Кровавый снег

Не гуляй по ночам

Ночь. Тёмная, холодная ночь. Чистое, без единого облака небо, остынущие голые деревья, холодный белый снег хрустит под ногами.

Дюжины разбойников, разграбивши и убив очередных парочку купцов, которые, положившись на удачу и оставив разум позади, решили сократить тяжёлую зимнюю дорогу к городу. В зимнее время купцам приходилось крайне тяжело добывать провизию, так как на улице царил лютый мороз. Дороги были заснежены буранами, а леса кишели монстрами и разбойниками.

Убедившись, что место безжалостного кровопролития позади, разбойники решают устроить привал. Собравши на скорую руку хворост и разведя огонь, они решили праздновать немалый улов. Рассевшись вокруг костра и разлив по кружкам дешёвый эль, который им повезло сегодня раздобыть, начали заливать его в свои просохшие глотки, заедая сухарями и вяленым мясом.

Спустя небольшой промежуток времени, когда алкоголь ударил в их бошки, разбойники по очереди начали рассказывать разные мерзкие истории про свои злодеяния. Пока один из них, по кличке Трус, не начал рассказывать миф или легенду про существо, что старее деревьев, растущих вокруг них.

Один из разбойников, поперхнувшись элем от смеха, сказал:
«Чёртов Трус, ты быстрее умрёшь от страха, чем тебя вздёрнут на площади жандармы», — сказал тучный бородатый мужик лет тридцати пяти, и его смех громким хором поддержали остальные.

Затем, резко замолчав и сменив выражение лица, громким хриплым басом он сказал:
«Завязывай со своими баснями, хватит с нас твоих небылиц на ночь».

Трус хотел было перебить его, но взгляд главаря в мгновение ока стал нечеловечески злобным — тот не потерпит ни единого слова протеста в свою сторону. Трусу ничего не оставалось, кроме как прикусить язык и продолжить допивать эль, оставшийся на дне стеклянной бутылки.

На небо взошла полная луна, когда разбойники решили закончить свой привал. Как вдруг тот самый Трус, трясясь от страха, дрожащим голосом, заикаясь, начал повторять:
«Демон! Демон! Демон!» — всё громче и громче, пока его голос не перешёл в истеричный крик.

Из чащи леса спокойным шагом приближалась высокая мужская фигура, словно хищник, идущий за раненой жертвой, обречённой на смерть. Подойдя к Трусу, главарь разбойников ударил его по голове с такой силой, что звук треснувшего черепа было слышно на весь лес.

Другие разбойники насторожились. Всем стало интересно, у кого достаточно смелости или безумия, чтобы идти таким уверенным шагом к надёжно вооружённым мужикам.

Спустя считанные минуты перед ними стоял молодой парень, на вид не больше двадцати одного года, с длинными чёрными волосами, неестественно красными глазами и ростом не меньше двух метров. Его кожа была немного бледноватой, что едва различалось при свете луны.

Вдохнув ледяной воздух в свои не менее ледяные лёгкие, он заговорил:
«Я — Финрир, простой заблудившийся путник. Не могли бы вы, господа, подсказать дорогу до деревни Культа Солнца?»

Его голос был чистым и громким, а манера речи напоминала людей высшего общества. Казалось, ни лицо, ни голос не выдавали в нём никаких эмоций.

Услышав этот вопрос, раздался громкий смех, и лишь уже остывшее тело Труса не издавало ни единого признака жизни. Для разбойников деревня Культа Солнца была такой же сказкой, как первородные и другие могущественные существа.

Подойдя вплотную к незнакомцу и закончив смеяться, главарь сказал:
«Слушай меня, сукин сын!..»

Но не успев закончить предложение, его голова слетела с плеч. При этом незнакомец не пошевелил и пальцем.

В одно мгновение вся храбрость пропала, и на её месте поселился чистый страх. Казалось, что они были просто мошкой, которую могут прихлопнуть в любой момент. В панике, бросая своё оружие, все начали бежать, жадно глотая воздух.

Но, не успев сделать и трёх шагов, их головы слетали одна за другой, пока не остался лишь один молодой парень. Жадно цепляясь за жизнь, его мозг пытался найти хоть одну зацепку, чтобы спасти себя.

Он вспоминал легенды, которые часто рассказывала бабушка перед сном, любые слухи, пьяные разговоры в пабах — всё, что могло дать хотя бы малейшую надежду на спасение. Информация об этой якобы басне могла бы спасти его жизнь, только недавно начавшуюся жизнь.

Пакт

Спустя несколько секунд, которые для него показались вечностью, его мозг всё-таки смог сплести из нитей памяти клубок, который теперь, казалось, застрял у него в горле. Язык заплетался, в горле пересохло, а сердце билось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Наконец, он признёс: «Знаю, я знаю, где находится деревня, которую вы ищете, господин». Его голос предательски дрожал. В мгновение ока незнакомец, который стоял в метрах пяти-десяти, не меньше, оказался лицом к лицу с дрожащим от смертельного страха выжившим. Смотря на него сверху вниз, он спросил таким же ледяным голосом: «Как твоё имя?»

Кайн Робко ответил тот. «Кайн, Кайн, Кайн». Несколько раз неторопливо повторил незнакомец: «Тебе дорога твоя жизнь? Если да, то я мог бы предложить тебе отличную сделку».

«Сделку?» — повторил Кайн.

«Именно!» — ответил незнакомец. «Я предлагаю тебе сделку. Ты добудешь для меня одну вещь, а я взамен не только сохраню тебе жизнь, но и дарую нечто большее, что твоему роду выпадает крайне редко. Я дарую тебе бессмертие».

Последнее слово прозвучало для Кайна как пьянящее вино. Ему казалось, что промедлив с ответом ещё хотя бы секунду, мимолётный шанс испарится так же быстро, как и появился.

«Что нужно сделать?» — уже без дрожи в голосе ответил Кайн. На лице незнакомца мелькнула едва заметная улыбка, огаляя его белоснежные клыки.

Кайн отошёл на несколько шагов, стараясь скрыть дрожь в руках. Его разум метался между страхом и решимостью. Он понимал, что каждый неверный шаг может стоить ему жизни, но вместе с этим возникало странное возбуждение — впервые за долгое время он ощущал себя по-настоящему живым.

Незнакомец наблюдал за ним, будто читая мысли, и лишь слегка кивнул, подтверждая молчаливое согласие с его решимостью. «Запомни, — произнёс он, — путь будет полон ловушек, и не каждый вернётся с него целым. Ты должен быть осторожен, хитёр и решителен. Если проявишь слабость, последствия будут… непоправимы».

Каин кивнул, сжимая кулаки, готовясь к предстоящему испытанию. Он знал, что теперь каждый его шаг — это часть контракта, который может навсегда изменить его судьбу.

— Какие, к чёрту, древнейшие? Какой, к чёрту, лук? Какая, к чёрту, деревня? — мысли круговоротом крутились у него в голове. На мгновение он даже подумал, что проще просто позволить убить себя.

А в голове пронеслось воспоминание, как пару минут назад головы одна за другой слетали с плеч, оставляя на снегу кровавые лужи, которые свежевыпавший снег жадно впитывал.

Что-то просвистело. Кайн медленно поднял голову — в руке незнакомца он держал клинок, который отражал свет холодной луны. На рукоятке был полумесяц, а на лезвии что-то, напоминающее клыки. Одним точным движением он порезал себе руку, а затем произнёс: «Теперь ты».

Кайн неторопливо убрал руку от лица, которой пытался остановить уже медленно текущую кровь, и неторопливо вытянул её перед собой, даже не успев увидеть, как на его ладони появился свежий, неглубокий надрез.

И вот незнакомец уже держит его руку своей ледяной, как лед, рукой, произнося слова на каком-то языке. В груди начала печь так сильно, что казалось, будто приложили раскалённый металл.

Как только его рука освободилась, Кайн скинул с себя толстую шубу, которую недавно удалось украсть, и упал грудью в снег. Спустя минуту адской боли, тяжело дыша, Кайн перевернулся на спину. Разорвав рубашку, он увидел что-то ярко-красное. На груди появилась странная руна, которая выглядела как два соединённых треугольника кторые соеденившись напаменали звезду.

— Когда очнёшься, ты получишь маленькую частицу моей силы. Считай это авансом, — произнёс незнакомец.

Поосле этих слов в глазах потемнело, и Кайн потерял сознание.