Кровавый закат

Пролог

Мягкий свет свечи освещал небольшую прихожую, спрятанную в тенях коридора. Я спешно натягивала на себя зимние сапоги, купленные неделю назад на рынке, и мамины варежки, краем глаза подмечая, что сестра подглядывала за мной из-за угла. «Такая красавица выросла, жаль, родного дома не видела ни разу», подумала про себя.

Родители перебрались с островов на континент в попытках воскресить былое величие рода Фенрир, но пока как-то не срасталось у них это всё. Хоть и завели троих детей, до сих пор боятся выбраться из мрачных лесов. Уже как двадцать лет боятся.

Поправила шарф и уже кинулась к ручке двери, но тут в рукав вцепилась рука средней сестры, не давая выйти из дома.

– Лея, подожди! Не ходи туда. Я чувствую, что ты не вернёшься. – Катерина смотрела на меня кукольными глазками, которые молили остаться. Брови сдвинулись к переносице. Я отошла, перехватывая аккуратную ладонь сестры.

– Катерина, тише. Я ненадолго. Прогуляюсь и вернусь, тем более артефакт при мне. – При упоминании путеводителя кристалл под шубой начал греться и выдавать едва видимое свечение, от которого тени, собравшиеся у дубовой двери, начинали медленно расползаться.

Со стороны спален вновь начал слышаться плач ребенка, тихий топот и скрип половиц. Родители стали быстро метаться меж дверей. Но мне не надо было быть замеченной. После прошлой моей прогулки отец устроил выволочку за порванный волками кафтан и впредь запретил уходить поздно в лес одной. Да, я бы и не ходила, если бы не странный зов, доносившийся из глубин рощи.

– Всё, иди. Даже Сонетта проснулась. Мне не нужны неприятности.

– Лейлин, ты не могла бы помочь? – донесся с кухни крик матери, но меня уже и след простыл. Тихо прикрыв двери, я вышла на крыльцо, где лицо обдало крепким морозом.

Вокруг двора висели лампы с жуками, немного освещая территорию, а вот за воротами начиналась кромешная темень, в которой, к счастью, я уже научилась ориентироваться.

Поправив пояс, на котором висел нож и пара свечей, я направилась по вытоптанной тропе в лес. Где-то там, чуть ближе к дровокольной, начиналось тихое пение. Странно было, что отец этого не слышал, хотя все тени то и дело глядели именно в сторону этого зова. Но на это замечание мне лишь отвечали, что они живут в двух мирах сразу, и это нормально.

На полпути уже стала ощущаться мелодия, шедшая напевом под колыбельную. Я свернула на вытоптанную ранее тропу и подожгла свечу. На рынке торговец утверждал, что она может выдержать любой ветер и дождь, но горит не так ярко, как обычная. В последнем он оказался прав: синее пламя не шибко сильно освещало дорогу, но в остальном… От резкого порыва ветра пламя потянулось в сторону, угасая на глазах.

Прикрыв пламя ладонью, прошла еще немного и замерла, чувствуя, что пение шло не в ту сторону, куда я интуитивно шла днем, когда искала вслепую. Оно шло теперь со стороны, наконец давая разобрать слова колыбельной…

В темноте блуждаю я одна,

Звёзды не горят, молчит луна.

Где же ты, мой свет, мой милый друг?

Сердце рвётся в поле: я иду.

С каждым шагом пение становилось громче и громче, а в лесной роще, то ли мне казалось, то ли я увидела мелькнувший свет и тяжелое дыхание рядом с собой. Зверья в здешних лесах почти не водилось, и любой лишний шорох заставлял вздрогнуть. Но вопреки желанию узнать правду, я шла медленно, проваливаясь при каждом шаге в сугроб.

Вокруг воздух становился холодным, так что при дыхании оставались маленькие кристаллики на губах. Но снег становился всё мельче и мельче. Только когда тропа стала совсем ровной, я поняла, что вышла на небольшую возвышенность. И стоя на плотной поверхности, оглянулась. Снова свет, холодное сияние, подобно свече в руках, но оно плыло по лесной тени.

Смело ступая на снег, я ринулась дальше, но ноги снова что-то затягивало. И сейчас мне точно оборачиваться не стоило. Позади скопилась туча из теней, чьи головы отрицательно мотали, стараясь меня увести в сторону. Но этот голос…

Я ищу тебя везде, не бойся, не обижу,

но тебя ни тут, ни там никак не вижу.

Снова плачь, кричит кукушка, я не сплю.

И в полуночный час искать иду.

В руках скопилась светлая дымка, которую я кинула в скопление нежити. Их необъяснимая тряска и тянущиеся руки напрягали сильнее, чем свет вдали. Магия помогла, вдобавок осветив дорогу сильнее, чем ожидалось, и подняв вверх тучу снега.

Доверившись тропе, пробежала скорее за сиянием, которое водило меня странными дорогами, попутно кинув свечу, которая теперь была не к месту. Но в шаге от света пение испарилось. Он пропал, как будто его и не было. Я оглянулась, снова собрав светлую дымку в руке и кинула её в сторону странных кочек.

Снег взмыл в небо, открывая обзору каменный фундамент. Сложно было сказать, что здесь забросили стройку, скорее уничтожили старое поместье, судя по горелым бревнам рядом с камнями. Но разве будет кто-то строить дом в такой глуши?

Нутром чувствовала, что аура места была чёрной. Пепельной, как возле кострища. Вроде на улице мороз, но похоже, здесь сохранилось тепло от пожара. Из нашего бы дома мы его не увидели, но дым…

– София, ты вернулась? – прошептал тонкий женский голосок, который недавно пел колыбельную. Тело замерло, вместе с дыханием. Холод пробирал через шубу. – Прости меня, доченька.