Крылья для души

Но... Я всё ещё люблю её!

— Мы больше не общаемся, но... я всё ещё люблю её, — медленно протянул Бонлий, провожая Дину взглядом

— Так скажи ей! Она же главный объект твоих мечтаний! Она твоя любовь! Она причина твоих страданий! — не унимался Джон.

— Ей это не нужно... — с болью ответил Бо

— Как?!

— Я обещал, что более не побеспокою её...

— Но... ты же любишь... — всплеснул руками Джон

— Знаешь, ненавидеть или любить — мой выбор... и её это не касается...

Глаза Бонлия слегка блестели, но при этом наполнялись такой тоской. С каждой секундой они становились более безжизненными. Бо смотрел вслед, не моргая. Словно строил невидимый мост, что никогда не сможет дотянуться до Дины и вновь соединить их судьбы.

— Мы причиняли боль друг другу... — вздохнул Бо. — Особенно больно было ей... Дина просила оставить её. И я сдержу своё слово...

— Но ты же погибаешь от молчания! Я не могу смотреть, как мой друг угасает с каждым днём! — Джон сделал шаг ближе с надеждой, что Бо хоть на секунду оторвёт взгляд от Дины.

— Как проживать свои чувства — это выбор каждого. — Ответил тот, по-прежнему прикованный глазами к исчезающей фигуре любимой.

— Почему не попробовать снова? Может, на этот раз получится!

— Нет, — твердо ответил Бонлий.
А потом добавил с сомнением:
— Нет.
И с болью, почти шёпотом, произнёс в третий раз:
— Нет.

Дина исчезла в толпе, но Бо всё равно не перевёл взгляд. Видимо, надеялся, что любимая вновь появиться.
После долгого молчания поднял голову и медленно выдохнул, словно старался избавиться от боли в лёгких и сердце.
Но вышло лишь облако пара, которое быстро растворилось в воздухе.
Засунув холодные руки в карман, Бо вновь застыл, смотря в небо.

"Старается разглядеть ответ на вопрос, что так долго мучает?" — усмехнулся в мыслях Джон.

Он долго и терпеливо ждал, когда друг придёт в себя.
И наконец решил хоть что-то предпринять.
Джон хлопнул по плечу и неуверенно протараторил:

— Да ладно тебе! Будет ещё! Идём!

Бо лишь одобрительно моргнул.

— Эй, ты там ещё не примёрз? – шутливо подмигнул Джон.

— Нееет... просто... ах, что-то в глаз попало! Того и гляди, слеза польётся!

— В правый или левый?

— В оба...

Джон взял друга за руку и потянул:

— Идём! На нас люди уже смотрят!

— Ага...

— Пойдём домой! Промоем твои глаза! Заварим чай! И ты ещё раз мне расскажешь всё заново!

— Не буду, — тихо прошептал Бо. — сегодня я обещал себе больше не говорить об этом...

— Хочешь всё-таки её забыть? — с надеждой на светлое спросил Джон.

Бо лишь усмехнулся, смахнув едва заметные слезинки. По взгляду и так было всё ясно, но Бонлий решил всё-таки проговорить вслух:

— Нет, Джон, нет... я никогда не смогу её забыть... равно как и разлюбить...

— Чего я от тебя ожидал? — пожал плечами друг

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива! Даже без меня...

— В смысле?!

— Не хочу, чтобы она узнала о моей боли и чувствах. Ведь это потревожит и её старую рану. Надеюсь, Дина не так страдает, как я, и уже давно нашла своё счастье!

— Странный ты у меня друг!

— Джон, я очень сильно люблю её...

Девушка с крыльями

Я в клетке. В красивой резной клетке. Мой хозяин приходит три раза в день. Кормит, гладит, иногда ласкает.
Я для него не больше, чем зверушка. Птичка, что своей красотой радует глаз.

Я слегка необычная девушка. С самого детства у меня за спиной начали расти птичьи крылья. К моим лопаткам крепятся тяжёлые, покрытые перьями конечности. Сейчас они достигают в размахе трёх метров.

Местный целитель так и не смог определить, что со мной случилось. А местные нарекли проклятой. С тех пор для всех я не больше, чем птица с человеческим лицом.

К 16 годам я покинула родной дом и начала скитаться в поисках места, где меня примут. Но куда бы я не пришла, как-бы не пыталась скрыть крылья под одеждой, болезнью, рюкзаками и т.д. правда всё равно всплывала. Я старалась молчать, переодеваться лишь наедине, мотать спину тряпками, врать, что у меня горб — но всё тщетно.

Церковь обзывала ведьмой и хотела сжечь. Местные поднимали вилы.
Все сторонились.

Были и те, кто наоборот, называли меня ангелом. Считали посланником рая и просили спасти их души.
Один паренёк падал в ноги каждый раз при виде меня. Украл мой браслет, срезал прядь волос и выдернул перо. Когда я поймала его с поличным, то показал алтарь, посвящённый мне. Стены его дома были увешены портретами, а мои вещи хранились в особых ларцах, как в музее.

Я не хотела ни обожания, ни ненависти. Мне не нужно было внимание. Лишь спокойная жизнь и чувство, что я такая как все.

Я уже и не мечтала о муже и детях. Кажется, одиночество должно было стать моим спасением.

И так продолжалось до тех пор, пока я не встретила Льюиса. Он относился ко мне поначалу нормально. И даже пару раз спас от агрессивных фанатиков.

Потом позвал к себе и запер в клетке. С тех пор я стала его питомцем.

Но, в принципе, меня это устраивает. Есть еда, вода, иногда даже книги. Нет сумасшедших, что гоняются за мной. Нет тех, кто хочет убить меня или использовать для опытов. Не так уж и плохо здесь.

Я и сама не против остаться навсегда. Ведь в клетке куда более безопасно, чем снаружи.

Однако, сам факт, что меня поймали и заперли, что для Льюиса я птичка, а не человек, что я здесь не имею связи с внешним миром, очень сильно тревожит.

Иногда слезы наворачиваются, так хочется свободы и счастья.
Хочется сбежать. Найти родные души. Найти место, где меня будут любить такой, какая я есть...
Но существует ли такое? Есть на свете тот, кто сможет меня полюбить по-настоящему? Заслуживаю ли я любви?

— Птичка моя, — вытирая слезы, приговаривал Льюис. — не плачь, пожалуйста. Такому красивому личику не идут слёзки...

Он не любит, когда я плачу. Ему нужна красивая и улыбающаяся птичка. Прекрасная картинка.

— Прости, я уже почти не плачу...

Несмотря на все недостатки Льюиса, он хороший. Да, он запер меня. Да, ему нужна лишь красивая картинка. Да, ему всё равно, что я чувствую. Он относится ко мне как питомцу... Но он кормит меня, заботиться. Он ни разу не бил. Ни разу не мучил. И клетка симпатичная — резная... Ненавижу эту клетку...

Но ведь он единственный, кто ко мне хорошо относится. Пусть не так, как я хочу. Но лучше остальных. Интересно, а есть в мире тот, кто сможет посмотреть на меня как на нормальную? Будет ли в будущем тот, кто будет любить меня лучше Льюиса? Или это и есть мой максимум? Может это и есть моё счастье? Счастье? Тогда почему я плачу? Может, это я не благодарная и не ценю подарок судьбы? Или я дура, что сидит и мучает себя? Что если при побеге я встречу кого-то достойного? Что если моё счастье впереди, ждёт, пока я решусь уйти!
Как всё сложно?

Льюис о себе только и рассказывает. Болтает, как прошёл его день. Как в детстве он жил у прекрасного сада. Как хорошо на свежем воздухе. Рассказывает, как идут его дела на работе. Как ездит в гости. И о чем сплетничают окружающие.
Я многих не видела лично ни разу, но знаю достаточно. Кто с кем спит. Кто у кого деньги берет. И сколько дураков вокруг Льюиса, а он один лучший и неповторимый.

После того, как закончит рассказ, вздохнет. Посидит немного в тишине, устремляя взгляд вдаль. Встанет и уйдёт...
А я остаюсь со своими мыслями одна.

Несколько раз я старалась что-то рассказать ему, но бестолку. Льюис не может выдержать реплику длиннее, чем в три предложения. Сразу перебивает и говорит о своём.
Единственное, что он может выслушать – это похвалу от меня.

— Льюис, вы такой замечательный! Такой заботливый! Спасибо за ужин! И спасибо, что спасли меня ото всех! Мне так хорошо и спокойно здесь! Вы настоящий мужчина! Моё счастье!

От этих слов он сразу расплывается в улыбке, довольно щуря глаза.

— Льюис, а можно мне, хоть иногда, выходить на улицу и прогуливаться?

— Зачем?

— Ну как же? Свежий воздух и солнце!

— Ага, чтобы тебя заметили! Чтобы кинулись и попытались избавиться! Хочешь внимание привлечь? Чтобы все мои старания зря?

— Прости

— Я же о тебе забочусь, Идиотка! Не хочу, чтобы кто-либо о тебе узнал! Ведь разъяренную толпу даже клетка не остановит! А я хочу, чтобы бы ты у меня была в целостности и сохранности! Нельзя такому красивому личику и прекрасной фигурке пропадать!

— Да, конечно, ты прав, но я...

— Нет!

С ним невозможно спорить. Совершенно не слышит собеседника и его аргументы. Я попала в настоящий ад. Ад, который мне нравится. Из которого я не собираюсь выбираться.
Я и сама не знаю, что лучше: если этот кошмар закончится или если он будет всегда?

С одной стороны, это стабильность и безопасность. Наверное, если сбегу, то буду скучать. Я так привыкла к Льюису. Что если я не выдержу одиночества и вернусь к нему? Какой же я дурой буду выглядеть! Сбежать, а потом вернуться! После этого он будет куда строже со мной...

С другой стороны, я не могу делать, что захочу. Не могу покидать это место. Не могу выйти на улицу. Не могу гулять. Не могу выбирать, что есть и пить. Не могу решать какую одежду носить. Ведь меня наряжает Льюис. Он выбирает мне платья и причёски. Я его кукла. Одетая по его вкусу.

– Льюис, вы счастливы, что у вас есть я?

— Ты? Конечно, Милая пташка, ты прекрасна. Мне не скучно с тобой. Иногда даже весело. Но не задирай нос. Ты лишь часть моей жизни. Причём не самая большая и значимая...

– Да? А вы для меня — вся жизнь и весь мир. Я вижусь и говорю только с вами. Я делаю, что вы хотите... спасибо за заботу, но мне бы хотелось услышать ответ благодарности. Я тоже хочу что-то значить для вас...

— Не переживай. Мне нравится, что ты моя. И я ценю, что не споришь. Во всем слушаешься. И наряжаешься для меня.

– Спасибо...

— Ты хорошая птичка.

"Хорошая птичка" ? Значит, я всего лишь птичка. Послушная и хорошая рабыня...

Однажды я наберусь смелости и сбегу. Мне так страшно прожить всю жизнь его марионеткой.
Но мне также страшно уйти и больше никогда не встретить хорошего заботливого мужчину. Я боюсь, что без него жизнь станет ещё большим кошмаром... Но и прожить кошмаром с ним я не хочу....