том, как, выйдя из себя, мать душила меня атласной лентой. Я уже успела привыкнуть к частым побоям и унижениям.

— Привет, дорогая! — вопит подруга, вырывая меня из воспоминаний.

Девушка с волосами, чёрными как смола, достающими до лопаток, обнимает меня. Мы гуляем около двух часов, болтаем обо всём — это помогает отвлечься от домашней суеты.

Солнце уже начинает прятаться за горизонт, согревая тёплыми лучами, сверкающими как раскалённое золото. Понимаю, что пора возвращаться домой. Говорю об этом Элле, и мы выходим из парка. Идём по безлюдному тротуару, вывески магазинов светятся неоновыми огнями, в окнах домов начинает загораться свет.

Продолжая непринуждённый разговор, наше внимание привлекает отъезжающий автобус через дорогу. Из него вышел красивый, высокий парень. Он выше меня, волнистые светлые волосы растрёпаны, лёгкая трёхдневная щетина виднеется на его лице, но от этого его вид не кажется хуже. У него подтянутое тело, но нельзя сказать, что он следит за фигурой и ходит в зал. Я пихаю Эллу локтем, привлекая её внимание к парню.

— Познакомься, что тебя останавливает?— вопрос срывается с губ подруги, пока глаза обшаривают парня.

— Хоть он и красивый, у меня нет времени на отношения.

— Да ладно тебе, Беатриса! Тебе нужна разрядка. Нельзя прожигать лучшие годы, сидя дома, нужно налаживать и свою жизнь. Хотя бы попробуй, — уговаривает подруга, останавливаясь и делая щенячий взгляд.

— Привет, девчонки! — кричит нам парень и машет рукой.

Пригвоздив взглядом «тебе конец», беру Эллу за руку и тащу за собой, не давая ей ни единого шанса сказать что-либо.

— Даже не думай, — говорю подруге, когда поворачиваю на нужную улицу.

Боковым зрением замечаю, что он перебегает дорогу, направляясь к нам.

— Привет. Давайте знакомиться. Бобби, — одаривая нас белоснежной улыбкой, парень протягивает руку.

Кидаю быстрый прищуренный взгляд на подругу, возвращаясь взглядом на парня.

— Я Беатрис, а это моя подруга Элла, — даря взаимную улыбку, показываю на рядом стоящую подругу.

— Ты мне понравилась, Беатрис. Дашь свой номер? — спрашивает Бобби с уверенной улыбкой.

Этот парень явно знает, что он красив, вероятно, часто пользуется этим. И, судя по его уверенности, ему редко отказывают. Что ж, смазливой мордашкой меня не приманишь. Надо бы показать ему другой сценарий, к которому он явно будет не готов.

— Ты можешь дать мне свой номер. Я подумаю, позвонить тебе или нет, — спокойно отвечаю.

Подруга щипает за руку, не обращая на это, ухмыляюсь, мысленно хваля себя за такой ответ. Кажется, он шокирован, но диктует цифры.

— Я буду ждать звонка, — говорит парень, делая два шага назад, разворачивается и устремляется в противоположную сторону.

Достаю телефон, чтоб посмотреть время.

Чёрт. Мне срочно нужно домой. Прощаюсь с Эллой и бегу по улице в сторону дома. Увидев машину матери, дыхание сбивается. Замедляю шаг, проходя мимо подъездной дорожки, смиряясь с неизбежным.

Поднимаюсь по старым деревянным ступенькам с характерным скрипом, открываю дверь. Гостиная с потрёпанным ремонтом, коричневым диваном и двумя креслами, шкаф с кучей книг, скрипучими деревянными полами.

В этом доме я могу ходить с закрытыми глазами и сказать, где стоит какой-либо предмет. Только вот назвать это место своим домом — не могу.

— Триса, где ты была? — сквозь зубы говорит мать, её губы сжаты в тонкую полоску, а вид явно недоброжелательный.

— Я встретилась с Эллой, мы разговорились, и… — не успеваю договорить.

Мать замахивается, давая увесистую пощёчину.

— Мне плевать! Ты должна сидеть дома и смотреть за бабушкой! Маленькая шлюшка! Всё жопой не накрутишься! — ещё три удара касаются моего лица.

Глава 2 Ронан

Ронан

Зайдя в ночной клуб, пересекаю танцпол, поднимаюсь по винтовой лестнице, направляюсь к одной из ВИП-кабинок — на встречу с паханом русской мафии. У нас был уговор: я отдаю им клуб, и они распоряжаются им взамен на дружеское сотрудничество. Но в клубе должно быть всё легально — никакой наркоты. Чтобы не было нашумевших заголовков от прессы: «Молодой миллиардер строит свой бизнес на наркоте».

Проверки с полиции меня не беспокоят — пока. С начальником полиции хорошие отношения, но если пресса начнёт болтать, то там и связи не помогут — невозможно будет заткнуть рот всем.

Охрана расступается, давая проход в кабинку, где сидят трое мужчин, разговаривая на русском: Демьян, Леонид — его правая рука, и Зоран — его старший сын. Насколько мне известно, Демьян родом из Сибири.

— Приветствую, — пожимаю руку пахану.

Руки покрыты татуировками от запястья до плеча, заканчиваясь частично на шее. Высокий, статный мужчина с чёрной, как смоль, бородой — почти пятидесяти лет. Он одного роста со мной, однако телосложением шире. Когда стоит, своей внушительной фигурой напоминает медведя — казалось бы, от этого и зовут его Бурым, но прозвали так из-за хладнокровной расправы над всеми, кто перейдёт ему дорогу.

— Мне вчера звонил начальник полиции. Сказал, что поступали жалобы на продажу наркоты в клубе и пропажу нескольких девушек. Демьян, у нас был уговор… - начал я.

— Албанцы занимаются работорговлей и попытались зайти на нашу территорию. Мы уладили этот вопрос. Что касается наркоты — мы не можем найти тех, кто распространяет её. Это что-то новое, не просто наркота. Леонид занимается этим вопросом, — мужчина , сидящий рядом с Демьяном, кивает головой.

— Не хотелось бы портить деловые отношения. Если нужна будет какая-то помощь — скажи мне об этом, — пожимаю руки мужчинам и направляюсь к выходу.

**********

Разделываю тушку сёмги, когда Ли заходит на кухню.

— Там новенькая работает кондитером. Красотка.

— Ага, ты и в прошлый раз так говорил — в итоге она была страшной, как моя жизнь, ещё и любовницей этого придурка.

У Бобби есть жена и ребёнок, а он изменяет в открытую. Мало того — весь персонал знал, кроме девушки. Последняя его помощница ушла с грандиозным скандалом и… двумя полосками на тесте. Это было полгода назад. После этого я запретил какие-либо отношения в комплексе. Сразу же увольнение — без выяснения обстоятельств. Но он продолжает свои игры: спит с девушками, грозя, что их уволят, и они просто молчат. Либо врёт, что из-за работы не может начать отношения.

Комплекс работает как часы: подобран лучший персонал, который хорошо делает свою работу.

Редко встретишь девушку с первого курса, которая совмещает работу и учёбу. Интересно.

Когда я заканчиваю с рыбой, все уже спустились за десертами и бурно обсуждают девушку.

Все парни на кухне сказали, что девчонка хороша. Я должен сам её увидеть.

— Оставь мне десерты. Хочу убедиться, что вы просто извращенцы, у которых давно не было секса, — говорю су-шефу, когда тот спускается за десертами.

Су-шеф возвращается и направляется к Ли.

— Поищи её в соцсетях, может, там есть фотки.

Они начинают копаться в телефоне. Я спускаюсь вниз. На кухне — смех, вижу Сэма.

— Что смеёмся? Что не работаем?

— Серьёзно?! Старый, а ты-то куда?.. — выпучивает глаза Сэм.

Игнорируя су-шефа, направляюсь в сторону кондитерской — и вижу девушку. Маленького роста, поварская форма подчёркивает изгибы её тела. Обычно в униформе сложно сказать что-то о фигуре… но не на ней. Грудь обтянута поварской рубашкой, свободно свисающей в талии. Думаю, талию я смогу обхватить ладонями. Она без косметики, от чего особенно видна её нежная, незагорелая кожа цвета слоновой кости. Пухлые губы растянуты в улыбке.Но что притягивает — это её глаза: жгучие, раскосые. Такие всегда выглядят соблазнительно. Один взгляд этой девушки — и любой мужчина встанет на колени.Одариваю улыбкой, подхожу ближе к столу, возле которого стоит девушка.

— Привет. Ты новая практикантка?

— Нет, я в штате работников.

Чёрт… её голос — чистый дым. Слушаю его — и мне мало. Всегда будет мало. Поддерживаю разговор, замечая, что Бобби наблюдает за нами, делая вид, что заполняет документы.Разговариваем не больше двадцати минут, как вдруг этот гадёныш встаёт и говорит:

— Хватит отвлекать мою помощницу!

О, так значит, он не в восторге, что с ней начали знакомиться другие. Либо боится, что я спрошу про их отношения. Когда она смотрит на тебя взглядом невинной лани тёмно-карими глазами даже во мне просыпаются инстинкты, которые хочется немедля выразить в агрессивном сексе на рабочем столе. Я бы выебал ее , оставив мощные синяки на нежной атласной коже, засаживая член по самые яйца.Я бы с удовольствием овладел ею, оставив на коже свои следы, но… секс только всё усложнит в предстоящей работе . И боюсь — одним разом не смогу насытиться.

— А ты что, ревнуешь? Или прикажешь уйти с этой кухни?

Этот засранец растерялся, думая, что я его уволю за то, что он перечит мне. Теперь могу поспорить: она ничего не знает о его семье — так же, как и предыдущая девушка, которая работала здесь. И она определённо ему нравится.

Глава 3 Беатрис

Беатрис

Четверг. Я получила все зачёты, а это значит, что завтра мне можно не приходить на пары — нужно только отдать зачётную книжку куратору. После того дня, когда был сильный ветер, Ронан настоял на том, чтоб я ездила с ним на его машине — теперь дорога домой занимает меньше времени.

Сегодня последний рабочий день, на праздники я отпросилась — хочу отдохнуть перед новым семестром. Делаю заготовки десертов, вафельные декорации, пока будет выпекаться чизкейк — полтора часа есть время накатать гриссини. Срабатывает звонок и выходит новый заказ: «шоколадный фондан отдать на Японию». Приходит Ронан, здоровается с кухней, пока я ставлю десерт на выпечку. Он готовится ровно восемь минут, чтоб шоколадная сердцевина не успела пропечься и при разрезании десерта она вытекала.

— Привет, ты уже сдала все предметы?

— Да, я всё сдала, теперь свободна на праздничные выходные, — победно улыбаюсь.

— Поздравляю! Какие планы?

— Эмм… сидеть дома, пить какао и смотреть рождественские фильмы, — смеясь, пожимаю плечами.

— Может, сходим прогуляться?

— С удовольствием. Запиши свой номер, я тебе позвоню.Протягиваю телефон, и Бобби ехидно смеётся. Не обращая на него внимания, сразу же нажимаю на кнопку вызова, и телефон в кармане Ронана начинает вибрировать. Украшаю десерт, отдаю его и прощаюсь. С этого момента Бобби начинает всё кидать, швырять, и моя последняя смена превращается в ад. Часы говорят о конце смены, и я направляюсь в женскую раздевалку, стараясь ускользнуть от токсичного общения Бобби. Приняв душ и переодевшись в лосины и безразмерный свитер, накидываю куртку, заматываясь в шарф. Почти вышла на улицу, открываю дверь — Бобби дёргает меня обратно, хватая за руку, сжимая запястье с такой силой, что рука краснеет и начинает ныть от боли.

— Что ты творишь? Мне больно, отпусти меня! — кричу, пытаясь освободить руку.

Он тащит меня в мужскую раздевалку. Брыкаюсь и кричу, но никто не слышит. Затаскивая в раздевалку, закрывает дверь, ударяя спиной об неё, хватает за вторую руку сжимая их.

— Почему ты позвонила ему сразу же, а я всё ещё не дождался звонка? Я семь раз звал тебя гулять, но ты каждый раз отказывала, — сквозь зубы говорит парень.

У него что, крыша поехала?

— С каких пор я должна отчитываться перед тобой? — пытаюсь сказать грубо, но голос предательски дрожит.

Заламывая руки за спину, удерживает их одной рукой, второй срывает шарф с шеи и начинает облизывать её, придерживая второй рукой мою голову чтоб был доступ к шее. Рыдаю и пытаюсь высвободить руки, визжу, желчь подступает к горлу, когда он засовывает руку под свитер и рвёт лифчик. Кусаю его за руку до крови, чувствую металлический вкус.

— Ты грёбаная сука, будешь строить из себя целку?!

Он бьёт пощёчину, разбивая нижнюю губу, с которой начинает вытекать кровь, хватает за волосы и бьёт два раза головой об дверь. В глазах всё плывёт, затылок ноет от боли. Отрывает от двери, вдавливая в стену своим телом, чувствую, как его член упирается в меня сзади.

— Хватит! — визжу, рыдание вырывается с губ, сердце бешено колотится.

— Что здесь происходит? — говорит Сэм, выбивая дверь.

Пользуясь случаем, вырываюсь и выбегаю из ресторана. Бегу мимо персонала, распихивая всех кто стоит на моем пути, из-за слёз ничего не вижу, не останавливаюсь просто бегу, хотя голова ужасно кружится. Слышу, что кто-то сзади зовёт по имени, но я продолжаю бежать.Бегу к тротуару, сердце колотится в горле. В панике выбегаю на дорогу, визг тормозов пронзает уши, гудок машины разрывает тишину.Всё замирает. Ноги цепенеют, тело словно налито свинцом. Я не могу двинуться, даже крик застревает в горле.Свет фар ослепляет, и в этот миг кто-то обхватывает за талию, дёргает обратно на тротуар. Это вырывает меня из панического ступора.

— Беатриса? Беатрис, детка, ты меня слышишь? — голос Ронана далёким эхом отдаётся в голове. Зажмуриваюсь, пытаясь вернуть контроль над собственным телом.

Рыдаю, а тело содрогается так, будто меня окатили ледяной водой. Череп раскалывается от боли.

— Всё хорошо, слышишь? Ты в безопасности. Я с тобой. —он обнимает меня прижимая к себе а я не могу остановиться от всхлипов.

— Чёрт, дыши!

Чувствую, что меня подхватывают под ноги, прижимая к тёплой груди. По древесному запаху понимаю, что это Ронан. В глазах всё темнеет, чувствую, как теряю сознание.

Глава 4 Ронан

Ронан

Жду Беатрис, опершись на машину. Испытываю какое-то странное чувство, а интуиция подсказывает, что что-то не так. Беатриса ответственная, и за то время, что я довозил её домой, она никогда не заставляла ждать. Выбегает Сэм, трусцой бежит ко мне. Моя интуиция никогда не подводит, и что-то определённо произошло.

— Кажется, Беатрису изнасиловали.

Отрываюсь от машины, шокированный.

— Кто? Где она?!

Срываюсь к комплексу.

— Я забыл наушники в раздевалке, вернулся, услышал крики, выбил дверь. Она с разбитой губой, и Бобби держал её, прижимая к стене. Когда я вошёл, она выбежала.

— Убью этого уебка ! — рычу я. Подбегаем к комплексу, она бежит по тротуару в сторону дороги . Вот черт .

— Беатриса! Беатриса, стой!

Она выбегает на дорогу, вижу, что машина не успеет затормозить. Моё тело движется быстрее, чем разум. Рывком хватаю её за талию и отдёргиваю к себе, почти швыряя на тротуар. Её тело мягко врезается в моё, а за спиной визг тормозов.

Её губа разбита, опухла, кровь тонкой струйкой стекает к подбородку. Она смотрит расфокусированным взглядом . Меня накрывает волной ужаса.Я чуть не потерял её. Прижимаю её к себе, вжимая в грудь, будто так смогу защитить от всего мира.

— Беатриса? Беатриса,детка, ты меня слышишь?

Похоже, у неё сотрясение. Она начинает рыдать, содрогаясь всем телом.

— Всё хорошо, слышишь? Ты в безопасности. Я с тобой. —Обнимаю ее крепко прижимая к себе, как самое ценное в этом проклятом мире.

Понимаю, что адреналиновый шок закончился, и сейчас она потеряет сознание. Подхватываю на руки и несу к машине, аккуратно укладываю на сиденье рядом с собой. Выезжаю с парковки и набираю личному доктору не выпуская ее ладонь из своей руки.

— Док, срочно . У девушки сто процентов сотрясение, и нужно посмотреть, изнасиловали её или нет.

— Вези её ко мне. Без оборудования я не смогу провести осмотр. Нужно срочно исключить внутричерепное кровоизлияние после сотрясения.— говорит док и я бросаю трубку фокусируясь на дороге. Через 30 минут мы подъезжаем к доктору в частную клинику.

— У неё лёгкое сотрясение, кровоизлияния нет. Ссадины на руках, губа сильно рассечена. Насильственных действий нет, она не потеряла девственности.—Говорит док заполняя что то в планшете и я прибываю в шоке. Она ни разу не занималась сексом? Нетронутая. Я первый прикоснусь к ней по-настоящему. И последний. Никому больше не позволю даже смотреть на неё. Я сделаю ее своей.

— Можешь зайти поговорить, она просила позвонить. Говорит док и проходит мимо похлопывая по плечу

Захожу в палату. Руки покрыты красными ссадинами и отпечатками руки, синяк с левой стороны под губой уже стал насыщенного цвета, её уже не трясёт, как раньше.

— Как ты себя чувствуешь?

— Меня постоянно тошнит. Доктор объяснил, что это из-за сотрясения, и в случае, если станет плохо, нужно будет позвонить ему.

— Значит, ты сегодня должна остаться у меня. Если станет плохо, то я отвезу тебя к врачу.

— Я не могу, мне нужно позвонить домой. Можешь дать мой телефон?

Подаю телефон и выхожу из палаты.

*******

Дверь открывается — в дверном проёме стоит женщина, такого же роста, как Беатриса. Тёмные волосы собраны в пучок, черты лица схожи, но более грубые — наверное, это её мама.

—Кто это? Очень странно — она не спросила, как самочувствие, с учётом того, что её дочь не смогла самостоятельно вернуться и ей сообщили, что у неё сотрясение.

— Это Ронан. Мы вместе работаем, — лепечет Беатриса.

— В дом! —Строгим голосом проговаривает женщина, тем самым показывая что она не хочет ни чего слышать

Ого, вот это забота. Задумываюсь, правильно ли поступаю, что оставляю её одну? Беатриса выдавливает измученную улыбку, прощаясь. Подхожу к машине, замечаю сумку, оставленную на сиденье. Беру её, направляясь к дому.

— Крутила жопой, вот поэтому к тебе и начали приставать! Вела бы себя достойно, такого бы не случилось. А теперь ты просто грязная шлюшка…

Ебать… и это говорит родная мать, после того как её дочь чуть не изнасиловали? Чувство злости переполняют меня. Распахиваю дверь, стремительным шагом подхожу к Беатрис, беру её за руку.

— Мы уходим! — рычу я, сдерживаясь всеми силами. Она немного колеблется.

— Мне нужна минута.

Пошатываясь, направляется в комнату, слышны невнятные бормотания — и наконец она выходит.

Глава 5 Беатрис

Беатрис

Мне нужна минута. Захожу в комнату к бабушке.

— Простите, бабуль… Я так больше не могу. Не хочу сейчас выслушивать от матери ничего, поэтому лучше уйду. Если не сделаю это сейчас — то не смогу и потом.

— Ох, милая, я не сержусь на тебя. Ты должна строить собственную жизнь. Не думай обо мне.

— Спасибо…

Не сдерживаю непрошеные слёзы, обнимаю бабушку на прощание. Открываю комод, беру деньги, которые копила всё это время, и вещи, чтоб переодеться.

— Я буду вас навещать, пока её не будет дома.

С этими словами выхожу из комнаты, направляясь к Ронану.

— Триса! Ты, никуда не пойдёшь! — шипит мать, хватая за руку.

Ронан перехватывает руку, сдавливая цепким захватом, отшвыривает её, смеряя смертоносным взглядом.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — сужая глаза, продолжает говорить, идя за нами к выходу.

— Думаешь, если он трахает тебя, ты ему нужна?! Да он даже не прикоснётся к тебе после того, что с тобой сделали! Ты грязная шлюшка!

— Со мной ничего не сделали! Он мне помог и поддержал! А ты всё ещё помешана на том, «что же скажут люди — трахаюсь я с кем-то или нет»?! Мне срать на мнение людей — и на тебя отныне тоже!

Кричу матери. Горькие слёзы стекают по щекам, обжигая кожу. Пощёчина ударяет по щеке, с губы снова начинает сочиться кровь. Я не чувствую боли — у меня сжимается сердце от осознания того, что мать в очередной раз доказала: я ей безразлична.

Ронан отпихивает мать, обнимает меня за плечи, подталкивает, заставляя выйти из ступора и двигаться к машине.

Поездка к его дому проходит в тишине — лишь мои всхлипы нарушают её.

Двери лифта открываются — и мы сразу находимся в квартире. Я не видела ничего подобного раньше. Ронан показывает жестом, пропуская меня вперёд. Вхожу, оказавшись в большой гостиной: три серых дивана стоят вокруг современного чёрного стеклянного камина, с обеих сторон от которого стоят такого же чёрного цвета полки с книгами. Современный интерьер и мебель. Ничего лишнего, никакого декора — лишь несколько пустых ваз разного размера. От деревянного пола до потолка расположены панорамные окна с раздвижными дверьми, ведущими на террасу, откуда открывается шикарный вид на ночной город.

Открытая кухня расположена в правой части квартиры, барный стол с мраморной столешницей отделяет кухню от гостиной. Прослеживаю взглядом лестницу, ведущую на второй этаж, на котором видно несколько комнат.

— Нам придётся спать вместе, чтоб я мог помочь, если ситуация усложнится и тебя будет рвать. Я могу — лишь на диване.

— Ничего страшного. Но я хотела бы лечь спать, голова всё ещё кружится.

— Конечно. Наверх — прямо по коридору.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в спальню. Как и в гостиной, здесь панорамные окна. Подхожу к огромной кровати с шёлковым постельным. Стены серого цвета — так же, как и мягкая мебель во всём доме. В конце комнаты виднеется вход в гардеробную, рядом дверь в ванную комнату. Захожу в ванну, раздеваюсь и встаю под душ, вспоминая, как мерзко прикасался и облизывал моё тело Бобби. Тошнота подступает к горлу. Тру шею и тело до покраснения, чтоб избавиться от воспоминаний прикосновений.

Выхожу с душа, замотавшись полотенцем. Не хочу одевать то, в чем меня лапал этот кретин. Закрываю окна шторами, нажимаю на включатель лампы, и резкий свет вспыхивает, подсвечивая, казалось бы, все углы в этой комнате. Тишина бьет холодом, и кажется, будто всё осуждает меня — за сегодняшний день, за то, что наговорила матери, за то, что не смогла дать отпор. А если бы Сэм не выбил дверь, если бы никто не услышал… Пройдя по пушистому ковру, я ощутила, как ворсинки под ногами пытались поглотить моё саморазрушение. Но они не справлялись. Каждый шаг отдавался в теле напряжением, а в голове вертелись мысли, одна мрачнее другой. Ложусь в кровать, обнимаю подушку и погружаюсь в сон.

Глава 6 Ронан

Ронан

Поднимаюсь по лестнице, раздумывая, стоит ли ложиться рядом. Она — девственница, которую чуть не изнасиловали. Не будет ли какой-то травмы или типа того? Не будет ли она потом всех мужчин бояться?.. А если ей будет плохо, и я не услышу?.. Захожу в комнату: приглушённый свет торшера освещает её хрупкое тело, свернутое, как ребёнок. Мокрые длинные волосы спутанно раскинулись по подушке, губа опухла, а на челюсти уже выступил тёмный синяк — это всё не портит её вид, она чертовски мило выглядит. Накрываю её тёплым одеялом, и она расслабляется. Иду в гардеробную, беру пижамные штаны, футболку и боксеры. Включаю холодную воду в душе, надеясь, что это поможет мне избавиться от желания поехать, найти этого ублюдка и убить. Прижав ладони к кафельной стене, я поднимаю голову и позволяю холодным брызгам ударять по лицу. Простояв так не больше пяти минут — потому что это никак не помогало, — переодеваюсь в одежду и выхожу с ванной. Ложусь на другой край кровати, закидывая руки за голову. Наслаждаюсь её присутствием, хотя и вынуждена была ехать при таких обстоятельствах. Меня воспитывали в здоровых отношениях и крепкой семье. Поведение её матери — очень странное, как будто она неадекватна. Девушка начинает ворочаться и что-то бормочет. Поворачиваюсь на бок, пытаюсь расслышать, что она говорит. Начинает хныкать, продолжая дёргаться во сне. Протягиваю руку и кладу ладонь ей на плечо, поверх одеяла, и слегка поглаживаю его. Она расслабляется. Стараюсь, чтобы моё тело не касалось её, и продолжаю гладить руку. Она разворачивается во сне и обнимает меня. Её кожа кажется обжигающе горячей после того, как я принял холодный душ, но она не просыпается. Не в силах удержаться, обнимаю её за талию, утыкаясь носом в макушку. Её сопение напоминает урчание котёнка. Засыпаю под эти звуки.

Громкий сигнал будильника выдёргивает меня из объятий сна. Без малейшего промедления хватаю телефон и тыкаю в экран, выключая сигнал. Она не проснулась: её нога закинута мне на бедро, а рука перекинута через торс. За ночь полотенце скатилось с её тела вместе с одеялом, открывая вид на круглую упругую грудь, и подтянутую попку . Поворачиваюсь, натягиваю одеяло ей на плечи, запускаю руку под него и притягиваю Беатрису к себе, обнимая за бёдра чуть сильнее сжимаю её в объятиях, ощущая, как её тёплая кожа касается моей груди, как мягкие изгибы её тела идеально ложатся в мой ритм.

Её тело напрягается в пробуждении от сна, но она не отстраняется и не убирает руку — еле ощутимо поглаживает пальцами по спине оставляя за собой горячий след, будто отмечая территорию, будто она — не испуганная девочка, а женщина, уверенная, что принадлежит мне. И от этого жеста член каменеет.

— Доброе утро, — говорит она, уткнувшись мне в грудь, оставаясь неподвижной. Чувствую, как её дыхание щекочет кожу — тёплое, ровное. Я никогда не спал с девушкой в одной постели, тем более без секса, но с ней приятно просто вот так лежать. Черт, мне это нравится

Глава 7 Беатрис

Беатрис

— Доброе утро, котёнок. Как твоя голова? — нежно проводит рукой по щеке, убирая пряди волос, которые разметались во время сна. Поднимаю голову — его тёмно-зелёные глаза игриво поблёскивают.

— Всё хорошо. Пока что голова не кружится. Надеюсь, что так будет и когда я встану.

— Тогда не вставай. У меня ещё есть время немного понежиться с тобой. — Прижимает меня ближе к себе будто не хочет, чтобы утро наступало окончательно. Это чертовски приятно и так же чертовски неправильно. Это противоречит всему, мы вместе работаем, он мой босс.

— Почему «котёнок»? Почему ты меня так называешь?—Он усмехается краем губ, и в его глазах появляется тот самый знакомый блеск — игривый, хищный. Голос становится низким, с хрипотцой

— Потому что ты маленькая и беззащитная, как котёнок. А ещё ты сопишь совсем как котёнок, когда мурлыкает. Вот так. — Он утыкается мне в шею, имитируя мурлыканье, и вибрации отдаются во все части тела. Моё сердце дрогнуло. Комплименты — простые, но искренние — прозвучали так неожиданно и так… приятно. В груди закружилась лёгкая радость, но я стараюсь не выдать её. Ронан прикасается губами к шее. Вздрагиваю — вчерашние воспоминания заполняют голову, и желчь подступает к горлу.

— Прости, я не хотел, я просто… — отстраняясь дальше от меня, продолжает извиняться. Когда он отстранился, стало холодно и неуютно без его тепла, но я не хочу просить его обнять меня снова.

— Всё хорошо. Просто… я вспомнила вчерашний вечер, — выдыхаю и опускаю взгляд ниже. Вижу, как желваки на его лице начинают двигаться.

— Мне нужно в душ. — Кутаюсь во вчерашнее полотенце, иду в ванну. В надежде спрятаться от всей этой ситуации.

Приняв душ и переодевшись в обтягивающие джинсы и толстовку что были у меня в рюкзаке, спускаюсь вниз, чувствуя запах кофе.

— У меня кое-какие дела, мне нужно уехать. Ты можешь осмотреть дом, запасную карту от лифта я оставил на комоде. — Ронан стал более серьёзен, глаза ничего не выражают и он не продолжает тот неловкий разговор который скупился сорок минут назад. Подхожу к столешнице.

— Я хотела сегодня подыскать жильё. Я не могу остаться у тебя, но и домой не могу вернуться — не после вчерашнего, — устремляю взгляд в одну точку.

— Рождество послезавтра. Вряд ли ты найдёшь что-то подходящее. Так что оставайся. Отметим его вместе. —Его голос звучит спокойно, но в нём сквозит что-то большее — словно это не просто удобство, а необходимость держать меня рядом. Он прав, так быстро квартиру не найти

— Хорошо. Тогда я съезжу за вещами и за тем, что может понадобиться на первое время. —встаю, но чувствую, как он задерживает взгляд.