Кровавые узы: За стеной

Глава 1

Ника вышла из библиотеки поздним вечером. Спустилась по ступенькам и замерла. Слеза, сорвавшись с ресниц, перечеркнула родинку в виде полумесяца под глазом и холодным ручейком скользнула по щеке. Девушка смахнула её тыльной стороной ладони.

— Будьте вы прокляты! — выдохнула она, вскинув голову к небу.

Там, как обычно, не горело ни звезды. Только бесконечная, давящая тьма, к которой Ника, казалось, привыкла за эти годы. Она обернулась и посмотрела на тяжёлую дверь библиотеки. Там, за ней, было единственное место, где она чувствовала себя в безопасности. Место, где можно было забыть, кто ты есть, и ни о чем не думать. Особенно о доме. Но пять минут назад её уволили. Взяли эту... кудрявую. Та стояла напротив, скалилась, прожигала взглядом. Злорадствовала, что очередное людское место работы занял вампир.

— Чтоб вы все сгорели на солнце! — не сдержалась Ника.

Прохожие, спешащие мимо, резко обернулись.

— Я не вам... — поспешила она оправдаться.

— А кому?

Голос раздался прямо над ухом. Кудрявая брюнетка стояла перед ней, впиваясь алыми глазами в лицо Ники. Ника отшатнулась, но цепкие пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её шее.

— Куда это ты собралась?

— Пусти! — Ника вцепилась в её руку, пытаясь ослабить хватку.

— Нет. — Кудрявая плотоядно улыбнулась. — Ты только что нагрубила мне. И не только мне — всему моему клану. За это тебя надо наказать...

Сирена взвизгнула, разрезая тишину улицы. Рядом с тротуаром затормозила полицейская машина. Из неё вышли двое мужчин.

— Что тут происходит? — спросил тот, что постарше, сжимая в руке электрошокер.

— Помогите... — воздух в лёгких закончился, Ника выдавила это слово вместе с последним выдохом.

— Отпусти её! — второй шагнул ближе, но его лица Ника уже не видела. Перед глазами всё плыло, смешиваясь в мутный поток, готовый утянуть на дно.

Кудрявая разжала пальцы. Ника покачнулась, хватая ртом воздух, пока вампирша неторопливо приближалась к полицейским.

— Объясните ей, — кудрявая говорила спокойно, — что желать смерти вампирам — опасное занятие. Можно и жизни лишиться.

Она улыбнулась и исчезла — только тень метнулась к двери библиотеки. Но перед тем как скрыться внутри, обернулась. Впилась взглядом в Нику:

— Не попадайся мне на глаза.

Ника всё ещё давилась воздухом, но эти слова въелись под кожу ледяными иглами. Стало страшнее, чем минуту назад, когда чужая хватка сжимала горло.

— Спасибо вам, — Ника подошла к машине, растирая шею. — Если бы не вы... я не знаю, что бы она сделала.

— Наш долг — защищать людей, — отозвался тот, что стоял у капота. Молодой, с белоснежной улыбкой, от которой почему-то захотелось поёжиться. Он протянул руку: — А теперь давай. Плати за спасение.

— Что? — Ника моргнула, не веря.

— Мы только что тебя спасли, — терпеливо, как ребёнку, объяснил старший. — А жизнь нынче дорого стоит. Или хочешь ночь в участке провести? А может... мне позвать ту кудрявую обратно?

Ника сглотнула. Руки задрожали, когда она полезла в сумку и достала жалкие купюры, которые получила при увольнении.

— Всего пять тысяч? — старший скривился, будто ему протянули мусор.

— У меня больше нет, — тихо ответила Ника.

Он забрал деньги и сел в машину.

— Неблагодарная, — процедил молодой, и его белозубая улыбка померкла в тонированном стекле.

Машина рванула с места, обдав Нику гарью и пылью. Она осталась стоять одна под беззвёздным небом, сжимая сумку.

Не оборачиваясь, почти бегом Ника направилась к автобусной остановке. В сумочке жалобно звякнула мелочь — на проезд хватит. Но домой не хотелось до дрожи в коленях. Только выбора не было. Квартира, оставшаяся после исчезновения матери, — единственное место, куда она могла прийти. Если бы не отец...

Ника застыла на остановке, вглядываясь в темноту. Фонари и неоновые вывески заливали всё вокруг болезненным светом, но чёрные дыры между ними оставались. И в этих дырах кто-то двигался. Справа со звоном разбилась бутылка. Слева глухо шлёпнулось что-то тяжёлое, похожее на мешок с песком. Позади — шаркающие по асфальту шаги.

Каждый звук вонзался иглой под кожу. Рядом — ни души. Редкие прохожие мелькали тенями, торопясь нырнуть в подъезды, захлопнуть двери, зажечь свет. Когда город накрывала ночь, улицы пустели. Все знали: ночь — время вампиров. И никто не хотел стать их ужином.

Правда, судя по новостям, жертв было подозрительно мало. Даже вампиры чего-то боялись.

Гораздо чаще пропадали люди. Просто исчезали с улиц бесследно. Ника сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она не хотела стать одной из них. Именно поэтому старалась не выходить по ночам. Но сегодня выбора не оставили.

К остановке бесшумно подошёл мужчина в чёрном. Высокий воротник скрывал половину лица, тёмные очки прятали глаза. Ника отшатнулась и вжалась спиной в холодную стену остановки.

Мужчина чуть повернул голову в её сторону. Из-под воротника донёсся тихий смешок — сухой, шелестящий, будто ветер шуршал бумагой.

К остановке начали подходить люди. Вернее, существа в обличье людей. Ника знала: не все они люди. И даже не вампиры. Большинство — оборотни. Их выдавала одежда. Оборотни терпеть не могли прятаться за тканью, им нужна была свобода движений — футболки, шорты... Холода они будто не чувствовали. А на улице едва набиралось градусов десять — середина лета, но холодно как поздней осенью.

Автобус вынырнул из темноты, жёлтый и грязный, как старый больной зуб. Ника зашла последней, плюхнулась на сиденье за спиной водителя и уставилась в окно.

За стеклом поплыли огни. Мысли потянулись следом, цепляясь за каждый фонарный столб.

Что, если бы мир остался прежним? Если бы не эти стены вокруг города, не комендантский час, не вечный холод посреди лета? Как бы тогда жилось? В голову полезли воспоминания о матери. О том дне пять лет назад, когда она исчезла из её жизни.

Ника пробовала сбежать, чтобы найти маму. И каждый раз её ловили. Из города никого не выпускали. Стены росли по всему периметру, словно скрывали город от остального мира. Те, кто остался за бетоном, навсегда исчезли — как мама. Только память о них ещё тлела где-то внутри, не давая окончательно сойти с ума.