Кровь дракона. Искры на ветру

Глава 1. Яйцо дракона

Камни под пальцами еще хранили ночную прохладу, но небо уже разгоралось рассветом. Скоро солнце встанет из-за красных вершин, и драконы вернутся.

Я видела их вдали — крылатые тени у горной гряды. Период линьки длится всего пару дней, группа Яниса уже вернулась с драконьими яйцами, а сейчас пришел наш черед попытать удачу.

Я прижалась к скале, перевела дух и, оттолкнувшись, перебросила руку на каменный выступ. Страшно не было. Зато меня до краев переполняли азарт, восторг приключения и жгучее предвкушение — у меня будет дракон! Свой собственный!

Страховочный трос натянулся, и я, глянув вверх, встретила взгляд Элая. На крыльях он лететь не рискнул — один из драконов кружил неподалеку, охраняя кладку, а мы пытались остаться незамеченными. Элай шел первым, крепил трос, а мы ползли следом, цепляясь за камни. Поначалу склон был пологим, но теперь скала стала почти отвесной. А вокруг простиралась такая красота! Красные острова гор вырастали из зеленых волн леса, как плавники диковинных рыб. Розовое небо штриховали золотые нити рассвета, и кудрявые облака медленно плыли за горизонт.

Туч перевесился через край плато, взял меня за шкирку и вытащил наверх, где уже ждали парни.

— Хорошо идем, — похвалил Элай шепотом, а я огляделась.

Драконьи гнезда лепились в выемках скал, топорщась ветками, и в каждом осталось по одному-два яйца. Здесь уже побывала команда Яниса.

— В драконьих сообществах ярко выражена иерархия, — свистящим шепотом пояснил Рони. — Самые сильные пары гнездятся выше всех. А их потомство, соответственно, в потенциале самое перспективное.

— Лезем дальше, — подытожил Иней и вдруг задорно мне подмигнул. — Ты как, Вивиана? Не устала? Я могу идти сзади и, если что, подтолкнуть под пятую точку.

— Чтоб тебя опять чешуей отбросило? — возмутился Рони. — Забыл, как мы спаслись от карганов? Иней, никакого экспромта!

— Задача на сегодня — добыть яйца, — напомнил Элай. — А увижу, что лапаешь мою девушку…

Пока что мы остановились на этой фазе отношений, и лично меня все устраивало. Но Элай постоянно подталкивал зайти дальше. Он вновь пошел первым, буквально взлетев на следующее плато. Закрепив трос, сбросил вниз, и мы послушно пристегнули страховочные карабины.

— К скале! — гулким басом скомандовал Туч, и все дружно прижались к камням, затаив дыхание.

Тень драконьих крыльев пронеслась по нам — и исчезла. Мы оделись в серо-зеленые кофты и такого же цвета штаны, так что издали нас можно было принять за гонимые ветром кустики, что цеплялись за красные скалы.

— Вперед, — поторопил нас Элай.

Острый камешек впился в ладонь, и я, ойкнув, едва не сорвалась. Запрокинув голову, посмотрела наверх: Рони лез шустро, как ящерица, Иней использовал магию, и под его ногами вырастал зубчатый лед, помогая взбираться выше.

— Подпихнуть? — прогудел снизу Туч, и я поползла быстрее.

На втором участке гнезд было меньше, зато яиц куда больше: в каждом по три-четыре. В каком-то смысле мы спасали дракончиков от неминуемой гибели, ведь выживает только один, сильнейший.

— Я, пожалуй, останусь здесь, — сказал Туч, стянув с могучих плеч лямки рюкзака. — Мало ли, вдруг наверху всем не хватит. А в дозоре выкупят любое яйцо, что я притащу.

Элай кивнул и указал на очередной утес.

— Последний рывок.

— Мы летаем выше всех! — прошептал Рони.

Его распирало от восторга: глаза горели, щеки раскраснелись, он кинулся к скалам, но Иней оттеснил его плечом, явно намереваясь первым дойти до финиша. Однако магия льда сыграла с ним злую шутку: нога поскользнулась на ледяном выступе, пальцы потеряли опору. Элай подхватил Инея, когда тот съехал вниз по скале, поднимая красную пыль.

— Не выпендривайся, — строго сказал Элай, прижав его за шкирку к камням. — Идем тихо.

— Понял, — с досадой ответил Иней и дернул плечом, высвобождаясь.

На вершине было всего три гнезда, сложенных из чего попало: лохматые ветки, какие-то доски, останки кораблей… Женская фигура, вырезанная из дерева, поднимала обломок меча. В одном из гнезд белел огромный остов акулы. Папа-дракон хорошо позаботился о питании мамы.

— Выбираем и сваливаем, — сказал Элай, вглядываясь вдаль. — Быстро.

Я заметалась по площадке, а после выхватила яйцо прямо из акульих челюстей. Теплое, шершавое, цвета глубокого моря. По поверхности бежали волны узора, а внутри была жизнь. Я чуяла через чешую биение сердца!

— Давай я понесу, — предложил Элай, но я, упрямо мотнув головой, засунула яйцо в рюкзак.

Нацепила лямки на плечи, и меня ощутимо качнуло от тяжести. Я едва успела подумать, что, быть может, разумнее принять предложение, когда снизу раздался свист.

— Бежим! — выкрикнул Элай. — Иней, Рони! Скорее!

На лицо упала густая тень, и я бросилась к краю плато.

— Пошел, пошел, пошел, — Элай подталкивал каждого вниз, а сам замыкал колонну, черные крылья развернулись у него за спиной.

Туч подхватил нас внизу и выставил щит, прикрывая от ударивших с неба когтей. Дракон взревел и взмыл выше, заложив вираж вокруг скал.

Элай уже был у второго участка. Пристегнул каждому карабин.

— Все будет хорошо, — пробормотал, быстро поцеловав меня в губы. – Не бойся. Просто скользи.

Дракон спикировал вниз, но Элай шарахнул огнем, отпугнув ящера и дав нам такое нужное время.

Трос заскользил в ладонях, обдирая кожу, а дракон-охранник взлетел, делая круг, и дикий протяжный рев разорвал тишину рассвета.

Земля ударила в ноги, и Элай, отцепив карабин, подтолкнул меня дальше. Рони, Иней, Туч – парни спрыгивали, бежали вперед. Ладони, ободранные тросом, горели, сердце выскакивало из груди, а по спине била тяжесть драконьего яйца. Еще одно плато, после пологий спуск.

— Драконы обладают весьма развитым речевым аппаратом, — сбивчиво бормотал Рони, спускаясь следом. — Ученые выделяют более ста осмысленных звуковых форм.

Рев повторился, и я понимала без ученого переводчика: дракон зовет стаю, они возвращаются к скалам, и если нас догонят…

1.1

Мы втиснулись в темный провал между камней, успев ускользнуть от погони. Гуськом, пригнув головы, прошли по тоннелю, где воздух пах сыростью, и выбрались наконец в пещеру. Свет лился тонкими струйками сквозь отверстия наверху, такие крохотные, будто кто-то потыкал в скалы иголкой.

— Дырявая как дуршлаг, — сказал Иней, скептически оглядев наше укрытие, и ухмыльнулся во весь рот. — Ну, что, померяемся яйцами?

Напряжение схлынуло, и я опустилась на землю, вытянув дрожащие ноги. Сняв драгоценный рюкзак, обхватила его обеими руками, прижав к животу. У нас получилось!

Рони уже достал яйцо, темно-зеленое, цвета лесного мха, и ворковал над ним как голубка:

— Ты вырастешь большим и сильным, — бормотал он, нежно поглаживая скорлупу, — умным и грозным драконом, полетишь высоко-высоко…

— Вряд ли он тебя слышит и тем более понимает, — скептически заметил Иней, расстегивая рюкзак.

— Я читал, что это полезно, — упрямо заявил Рони. — Дракон привыкает к твоему голосу. Связь становится крепче.

К моему удивлению, Иней не стал спорить, а даже наоборот — достал яйцо, ослепительно белое, точно слепленное из снега с горных вершин, и сказал:

— Ну, что, дракон, теперь я твой папа. Мы всем покажем…

Он запнулся, сам не зная, что собрался показывать, а Элай присел на корточки рядом со мной, и в нос ударил знакомый запах.

— Дай руку, — попросил он. — Обработаю раны. Вот говорил же — перчатки надень.

— С ними хуже сцепление с камнями, руки скользили, — посетовала я, пока он наносил на ладони вонючую мазь.

В пылу суматошного бега я почти позабыла о содранной коже, но сейчас боль вернулась — и тут же затихла.

— Полегче? — спросил Элай, заглянув мне в глаза, и я кивнула. — Ты молодец, — похвалил он, — отлично прошла. Парни, — позвал, выпрямляясь, — кому драконьего дерьма?

Иней тут же подставил бок, на котором расплывался багровый синяк. Рони, чуть смущаясь, зачерпнул мазь и, заведя руку за спину, сунул ее в штаны. Видать, приземление со скалы вышло жестким. Туч походил туда-сюда по пещере, хмуро вглядываясь в дырявый потолок, и сказал:

— Лучше подольше тут посидеть, драконы так и шныряют.

— Посидим, — согласился Элай. — Ты как? Взял яйцо?

— Два, — расплылся в щербатой улыбке Туч. — Загоню в дозор, пусть летают. Так-то на сторону выгоднее отдать, но я не хочу. Посадят на цепь, наденут намордник… Драконы созданы для полета, как женщины — для любви.

Сомнительное утверждение, но Тучу простительно — с его горячей влюбленностью в прекрасную Каталину. Я же вспотела как псина, волосы растрепались, еще и мазью несет, аж в глазах щиплет, — совсем не мечта.

Но Элай снова сделал мне предложение. И ведь он всерьез собрался на мне жениться! Королева Вивиана… Я фыркнула. Бедное королевство. Хотя, если собрать мудрых советников… К примеру, Хильду. С ее знаком она видит куда дальше остальных. И профессора Денфорда. Он хоть и зануда, но умный. Или Туч — основательный, спокойный, как и его Каталина. А Рони, как выяснилось, был вхож во дворец и наверняка осведомлен о придворной жизни куда больше меня. Вот из Инея советник так себе: слишком порывистый и склонный к авантюрам. Зато для переворота самое то. Он остался единственный в нашем гнезде, кто не в курсе тайны опального принца, но Элай не торопился раскрывать ему правду.

— Назову тебя Лед, — бормотал Иней, нежно поглаживая белоснежное яйцо. — Или Зимний Вихрь. Коготь Смерти. Хладный убийца...

— Ты что, не в курсе, что у тебя девочка? — невозмутимо спросил Рони. — Посмотри, какой круглый кончик.

Иней растерянно глянул на Рони, затем на яйцо и, помешкав лишь миг, обнял его обеими руками.

— Пусть девочка, — согласился он. — Снежинкой назову. Вылупится настоящая красавица, я знаю.

Я тоже достала яйцо — большое, тяжелое, с едва заметным узором на темно-синей поверхности. Устроив его на коленях, положила ладонь на шершавую поверхность, прислушиваясь к жизни внутри. Опомнившись, отдернула руку, но поздно — мазь уже попала на скорлупу. Попыталась оттереть локтем, а Элай уселся рядом и прислонился спиной к стене.

— Вреда не будет, — успокоил он.

Выдохнув, я виновато погладила яйцо кончиками пальцев.

— Так себе из меня мама дракона, — повинилась я. — Только заполучила — и тут же испачкала.

— Ты, видно, редко бываешь в драконятнике, — усмехнулся Элай. — Там, конечно, заботятся о чистоте, но о стерильности речь не идет.

— Больше грязи — шире морда, — подтвердил Туч.

Он перемотал серо-зеленые яйца какой-то видавшей виды рогожей, укутал их точно младенцев и запаковал назад в рюкзак.

— Решила, как назовешь? — спросил Элай, кивнув на яйцо.

Я мотнула головой.

— Сперва посмотрю, какой он, — ответила, любовно поглаживая темно-синюю поверхность. — Увижу — решу.

— Я думаю, ты будешь отличной мамой, — вкрадчиво добавил Элай. — Для дракона и вообще…

Я закатила глаза. Еще один камень преткновения: Элай не видел ничего страшного в наших возможных детях и готов был становиться отцом хоть сейчас. Я же надеялась, что драконья кровь защитит меня от залета на года два от инициации, как и прочих. Потому что долго я не продержусь.

Я словно стояла на краю пропасти.

Я росла без отца и понимала, как тяжело женщине, оставшейся одной с ребенком. Мама так и не устроила свою жизнь и о мужчинах отзывалась с пренебрежением: обманут, используют, предадут… Потом еще Тириан и инициация, после которой я и думать не хотела о каких-то романах. Но я узнавала Элая все лучше, и мне казалось, что, сделав шаг, я не упаду, а полечу…

Склонив голову к нему на плечо, я устало прикрыла глаза. Мы стартовали ночью, чтобы прийти к скалам на рассвете, и сейчас меня неумолимо клонило в сон.

— Как думаешь, если потом свести моего мальчика с твоей девочкой? — расслышала я свистящий шепот Рони.

— И не мечтай, — отрезал Иней. — Моя девочка никому не даст. Снежинка, не слушай его...

1.2

Вив уснула, и Элай сдвинулся так, чтобы ей было удобнее. Взяв узкую ладонь, перепачканную мазью, перевернул. Ссадина небольшая, но есть. Хваленая чешуя защищала не на все сто процентов. Последние пару дней Элай осторожно прощупывал ее возможности и уже кое-что выяснил.

Когда Вив сознательно вызывала аркан, он проявлял себя как непробиваемый щит, уступая лишь холоду, проникающему через мерцающую пелену. Иней, зараза такая, довольно скалил белые зубы, когда от его магии под майкой Вив отчетливо проступили соски. Но камни, стрелы и арбалетные болты отскакивали как от брони. Разумеется, Элай стрелял не в Вивиану, а рядом, на случай, если чешуя пропустит удар.

Но в обычной жизни легендарный аркан мог дать сбой: падения, ушибы, растяжения... Вив вполне могла причинить себе вред сама. Недавно ткнула острым концом кисточки в руку, увлекшись картиной, и остался синяк. А теперь ссадина. Может, дело в характере повреждения? Вив ободрала руки, съезжая по тросу. Допустим, чешуя не защищает от трения…

Элай вздохнул. О чем бы он ни думал, мысли неизменно сворачивали в одну колею. Он хотел Вив так, что едва не дымился. Не раз и не два прилетал на ее балкон с твердым намерением довести все до конца, но она так сладко спала. Вот как сейчас: тихое дыхание, тень от рыжих ресниц, ямка над верхней губой и розовый завиток ушка…

В принципе, хорошо, что чешуя не дает абсолютную защиту, иначе как он лишит Вивиану девственности?

— Что там со ставкой? — прошептал Иней, усевшись напротив с белым яйцом и скабрезно ухмыляясь.

— Иней, это неприемлемо — наживаться на личной жизни друзей, — воззвал к его совести Рони.

— Моя ставка уже не сыграла, — отмахнулся тот. — Я как раз по-дружески интересуюсь. Вдруг надо помочь.

— Не надо, — отказался Элай.

Казалось, Вив вот-вот дозреет сама, но ждать было невыносимо.

— А ты вообще помнишь, как это делается? — не отставал Иней.

— Лучше помолчи, — посоветовал Туч.

— Ну, мало ли, — не унимался тот. — Мы же одна команда, я беспокоюсь за друга. И даже не начинай свою заунывную песню, Рони, я ради них стараюсь.

— Справлюсь и без тебя, — вновь отказался Элай.

Хотя сомнения были: шесть лет — не кот начхал. Но стоило прикоснуться к Вив, поцеловать — и дальше все шло само собой. До тех пор, пока она не отворачивалась и не говорила «нет».

— Это все равно что летать на драконе, — пробасил Туч. — Не разучишься.

— Интересное сравнение, — хмыкнул Иней. — Сразу возникают вопросики насчет Каталины.

— Вот сейчас точно рот закрой, — приказал Элай. — Не хватало нам драки.

— Еще яйца побьете, — заволновался Рони, прижимая драгоценное яйцо к груди.

Иней сообразил, что ляпнул лишнее, и умолк, но Туч не сводил с него тяжелого взгляда. А Элай пригладил мягкие кудри Вив. Она больше не соглашалась спать с ним вместе, тем более что Элай не спешил давать обещаний, которые не смог бы выполнить. В следующий раз, когда они окажутся в одной постели, он не удержится.

А потом она скажет «да», станет его женой, а если еще и забеременеет, то можно будет предъявить королю внука — продолжателя династии, о которой он так печется. Но стоило представить, как Вивиана входит во дворец, и сердце сжало тревогой. Нет, не так. Пусть сперва отец выберет его наследником, а мачеха с Тирианом понесут наказание. Но что он может им предъявить? Его слово против их. А король выполнит все, что захочет его королева. Это казалось странным, ведь отец, насколько Элай помнил, даже избегал на нее смотреть, а о любви, которую король испытывал к первой жене, говорили с придыханием. Хотя это у нее был аркан сердца, это она любила мужа по-настоящему. Элай едва помнил свою мать, но даже из обрывочных детских воспоминаний понимал, что и ему с лихвой хватало этой любви.

Вив тоже станет отличной матерью и королевой. Ее сомнения говорят лишь о том, что она думает о других, и это само по себе уже хорошо.

Лучи солнца, падающие в пещеру, стали теплее. Вив открыла глаза и потянулась, разминая затекшую спину.

— У меня предложение, — сказал Рони. — Чтобы не сидеть тут до ночи, я могу прикрыть нас иллюзией.

Он взмахнул руками, и пещеру заволокло белой дымкой.

— То есть по земле будет волочиться мелкое облачко, а драконы ничего не заподозрят? — ехидно уточнил Иней.

— Это клочок тумана, — заявил Рони. — Природный элемент. Что в нем подозрительного?

Туч быстро сообразил, что это даст ему пару дополнительных часов с Каталиной.

— Пойдем вдоль ручья, там часто туман, — поддержал он идею Рони. — Да и есть охота. С собой ведь не несли ничего, чтобы не привлечь драконов лишним запахом.

— Пойдем, — согласился Элай, поднимаясь, и подал Вивиане руку.

Чем сидеть тут голодными и спать на камнях, лучше отвести Вив в уютный комфортабельный дом. Можно переночевать там, а в Драхас пойти утром. Спален хватит на всех, а еще есть большая ванна, в которой легко можно уместиться вдвоем…

Но когда они добрались до Айданы, скрылись от драконов за городскими стенами и подошли к дому, их уже ждали.

Йоргас встал со ступеней и протянул письмо.

— Капитан Муро приказал возвращаться немедля, — сказал он. — Король мертв!

Глава 2. Полетели

По пути в Драхас мы видели летящих из дозора драконов: далекие темные тучи, несущиеся против ветра. Первый пост ушел целиком, на втором и третьем — большая часть, а вот на четвертом и пятом осталась добрая половина драконьих всадников. Про другие посты пока не было новостей.

Первым своим указом Тириан призвал драконов в столицу — для поддержания порядка на церемонии коронации, а также в связи с волнениями у восточных границ.

Такова была официальная версия, но даже я понимала — это способ отнять у Элая потенциальные силы. А если вдруг красноперые нападут на Айдану, оставшуюся почти без прикрытия, и старший принц погибнет в бою — тем лучше. Его и так считают мертвым.

В Драхасе бурно обсуждали перемены, смерть короля, нового наследника, а особенно защиту границ. Раньше на помощь крепости выступал первый пост, сейчас мы остались одни. А новая партия дракончиков пока еще подрастет…

Мы сгрузили яйца в драконятнике, в особом отсеке, устроенном наподобие гнезда. Рони задержался, прощаясь с яйцом, а остальные пришли в столовку, где собрался весь Драхас.

Ребята растерянно переговаривались, Берта тайком вытирала слезы. В воздухе повисло напряжение, и даже радость от удачной вылазки за драконьими яйцами померкла. Нас будто бросили на растерзание красноперым!

Капитан Муро уехал по каким-то важным делам, но мне отчего-то казалось, что он просто вовремя смылся.

— Что будешь делать? — спросил Туч, сев напротив с горой еды: перловая каша, три сочные отбивные, миска овощей, булочка и компот — никакие волнения не могли испортить его аппетит.

Тот же вопрос вертелся и у меня на языке: что делать? Тириан не успокоится, пока не уничтожит старшего брата, красноперые рвутся в Айдану, и теперь у них есть шанс победить. С какой стати Тириан вообще отдает приказы? Он ведь еще даже не король!

Элай пожал плечами, обвел взглядом столовку.

— Если я сунусь в столицу, меня ждет верная смерть, — хмуро сказал он. Постучав письмом по ладони, добавил: — Чезарь собирает силы на юге, и в совете далеко не все горой за Тириана, но… Я не знаю, Туч.

Элай показал мне письмо, которое Йоргас вручил ему в Айдане. Чезарь Мареска, давний друг матери Элая, писал о том, что смерть короля была неожиданной, хотя в последнее время он и страдал здоровьем. Поговаривали, что король так и не назначил Тириана преемником официально, а некоторые шептались, что на смертном одре он звал старшего сына. Но за Тирианом стояла мать-королева, а с ней — большая часть совета и армия.

Хильда тоже подошла к нам, села рядом с Элаем и легонько коснулась его руки.

— Соболезную, — прошептала она. — О, Элай, я бы так хотела обнять тебя сейчас…

А я обняла. Сразу после того, как Йоргас сообщил печальные новости, и теперь Иней странно косился на Элая, явно складывая одно к одному.

— Тебе надо заявить о правах на трон, — тихо добавила Хильда.

Глаза Инея стали круглыми, как монеты.

— Не сейчас, — отрывисто бросил Элай и повернулся ко мне. — Поела?

А когда я кивнула, встал из-за стола, подав мне руку. По одним манерам можно было опознать в нем принца, но что-то королевское скользило и в его осанке, и в повороте головы, и даже в том, как Элай говорил — он будто с детства привык, что его приказы выполняются беспрекословно и немедленно.

Наверное, мой отказ его страшно бесит.

Мы перешли по коридорам в наше гнездо, поднялись на крышу. Я невольно глянула на сторожевые башни — тонкие, точно стрелы, летящие в небо. Теперь, когда прозвучит сигнал, Драхасу придется защищаться своими силами, не надеясь на дозор.

Элай дважды свистнул — и Дымок захлопал крыльями, вылетая из драконятника.

— Нам нужна помощь, — пояснил Элай. — Я хочу слетать к Вересу и попросить выделить хотя бы пару человек, иначе уже этой ночью нас раскатают. Красноперые шастают по скалам и следят за дозором, они явно в курсе перемен. А капитан… Не факт, что он вообще вернется.

— Элай, — я шагнула к нему и, обняв, заглянула в глаза. — Мне так жаль. Я могу что-то для тебя сделать?..

Элай многозначительно ухмыльнулся, и я ахнула от возмущения.

— Ну, а чего ты ждала, — пробормотал он, обнимая меня в ответ. — Не волнуйся, Вив. Я не раздавлен горем. Да, на душе тоскливо. Да, когда-то мне казалось, что мы с отцом очень близки, но после того, как он приказал добить меня как собаку, я не питал особых иллюзий.

— Может, он сделал это из любви? — предположила я. — Не мог смотреть, как ты мучаешься?

— И за шесть лет не нашел времени, чтобы навестить любимого сына?

Я вздохнула, не зная, что на это ответить.

— Наверное, все могло быть иначе, — продолжил Элай. — Каждое решение имеет последствия. Не знаю, что отец думал в конце. Жалел ли… Мне хочется верить, что да.

Я положила голову ему на грудь, слушая ровное биение сердца.

— Кажется, что у нас есть варианты, — говорил он. — К примеру, улететь куда-нибудь далеко. Я и ты. Сменить имена и все такое. Но мы всегда будем жить в страхе. Наши дети — угроза для трона.

— У нас нет никаких детей, — ворчливо напомнила я.

— Будут, — ответил Элай. — К тому же Чезарь Мареска, как и многие другие, считает Тириана ослом.

— Так и есть, — подтвердила я со всей возможной горячностью.

— Бросать страну на растерзание придурку и его злобной мамаше? Это как-то не по-драконьи. Так что вариантов у нас нет. Отец не верил в меня, но ты, пожалуйста, верь.

Дымок протянул к нам башку, толкнул Элая в плечо, повернулся ко мне и улыбнулся. Вернее, я бы хотела думать, что это улыбка, потому что оскал был пугающим.

— Я верю, — ответила я. — Элай, верю!

— А я заполучу корону ради тебя, — пообещал он. — Чего бы мне это ни стоило! А сейчас лучше отойди в сторонку, чтобы хвостом не задело.

Поцеловав меня на прощание, Элай взлетел на Дымка. Дракон взмахнул крыльями и, сорвавшись с места, помчался вдоль горной гряды, быстро превращаясь в черную точку.

2.1

Под ногами крошился камень, облака бежали над головой, позади лежала бескрайняя степь, а Сайгат все стоял и смотрел, как уходят драконы с приграничных постов. Огромные ящеры взмывали из башен, распахивали широкие крылья, становились в клин и улетали прочь, как дикие гуси перед зимней стужей. Их тени плыли по зеленой земле, а после терялись в холмах.

Боги сполна одарили Сайгата удачей, но о таком он не смел и мечтать! Дозор опустел, враги отступали. Куда? Зачем? Надолго ли?

Ясно одно — нельзя упускать такую возможность. Надо напасть немедля, этой же ночью. Айдана осталась без защиты. Ему все равно что гостеприимно открыли ворота — заходи, дорогой, бери древний город, правь цитаделью королей и стань тем великим драконом, что соберет свободные кланы под своим крылом.

Сердце пело в груди, ветер дергал за красные косы и приносил запахи трав и горячего камня. Сайгат смотрел вслед драконам и словно летел с ними вместе. Но густая тень вдруг скользнула по его лицу, заставив вскинуть голову, и пальцы сжались на рукояти клинка.

Черный Огонь мчал вдоль гряды, стрелой разрезая небо. В голове промелькнула трусливая мысль — вот бы и он улетел с остальными. Но Сайгат тут же одернул себя. Нет, пусть остается. Пусть примет бой и в нем же умрет. А Сайгат заберет и его дракона, и женщину.

Когда Черный Огонь повернул к дозорному укреплению, Сайгат улыбнулся. Выходит, его враг здесь. Мечется точно кошка, которой прижали хвост.

Черный дракон опустился на крышу дозорной башни, и Сайгат перевел взгляд на город. Отсюда он казался совсем крохотным — жалкое поселение, притулившееся в бухте. Да, вокруг плодородные земли, рядом гнездятся драконы, а в море плещется рыба — но все это было неважным. Когда Сайгат захватит город, пророчество сбудется. Аркутан вернется, великий красный дракон возродится опять и будет править Айданой. А оттуда тень его крыльев накроет весь мир.

Хрустнули камешки под неловкой ногой, и Сайгат недовольно посмотрел на воина.

— Все как я говорил, — сказал тот, довольно выпятив грудь, густо покрытую чешуей. — Они улетают. Надо напасть и…

— Сам знаю, — перебил его Сайгат. — Иди, скажи всем. Ночью я захвачу город.

А Черный Огонь погаснет навсегда.

***

Новость о принце привела Инея в замешательство, но он быстро с ним справился.

— Если моя чешуя пропускает холод, то, значит, и драконы красноперых получат урон, — говорила я, торопливо сбегая по ступеням башни.

— Ага, — подтвердил Иней, следуя за мной.

Элай просил верить в него, но я могла попытаться сделать что-то большее.

— У тебя уникальный дар, и такой сильный к тому же, — неустанно хвалила я Инея.

— Вив, давай к делу, — попросил он. — Я очень красивый, умный и сексуальный, но говори уже, чего хочешь.

— Можешь устроить красноперым снежную бурю?

Иней вздохнул.

— Ты меня переоцениваешь, — нехотя сказал он. — Но, допустим, легкий снежок, если поблизости будет подходящее облако…

Коридор привел меня в хозяйственную часть Драхаса, и я увидела профессора Денфорда, который смиренно держал в руках пряжу, пока Хильда мотала клубок.

— Ночью на нас нападут, — сказала я, разрушив их идиллию. — Это как пить дать. Надо готовиться к обороне. У нас есть свободные драконы, на которых можно посадить первокурсников? Сильва, к примеру…

— Это исключено, — возразил профессор, строго на меня глянув. — У первокурсников нет ни опыта, ни необходимых навыков. В бою дракон может действовать непредсказуемо, а вы — пострадать.

— Нас всех убьют, — спокойно сказала Хильда. — Вивиана права, надо что-то придумать.

— Дррахас! — выкрикнул Арчи, покачиваясь на кольце. — Дыр-ра!

— Хильда, его словарный запас удручает, — неодобрительно заметил профессор. — Это вовсе не дыра. Некогда Айдана была большим культурным центром. Это древний город с богатой историей.

— Дыр-ра! — возразил Арчи, покивав розовым хохолком.

— Элай полетел за подмогой, но неизвестно, сколько драконов он приведет, — добавила я. — А красноперые наверняка наблюдают за дозором и знают, что всадников стало меньше.

— Нельзя сидеть сложа руки, — поддержала меня Хильда. — Чарльз, что говорит твое сердце дракона?

— Мое сердце велит заботиться о тех, кто мне дорог, — проворчал он. — Хильда, тебе лучше уехать из Драхаса немедля!

— Неужели в нем хватило места лишь для меня одной? — изумилась она.

Профессор помолчал, а после кивнул.

— Я и правда привязался ко всем этим ребятам, — признал он. — Пусть большинство из них не способны даже связно изложить свои мысли, но… Это по сути дети, за которых мы несем ответственность. Где вообще капитан? Кто возьмет на себя защиту крепости?

— Надо собрать всех, кто остался, — сказала Хильда. — Организовать оборону. Пусть нас мало, зато у каждого есть дар.

Оставив Хильду с профессором, я побежала в драконятник, и Иней следом за мной.

Рони, наш мастер создать то чего нет, сидел в гнезде, обнимая яйцо. Мою идею он выслушал внимательно, но энтузиазмом не воспылал.

— Вив, ты вообще представляешь, что просишь? — возмутился он. — Это высший уровень! Я вряд ли смогу создать даже одного дракона, а если и смогу, то мне не удастся удержать иллюзию на достаточно долгий срок.

— Жаль, — вздохнула я.

Мой план казался простым и гениальным — пригнать по небу иллюзию стаи драконов, как будто все вернулись в дозор.

— Но с туманом у тебя получилось, — напомнил Иней. — Мы отлично прошли вдоль ручья, и ни один дракон ничего не заподозрил, хотя лично я сомневался, что выйдет.

— Вот ты сравнил, — фыркнул Рони. — Туман и дракон. Это совершенно разная детальность, реалистичность, движения…

— Бабочки и стрекозы у тебя получаются высший класс, — не сдавалась я.

— Они маленькие.

— Тем более нам не нужна детальная иллюзия, — добавил Иней. — Кто там разглядит из степи? Крылатая тень — и довольно.

— Ну, не знаю, — проворчал Рони. — Разве что ночью… Но лучше бы тебе придумать что-то еще.

Глава 3. Представление

Вряд ли хоть один драматург так волновался перед премьерой. А это именно то, что я собиралась устроить, — спектакль. Звездой представления был Рони.

— Главное — размах, — настойчиво говорила я. — Чтобы красноперые впечатлились и испугались.

— Вив, — Рони вздохнул, — я даже не уверен, что иллюзия на них подействует. Я не работал на такую толпу.

— Они — дикий народ, примитивный разум, склонный верить во всякое сверхъестественное, — предположил Туч, который присоединился к нашей команде. — Так что давай, жги.

Хотя жечь предполагалось Берте. Она выслушала мою идею и согласно кивнула.

— Если все подготовить, то я смогу. Моей искры хватит. Конечно, лучше бы это сделал Элай…

Он еще не вернулся. От поста лететь пару часов, а на Драхас уже опускались сумерки. Профессор Денфорд сказал, красноперые всегда нападают ночью. Степные драконы — ночные охотники, их глаза чувствительны к свету. Я с тоской глянула на край солнца, сверкающий над горизонтом, как будто могла заставить его задержаться.

— Глас дракона на месте, — отрапортовал Йоргас, — хотя лично я не понимаю, с какой стати ты тут раскомандовалась. Какая-то первокурсница…

— У Вивианы художественный талант, — пояснил Туч, делая шаг ближе, и его тень накрыла и меня, и Йоргаса, и Когтя, который тоже открыл было рот, чтобы что-то там вякнуть. — Она творческий человек. А это то, что нам сейчас нужно. Мы делаем театр. Ты бывал в театре?

Йоргас мотнул белобрысой головой, на всякий случай попятившись.

— То-то же, — снисходительно усмехнулся Туч и похлопал Йоргаса по плечу, вбивая его в землю.

— А если хочешь выяснить отношения, то давай лучше потом, — предложил Иней, разминая ладони. — Я всегда в твоем распоряжении, если вдруг имеешь что-то против Вивианы.

Йоргас поспешил ретироваться, и Коготь следом за ним.

— Я тут вдруг осознал, — лицо Инея озарило широкой улыбкой. — Я шлепал по заднице будущую королеву!

Я задохнулась от возмущения, не зная, что на такое ответить.

— Только ради этого у вас должно выгореть с переворотом, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Я в деле, конечно. Но сперва разберемся с красноперыми. Туч, оденься потеплее. Будет очень холодно! Настоящий мороз!

Так, стоги сена расставили вдоль горной гряды, Глас на месте, Туч пошел одеваться, Иней готов.

— Рони, — вновь повернулась я к своей приме. — Я могу сделать что-то еще?

— Можешь, — сварливо подтвердил он. — Найти мне маленького дракончика, чтобы я накинул иллюзию на него. Так бы крепче держалось. При этом чтобы он еще и летал. Нет у тебя случайно такого?

— А ворона не подойдет? — быстро спросила я. — Рони, у меня есть ворона. Очень умная и дрессированная.

— Давай ворону, — согласился он, и я, сломя голову, понеслась в башню. По пути встретила Хильду, которая спустилась со сторожевого поста.

— Млечники собираются, — подтвердила она мои опасения. — Я не вижу их, но чувствую зреющую угрозу. Вот за тем пиком.

Указала тонкой рукой на острый зубчик горы. Значит, зрители там.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо.

Хильда придержала меня, когда я собралась убежать.

— Ты будешь замечательной королевой, — сказала она.

Я лишь закатила глаза и помчалась в башню за вороной, всей душой надеясь, что она не улетела по своим вороньим делам. К счастью, Барри был на балконе, скакал по перилам и радостно каркнул, завидев меня.

Я аккуратно взяла его на руки, погладила плотные перья.

— Ты будешь драконом сегодня, — сказала притихшей вороне. — Не против? А потом, если выгорит, я накормлю тебя до отвала! Попрошу лучшего мяса для лучшей в мире вороны! Идет?

Когда я вышла на площадку перед крепостью, все были в сборе. Туч, еще более огромный в лохматом вязаном свитере, и Иней, непривычно сосредоточенный, уже сидели на Ковшике.

— Будет слегка непривычно, — говорил Рони, цепляя туман на дракона. — Как будто лететь через облако. Видимость снизится, опять же. Но лучше так, чем красноперые вас засекут. А если иллюзия пропадет — летите оттуда как можно быстрее.

Ковшик тряхнул мордой, пытаясь сбросить клочок тумана, куснул его зубастой пастью. Туч успокаивающе похлопал дракона по боку, и вскоре они превратились в небольшое косматое облачко.

— Отличная маскировка, — похвалила Хильда. — Но вы все же будьте настороже.

— Мы шли под иллюзией с яйцами от красных скал, — сказал Туч. — Если уж драконы нас не увидели, то млечники и подавно.

Он с готовностью одобрил мою крайне опасную идею и заверил, что в случае чего они отобьются: у него, в конце концов, щит. Но я все равно чувствовала себя так, словно отправляю друзей на смерть. Барри, которого я слишком сильно прижала к груди, недовольно завозился, и я заставила себя выдохнуть и успокоиться.

Мы должны попытаться. Выступить превентивно. Я не особо смыслю в военной стратегии, но куда лучше предотвратить бой, чем вступать в него с неравными силами.

— На самом деле это неплохая идея, — гундосил профессор Денфорд. — Сомнительная, но как знать… Красноперые суеверны и могут счесть изменение погоды дурным знаком.

Я погладила Барри, глянула туда, где погасло солнце, и решительно сказала:

— Пора.

3.1

Солнце садилось, и тени частых шатров линеили степь. Воины собирались у костров, и головы все чаще поворачивались к горному перешейку. Будет славная битва! Кровь дракона пела в теле Сайгата, предвкушая жаркий бой.

Он послал клич и теперь с удовлетворением наблюдал, как растет лагерь. Пусть не все отозвались на призыв, но многие. Сегодня они захватят Айдану. Золото и драгоценные камни, еда и вино, женщины… Сайгат шел за славой. Пришло время пророчеств. Он чуял в себе великую силу, он знал — боги выбрали ему особую судьбу.

— Так ты говоришь, в дозоре никого не осталось? — спросил Арн, лукаво щуря глаза.

Он приходился ему дядей, но Сайгату не нравилась ни снисходительность в его взгляде, ни недоверие, что сквозило в голосе.

— Я так не говорил, — ответил с достоинством. — Но многие улетели. Сейчас враг слаб как никогда, момент удачный.

— Удача, — усмехнулся Арн, пригладив чешую, что острым клином украшала его подбородок. — Она — ненадежная союзница, Сайгат. Ты слишком полагаешься на везение.

— Я полагаюсь на то, что видел своими глазами, — сказал он, раздражаясь. — Дело твое, дядя, можешь оставаться здесь, сидеть у костра с женщинами, нам достанется больше добычи.

— Может, и останусь, — ответил Арн, не отреагировав на поддевку. — Посмотрю, как ты снова вернешься с поджатым хвостом. Сколько ты уже грызешься с дозором? Три года? Пять? Как зовут того воина, что подпалил твою косу? Черный Огонь?

— Скоро от него останется только пепел, — пообещал Сайгат. — Ты как будто недоволен тем, что я хочу большего для нашего народа!

— Для себя, — возразил Арн. — Ты хочешь этого для себя. Захватить Айдану, примерить имя великого Аркутана, завоевать земли…

— И что?

Арн помолчал, пристально разглядывая племянника.

— И ничего, — сказал наконец. — Я не вижу в тебе величия. Но как знать? Может, это потому, что я помню, как ты когда-то упал лицом в теплую кучу, что навалил мой дракон. Ребенком ты вечно лез, куда не надо.

Арн рассмеялся, демонстрируя крепкие белые зубы, дружелюбно хлопнул Сайгата по плечу и отошел к костру, где сидели еще три вождя млечников. Сайгат заставил себя подойти и присел в круг.

— Выступим, как только стемнеет, — сказал он. — Прорываемся через дозор и летим к Айдане. Крыши утыканы кольями и пиками, садиться лучше в бухте, там есть небольшая площадь, а потом...

— Погоди, — поднял ладонь Старый. Его волосы побелели, но в темных глазах плескался яркий бордовый оттенок. — Не торопи дракона: он вылупится из яйца, когда придет срок. Твой клан понес большие потери в постоянных стычках с дозором, и тебе нужны люди — это понятно. Но нам надо все взвесить, обдумать…

— В степи становится тесно, — перебил его Сайгат. — Вместо того, чтобы драться друг с другом, не лучше ли объединить силы и сражаться против общего врага?

Солнце уснуло, но пламя отражалось в глазах вождей.

— Что ж… — начал Арн, и Сайгат затаил дыхание. За дядей пойдут другие. Каждый захочет урвать свой кусок.

— Глядите! — воскликнул ребенок.

— Что это? — ахнула женщина.

Все вскочили с мест, повернулись. Пламя текло по горе, будто та вдруг проснулась и решила выплеснуть лаву. Тень огромных крыльев распахнулась над пиком, закрывая собой первые звезды.

— Великий дракон… — выдохнул Арн.

От грозного рева содрогнулась земля, дети, плача, побежали к мамкиным юбкам, а с десяток драконов сорвались с привязи и улетели в степь, мотая хвостами. Они, конечно, вернутся, но как же некстати! Сайгат нашел взглядом своего верного Ркхутана — тот настороженно раздувал ноздри и все косился наверх. Сайгат тоже поднял голову: небо, звезды, облако…

— Ты говорил, дозора нет! — выкрикнул Старый, тыча пальцем в пылающую гору. — Ты хотел повести нас на гибель!

Крылья сложились, черный дракон спрятался за горой, а после снова взлетел. Какой огромный!

— Не может быть, — произнес Сайгат. — Он больше чем любой дракон! Это какой-то обман!

От очередного раскатистого вопля задрожали шатры, а пламя костров перекинулось на сухую траву. Кто-то плакал, кто-то визжал, женщины постарше, измотанные до отупения тяготами кочевой жизни и материнства, споро затоптали начавшийся было пожар.

Сайгат повернулся к вождям, еще не веря, что все закончилось, не начавшись, но что-то ударило его по щеке, затем по плечу. Как будто кто-то совсем потерял страх и бросил в него камень! Он обернулся, пытаясь найти наглеца, но воины уже разбегались, прячась в шатры, а с неба посыпался град. Вскинув щит, Сайгат обвел взглядом вмиг опустевший лагерь.

— Боги сказали свое слово! — выкрикнул из шатра Арн. — Не сегодня. Они пытаются остудить твой пыл, разве не ясно?

Град стучал по щиту, точно кто-то колотил кулаками в дверь.

Огромный дракон больше не показывался и не ревел, и огонь погас. Боги шлют знак? Сайгат вновь посмотрел в небо. Мелкое облачко оторвалось от большого и быстро поплыло к горе. Сайгат, хмурясь, проследил за ним, но, заметив движение у гряды, перевел взгляд на вереницу драконов. Четыре, пять, шесть… Сайгат не мог разобрать издали, но отчего-то был уверен, что первым летит Черный Огонь.

Если б напасть всем вместе, то дозору не выстоять, но воины трусливо попрятались по шатрам. Сайгат посмотрел вниз, на одну из своих дочерей, что дергала его за штанину. Был бы то сын, уже получил подзатыльник, но девочка была мала и мила, с красными косами, как у него.

— Чего тебе, Лета? — спросил Сайгат.

Она протянула ладошку, на которой лежала градина размером с яйцо.

— У меня будет дракон, — доверчиво сказала Лета. — Сильный и быстрый. Я сяду на него, полечу через горы и помогу тебе погасить Черный Огонь.

Сайгат усмехнулся и погладил ее по голове.

— Иди скажи матери, что я приду к ней сегодня ночью.

Пусть постарается и в следующий раз родит сына, такого же смелого, как и дочь. А Сайгат все равно получит свое. Даже если придется подождать.

3.2

— Это что вообще было?! — воскликнул Элай, спрыгнув с Дымка прямо на сторожевой пост.

— Спектакль для красноперых, — пояснила я, поглаживая ворону.

Берта зажгла отлично — стоги, расставленные парнями по горе, вспыхивали один за одним, создавая иллюзию огненного дыхания дракона и привлекая внимание млечников в нужном направлении. Освещение — очень важно, это в меня вдолбили еще на первом курсе академии искусств. Глас — молодец, ревел так, что я, несмотря на ушные затычки, немного оглохла. А вот иллюзия постоянно сползала с вороны, и хвост отваливался. Оставалось надеяться, что в темноте, да еще издали, это было незаметно.

Пригодилась наша игра с тех давних пор, когда Барри боялся летать: я подбрасывала его и ловила. Вот и теперь я бросала Барри повыше, он распахивал крылья и спускался назад ко мне в руки. А Рони тем временем цеплял на него иллюзию, и черные крылья простирались на полнеба. Мы устроились на сторожевой башне, самой высокой точке Драхаса, ориентировались на зубчик горы, указанный Хильдой. Но Барри испугался рева Гласа, забился ко мне под мышку, и у нас получилось запустить его только пару раз.

Увидев приближающееся облачко, в котором угадывались очертания крыльев, я с облегчением выдохнула:

— Вернулись!

Иней и Туч спрыгнули на крохотный пятачок площадки, где сразу стало тесно. Рони, взмахнув рукой, согнал остатки иллюзии, и Ковшик, клацнув зубами в попытке поймать тающий клочок тумана, полетел в драконятник. Барри тоже высвободился из моих объятий и улетел. Надо будет забежать в столовку за угощением — я обещала.

— Все прошло великолепно! — хвастался Иней. — Мы нашли подходящее облако, прямо над лагерем дикарей, взлетели повыше, я хорошенько его охладил…

— Д-д-д-да, — подтвердил Туч, колотясь от холода. От лысой головы валил пар, а на косматой кофте лежал густой узор изморози.

— Красноперых собралось, конечно… — Иней сокрушенно тряхнул белой головой.

— Т-т-т-тысячи, — еле выговорил Туч.

— Скажешь тоже, — фыркнул Иней. — Там куча женщин, детей, всякого сброда. Воинов хорошо если сотня наберется.

Элай помрачнел, и я взяла его за руку, легонько пожав. Это много, слишком много для тех жалких сил, что оставил нам Тириан!

— В общем, я так отморозил! — продолжал хвастаться Иней. — Повалил град, красноперые побежали, спрятались в своих палатках как тараканы. Никто к нам носа не сунет — зуб даю!

— З-з-з-зубы поб-береги, — посоветовал Туч.

Он попрыгал на месте, размахивая руками, поприседал и слегка отогрелся.

— Но, д-думаю, Иней прав. Их драконы испугались воплей нашего Гласа, с д-десяток удрали. Пока их еще отловят…

— Это все Вив, — встрял в разговор Рони. — Ее идея.

Я лишь вздохнула — дурацкая идея, но придумала, что могла… Элай обнял меня и поцеловал в лоб.

— Настоящий художник, — улыбнулся он.

Спустившись с поста, мы встретились с остальными участниками спектакля. Глас схватил меня за руку и все тряс, благодаря за возможность использовать дар во всю мощь. Берта взахлеб рассказывала Элаю, как бросала искру в сено, парни из других гнезд гордились тем, как ловко это сено расставили.

— А ведь тоже непросто, — говорил Коготь. — Попробуй затащи здоровенный стог на верхушку горы! Вив, ты в следующий раз сюжет попроще придумай, а?

— Я могу их хоть каждую ночь градом дубасить, — не унимался Иней. — Дайте мне дракона и облако — и я устрою в степи локальную зиму.

Рони же, мой главный артист, гордился собой умеренно:

— Маскировка туманом продержалась, это хорошо, — бубнил он. — Что до дракона, то не факт, что его вообще увидели.

— Увидели, — заверил Туч. — Нам все было отлично видно.

— А хвост? — заволновался Рони. — Заметили, как хвост отвалился?

— Главное — крылья, — ответил Иней. — А они получились что надо. Может, млечники вовсе свернут палатки и умчат на другой край степи. Было бы славно. Мы бы как раз занялись другими, более важными делами.

Он многозначительно посмотрел на Элая, но тот качнул головой — не сейчас.

Хильда хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Все молодцы, а теперь пора спать, — коротко скомандовала она.

— Уроки по расписанию, — добавил профессор Денфорд, который стоял на ступеньках Драхаса с нею рядом. — Если думаете, что вдруг получили освобождение от занятий, то зря надеетесь. Завтра пишем сочинение на тему — как еще можно отвадить млечников от нападения.

Все так горели энтузиазмом, что обошлось даже без традиционного нытья.

А позже, когда мы остались вдвоем на балконе, где наше уединение нарушал только Барри, жадно клюющий фарш, Элай сказал:

— Патовая ситуация: я не могу оставить Драхас и Айдану без прикрытия, и идти в столицу без всякой поддержки — тоже не вариант.

— Мы что-нибудь придумаем, — сонно пробормотала я, положив голову ему на грудь.

Усталость навалилась вся разом — поход за яйцами, смерть короля, театр для млечников — день выдался слишком длинный и тяжелый. Руки Элая скользили по моей спине, расслабляя напряженные мышцы, и это было так приятно, что я чуть не уснула стоя, как лошадь.

— Устала? Давай я уложу тебя спать, — мягко предложил он.

— Нет, — ответила я, мигом взбодрившись. — Я лучше сама.

Элай усмехнулся и поцеловал меня в губы, настойчиво и нетерпеливо. А его руки спустились ниже, обхватив мою пятую точку. Такой уложит…

— Сегодня дежурят дозорные, — сказал он. — Верес дал пять человек. Он послал за подмогой на дальние посты, может, удастся перетянуть еще пару драконов. Выстоим.

Может быть. Но сейчас я валилась с ног.

— Спокойной ночи, — пожелала я и шагнула в комнату.

— Сладких снов, — ответил Элай, не торопясь уходить.

Но я так вымоталась, что просто упала на кровать и уснула. Уже сквозь сон почувствовала, как меня укрывает теплое одеяло, губы ласково коснулись щеки.

— Есть у меня одна идея, — тихо сказал Элай. — Но она совсем сумасшедшая.

3.3

Теплый пар клубился над водой, благоухающей ароматическими маслами, лепестки роз скользили по ней алыми лодочками. Свет отражался в мраморных стенах, дрожал на поверхности воды, гладил обнаженные плечи королевы.

Сивилла закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Ее волосы, обычно уложенные в сложную прическу, свободно раскинулись по мокрому мрамору, темнея от воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли не знали покоя.

Похороны состоялись.

Тело короля омыли, облачили в парчу, уложили в саркофаг. Допущенная к церемонии знать аккуратно скорбела, но королева чувствовала взгляды, что кололи ее не хуже клинков. Смерть случилась внезапно, ходили вопросы, заключение лекаря не устроило многих. Королева держалась безупречно и была холодна как мрамор. Ей хотелось бы стать неуязвимой как камень, но увы — драконья кровь подарила Сивилле самый неподходящий знак. В официальных архивах указан тот, что проявился первым — хвост. И говорить-то неловко… И уже потом, через пару недель, завиток знака, улегшегося под грудью, вдруг заискрился, переливаясь разными цветами и наполняясь еще одним значением — иллюзия.

Об этом знала она, да еще трое: отец, муж, сын. Отец, приближенный ко двору, быстро смекнул, как использовать горе безутешного вдовца-короля и второй дар дочери. Он заставил ее тренироваться, устроил в доме картинную галерею с портретами покойницы-королевы, рассказывал, как она двигалась, улыбалась, взмахивала густыми ресницами. Сивилла терпеливо тренировалась, оттачивала южный акцент, и когда ее привели к королю, превратилась в другую женщину.

Пальцы медленно провели по воде, разгоняя лепестки.

Свадьба, корона, иллюзии… Вся ее жизнь превратилась в игру, но теперь Сивилла может сама устанавливать правила.

Ее сын взойдет на престол, а она будет рядом.

Хвост развернулся в огромной ванне — длинный, чешуйчатый, с острым шипом на конце, и Сивилла застонала от наслаждения. Так прекрасно было возвращать себя настоящую!

На похоронах она едва сдерживала радость и сейчас наконец улыбнулась: широко, зловеще, с предвкушением. Если бы умники из совета увидели ее такой, то попрятались бы в норы как крысы.

Первым делом она призвала драконьих всадников с дальних границ. Риан, сын южной розы, сидел там шесть лет и мог обзавестись поддержкой. Если Сивилла верно раскусила его характер — а она редко ошибалась в людях, то ему будет очень сложно бросить в опасности тех, кто когда-то ему помог. Если же это случится, и Риан выведет оставшиеся силы с дозора, то Айдана, несомненно, падет.

Сивилла использует это против старшего принца — подверг опасности свой народ, как можно! А Тириан отправит туда войска и отобьет город назад. Его правление начнется с победы. Пусть над жалкими дикарями, но новость преподнесут как надо.

Все этот Чезарь Мареска, явившийся с юга. Сбил с толку совет своими россказнями про легендарный аркан. Да еще Альфред подложил ей свинью на смертном одре: покажи крылья, Риан, сынок…

На совете Луциан Крауф первым произнес то, что крутилось на языке у многих, — король назвал преемником старшего сына. Но у Сивиллы был несомненный козырь: старший принц Риан не годен для продолжения династии. Огонь делает его неприкосновенным в прямом смысле. Она сохранила копию письма короля, где тот приказывает сыну оставаться в Драхасе.

Луциан прикусил язык, но Сивилла не обольщалась: игра еще не закончена, надо быть начеку.

После коронации Тириан займет трон. А она подберет ему подходящую партию, какую-нибудь послушную девушку из хорошей семьи. Пусть сидит и рожает, и закрывает глаза на некоторые особенности характера мужа.

Сивиллу слегка волновало то, что происходит с сыном. Служанки бежали из дворца — где это видано? Все после того случая, который, к счастью, удалось замять. Дар дракона, полученный Тирианом, принял уродливую форму. Созданное природой казалось ему несовершенным, и он менял человеческое тело по своему усмотрению, используя вместо инструментов скульптора нож…

Набрав в грудь побольше воздуха, Сивилла опустилась под воду с головой, задержала дыхание. Это просто еще одна тайна, которую придется скрывать. Лекарь сказал, загрузить Тириана делами. Быть королем — тяжкий труд, пусть почитает законы, посидит на совете, проведет встречи с послами… У него не останется времени, чтобы резать девок.

Вынырнув, Сивилла жадно вдохнула и протянула руку к шкатулке со свежей почтой. Перебрала конверты, взяла письмо от капитана Драхаса. Зачем только она ему платит, если от этого болвана все равно никакого толку?

Разорвав конверт, Сивилла вытряхнула письмо. Поморщившись, пропустила цветистое приветствие и традиционное заверение в преданности. А потом ее брови невольно поползли вверх.

— Девушка, не подвластная огню? — прочитала она вслух. — Легендарный аркан чешуи? Взаимные чувства?!

Не веря своим глазам Сивилла перечитала письмо еще раз и еще, и хвост взметнулся из-под воды и с силой ударил по мраморному бортику, так что каменное крошево разлетелось по ванной.

Смяв письмо и выровняв сбившееся дыхание, Сивилла задумчиво посмотрела на вмятину, оставшуюся после удара. С этим надо что-то делать. Не с ванной, конечно, а с принцем и его девчонкой.

Глава 4. Крепость падет

После уроков профессор Денфорд привлек меня к проверке сочинений, под благовидным предлогом — вдруг это вдохновит на новый спектакль. Хильда тоже решила поучаствовать, но она лишь хихикала над корявыми строчками, а самые безумные предложения зачитывала вслух:

— Привязать братьев-вонючек к драконам, спустить на веревках пониже и полетать над степью, выпуская смердящий газ. Во избежание травм от стрел красноперых заключить братьев в железную броню с дырками на стратегических местах.

Она запрокинула голову и заливисто рассмеялась, обмахиваясь листочком как веером.

— Ой, представляю, — сказала Хильда, успокоившись. — Газовая атака из дырявого ведра.

— Тебе все смешно, — проворчал профессор. — А на самом деле каждая идея стоит внимания.

Даже та, которую изложил Элай.

Красноперые ждут великого дракона, который объединит кланы. А он, Элай, как раз такой. У него и крылья есть, и огонь, и знак летописца, который дарит возможность изъясняться на их языке. Это стало бы идеальным решением проблемы: убрать угрозу с Драхаса и Айданы, а заодно привлечь на свою сторону войско. Вот только как убедить млечников, что их заклятый враг на самом деле — потенциальный вождь?

— Профессор Денфорд, — начала я. — А каким должен быть легендарный дракон, который объединит племена красноперых?

— Да кто ж его знает, — пожал плечами профессор. — Наверное, он должен сделать что-то великое, что заставит их поверить в его мощь. Или всех победить. У примитивных племен все просто: кто сильней, тот и главный.

— Это у всех так, — заявила Хильда. — Вот, еще предложение. На мой взгляд, рабочее: запустить в степь Элая и сжечь дикарей к красноперой матери.

Профессор Денфорд задумчиво потер подбородок, а я, не удержавшись, напомнила:

— Там же дети!

— В Айдане тоже, — напомнил профессор. — Сомневаюсь, что млечники их пощадят. Вообще-то я кое-что нашел в архивах. Я сразу так предполагал, а теперь лишь убедился в своей правоте…

— Чарльз, ближе к делу, — поторопила Хильда.

— Идея с Инеем была весьма удачной, — сказал он. — Красноперые верят в силы природы, град и снег — дурное предзнаменование. Они не пойдут в атаку в плохую погоду.

— Прекрасно, — сказала я.

А то сочинения идеями не блистали. Впрочем, команда Лорана еще не высказалась. Они ушли в ночь к красным скалам за яйцами и пока еще не вернулись. Война войной, а возможность разжиться драконами упускать нельзя.

Элай заглянул в кабинет, кивнул всем.

— Я в разведку, — сказал он. — Слетаю к красноперым, посмотрю, что к чему.

— С ума сошел? — воскликнула я, вскочив с места.

— Да не бойся, Рони сделает мне иллюзию, — успокоил Элай. — Это абсолютно безопасно.

— Я с тобой!

— Еще чего!

— У меня чешуя! А ты, со всеми своими арканами, уязвим! Куда собрался один? Жить надоело?

Я говорила это уже в коридоре, крепко схватив Элая за руку.

— Если там так безопасно, то что мне грозит? А если вдруг нас заметят, то я сумею создать защиту для нас обоих.

— Думаю, ты меня тоже любишь, — сказал Элай, самодовольно улыбнувшись. — Так волнуешься…

— Конечно, волнуюсь, — фыркнула я. — Если тебя подстрелят, то и вся крепость падет. Элай, профессор сказал, что великий дракон красноперых должен их как-то впечатлить.

Глянув по сторонам, он развернул меня к себе и, слегка подтолкнув, прижал к стенке. Горячие губы нетерпеливо накрыли мой рот, язык нахально проник внутрь, сплетаясь с моим в диком танце.

— А тебя я не впечатляю? — хрипло поинтересовался Элай, отрываясь от моих губ. — Вив, какой твой ответ сегодня?

В его глазах тлел огонь, который будто поселился и в моем теле. Бесстыжие ладони огладили мое тело и опустились на ягодицы, привлекая тесней.

— Разведка! — выпалила я. — Мы… собирались…

Тяжко вздохнув, Элая приподнял пальцами мой подбородок, и еще один жадный поцелуй обжег мои губы.

— Пошли, — сказал он, взяв меня за руку. — Скажу Рони, чтоб сделал облачко погуще. Знаешь, Вив, ты меня удивляешь: как лететь в тыл к красноперым, так Элай, я с тобой. А заняться любовью — нет, я боюсь. Ты серьезно?

Я шла за ним следом, потупив взгляд. Что тут скажешь?

— Ты могла уже убедиться, что я тебя не обижу, — продолжил Элай. — Я сделал тебе предложение. Твой дракон выбрал меня своей парой, и я вижу, что нравлюсь тебе. Разве нет?

— Нравишься, — подтвердила я. — Просто… Может, я как яйцо.

— Какое еще яйцо? — не понял он.

— Дракона. Вылупится, когда придет срок. А то, что ты меня постоянно торопишь, не помогает, а наоборот!

Элай страдальчески закатил глаза, а в драконятнике мы повернули к яйцам. Рони, конечно, был там, сидел в обнимку с зеленым яйцом и читал ему книжку. Синее яйцо тоже было на месте: чуть шершавое, идеальное, мое. Я погладила скорлупу, задержала ладонь, и мне показалось, что с той стороны тоже прислушиваются.

— Скоро встретимся, — пообещала я. — Я тебя очень жду.

— Рони, нам нужна иллюзия, — поторопил Элай, почесывая лоб Дымка, который бухнул башку ему на плечо и теперь блаженно жмурил глаза. — Сделай надежно, чтоб не растаяло. Вив полетит со мной.

4.1

Степь раскинулась до горизонта, как бескрайнее море. Ветер гнал по ней волны, что разбивались о редкие утесы камней, овечьи отары рассыпались серыми островками. Вдоль черного ручья, бегущего к морю, раскинулся лагерь кочевников, и округлые шатры напоминали шляпки грибов.

— Я бы это нарисовала! — воскликнула я, вглядываясь в непривычный пейзаж.

Светлую охру в основу, золотистый оттенок наверх, чтобы степь заиграла под солнцем. Короткими, рваными мазками передать движение трав — будто ветер гнет стебли. А тени у подножия скал не черные, а как спелая слива.

Дым от очагов тонкими струйками сочился в небо, и мне померещился аромат жареного мяса. В лагере неспешно текла жизнь. Я воспринимала красноперых врагами, но сейчас видела их обычный несуетный быт: женщины возились у котлов, стайка детей понеслась за кудлатой собакой, в отдалении от лагеря, скрывшись в высокой траве, целовалась какая-то пара.

Драконы спали ниже по ручью — бордовая клякса на теле степи, как запекшаяся рана. Так и не разглядеть, сколько их, но, обернувшись, я увидела, как помрачнел Элай. Он придержал Дымка, и тот, покрытый туманом иллюзии, завис в настоящем облаке, расправив крылья и планируя на потоках воздуха.

— Это же хорошо, что их много, — попыталась я приободрить Элая. — Видишь, сколько потенциальных союзников?

— С этой точки зрения — да, — согласился он.

Мы старались не слишком наглеть и привлекать внимание, хотя кочевники не часто смотрели в небо. Куда больше их интересовало то, что происходило внизу: женщины поволокли к ручью грязную посуду, мужчины вернулись с парой драконов и отвели к остальным.

— Может, просто гаркать на них Гласом дракона каждую ночь? — предложила я. — Раз уж они так пугаются.

Элай кивнул, явно думая о своем. Да и я понимала, что какой бы концерт мы ни устроили, это все временные меры. Однажды красноперые нападут. Может, мы и отобьемся. Раз, другой, ценой больших потерь. Мне было жаль дозорных, но их я не знала. В следующий раз погибнут те, кого я видела каждый день: Лоран, Туч, Элай…

Дымок так и планировал вместе с облаком в сторону моря, и Элай не стал поворачивать к Драхасу, чтобы не привлечь внимание дикарей. Золото внизу сменилось насыщенной бирюзой. Морской воздух хлестнул по щекам, растрепал волосы. Я попыталась собрать их, чтобы кудряшки не лезли Элаю в лицо, но он сгреб их сам, потянул, так что я запрокинула голову, и накрыл мои губы своими.

Он целовал меня неспешно, сладко и так спокойно, что его нежность словно стирала тревоги. Я невольно расслабилась, оставив волнения о красноперых на потом. Толку волноваться, если сейчас я все равно ничего не могу сделать?

Дымок спустился ниже, к самой воде, зацепил крыльями волны, и меня обдало свежей моросью.

Я рассмеялась от неожиданности, а Элай обнял меня крепче.

— Знаешь, что думаю?

— М? — было так приятно опираться на его крепкую грудь и просто лететь, не думая вообще ни о чем.

— Мы нападем на них первыми, — ответил Элай. — Глас гаркнет, братья навоняют, я подпалю степь. Не так чтобы сильно, но панику им устрою. Пусть ящеры вновь разбегутся. Пока красноперые их соберут — еще одна ночь пройдет.

— Так-то они не привыкли защищаться, — задумалась я.

— Именно. Эффект неожиданности. Если еще Рони сваяет иллюзию целого драконьего войска, то, может, нам повезет, и дикари примут меня за великого вожака.

— Рони не сможет, — ответила я. — Он мне объяснял. Про детальность и все такое…

— Рони даже не подозревает, какой сильный у него дар, — возразил Элай.

— И у меня, — напомнила я. — Легендарный аркан. Я с тобой полечу.

Элай ничего не ответил, только вздохнул и поцеловал меня снова. Дымок неспешно летел над морем, и с каждым взмахом крыльев меня мягко подбрасывало, а после — короткое падение и снова взлет. Руки Элая скользили по моему телу, рисуя узоры, изучая, трогая, а мне оставалось лишь наслаждаться его прикосновениями и поцелуями. Я завела руки назад, запустив пальцы в его жесткие волосы, опрокинулась на широкую грудь, ощущая через ткань твердые чешуйки.

— По поводу яйца, — пробормотал Элай, исцеловывая мои губы. — То, что ты говорила… Цветистая метафора, я оценил. Про срок и время… Так вот, иногда дракону надо помочь. Скорлупа слишком твердая, малыш дохловатый…

— Считаешь меня дохлой? — возмутилась я.

— Считаю тебя обалденной, — заверил Элай, а его ладонь опустилась на мою грудь.

Я так и замерла. Оттолкнуть? Позволить? В конце концов, мы на драконе. Не станет же Элай лишать меня девственности на Дымке?! Вторая рука накрыла мою шею, и пальцы легонько подтолкнули подбородок, поворачивая мою голову в удобное положение.