Кровь демона

Глава 1

Глава 1.

Первый день в одиночестве... Что может быть лучше? Тишина, покой, ни воплей Краге, ни нудного бормотания Юрита. Просто ты, конь и дорога. Иллюзия свободы, которая, как и любая другая иллюзия в этом прогнившем мире, длилась недолго.

Я гнал коня до темноты, рассчитывая на постоялый двор, отмеченный на моей карте, которую, к слову, чертил, кажется, слепой гном, страдающий маразмом. То, что предстало моим глазам, было не постоялым двором, а чёрным, дымящимся остовом чьей-то недолгой и бессмысленной жизни.

Трактир сгорел дотла. Остались лишь почерневшие, кривые балки и груды обугленного камня. Ни движения, ни магии, ни даже приличного запаха. Только смерть и запустение. Уныло. Рядом, на лугу, пристроился караван — три повозки, десяток мулов, вся эта дребедень накрыта брезентом. А чуть дальше, будто для контраста с купеческой серостью, расположился отряд королевских стражников. Человек двадцать в синих плащах с лилией.

«Что ж, компания найдена, — подумал я без особого восторга. — Лучше вонять с людьми, чем в одиночку нюхать пепелище». Я направил коня к лагерю.

Меня заметили сразу. Стражники насторожились, руки их инстинктивно легли на рукояти мечей. Привычное дело. Никто не любит чужаков, особенно тех, кто не похож на занюханного обозника.

— Добрый вечер. Я ехал с надеждой заночевать в трактире. Что с ним случилось? — спросил я, стараясь говорить как можно более... нейтрально.

Капитан стражников, мужик с красным лицом, опаленным ветрами и крепким алкоголем, оценил меня, моего добротного коня и свежепошитый плащ. Взгляд его был полон того самого недоверия, которое я так любил в людях.

— Мы тоже рассчитывали на отдых. Трактир сгорел. Несколько дней назад, судя по всему. Чёрт знает что творится на дорогах.

— Разрешите присоединиться к стоянке?

Капитан кивнул. Неохотно. Атмосфера в лагере была напряжённой, как тетива арбалета. Купец и возчики шушукались, косились в сторону леса. Стражники вели себя тише воды, ниже травы, что для вояк на привале — верный признак беды. Я быстро поставил свою палатку, приготовился к ночи. Перед сном положил рядом Вехоход и короткий меч. Уже выработалась привычка.

Проснулся среди ночи. Лежал неподвижно, слушал. И услышал. Крадущиеся шаги. Не два, не четыре. Много. Они окружали лагерь. Мягко, почти бесшумно.

Я медленно потянулся к пологу палатки, но не успел. Палатка прогнулась внутрь под огромным весом. Прочная ткань затрещала. И сквозь неё, с мокрым, рвущимся звуком, пролезли пять длинных, искривлённых когтей. Каждый — с мою ладонь. Они впились мне в плечо.

Боль была острой и огненной, будто меня приложили раскаленным железом. Я рванулся в сторону. В тот же миг снаружи раздались крики — сначала один, предсмертный, потом другой, полный ужаса. Лагерь взорвался хаосом. Завыли стражники, зазвенела сталь, загорелись факелы.

Я выкатился под звёздное небо в самый ад. Воздух резали крики ужаса и предсмертные хрипы. В свете факелов метались тени — огромные, покрытые бурой и чёрной шерстью, с синими точками глаз. Оборотни. Один стражник пытался поднять алебарду, но был сбит с ног, и его горло исчезло в пасти чудовища. Купец с факелом отчаянно замахнулся, но оборотень, двигающийся как живая тень, ушёл от удара и вонзил клыки ему в бедро.

Я уже стоял на ногах, Вехоход в одной руке, короткий меч — в другой. Рана на плече пылала, но адреналин заглушал боль. Передо мной встал оборотень. Высокий, с серой, в шрамах шерстью. Его жёлтые глаза скользнули по моей ране, по оружию. С другой стороны появились ещё двое.

Приехали. Что ж, развлекаемся дальше.

Первый, самый крупный, не стал ждать приглашения. Он прыгнул, сжимая челюсти на моей левой руке. Боль была невыносимой, жгучей, но... странной. Он тут же отпрянул, заскулил, затряс головой, будто в пасть ему сунули раскаленный уголь. Моя кровь, демоническая смешанная с божественной дрянью, что текла в моих жилах после перерождения в человека, оказалась для него ядом. Не смертельным, нет — просто отвратительным на вкус, вызывающим жжение и тошноту. Мелкое, но приятное преимущество.

Оборотень, дергаясь, отступил. Остальные двое замерли, их синие глаза сфокусировались на моей руке, потом на мне. Они почуяли неладное.

— Что, твари? Не нравится вкус? — сплюнул я, вытирая кровь с кинжала.

Хаос вокруг не стихал. Крики, звон стали, хрипы. Стражники гибли быстро. Купцы... купцы просто орали. Я отбивался, используя Вехоход как посох, а кинжал — для ближнего боя. Я не был героем, я был выживальщиком. И яд в моей крови давал мне небольшой шанс.

Битва превратилась в кровавый, грязный танец. Я нападал, они отступали, морщась от запаха моей крови. В конце концов, я остался один посреди лагеря. Десятки трупов — стражников и купцов. Дым от костров застилал небо.

И тут они окружили меня. Тени выныривали из темноты, из леса, из-за повозок. Два десятка пар горящих глаз. Они держали дистанцию, рычали, но атаковать не решались. Знали теперь цену моей крови.

Глава 2

Я ехал четвертый день. Утром я въехал на территорию баронства и судя по карте до поместья Вейса оставалось совсем немного. Все эти дни на привалах я доставал ту книгу, что дала Ильза. Читал, вгрызаясь в каждую строчку. Там не было воды и философии. Только инструкции. Как почувствовать потоки внутри себя. Книга учила нащупать их границы. Мысли уползали в сторону. Я думал об Ильзе. Не о её теле — с этим было как раз просто. А о её уме. Холодном, точном, как скальпель. Она смотрела на меня и видела проблему, интересный случай. Мне это даже нравилось. Не было притворства, сантиментов. Только факт: ты — аномалия, я — учёный, давай решать задачу. Думал о церкви. Раньше я был для них скверной, которую нужно сжечь. Теперь я — инструмент, которым выжигают другую скверну. Разница небольшая. Просто теперь у меня в сумке лежит кошелёк с их золотом. Думал о том, что ждёт в поместье. Человек исчез. Семья исчезла. Барон доложил о долгах. А родственник в столице не верит. Значит, было что-то, что не вяжется. Меня точно здесь не ждали с распростёртыми объятиями. Я засовывал книгу обратно в сумку. Попытка нащупать внутренние потоки заканчивалась головной болью и железным привкусом во рту. Дорога пошла вниз, к болотам. Воздух загустел, пейзаж сменился. Слева нависли скалы, справа топи подбирались все ближе, уже в двух десятках шагов от колеи. Идеальное место для заставы. Или для засады. Я включил внутреннее зрение не глядя, по привычке. И сразу увидел пять точек. Они заняли позицию там, где дорога сужалась до ленты между камнем и трясиной. Где не было пути ни вправо, ни влево. Профессионалы. Еще десяток шагов и я мог разглядеть их уже обычным зрением. Командир стоял впереди, посередине дороги. Двое по бокам, чуть сзади — их руки уже лежали на эфесах. И еще двое, держали арбалеты. Болты с широкими наконечниками смотрели прямо на меня. — Это частная территория. С какой целью следуете в замок? — Я еду в своё поместье, — сказал я, не повышая голоса. — В Граничную Заставу. Я новый владелец. Вступил в права наследства после исчезновения двоюродного брата. У меня есть бумаги. Он кивнул, как будто это было обычным делом. Затем его лицо изобразило что-то похожее на деловую заинтересованность. — Что ж, барон будет рад, что наконец в поместье появится хозяин, — сказал он, и его тону будто бы вернулась некоторая теплота. — Что вы намерены с ним делать? Будете жить сами или выставите на продажу? Господин фон Грик с радостью выкупит его у вас. За очень хорошую цену. Я посмотрел мимо него, на серую гладь болота. — Сперва посмотрю, что осталось от хозяйства, — ответил я нейтрально. — А там видно будет. Цена, конечно, интересует. Но сначала — оценка. — Понятно, — кивнул он, и в его тоне снова появилась ложная, показная озабоченность. — Но позвольте спросить, сударь... вы путешествуете совсем один? Не опасаетесь разбойников? И вы, часом, не из магических гильдий? Я покачал головой. — С магией дела не имею. Служил в ополчении принца. Хотел стать стражником, но повезло, досталось наследство. Чуть добрался до вашей глуши. Вот теперь заживу по-людски. Он даже не стал уточнять про бумаги или предложение барона. Кивок, который он мне сделал, был не согласием, а закрытием дела. — В таком случае, нужно будет всё оформить. Проследуйте с нами, — сказал он, и резко, отрывисто шагнул назад, выходя из мнимой линии огня и давая им чёткий, прямой обзор. Это и был приказ. Мгновение между его шагом и свистом тетив было короче вздоха. Но я уже не стоял на месте. Жар в груди вспыхнул раньше, чем его каблук ударил о землю. Десять секунд. Первая секунда. Первый болт просвистел сквозь пространство, где полсекунды назад была моя голова. Он ударил в скалу с сухим щелчком. Конь подо мной вздыбился от крика и внезапной тяжести — второй болт вошёл в мешок с овсом притороченный к лошади и застрял в нем. Я уже не был в седле. Я оттолкнулся от стремени в прыжке и летел к придорожному камню, выхватывая Вехоход левой рукой. Вторая. Арбалетчик слева, тот, что выстрелил первым, судорожно дёргал рычаг взвода, его движения были очень медленными. Я оттолкнулся от камня и пронёсся низко над землёй. Вехоход в моей левой руке перестал быть посохом — он стал продолжением руки. Третья. Я оказался перед арбалетчиком. Его глаза, широкие от удивления, только начали поворачиваться ко мне. Я ударил Вехоходом в его арбалет. Древко с глухим стуком встретилось с ложей, и оружие вырвалось из его рук, описав в воздухе медленную дугу. Четвертая. Моя правая рука, свободная, сжалась в кулак и нанесла короткий, хлёсткий удар под диафрагму. Удар волчьей силы не был похож на человеческий. Он проломил что-то внутри. Двое мечников по бокам пришли в движение. Они медленно и слаженно двинулись ко мне, пытаясь взять в клещи. Их клинки уже вылетели из ножен. Свет на стальных лезвиях играл медленными бликами. Пятая. Левый мечник начал заносить меч для удара сверху. Я шагнул прямо к нему и всадил ему свой короткий клинок под мышку. Шестая. Он захрипел, выпустил меч из ослабевших пальцев, и его тело начало падать. Правый мечник, всё ещё нацеленный туда где я был секунду назад, начал поворачиваться, его удар по инерции нёсся в пустоту. Седьмая. Я оказался сбоку от него. Мой клинок с громким лязгом ударил его по затылку, выше кольчужного капюшона. Восьмая. Я обернулся к командиру. Он отступал, его рука выхватывала кинжал. Второй арбалетчик всё ещё стоял на месте, его пальцы судорожно сжимали разряженный арбалет. Девятая. Я шагнул в сторону, обходя командира слева, и лезвием своего клинка перерезал ему подколенное сухожилие. Он начал падать, его кинжал беспомощно потянулся ко мне, но я был уже вне досягаемости. Арбалетчик за его спиной поднял голову. Десятая. Я оказался перед арбалетчиком. Он успел бросить арбалет и инстинктивно поднял руки, прикрываясь — моё лезвие прошло под его локтем и вонзилось ему в шею. Одиннадцатая. Пока тело арбалетчика падало, я развернулся к командиру. Он стоял на коленях и вытащил кинжал. Двенадцатая. Я наступил ногой на его руку и всадил ему клинок в глаз. Жар в груди не спал — его срезало. Один миг — ярость, наполняющая каждую жилу, следующее мгновение — ледяная, звенящая пустота. Мир ворвался обратно, грубый и шумный. Я услышал хрип в собственной глотке, бульканье крови на камнях, далёкий крик болотной птицы. Увидел, как рука, сжимающая клинок, дрожит от напряжения. Понял вес собственного тела, будто на меня внезапно надели доспех из свинца. Рука потянулась к зелью восстановления сил купленном в лавке алхимика. Судорожно открыл и выпил пузырек. Оперся на Вехоход. Древко было твёрдым, реальным, якорем в этом внезапно вернувшемся хаосе. Вокруг лежали пять фигур, превращённых в груду мяса и металла. Тишину нарушал лишь последний, прерывистый стук — это дёргалась нога оглушенного мечника, бьясь пяткой о землю. Я подошёл, перерезал ему горло. Движение было точным, быстрым, лишённым всякой мысли. И в наступившей полной тишине я пересчитал по секундам — по кадрам замедленной резни. Двенадцать. Не десять. Прогресс. Использование способности увеличивало и усиливало его. Значит, беречь его было глупо. Зверя нужно было кормить и гонять. Я сбросил тела в трясину. Оглядел место битвы, вскочил на лошадь и тронулся с места, оставив за спиной пустую дорогу и тихое болото, которое уже переваривало свой ужин. Дорога приняла извилистый, пологий спуск, скрывая вид на поместье до последнего момента. Когда оно наконец открылась, я увидел двор обнесённый полуразрушенным частоколом. Сама усадьба — длинный, приземистый дом из почерневшего дерева и дикого камня. Крыша кое-где просела. У коновязи у входа стояло три лошади. Я спешился, привязал коня в стороне, под навесом сарая. Я снял с седла Вехоход и осторожно вошёл в дом. Прихожая была тёмной и пустой. За стенкой доносился грохот и голоса. Я туда и направился прошел вглубь, в комнату, которая когда-то была кабинетом. Книги и бумаги свалены в беспорядочные груды в углу, стол лежал на боку, с выломанной ногой. В центре комнаты пятеро мужиков в грязных рубахах мокрых от пота, долбили пол тяжелыми ломами. Воздух был густ от пыли и страха — того густого, животного страха, что исходит от людей, которые не понимают, за что их бьют, но знают, что будет только хуже. Над ними стояли трое рослых парней в хороших камзолах, с мечами у бедер. Они были молодыми, лет восемнадцати-двадцати, не больше. Одежда дорогая, из тонкого сукна. Я опытным взглядом определил главаря. Лицо — бледное, с правильными, но мелкими чертами, будто вылепленными из воска. В его глазах не было ни жестокости ветерана, ни холодной решимости профессионала. Там горел лихорадочный, истеричный огонь. Он не бил мужиков сам — для этого были эти два помощника. Он лишь метался между ними, подгоняя, и его голос, тонкий и срывающийся, резал воздух острее любого лома: — Живей, твари деревенские! Ломайте, живее! Он должен быть здесь! Один из мужиков неуверенно пробормотал, кивая на каменную кладку у печи: — Господин Нолф… Может, оно в подвале? — В подвале? — зашипел молодой барончик — Нолф. — Их нет в подвале! Ищите где я сказал! Или я велю вас безмозглых выпороть. В этот момент его взгляд скользнул ко входу и наткнулся на меня. Он замер. Его рот, приоткрытый для следующего приказа, так и остался открытым. Глаза округлились, сначала от непонимания, потом — от нарастающего, холодного испуга. Его приспешники заметили мое присутствие секундой позже. Они вздрогнули, их руки инстинктивно потянулись к эфесам. Мужики сразу прекратили долбить пол и замерли сжимая свои ломы. — Кто ты? — выдавил наконец Нолф. Его голос дрогнул, выдавая весь его страх. — Как ты сюда попал? Я сделал шаг вперёд, в комнату. Мои сапоги глухо стукнули по обнаженным балкам пола. — Я прошёл по дороге, — сказал я ровно. — Она вела сюда. А вы — что делаете в моём доме? — В твоём… — Нолф попытался нахмуриться, собрать на лице подобие гнева. Получилось жалко. — Это земли и поместье моего отца, барона фон Грика! — Ты врешь мне щенок! Документы на поместье у меня, — сказал я. — И право собственности — тоже. Выламывать полы в чужом доме — это воровство и порча имущества. Я достал кинжал и произнес. – За порчу моего имущества нужно отрезать вам яйца, господа. Он покраснел, потом снова побледнел. Его взгляд упал на мою руку, сжимающую кинжал. А потом он посмотрел в мои глаза. И, кажется, наконец что-то понял. Увидел не разгневанного дворянина, чьё имение разоряют. Увидел спокойную, холодную готовность. Ту самую, что остаётся у человека, который только что прошёл через пять трупов и не нашёл в этом ничего особенного. Трусость — мощный двигатель. Она может заставить напасть исподтишка, а может — отступить, чтобы жить дальше. В Нолфе боролись оба чувства, но второе перевесило. Он был не воином. Он был щенком, которого выпустили в лес и который внезапно осознал, что вокруг полно волков. — Мы уходим, — пробормотал он, не глядя на меня. Сказал это своим людям, но прозвучало как общее заявление. — Всё мы закончили здесь. — Господин Нолф… — начал один из его прихвостней, бросая на меня взгляд, полный немого вопроса и страха. — Я сказал, убираемся! — взвизгнул Нолф, и в его голосе прозвучала настоящая истерика. — Сейчас же! На коней! Он первым двинулся к выходу, почти бегом, обходя меня широкой дугой, будто я был чумным. Его люди последовали за ним, отступая задом, не сводя с меня глаз. Мужики, ошеломлённые, бросили ломы и, перегоняя друг друга, кинулись прочь, в прихожую. Через минуту со двора донесся стук копыт, быстро удаляющийся. Я остался один посреди разрухи. Пыль медленно оседала в полосах света из разбитого окна. Слабое звено, — подумал я, глядя на следы сапог на грязном полу. — Идиот, но живой идиот. Значит, барону нужно было что-то спрятанное здесь. Настолько срочно, что он отправил своего непутевого отпрыска с грязным поручением. И настолько уверен в своих силах, что даже не стал скрывать следов. Я подошёл к груде обломков мебели, пнул её носком сапога. Никаких ценностей здесь не было. Наверное их здесь нет, либо они спрятаны гораздо лучше. Что мог спрятать отставной капитан в своей усадьбе на краю болот? Вопросов было больше, чем ответов. Барон теперь знал, что его люди мертвы, а в поместье появился новый хозяин. Не робкий наследник из столицы, а кто-то другой. Кто-то, кто прошёл сквозь его наёмников и заставил его трусливого щенка сбежать с поджатым хвостом. Теперь он будет действовать иначе. И мне нужно было быть готовым. Я повернулся и вышел во двор. Предстояло осмотреть усадьбу и деревню пока не стемнело. И найти то, ради чего здесь всё началось. Дорога к деревне была грязной колеей между покосившимися избами. Ставни на окнах были закрыты. Дворы стояли пустые. Редкие прохожие поспешно скрывались в проемах дверей, не глядя в мою сторону. Я остановился у колодца, снял с седла кожаную флягу. Пока набирал воду, из-за угла ближайшей хаты выглянул мальчишка. Он уставился на меня, на коня, на Вехоход за спиной. Потом резко дернулся и исчез. Через несколько минут на улице появился старик. Он шел медленно, опираясь на палку, а за ним, из-за ворот и плетней, стали выходить другие селяне. Мужики в заношенных рубахах, бабы в темных платках. Я закончил с флягой, повесил ее обратно на седло. Повернулся к старику. — Я ищу управляющего который работал в поместье Вейса. Толпа зашевелилась. Послышались шепоты. Старик прищурился. — А вы кто будете? Люди барона уже здесь были сегодня утром. Забрали троих мужиков на работы. Больше брать некого. — Я не от барона, — сказал я. — Капитан Вейс был моим двоюродным братом. Поместье теперь мое. Я новый хозяин. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Потом ее разорвал гул. Он поднялся отовсюду — из толпы, из-за закрытых дверей. Это был тяжелый, гудящий вздох облегчения, вырвавшийся из двух десятков глоток одновременно. Люди двинулись ко мне. Теперь они смотрели прямо. В их глазах, тусклых от долгого страха, вспыхнул огонек. — Хозяин, — прошамкал старик, и его рука с палкой дрогнула. — Значит, правда. Закончились наши муки. Пожалуйста, не бросайте нас. Его окружили люди. Голоса, сначала робкие, потом все громче, накладывались друг на друга. — Ваша милость, спасите… — Сына моего забрали, в замок на работы… — Оброк последнюю корову забрали… — Вчера опять по избам ходили, искали что-то… — В болото людей уводят и не возвращают… Я поднял руку. Шум стих. — Спокойно. Я один. Я не армия. Но я здесь. Я законный хозяин этой земли. Ты здесь был управляющим у капитана? Ткнул я пальцем в старика. — Я, ваша милость, — сказал он, сделав шаг вперед. — Фолькер. Сорок лет на этой земле. При отце капитана еще служил. — Пойдем, поговорим. Мы отошли к его избе, оставив толпу перешептываться у колодца. Он ввел меня в темную, пропахшую дымом и землей горницу. Закрыл дверь. — Они искали, — начал он сразу, без предисловий. — Искали всегда. С того самого дня, как капитан пропал. Капитан перед самым своим… исчезновением, был на ужине у барона. Как приехал рассказал жене и детям. Что барон — чернокнижник. Жертвы приносит. Чтоб вечно жили. И он что-то у барона взял. Выкрал. Какую-то вещь. Без нее, говорил, жизнь в том замке сгниет. Велел им собираться в дорогу. Хотел доложить в инквизицию. Я случайно их разговор подслушал. — Где эта вещь? Старик беспомощно развел руками. — Не знаю. Капитан мне не сказал. Сказал только, что спрятал так, что не найти. В тот вечер уехали и сгинули все. Люди барона искали везде. В доме полы срывали, стены ломали. В лесу рыли. В болото людей гоняли щупать дно. — А самого капитана? Следы? — Никаких. Как сквозь землю провалился. Вся семья. Барон говорит — с долгами сбежал. Но капитан долгов не имел. И не бросил бы он нас. Не такой он был. Картина складывалась четкая. Барон фон Грик был не просто жестоким феодалом. Он был чем-то хуже. И у него была ахиллесова пята — артефакт, украденный капитаном. Ключ к его власти или к его гибели. А теперь этот ключ искал я. И барон знал, что я здесь. И что я не остановлюсь. Я посмотрел на старика Фолькера. — Деревня будет под защитой. Моей. Скажи всем. А теперь покажи мне все хозяйские постройки. Конюшни, амбары, погреба. Все. В его глазах вспыхнула решимость, которую я не видел с самого начала. — Слушаюсь, хозяин. День угас. Серые сумерки заползли в окна усадьбы. Я сидел в кресле, которое удалось починить, и смотрел на Фолькера. Рядом стояли двое мужиков, которых он привел – самые трезвые и молчаливые на всю деревню. Их звали Ханс и Бернт. — Запомните, — мой голос прозвучал в тишине полуразрушенного кабинета. — Я здесь хозяин. Это моя земля. И теперь у вас есть работа. Фолькер кивнул. Его поза изменилась. Спина выпрямилась. — Ты, старик, снова управляющий. С завтрашнего дня. Первое – найми людей. Нужен повар, две женщины для уборки, конюх. Платить буду. Второе – найди плотников. Нужно заделать дыры в полу и стенах, которые тут натворил щенок барона. Чтобы к концу недели не было следов. Третье – составь список. Что нужно для дома: еда, инструменты, все. Завтра утром я дам тебе деньги. Ты будешь отчитываться за каждый потраченный медяк. Понятно? — Понятно, хозяин, — ответил Фолькер без колебаний. В его глазах зажегся огонек, которого я не видел раньше. — А вы, — я повернулся к Хансу и Бернту. — Ваша задача – глаза и уши. Вы будете знать, что происходит в деревне, у границ поместья, на дороге к замку. Кто приезжает к барону. Когда его сын или люди выезжают. Если в болотах что-то происходит – вы узнаете первыми. Любую жалобу, любой слух – мне. Молчать и смотреть. За это тоже заплачу. Вопросы? — Никаких, хозяин, — хрипло ответил Бернт. Ханс просто мотнул головой. — Тогда начинайте. Они вышли. Через час Фолькер вернулся с двумя женщинами – вдовой Мартой и ее дочерью Леной. Они, не говоря ни слова, принялись выметать осколки и пыль из кабинета и соседних комнат. Потом пришел конюх, тощий парень по имени Густав, и увел моего мерина в стойло. Утром я выдал Фолькеру кошелек с серебром. Он пересчитал монеты, кивнул и ушел в деревню. К полудню во двор пришли трое плотников с инструментами. Они осмотрели повреждения, что-то обсудили между собой и принялись за работу. Звук пилы и стук топоров наполнили усадьбу. К вечеру Марта подала ужин – простую похлебку и черный хлеб, но это была горячая еда, приготовленная на кухне, которую дочиста выскребли. Лена принесла дров и затопила камин в главном зале. Огонь оживил комнату. Я сидел у камина и листал книгу Ильзы. Попытка сконцентрироваться на внутренних потоках снова закончилась болью в висках. Я закрыл книгу. Снаружи доносился мерный стук – плотники заколачивали новые доски на крыльце. Фолькер постучал и вошел. Он положил на стол первый отчет – список купленного и истраченного. Все было аккуратно записано. Я кивнул. — Что слышно? — Плотники говорят, в замке барона движение. Приезжали всадники со стороны болот. Грязные, усталые. Что-то везли в повозке, накрытое брезентом. Бернт видел, как баронский сын, тот самый Нолф, выезжал сегодня с утра с пятью людьми. Ехали не к нам, а на север, вдоль края топи. Вернулись к вечеру без добычи. Злые были. — А в деревне? — Спокойнее. Люди видят, что работа идет. Что хозяин в доме живет и порядок наводит. Ждут, что скажешь про оброк. — Оброк отменяется до следующего урожая. Скажешь им завтра. Лицо Фолькера осветилось. Он кивнул и вышел. Я остался один. Стук топоров затих. Плотники ушли. В доме было тихо, только потрескивали дрова в камине. Усадьба оживала. Это был щит. Пока барон видел лишь нового помещика, который чинит полы и нанимает слуг, у меня было время. Время искать то, что спрятал капитан. И время готовиться к тому, что барон рано или поздно перестанет верить в эту игру. Я потушил светильник и поднялся в спальню. Кровать была жесткой, но чистой. За окном темнело. Где-то в той темноте, среди болот, стоял замок фон Грика. И в нем сидел человек, который боялся потерять то, что у него украли. Завтра нужно будет осмотреть поместье. Каждый сарай, каждый погреб. Найти тайник капитана. А пока – спать.