Кровь и ритм

Глава 1. Кровь и ритм

Саратов, 2053 год. Час ночи.

Аслан замер у ржавой стойки регистратуры.

Внутри заброшенного ТЦ пахло сыростью, гнилыми продуктами и чем-то ещё — тем сладковатым запахом, который он научился узнавать за три года. Вампиры. Хрен их вытравишь из города, хоть жги, хоть взрывай — всё равно лезут.

Он сжал самодельный арбалет. Пальцы не дрожали. Давно уже не дрожали.

Нисар шла сзади, на полшага. Её мачете было обмотано чёрной тряпкой — чтобы не блестело. Дышала она тихо, но Аслан всё равно слышал. За три года привык к её дыханию, как к своему.

— Двое, — шепнула она. — Один у витрины, второй в проходе между стеллажами.

— Вижу.

Он не всегда был таким.

Раньше, лет пять назад, он сидел в своей квартире на Ленинском, нарезал биты на старом ноутбуке и думал, что жизнь — это про музыку, про ритм, про кайф. Друзья звали гулять, он отмазывался: мол, трек свожу. Девушка — та, первая — говорила: «Ты бы хоть вышел на солнце, вампир недоделанный». Смеялась.

Он тогда не знал, что настоящие вампиры придут позже.

В 2050-м всё рухнуло. Тот уёбок из китайской лаборатории, который решил испытать мутаген на себе, запустил цепную реакцию. Сначала новости врали — мол, новый штамм, мутируйте, носите маски. А потом уже поздно было. Вампиры оказались быстрее. Сильнее. И хрен их отличишь от людей — такие же рожи, такие же улыбки.

Он не стал рассказывать Нисар, что было дальше. Не потому что боялся. Просто незачем.

Теперь он охотился каждый блядский день.

Аслан шагнул в темноту супермаркета.

— Эй, гниды, — сказал он негромко. — Есть разговор.

Первый вампир обернулся. Пацан лет двадцати, в дорогой кожаной куртке. Причёсан, блядь, намазан. Никогда бы не подумал, если б не глаза — жёлтые, как у шакала в темноте.

— Ты чё, карлик? — усмехнулся вампир. — Заблудился?

— Сказать кое-что хочу.

— Слушаю.

Аслан выстрелил ему в лицо. Болт вошёл прямо в глазницу — специальный, с серебряным раствором внутри. Вампир заорал, схватился за башку, начал плавиться. Чёрная жижа потекла по его щекам, зашипела, завоняла горелым мясом.

— Выебите его! — заорал второй, выскакивая из-за стеллажа.

Он бросился на Аслана быстро — очень блядски быстро. Но Нисар уже работала. Она перехватила вампира в прыжке, мачете вошло ему под рёбра с мокрым хрустом. Не смертельно, но хватило, чтобы сбить скорость.

— Сука! — прохрипел вампир, царапая её руку. — Порву, падла!

Нисар ударила его ножом в горло. Не глубоко — чтобы не убить сразу. Провернула лезвие, и из раны хлынула чёрная дрянь, заливая её пальцы. Вампир захрипел, начал задыхаться в собственной крови.

— Медленно дохни, — сказала она спокойно и ударила ещё раз — в живот.

Он продержался секунд тридцать. Нисар смотрела, как он дёргается, не отводя глаз. Только когда тело обмякло, она вытерла нож о его куртку и встала.

— Нахуя ты так долго? — спросил Аслан, заряжая арбалет заново.

— Люблю смотреть, — ответила Нисар. — Как они скукоживаются.

Она подошла ко второму — тот ещё дышал, хотя из глазницы текла чёрная жижа. Аслан добил его выстрелом в затылок. Без слов. Просто работа.

— Проверь карманы, — кивнул он.

Нисар обыскала оба тела, не брезгуя лезть в липкую кровь. Достала две пачки сигарет, полбутылки воды, вяленое мясо и маленький пакет с какими-то таблетками.

— Трава, что ли? — она понюхала. — Не, химия. Нахуй выкинем.

— Сигареты оставь.

Она сунула пачки в карман своих грязных джинсов и поднялась. Вся была в чёрных разводах — на руках, на шее, на лице. Улыбнулась.

— Хорошая ночь.

— Не каркай.

Они вышли из ТЦ через разбитую витрину. Ночной Саратов выглядел так же хреново, как и днём: разрушенные дома, брошенные машины, вонь гари и гнилья где-то с ветром. Раньше здесь горели огни, ебись они в сраку. Теперь только темнота.

До убежища шли молча. Аслан впереди, Нисар сзади — привычный строй. Она иногда касалась его плеча пальцами, просто чтобы напомнить: я здесь. Он не оборачивался, но чуть замедлял шаг.

Убежище — подвал бывшего хлебозавода на улице Чернышевского. Тяжёлая железная дверь, три засова, внутри сыро, воняет плесенью и потом. Но безопасно. Более-менее.

Нисар бросила добычу на стол. Стянула куртку — вся в засохшей крови. Потом стянула футболку, осталась в лифчике. На теле — татуировки, шрамы, синяки. Она не стеснялась. Давно уже.

— Холодно, бля, — сказала она, потирая плечи.

— Так оденься.

— Не хочу.

Аслан повесил арбалет на крюк у стены. Подошёл к ней со спины. Она стояла к нему спиной, смотрела в стену. Он положил руки ей на талию — грязными пальцами, в чужой крови. Она не дёрнулась.

— Чё сегодня? — спросила тихо.

— Чё хочешь.

Она развернулась, взяла его за подбородок. Посмотрела в глаза. В её взгляде не было нежности — нежности не осталось в этом мире. Было что-то другое. Тяжёлое, как кувалда.

— Трахни меня, Аслан. Только нормально. Без этой хуйни, где ты жалеешь. Я не сломаюсь.

Он толкнул её на кровать — старый матрас на бетонном полу. Она упала на спину, усмехнулась.

— Слабак, — сказала незло.

Он навис сверху, стягивая с неё джинсы вместе с трусами — одним рывком. Она помогла, приподняв таз. В подвале было холодно, от её кожи шёл пар. Он вошёл резко, без предисловий. Она выгнулась, вцепилась ему в плечи, оставляя красные полосы на татуировках.

— Да… — выдохнула она сквозь зубы. — Ещё.

Он двигался жёстко, не давая ей передышки. Каждый толчок — будто вбивает гвоздь. Нисар не стонала, не кричала — она дышала тяжело, с присвистом, иногда материлась сквозь зубы.

— Еби, еби, еби…

Он кончил первым — резко, с хрипом, уткнувшись лицом в её плечо. Она — через несколько секунд, просто замерла, закатила глаза и выгнулась дугой.

Секунд тридцать они лежали молча.

Потом Нисар оттолкнула его, натянула трусы и пошла к столу, даже не вытираясь.

— Завтра в Заводской район, — сказала она, открывая банку с тушёнкой. — Там говорят, склад с едой есть.