Крылатая. Танец в огненном круге

Глава 1

Бамц. Пробирка разлетелась в руках и осыпалась под ноги мелкой стеклянной крошкой. А еще халат изгадился в коричнево-сером отваре. Я устало вздохнула и поплелась за веником. Вот как мне работать, когда до лаборатории бежать нужно на другую улицу? Летом это даже весело, осенью – радостно, а вот зимой… холодно. С горки оно еще с ветерком выходит, а вот под гору совсем не весело, что ногам, что другим частям тела. Тем, что при падении больше всех страдают.

А у меня заказ. И ночью опять осенило, новая идея в голову постучалась, всю ночь в мозгу жужжала, спать не давала. Оттого я и скакала по кухне с пробиркой в руках, стараясь проверить свою гипотезу, пока она еще держалась в моей слегка затуманенной голове. Эксперимент не удался, то, что вытекло из пробирки, на лицо однозначно мазать было нельзя. Пол под жидкостью стал слегка дымиться и менять цвет. А это плохо, особенно когда в планах было крем от морщин сотворить.

Где-то вдали бамкнули часы, возвещая горожанам время. Это сколько уже? Я высунулась  в окно на морозный воздух. Изо рта вырывались клубы пара, а перед глазами плясали сверкающие снежинки. Вдали, освещенные слабым утренним светом, виднелись часы на башне. М-да. Прилично я над пробирками проторчала, уже и на учебу пора собираться.

С горестным вздохом я побрела будить мужа. У него тоже лекция. Причем и у него и у меня одна и та же. Только он читать будет, а я записывать.

Яр дрых. Заняв почти всю кровать, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку. Разомлевший и довольный, с рассыпавшимися по спине волосами и с блаженной улыбкой на губах. Так как дракону даже в самую студеную зиму было жарко, спал Яр одетый по минимуму. Если амулет на шее считать одеждой.

Бесстыдник. Я обошла постель и склонилась над мужем. Теплый. Как печка, даже камин разжигать не нужно. И красивый. Змей мой заспанный.

– Яр, просыпайся, – шепнула я, потершись носом о спину мужа.

Яр что-то пробормотал и перевернулся на спину, для того чтобы продолжать нагло дрыхнуть.

– Яр! Нам в академию пора.

Я встала коленом на край кровати, заглядывая в лицо мужу. Спит, разве только не храпит. Я уже открыла рот, желая продолжать капать на драконьи мозги своими увещеваниями. Но тут драконья особь проявила некую активность. Очень характерную для Яра. Сначала меня погладили. Широкая ладонь нырнула под подол рубахи и легла мне на бедро. Поглаживание завершилось там, где бедро плавно переходило в… Уля бы сказала «седалищный нерв».

– Встречное предложение – нагло прогулять занятия, – открывая глаза, предложил Яр.

И сжал ту часть моего тела, которая испытывает самые большие нагрузки во время сидения на лекциях. Я устало вздохнула и отрицательно покачала головой. Хоть согласиться очень хотелось.

– А я тут место тебе нагрел, – продолжала уговаривать рептилия. – А там на улице мороз и снег…

– А там еще полная аудитория студентов, – я все еще надеялась разбудить драконью совесть.

Ага! Щас! У драконов этого элемента отродясь не было. Пока я задумалась в поисках нужного аргумента, Яр перешел к активным действиям.

– Зачем мне целая аудитория? – ерничал дракон, продолжая все те же развратные действия касательно супруги.

Мое самообладание уже ощутимо трещало по швам, но я еще надеялась прийти на занятия вовремя. А не как всегда, вломившись на лекцию в самый последний момент, под глумливое хихиканье одногрупниц. Да, алхимики хоть и не ведут разгульный образ жизни, но из книг знают такое, от чего даже самый закоренелый развратник покраснеет.

– Яр! – очень натурально шипела я, пытаясь стащить супруга с постели, – там табун студентов жаждет новой порции знаний!

И чем раньше я явлюсь на занятия, тем меньше простора их больной фантазии будет для домыслов. А фантазия у нас, алхимиков, буйная. Границами не обремененная. В общем, страшно представить, чего они там уже напридумывали.

– Давай я тебе тут надиктую, а ты другим дашь переписать, – предложил супруг, ловко опрокидывая меня на постель. – И покажу, и расскажу, и на вопросы все отвечу.

И говорилось это все в процессе снятия с меня одежды. Там хоть и была рубашка да халат, но и их сдернули очень ловко и как-то незаметно. Гад! Змеюка похотливая! И сам разгильдяй и меня с пути истинного увести желает! Я была настроена решительно.

– Яр! Это безответственно!

– Зато приятно, – мурлыкнули мне на ухо, попутно прикусив мочку.

Тут не поспоришь. Приятно еще как. Особенно, когда знают, где укусить, а где поцеловать. А Яр знал. Мои решительность и ответственность гибли под натиском змеиного обаяния. Тем более мы молодожены. Нам самой природой положено много времени проводить вместе. В постели… И на улице холодно… Потом и правда дам ребятам все переписать и все… Уже миг спустя я совершенно спокойно решилась на прогул. Если не часто, то вполне можно. О Боги! Что эта чешуйчатая гадина сделала с некогда прилежной студенткой!

– Вот вы где, голубки, – прокряхтели со стороны.

Яр молниеносно среагировал, запустив в Каратая подушкой. Увы, «снаряд» прошел по касательной и мастера не задел. С улицы послышался чей-то недовольный вопль.

– Ха! Промазал, – ехидно заметил ворон, слетая на изножье кровати.

– Мастер! – я очень натурально изобразила крик кошки с отдавленным хвостом.

Попутно я куталась в простыню, пытаясь прикрыть хоть что-то, что еще не успел разглядеть мой наглый наставник. Впрочем, Каратай отвернулся, глядя в окошко.

– Хочешь, я его сейчас сожгу? – послышался голос Яра за спиной.

Я, злобно пыхтя, приняла приличную позу, на предложение отрицательно мотнула головой. Признаюсь, это решение далось мне с трудом. Я сама едва держалась, чтобы не ощипать мастера.

– Мастер, что случилось? – зло уточнила я у ворона.

– Как что? – расправляя крылья, взвизгнула птица. – Занятия случились. Часы уже дважды пробили, а вы все в койке толчетесь. Не намиловались еще?

– Данни, я тебе потом такого же найду, – продолжал соблазнять меня змей. – Даже лучше. Научишь его кричать ерунду, никто замены даже не заметит. Знаешь, сколько на свете тупых ворон. Мастер такой не один…

Глава 2

После пары Листик, как обычно, повесил на себя мою сумку и поволок прочь из аудитории. На свою лекцию. Да-да, Листика возвысили аж до лектора, благодаря занудству Ермалая и лени Нуки. Наш мастер-лектор был страстным практиком и занудным преподавателем, а оттого всю неинтересную работу спихнул на талантливого аспиранта и с головой ушел в эксперименты. Вокруг подвала организовали еще два защитных контура, а Кинар стал вдвое чаще появляться в лазарете академии в поисках успокоительного. Магия магией, но нервы нашего ректора медленно и уверенно теряли способность растягиваться. И каждый новый «бубух» из недр подвала угрожал порвать их окончательно. Нука был счастлив, Кинар обзавелся седыми висками и белой бородой.

– Ты мне сегодня нужна на демонстрации опыта, – утыкаясь носом в конспект, пробубнил Лист.

– А почему всегда я? – не было предела моему возмущению.

– А почему я всегда должен врать твоему мужу, что пожар в лаборатории – это мои эксперименты? – огрызнулся Лист. – И ему, и Каратаю, и… и… Один Анисий меня понимает. Стоит. Молчит. Мух отгоняет.

– Да, а Каратай не молчит?

– А он это умеет? Ты как съехала, он совсем с катушек слетел.

– Ну, я же прихожу до вечера сижу в лавке.

– А когда уходишь, у Каратая словесный понос начинается… Кстати, Яру там не икается?

Я устало кивнула и поплелась следом за Севой. Потом замерла. Осознала…

– А с каких это пор он тебе Яр? – подозрительно уточнила я.

Сердце мое предчувствовало неладное. И неладное это было связано именно с Севой и Яром. Все началось с того, что Сева решил стать воином. Не важно, что он цели в упор не видит, но фехтованию обучиться возжелал неимоверно. Уля в ногах у меня валялась и просила не подпускать Севу к холодному оружию, я настрого запретила Яру давать Севе меч. Ведь друг у меня упорный, но неуклюжий, так что вполне возможно, что после тренировки мы бы получили двух Листиков. Холодных и бездыханных. Нам с Улькой по половинке.

– Ты же обещал! – взвыла я, не зная на кого ору, на Севу или на Яра.

Сева отчетливо и заковыристо ругнулся, стараясь говорить скабрезности, уткнувшись в конспект. Словосочетания я узнала, Яр пару раз, роясь на книжных полках в лавке, задел головой потолочную балку. Словесные конструкции были теми же. Авторство было очевидным.

– А что я должен делать? – Сева так резко обернулся, что едва не сшиб меня с ног. – Долго еще Улька будет со мной из жалости ходить? Я же даже защитить ее не смогу.

– Да не из жалости она с тобой, – опешила я.

И откуда в этой умной голове завелись такие глупые мыслишки? И ведь ничем их  не отгонишь. Ничем не выветришь. Изувечится парень в расцвете лет по своей же глупости.

– Ты видела парней на плацу в день тренировки? – вздохнул Сева.

Снова-здорово! И сколько он это мускулистое стадо вспоминать будет? У Ульки этих кавалеров с трицепсами, бицепсами и кубиками на прессе было как у дурака камешков. А Сева другой. Он теплый, родной, милый… закомплексованный. Дурак.

– Ее у меня уведут, – жалобно выдохнул друг, – тогда в библиотеке она в эйфории была. А теперь…

– А теперь вы пара. Улька поумнела и за учебу взялась. Вон из лазарета не вылезает. Селевару на всех горшках пометки сделала, по алфавиту снадобъя расставила. Да нет ей дела до стражников!

– Скажи честно, я ее не стою…

Сева так обреченно это произнес, что я едва не разрыдалась. Может, Улька его лаской своей обделила, вот у парня и помутнение случилось? Я пристально глянула на друга. Как всегда, худющий и бледный, но уже не такой лохматый. Заметно было, что мантия выстиранная и отутюженная. Сева уже не носился по коридорам весь в странных пятнах и подтеках, не соревновался в своей всклокоченности с Нукой.  А молодые девицы, алхимики с младших курсов, уже вовсю обсуждали молодого препода, занявшего место Нуки.

– Честно? Вы друг друга стоите, – огрызнулась я, – Улька была не в себе до того как с тобой сошлась. Ты не в себе после… Обмен мозгами приключился.

И то верно. Улька стала собраннее, взрослее. Ольха вон, обливаясь слезами, топит печку книжонками, которые лекарка ей отдала. Все романы выбросила. До листочка. А Сева раскис. Совсем невменяемый стал. И ведь, как его не убеждай, все равно махать мечом будет. Хорошо хоть, к Яру пошел, а не к Озиму. Тот бы еще и в спину пнул, чтобы веселее было. Может, и выйдет чего у моего дракона. Меня же он перевоспитал. Я почти не ору по ночам.

– Только голову береги, – вздохнула я, беря друга за руку, – конечности  тебе мы, может, и прирастим, а вот с головой худо будет. Ты же в банке жить не хочешь?

– Тот обрубок коровы издох на прошлой неделе, – буркнул Сева.

– Тем более береги голову, – вздохнула я.

И мы пошагали дальше, лавируя в толпе студентов с книгами. Одни мчались вон из корпуса, другие с бешеным видом носились по коридорам, разыскивая что-то. Наверное, конспект. А потом над головой послышался пронзительный свист, и мне на плечо что-то село. Я замерла и осторожно повернула голову в сторону «посадки». У нас в корпусе резкие движения опасны для жизни. Тут не так дернешься, и прощай головушка. Или ручонка, или еще какой орган очень нужный. У нас чего только не носится в воздухе, а особенно с тех пор, как в лаборатории Нука властвует.

– Тебе письмо, танцуй, – сообщил Сева, снимая с моего плеча «вестника».

Я растерянно приняла из рук друга глиняную птичку. Дорогая. Расписные крылья и хвост. Искусная лепка. Два ярких самоцвета вместо глаз. И что это за послание? От кого?

Глава 3

За окном все так же сыпал снег, взращивая сугробы все выше и выше. Он сначала робко падал на землю одинокими снежинками, но потом, осмелев, к вечеру заполнил воздух полностью, снизив видимость до минимума. На улице было холодно и ветрено, а в лавке тепло и пахло пирогами. И лампа масляная чадит и дрожит на сквозняке, и перо скребет по бумаге, послушно выписывая в тетрадь перечень нужных покупок. На кухне грохочет кастрюлями Ольха, Вяз принялся чинить старые башмаки, усевшись на лавку у окна. Хмелик драит полы, Анисий мечтательно глядит в окошко. Хорошо, мирно, тепло. Но не всем.

– И зачем нам этот репейный веник сдался? – проскрипел рядом со мной Каратай.

Я устало подняла взгляд на ворона. Сидит, перья растопырил. Злой, недовольный, готовый поругаться. Ну, все как всегда.

– Встречный вопрос, – ткнув в ворона пером, произнесла я. – А вы нам зачем?

Каратай от такого поворота растерялся. Насупился, засопел, а потом, зло растопырив крылья, вознегодовал:

– Что? Это я зачем? – закаркал ворон, гневно глядя на перо. – Я член семьи!

– И Асик теперь тоже, – развела я руками. – Смиритесь, он будет здесь жить.

– Да он же даже не теплокровное! – негодовал ворон.

– Зато спокойное, – отозвался Вяз. – И кровь никому не портит. Стоит себе в углу весь день и молчит. Не сосед, а сказка. Учитесь.

Асик, наблюдавший нашу с вороном перепалку, согласно закивал верхушкой. Переехал к нам кустик еще осенью. Увы, после того жуткого «конца света» из жизни ушел мастер Рьяве. Мирно, тихо, спокойно. Просто вышел, сел на лавку и умер. А Асика мы к себе забрали, чтобы малыш не тосковал. Яр тяжело пережил потерю наставника, и переезд к нам Анисия очень помог им с драконом.

– Да какая от него польза? – возмущался Каратай, прыгая по столу.

– Главное, что вреда и мороки нет, – донеслось из кухни.

Скрипнула дверь, впуская в лавку вихрь снежинок. А потом и закутанного в мокрый плащ дракона. Яр был злой и слегка дымился, а по мокрому плащу стекали струйки воды. Дракон грохнул дверью и, пробормотав сквозь зубы заклинание, стал дымиться заметно активнее.

– Ненавижу зиму, – стягивая плащ, простонал дракон. – Снег этот тает постоянно. Вечер добрый всем.

Из всех углов донеслось неслаженное: «Вечер добрый».

– Просто ты для него слишком горячий, – улыбнулась я супругу.

– М-м-м-м-м, я такой, – мурлыкнуло мое чудище и, опершись о стойку, горестно попросило: – Пошли домой. А?

Я показательно обвела рукой лавку. Полки, стеллажи, тетрадь на стойке. Ткнула на табличку, стоящую на стойке. Показательно подчеркнула краешком пера выведенное на ней «переучет».

– У меня еще дела, – буркнула я, утыкаясь носом в тетрадь.

– Леший с делами, – продолжал выходить из себя Яр. – Данни, у нас есть свой дом.

– Ярчик, а зачем торопиться? – выскочила из кухни Ольха. – У меня вон рассольничек с потрошками, пирожки с капусточкой. Покушайте.

И в подтверждение Ольха грохнула на стойку блюдо с пирогами. Румяные такие все, один в один. От аромата аж голова кругом пошла. Яр пирожок взял. Откусил, прожевал, кивнул.

– Взятка? – хмыкнул дракон. – Тетя Ольха, в кулинарии вам равных нет. Но диверсант из вас никудышный. Это я вам как военный сообщаю со всей ответственностью.

Боровичиха покраснела. Да, Ольха давно ведет подрывную деятельность по заманиванию Яра в стены лавки. Мол, и жить тут лучше, и покормят, и постирают. Ольха полна коварства. Яр? Яру, как всегда, на все плевать. Я, от греха подальше, придерживаюсь нейтралитета. Ибо, с моим сиротским счастьем, чуть что, крайней сделают меня.

– А что? – разгневалась боровичиха. – Где это видано? Девка вон отощала, одни уши остались. Она же не успевает и дела в лавке вести, и учиться. Когда ей готовить? А как дети пойдут?

Я с сомнением покосилась на вырез своего платья, где виднелись мои «выпуклости», которые Яр не упускал случая похвалить. Потом глянула на пирожки, сваленные на блюдо. Ольха нагло врала, честно глядя в драконовы очи. Яр кивал, ел пирожок и незаметно косился в сторону выхода.

– Тетя Ольха, а вы многих драконов до меня встречали? – наклоняясь к боровичихе, шепнул Яр.

– Нет, – поправляя поднос, буркнула Ольха. – В наших краях они редкость.

– Во-о-от! – снова кусая пирожок, продолжил Яр. – Наш вид вообще немногочисленный.

– И? – не поняла намека боровичиха.

– И мне численность видовую увеличивать нужно. А по вашей милости я супругу только на переменках и встречаю. То у нее лекция, то практика, то лавка недосмотренная стоит, где народу полно, а толку от них никакого. А по утрам у нас визитеры крылатые отираются! Житья от них нет.

– Чтоб я сдох! – зло вякнул Каратай. – Ну ты и наглая морда!

– Впервые, мастер, наши с вами мечты совпадают, – меланхолично изрек Яр. – Но вас что на этом, что и на том свете терпеть ни у кого сил не хватит.

Каратай растопырил крылья, Яр щелкнул пальцами, рука дракона вспыхнула зеленоватым огнем. Я, от греха подальше, убрала Каратая с линии огня. Передвинула птицу по стойке, с тоской наблюдая борозды от когтей на полированном дереве. Громкий «бумс» слегка снизил нарастающее напряжение, заставив всех глянуть на люк подвала.

– Все хорошо! У меня ничего не оторвало! – донесся до нас голос Листика.

– Даня, что это за рецепт? – взвизгнула Уля оттуда же. – Я такого не ожидала.

– Севин, фирменный, – крикнула я люку.

Глава 4

Дом встретил нас непроглядным мраком и скрипом половиц под ногами. Меня поставили на пол, придержав для верности. Яру хорошо, он в темноте видит, как кот, а вот я опять рисковала разбить нос о шершавые доски. Пришлось позволить супругу выпутать меня из плаща, потом на пол с хлюпаньем полетел и мокрый плащ дракона.

- Замерзла? – обнимая меня со спины, шепнул Яр.

Я кивнула и прижалась к супругу. Теплому и надежному. И так хорошо вдруг стало. За окном тихо кружились снежные хлопья, сверкая в свете луны. Бежали по небу облака, свистел ветер, путаясь в кронах деревьев. А вокруг нас была темнота. Мягкая, уютная, умиротворяющая.

Вспыхнул огонь в камине, вмиг разрушив уютный полумрак. Зато стало ощутимо теплее.

- Чаю? Молока? – осведомился Яр, направляясь на кухню.

Я вздохнула и, решительно тряхнув волосами, заявила спине мужа:

- Поговорить.

Яр в кухню ушагал бодрее обычного. Я вприпрыжку последовала за ним, решив до конца прояснить отношения с мужем.

- И о чем беседовать желаешь? – язвительно спросили у меня, заливая в чашку кипяток из графина.

Нет, драконы все же незаменимы в хозяйстве. Вот был бы у меня муж человеком, так пришлось бы вечность над кастрюлькой ждать, когда вода закипит, а тут раз — и все. Только коснулся, и уже раков варить можно. Хотя, он так в сердцах и зажарить живьем может...

- О нашем, о привычном, - усаживаясь за стол, сообщила я. – Почему ты такой упрямый и чего твоему папе от меня нужно. Ведь нужно же?

У меня был целый день, чтобы взвесить и обдумать все возможные причины, по которым отец Яра прислал вестника мне. Мы были женаты с драконом уже не один месяц, но его батюшка решил использовать меня как тайное орудие давления именно сейчас. А значит, что-то случилось, и это «что-то» требовало присутствия Яра. А Яр ехать не желает.

- Умница ты моя, - с нежностью заявил дракон и шлепнулся на табурет рядом со мной. – Все время забываю, какая ты у меня сообразительная.

- Это потому, что я алхимик, - вздохнула я, - про нас часто забывают.

- Это потому, что ты еще и красавица. А мозги и красота в женщинах редко вместе уживаются, - вздохнуло мое огнедышащее чудовище.

- Подхалим, - не поддалась я усыплению бдительности. - Я жду.

Яр опять вздохнул и жалобно на меня глянул. Бровки домиком сделал, губешку нижнюю оттопырил. Не поддамся, змеюка артистичная. Я нахмурилась и сложила руки на груди. Яр изображать скомороха перестал.

- Эх, у папы новый бзик, - заявил дракон, - решил он меня в который раз осчастливить, не спросивши.

Да, повелитель обладал подобной чертой характера, решая за других, что для них будет лучше. Ну, на подданных это действовало, им это даже нравилось. А вот семья страдала. И если Лер и Жив, как наследные принцы, вынуждены были терпеть отцовские распоряжения, то Яр с чистой совестью каждый раз посылал батюшку в дальнюю пешую прогулку в компании с его приказами.

- И что на сей раз?

Яр скривился и, потерев шею, глянул в окно.

- А желала бы ты стать супругой наместника Южной гряды?

Я присвистнула. Ничего себе! Я и ранее была осведомлена, что каждый из сыновей повелителя Нираса имел «приданое». Леру достанется сам Ельрушаель, правда, после батюшкиной смерти. Жив готовился управлять небольшой провинцией на западе горной гряды драконов. А вот Яру предлагали город, славящийся своими самоцветами и одним из самых крупных портов.

- И с чего он такой добрый?

- Видимо, со свадебным подарком определился. Решил шикануть на радостях.

- Какой-то очень щедрый подарочек.

- И я так подумал, а потому на всякий случай отказался.

Тут я взгляды мужа разделяла. И Яр, и я слеплены из другого теста, для нас собственная свобода важнее материальных благ. А еще мы уже прижились в Нуире, пустили корни. И тут на тебе, собирайся в путь-дорогу.

Мы с Яром сидели и молча улыбались друг другу, пока нашу идиллию наглым образом не нарушили. В двери тихо поскреблись. Нерешительно, робко. Я бы даже сказала – нехотя. А потом послышалось злющее от Каратая:

- Хмель, что ты дверь пальцем ковыряешь? Стучи давай нормально.

Мы с Яром синхронно вздохнули и переглянулись.

- А вот теперь я думаю, что отказался зря… - протянул Яр, даже не думая идти открывать дверь.

Я, если быть честной, лицезреть Каратая тоже желанием не горела. Но совесть у меня еще не вся отсохла, остались еще живые ее участки, а оттого я все же поднялась со своего стула. До двери, правда, не дошла, Яр перехватил на половине пути, усадив к себе на колени.

- А давай притворимся, что мы еще не дома, - жалобно попросили у меня. – Мало ли куда нас в такую пургу занесло. Может, мы в сугробе застряли.

И взгляд на меня такой жалобный-жалобный, но с хитрым прищуром. Зато за дверью оставлять нас в покое не торопились. Каратай, как всегда, был настроен воинственно, но Хмелик еще пытался выгородить меня перед мастером.

- Может, они уже спят? – жалобно шепнул боровичок. – Давайте с утра.

- Я те дам с утра! Дело-то какое! А ну стучи, я сказал! - ворчал мастер, а потом дурным голосом заорал: - Данка, а ну двери открывай, у меня лапы мерзнут!

Я все же выпуталась из объятий мужа и не спеша поплелась открывать дверь. На пороге стоял слегка посиневший от холода Хмелик, на плече которого восседал нахохлившийся Каратай.

- И когда ж вы намилуетесь? – рявкнул ворон, залетая в дом.

Хмелик тщательно отряхнул с одежды и обуви снег и смущенно переступил порог.

- А вы не завидуйте, мастер, – отозвался от стола Яр.

Каратай как раз совершил посадку на спинку стула, так что Яра с чистой совестью проигнорировал. А вот Хмелю опять досталось:

- И чего ты стал, как столб соляной? Вручай давай.