Кровь, Любовь и Логические Парадоксы

Кровь, Любовь и Логические Парадоксы

Кровь, Любовь и Логические Парадоксы: Или Почему Вампирша — Лучший Друг Девушки

Повествование Веры Кузнецовой, бывшей бухгалтерши, ныне — профессиональной катастрофы

Глава первая: В которой я умираю красиво (и глупо)

Я умерла от авокадо.

Не от отравления — от токсичного сочетания неспелого фрукта, спешки на работу и попытки нарезать его ножом для масла. Кровь была везде. Авокадо выглядел виновато.

Очнулась в саркофаге.

Не метафорически. Каменный, холодный, с резными змеями по краям. И рядом — она. Палевые волосы, бледная кожа, выражение лица «я проснулась после двухтысячелетнего сна, а ты уже разочаровываешь».

— Ты не мой кровосос, — сказала она.

— Я не ничей кровосос, — ответила я автоматически. — Я бухгалтер.

Она моргнула. Это было странно — вампиры в фильмах не моргали часто, но она моргнула, и я увидела, что глаза у неё разные. Один янтарный, другой... зелёный? Нет, серый. Нет — они менялись, когда она смотрела на свет.

— Бухгалтер, — повторила она, как будто проверяла слово на вкус. — Это... новый вид даэдра?

— Это вид людей, которые считают чужие деньги и плачут по ночам.

Она наклонилась ближе. Я почувствовала холод — не страха, чисто физический. Как будто рядом стоял открытый холодильник. С очень красивым содержимым.

— Ты пахнешь... странно, — сказала она. — Не как еда. Как... документы?

— Это авокадо. Или смерть. Или смерть от авокадо.

Она рассмеялась. Не злобно — искренне, с удивлением, как будто забыла, что умеет.

— Я Серана, — сказала она. — Ты в моём доме. В моём саркофаге. Объясни, прежде чем я решу, голодна ли я.

Я объяснила. Про авокадо, про нож, про деньги. Про то, что последнее, что я помнила — это подпись под рецептом: «Здоровый завтрак за 5 минут!»

Серана слушала с выражением человека, которому рассказывают о квантовой физике кроликом.

— Твой мир звучит ужасно, — сказала она, когда я закончила. — И прекрасно. У вас есть... как это... «интернет»?

— Был.

— А «авокадо-тосты»?

— Тоже были.

— Жалко, — она вздохнула. — Я люблю тосты.

Тысячелетняя вампирша. Любит тосты. Я поняла, что либо сошла с ума, либо нашла родственную душу.

Глава вторая: В которой мы крадём ложку (и начинается дружба)

Серана не пускала меня. Не как пленницу — как проект. Она была одинока, я была странная, и мы обе понимали, что «выгнать чужака» требует слишком много энергии.

— Мне нужна ложка, — сказала она на третий день.

— Ложка?

— Серебряная. Для ритуала. Мой отец...

Она замолчала. Я видела, как напряглись плечи, как сжались пальцы.

— Твой отец — проблема?

— Твой отец — проблема?

— Мой отец — алкоголик из Подмосковья. Он звонит по ночам и спрашивает, почему я не замужем.

Серана посмотрела на меня. Потом снова посмотрела. Потом сказала:

— Мой отец — вампир-лорд. Он хочет уничтожить солнце.

— ...

— ...

— Может, обменяемся? Я возьму твоего, ты моего?

Она рассмеялась. Громче, чем раньше. С каким-то облегчением, как будто смех был мышцей, которую давно не тренировали.

Мы пошли за ложкой. Не в подземелье — в обычный дом, в деревню, где люди спали ночью, как идиоты. Серана двигалась как тень. Я двигалась как слон в посудной лавке, потому что мне дали сапоги на три размера больше и сказали «тише».

— Ты дышишь слишком громко, — шептала Серана.

— Я нервничаю! Я никогда не воровала!

— Ты умерла от авокадо. Это хуже.

Мы забрались в дом. Ложка была на полке, в серванте, между тарелками с цветочками. Серана протянула руку — и я уронила вазу.

Не маленькую. Ту, что в углу, высотой с меня, с какими-то палками внутри. Она упала со звуком «ВАААААЗ», который разбудил полдеревни.

— БЕГИ! — крикнула Серана.

— КУДА?!

— КУДА УГОДНО!

Мы бежали. Я в сапогах три размера больше, она в платье, которое цеплялось за ветки. За нами — факелы, крики, собака, которая решила, что это игра.

Мы спрятались в колодце. Буквально. Стояли в воде по пояс, в темноте, и Серана впервые за тысячу лет материлась.

— На древнем нордском, — прошептала я, впечатлённая.

— Это был твой язык. Я выучила за ночь, пока ты храпела.

— Я не храплю!

— Ты храпишь как дракон. Маленький, разочарованный дракон.

Мы выбрались на рассвете. Серана завернулась в плащ, который она ненавидела («Он пахнет сыростью и поражением»), и мы пошли к её замку. С ложкой. Которую она, кстати, так и не взяла — я уронила её, пытаясь поймать вазу.

— Ритуал отменяется, — сказала Серана.

— Прости.

— Не надо. — Она посмотрела на меня, и в её разных глазах было что-то новое. — Это было... весело. Я не помню, когда веселилась последний раз.

— Две тысячи лет назад?

— Две тысячи лет назад было «страшно», «больно» и «почему это происходит со мной». Веселье началось позже. И кончилось быстро.

Я поняла, что мы не просто сбежали от толпы. Мы сбежали от её прошлого. От одиночества, которое было тяжелее любого гнева отца.

— Давай найдём другую ложку, — предложила я. — Или сделаем из чего-нибудь. Ты же вампир, у вас есть ресурсы?

— У нас есть кровь и тени.

— Отлично. Я работала в бюджетировании. Из меньшего делала больше.

Она посмотрела на меня с надеждой, которую явно считала опасной.

— Ты серьёзно?

— Я умерла от авокадо, Серана. Я серьёзна обо всём.

Глава третья: В которой мы делаем ложку из драконьей кости (и это плохая идея)

Драконья кость оказалась неподалёку. Не целый скелет — просто ребро, торчащее из земли, где когда-то что-то большое умерло и не убралось за собой.