Кровь Фенрира:путь Сигрид через смерть и свет.

Оно пришло по зову из леса.

"Счастье, купленное у Хель, пахнет не молоком, а мокрым дёрном и старой костью"

Норвегия. Молодое поселение на рассвете выглядит по-особенному красиво - как отдельный мир, который бережно приоткрыли. Избы - прямоугольные строения из тёмного дерева с крышами, покрытыми густым дёрном, - стоят в высокой серебристой росе. Этот дом настолько велик и крепок, что кажется, будто это драккар, ставший на вечный прикол в густой траве.

Внутри - полумрак, запахи дёгтя, костра и овечьей шерсти. Утренний свет проникает лишь через отверстие в кровле, предназначенное для выхода дыма. Солнечные лучи падают в главную комнату, играя на медной посуде и домотканых ковриках. Ночью же свечи мирно озаряют жилище, и кажется, будто их пламя подыгрывает теням. Воздух здесь густой, настоянный на аромате свежескошенного сена, близости леса, парного молока и горьковатого дыма.

Семья Олавсонов. Молодая пара, ведущая свой быт: они сеют, косят, живут честным трудом. Они мечтали о большой семье, о множестве детей. Глава семейства, Ульфрик, в прошлом был грозным воином. Сложив оружие, он не утратил силы рук, а нашел им новое применение. Его тесть был знаменитым кораблестроителем, и именно у него Ульфрик перенял секреты работы с деревом. Талант возводить драккары помог ему построить собственное жилище - такое же крепкое и статное, как боевой корабль. Теперь его часто звали в соседние деревни, ведь никто в округе не умел так искусно ставить срубы и ладить кровлю

У него большое стадо: козы, коровы. Ульфрик живёт богато, словно ярл, хотя титула у него нет. Его жена, Руда, справляется с хозяйством, даже когда муж уходит на помощь в соседние земли. Все удивлялись, как она тянет всё одна - это была очень сильная женщина, способная удержать в порядке и такой большой дом, и всё подворье.

Для полного счастья им не хватало лишь одного: чтобы дом наполнился детским смехом и топотом маленьких ножек. У них уже была старшая дочь, которую они любили всем сердцем. Как-то вечером семья сидела у камина. Отец молча смотрел на огонь, мать с дочкой лежали на шкурах. В тишине было слышно лишь, как трещит костёр, словно подталкивая их к той самой беседе, которой они так избегали.

Она нежно гладила свою дочь по волосам:
-Ульфрик, я так хочу подарить нам ещё детей, но не понимаю почему у нас не получается - она говорила и гладила дочь по её волосам.
-Руда, не стоит беспокоится, может нам провести ещё одно жертвоприношение?- он закрыл глаза руками - Все это временно, когда - нибудь пройдет. У нас будут дети. Много детей. Которых мы будем любить, во что бы то не стало.
Сигрид. Их единственная дочь. Девочка родилась в год дракона. Была умная не погодам. Помогала родителям по хозяйству, в свои 9 лет умела пасти овец и умела дрессировать собак. Все соседи говорили у неё дар. Она слышит и умеет говорить с животными.
- Не хочу, чтобы Сиги росла одна, она тут со всем скучает - Руда сдерживала слезы - Смотрит за соседскими детьми как за своими родными.
Они ещё долго обсуждали какие их дети будут, умными и смышлеными. Как мальчики вырастут большими и сильными воинами. Будут ходить в походы и приходить с несметными богатствами. Девочки, станут Девами Щита и не будут уступать мужчинам. Некоторые будут хорошими хозяйками.
-Вот бы Боги нас услышали - Руда обратила свой взор на потолок, будто смотрела сквозь крышу, на сами звезды - Даруйте нам детей. Хотя бы ещё одного.

В это время в лесу всё переменилось. Животные суетились, ветер не утихал, а небо разродилось дождём со снегом — редкость для этой поры. Сквозь непогоду шла старая женщина, уверенно перебирая своей палкой. Она направлялась в деревню, где её ждали. Лес сам расступался, создавая перед ней тропу: кусты не боялись касаться её подола, а ветки прятались от её взора. Она шла, бормоча заклинания, и каждый раз, когда её палка ударяла о землю, жизнь в этом месте гасла. Трава мгновенно бледнела и осыпалась прахом, оставляя под её ногами лишь серую, мертвую почву.

Её взгляд упал на мёртвое дерево. Исполинский ствол, поваленный и растерзанный медвежьими когтями, всё ещё цеплялся за землю могучими корнями. Старуха откупорила склянку и вылила содержимое на древесину, затем ударила палкой - под корнями разверзлась дыра, из которой повалил густой пар.

То, что она несла в руках, было мертво. Его породило существо, не знавшее человеческого тепла, и это дитя лишь ждало своего часа, чтобы наконец родиться в мире людей. Жажда жизни в нём была так велика, что оно цеплялось за этот мир из самой тени. Старая карга забрала его, пообещав той, другой матери, похоронить его как подобает, но сама до дрожи боялась того, что несла. Она слышала его шёпот, и оно уговорило её сохранить ему искру существования

Ведьма опустила в дыру свёрток, с которого всё ещё сочилась свежая кровь. Земля впитала её мгновенно, будто изголодавшийся зверь. Дерево вздрогнуло, принимая страшную ношу. Оно ожило - но какой ценой?

Старая карга шла вперед, и лес замирал перед ней в священном ужасе. Она была лишь проводником, тенью, которую отправили в мир людей те, чьи имена произносят с содроганием. Сам Локи сплел эту нить интриги, а Хель, владычица мертвых, отпустила то, что должно было остаться в её чертогах.

Это дитя не просто ждало часа, чтобы родиться - оно было орудием в руках богов, направленным в дом Олавсонов. Карга слышала шепот своих господ в завывании ветра: они велели ей принести "дар" туда, где о нем так страстно молили.

Закон равновесия был неумолим: Хель не отдает жизнь просто так. Чтобы в доме Ульфрика зазвучал новый плач, кто-то должен был замолчать навсегда. И старуха знала, что к рассвету, когда её костлявая тень падет на порог их избы, сделка будет скреплена.

Утро в деревне дышало привычными заботами. Пока мужчины уходили на промысел или в поле, женщины занимались домом. Руда и Сигрид были в коровнике: мать показывала дочери, как ласково касаться вымени и как понимать нужды животных. Скотина тянулась к девочке - коровы замирали под её тонкими пальцами, признавая в девятилетней Сиги свою, маленькую повелительницу.