Крылья феникса

Глава 1

Мы застываем в янтаре, где свет – тепло любимых глаз,

Где дыханье и улыбки дороже стоят тысяч фраз.

Ты только меня не пускай – не пускай одной улететь,

Никому, молю, не отдай – с тобой позволь догореть!

Иногда то, что мы принимаем за случайность, на самом деле является неизбежностью. Закономерностью, которую мы просто не в силах понять.

Сидя на крыше четырехэтажного дома, я любовалась закатом и еще не знала, какую случайность принесет мне грядущая ночь.

Этот вечер был совершенно обычен. Солнце медленно оплывало за горизонт, разбрызгивая по столице лучи, подобные разжиженному золоту. Под ним блестели гладкие черепичные крыши, зелень приобретала спокойные теплые оттенки, как будто август уже закончился, и наступила середина осени. Ветер приносил запах дыма, выбивающегося из труб расположившейся неподалеку котельной, свежей выпечки, продающейся в соседнем квартале, и спелых яблок.

Совершенно обычный вечер плавно перетекал в совершенно обычную ночь. Ночь всегда была хитрой – подкрадывалась незаметно, вытесняла свет, чтобы впустить в мир Тьму, а вместе с ней и ее вечных спутников.

В Дрейдере, как и в прочих городах, фонари зажигались еще засветло, и ни один из них не гас раньше, чем день снова вступал в свои права. Несмотря на это, все равно мало кто отваживался выходить из дома после наступления сумерек без весомого повода – да и при наличии оного еще раздумывали, а стоит ли оно того.

Опустив взгляд на листы раскрытой тетради, я перечитала написанное и вздохнула.

Стихи приходили ко мне сами. Я никогда этому не училась, да и поэзию как таковую особо не любила – попросту некогда мне было ее любить. Но иногда случались моменты, когда меня буквально распирало, и казалось, что не возьмись я за перо, карандаш, уголь, мел, да хоть что-нибудь пишущее – и голова просто взорвется!

В детстве родители хвалили меня, говоря, что, возможно, я сумею развить талант и стать известным поэтом.

Папа… мама… кот, которого все мы звали просто Котом… моя любимая семья, которой не стало десять лет назад. Тот день мне запомнился так отчетливо, что я могла воспроизвести в памяти каждую деталь. И сильный хлесткий дождь, под который выбежала в чем была – босиком, в простом домашнем платье; и кьера с тонкой полоской усов, сообщившего, что кеб, на котором ехали родители, упал в ущелье; и приторный, тошнотворный запах дешевой туалетной воды, которой пользовалась моя тетушка…

Тетушка Эльза появилась в моей жизни внезапно. Прежде она не общалась со своей сестрой, но, оставшись единственной родственницей, стала моей опекуншей. В тот день она в компании дядюшки Риуса полноправной владычицей поднялась на четвертый этаж пятнадцатого дома Истарской улицы, да так там и осталась. Нам с Котом пришлось перебраться на чердак.

В свою бывшую комнату я переселялась лишь на пару дней в году, когда нам наносила визит работница службы опеки. Эта худощавая, обладающая мелкими чертами лица женщина очень любила деньги и с радостью принимала их от тетушки сразу после любезного приглашения попить чай. До меня работнице дела не было… вернее, было, но лишь формально. Да я особо и не жаловалась. Конечно, отношение ко мне тетушки Эльзы лишь с большой натяжкой можно было назвать сносным, но я быстро научилась с этим мириться. В детстве часто плакала и пыталась бунтовать, а потом перестала. Привыкла, наверное.

А совсем скоро мне исполнится девятнадцать. Я избавлюсь от власти опекунов и смогу жить, как захочу… только вот выставить их из дома вряд ли будет просто.

– Каин, иди домой! – внезапно позвала сына вышедшая на балкон соседнего дома госпожа Грана. – Уже темнеет!

И тут же обратилась к сидящей в кресле-качалке свекрови:

– Свежую прессу читали? Нориан Снэш вернулся в столицу!

– Это сегодня только ленивый не обсуждал, – хмыкнула та, раскуривая трубку. – Надо же, столько лет добровольной ссылки, и тут вдруг возвращается…

– Говорят, сам король призывает его к женитьбе. Такая кровь, такая сила… а избранницы все нет.

– Так ведь сколько выпускниц Института ему предлагали, – пожилая женщина чуть понизила голос. – Ты ту историю, наверное, не помнишь. Тогда король младшую принцессу хотел замуж за него отдать. Потом случилось что-то, и Нориан Снэш неожиданно отбыл в приграничные земли. А принцессу скоропостижно за другого выдали.

– Отчего ж не помнить, помню… – задумчиво протянула госпожа Грана. – Сколько лет прошло? Пятнадцать? – и без перехода крикнула: – Каин, иди домой, кому сказала!

Десятилетний мальчонка в последний раз подкинул мяч, ловко его поймал и припустил к дому. Через несколько мгновений за ним закрылась входная дверь. 

– Я тебе вот, что еще скажу: нынешний выпуск аэллин один из сильнейших будет, – выдохнув несколько колечек дыма, произнесла пожилая женщина. – Неспокойно у нас сейчас, наследники сильным домам как никогда нужны. Хочет того Нориан или нет, а женится. Повезло тем аэллинам, которые сейчас в Институте обучаются, такой шанс… эх, была б я помоложе годков этак на пятьдесят…

Невольно прислушавшись к разговору, я не заметила, как начало смеркаться. Наверное, о Снэшах в нашем королевстве не слышал только глухой и, если Нориан правда вернулся в столицу, намереваясь жениться… впрочем, меня это не касается. Подобным мне с такими как он не позволено даже разговаривать. Да что там разговаривать – и вблизи их никогда не увидеть!

Глава 2

Нориан

Войдя в пустой, утопающий в полумраке холл, я пересек его, не зажигая свет, и вышел на балкон. Этой ночью прорывы случились не только в столице, но и в паре других городов. Ощущение, что Тьма намеренно послала свои порождения нападать на людей накануне предстоящего торжества.

Торжества… за последние столетия это событие превратилось в сплошной фарс. Вся высшая аристократия – тоже сплошной фарс и тщеславие. А воспитывающиеся в институте аэллины – похожие друг на друга куклы. Противно, но таков порядок. Институт – оплот тщательно исполняемых из поколения в поколение традиций.

Лучше бы мне и дальше оставаться в Приграничье. Но когда Тьма подступает слишком близко, когда столица как никогда нуждается в защите, выбора не остается. Не остается его и тогда, когда сам император требует, чтобы ты стал преподавать боевую магию в Институте Аэллин.

«Будущие спутницы фениксов должны учиться за себя постоять», – слова Его императорского Величества.

Вот и нарушение традиций. Изнеженным девицам придется изучать искусство магического боя… риах бы все побрал! Почему на должность риахова преподавателя не могли назначить кого-то другого?!

– Росс! – позвал я, облокотившись о деревянные балконные перилла.

Единственный служащий в этом доме слуга пришел незамедлительно. И, заранее зная, что от него потребуют, принес поднос с откупоренной бутылкой и наполненным бокалом.

– Прошу, мой лорд, – со свойственной ему невозмутимостью предложил он.

Взяв бокал, я взболтал содержимое, наблюдая за переливами янтарной жидкости, и залпом его осушил. Поставил опустевший бокал обратно на поднос и вновь устремил взгляд на ночное небо. Отсюда, с высоты тридцати тысяч шейров, Дрейдер казался переплетением горящих желтых цепей, какими воспринимались вереницы фонарей и горящих окон.

Шумно вдохнув ночной воздух, позволил его свежей прохладе наполнить разгоряченное тело и выпить кипящие эмоции.

Всегда любил это место. Нет, не сами небесные острова с их помпезными замками и резиденциями, где жили выходцы знаменитых домов. А именно этот парящий клочок земли с простым и небольшим двухэтажным домом, находящийся в моей личной собственности. Только сюда мне хотелось вернуться из Приграничья. Только здесь, где можно распробовать холодный ночной воздух и ощутить крепкие объятия прилетающего с гор ветра, я чувствовал себя по-настоящему дома.

– Еще бокал, мой лорд? – все с той же невозмутимостью осведомился Росс.

– Нет, можешь идти.

– Как прикажете, мой лорд, – почтительно кивнул он, но, противореча сам себе, задержался: – Днем прилетал ваш брат.

– Кайл? – догадаться, о каком из них двоих идет речь, не составило труда. – Значит, он уже знает, что я вернулся.

– Это, полагаю, уже известно всем, – справедливо заметил Росс. – Он просил передать, что отец приглашает вас нанести семье визит.

Я усмехнулся – теперь семья просто приглашает меня с визитом, вернуться в родовое гнездо уже не зовут.

– Налей-ка мне еще, – велел слуге, и когда тот выполнил требуемое, добавил: – Теперь можешь идти.

На сей раз Росс не задерживался, и после его ухода я снова залпом выпил «жидкий янтарь», как его называл создатель. Главный имперский винодельческий завод имел в своем штате специалиста, создавшего уникальную формулу, благодаря которой и появился жидкий янтарь. Крепкий спиртной напиток, в который примешена концентрация сильных искр. Напиток, позволяющий фениксам быстро восстанавливать утраченные после столкновения с Тьмой силы.

Напиток, разработанный специально для одного феникса.

Для меня.

Об этом моем изъяне знали только император, моя семья и Росс, которому я доверял, как себе. В отличие от собратьев, я родился не с янтарными глазами, а с бесцветными. Прозрачными. Не отражающими внутренний свет. И накапливал силу гораздо медленнее других. А вся ирония заключалась в том, что искр мне от рождения досталось гораздо больше, чем остальным. Из-за такого диссонанса боль стала постоянным спутником, и даже янтарь больше не мог надолго ее притуплять. Только помогал восстанавливаться и скрывал от посторонних несовершенство моих глаз.

Стиснув кулаки, медленно выдохнул, справляясь с расползшейся по телу огненной агонией. К любой боли можно привыкнуть. И научиться с ней сосуществовать. Даже к той, которая не имеет отношения к физической.

Глядя на ночной, освещенный тысячами огней Дрейдер, вдруг вспомнил о глазах, принадлежащих незнакомке с крыши.

Они были карими. Теплыми. Я не почувствовал в ней сильных искр, но в этих глазах блестел свет, какой бывает на восходе солнца. Зрительная память никогда не была моей сильной стороной, и я не мог мысленно воспроизвести черты ее ничем не примечательного лица. Но глаза – широко распахнутые, словно вбирающие в себя исходящий от горящего феникса свет и не испытывающие при этом боли, почему-то врезались в память.

В долгой жизни больше минусов, чем плюсов. За долгие годы теряешь умение удивляться, мало что может искренне восхитить. Утрачиваешь страх. Все чувства притупляются, и то, что раньше дарило острое наслаждение, больше не способно дать даже крошечной искры обычной радости.

Глава 3

 Следующие минуты еще больше напоминали сон. Стоя на сцене, я слушала говорящего храмовника, смотрела на огромную, заполонившую площадь толпу, но слышала лишь глухое биение собственного сердца. К счастью, мне держать речь не пришлось, только стоять и радостно улыбаться… хотя, подозреваю, в моем случае улыбка выглядела неестественной и больше растерянной, чем радостной.

Понятия не имею, сколько времени прошло перед тем, как меня увели со сцены и проводили в небольшой, но пышно обставленный шатер. Здесь установили резную белую мебель, стол, на котором возвышались блюда со сладостями и фруктами, на полу расстилался ворсистый ковер – тоже белый.

– Присаживайтесь, – пригласил мой сопровождающий, указав на одно из кресел.

Только заняв предложенное место, я, наконец, относительно пришла в себя и смогла его рассмотреть. Это был молодой мужчина, светлые волосы которого были собраны в низкий короткий хвост. На нем был надет светлый же костюм, а черты довольно привлекательного лица почему-то показались смутно знакомыми.

  – Вам необходимо дождаться прихода леди Нейль, – сообщил он. – Она является деканом факультета ниллэ и лично проинструктирует вас относительно ваших дальнейших действий. Угощения в вашем распоряжении. Желаете чай, или кофе?

– Чай, пожалуйста.

Мой голос прозвучал на удивление спокойно. Наверное, сказывался богатый опыт общения с тетушкой. А вот в голосе сопровождающего за подчеркнутой вежливостью я угадала пренебрежение, приправленное толикой недоумения. Похоже, не только главный храмовник удивился исходу сегодняшней Церемонии.

  Леди Нейль пришлось ждать больше часа. Зато к ее приходу я успела успокоиться, привести в порядок мысли и осмыслить то, что еще утром не могла себе даже представить. И все же вероятность, что была допущена ошибка, я не исключала. Не зря же на лицах тех, кто имел отношение к Церемонии, читалось удивление. Быть может, выбор был сделан заранее, – естественно, не в мою пользу, – а потом что-то пошло не так.

– Инида Трэйндж, – в какой-то момент прозвучал у входа в шатер сдержанный женский голос.

Поспешно поднявшись и обернувшись, я наткнулась на цепкий взгляд слегка прищуренных глаз. Передо мной стояла леди – такая, какую представляешь себе, когда слышишь само слово «леди». С идеальной осанкой, безупречным внешним видом и безукоризненным умением себя держать. Вместе с тем от нее веяло холодом – не буквально, конечно, а на каком-то другом, нематериальном уровне.

  – Вам следовало бы присесть, – с тем же ощутимым холодком в голосе заметила леди.

Подумав, что совершила оплошность, вскочив на ноги, я снова опустилась на диван.

– Присесть в реверансе, – не сводя с меня пробирающего до дрожи взгляда, отчеканила леди Нейль.

 Смутившись, я вновь поднялась и изобразила неумелый поклон. После прозвучавшего замечания и взгляда, который за ним последовал, стало понятно, что доброго отношения от леди Нейль ждать не стоит.

– Гай, проследи, чтобы ближайшие полчаса нас не беспокоили, – велела она, обратившись к моему недавнему сопровождающему.

Тот коротко кивнул, а я невольно задумалась, напрягая память.

Гай, Гай… точно! Кажется, так звали того самого родственника госпожи Бэйрси, который работал в Институте Аэллин. Вот почему мне показалось знакомым его лицо – несмотря на дальнее родство, они с Люцией были похожи. 

  Весь наш последующий разговор с леди Нейль можно было охарактеризовать так: она спрашивала – я отвечала, она рассказывала – я слушала. Мне были заданы вопросы о моей семье, количестве искр, образовании и увлечениях. Эта леди обладала такой энергетикой, что под ее гипнотизирующим взглядом хотелось выложить все, как на духу. Я и рассказала обо всем без утайки – скрывать мне все равно было нечего. Единственное, о чем умолчала – о своей склонности время от времени писать стихи. Это не было увлечением, скорее непреодолимой потребностью, которая являлась слишком личной, чтобы с кем-то этим делиться.

Леди Нейль в свою очередь кратко поведала о моем предстоящем обучении. В большей степени она говорила о тех вещах, которые мне необходимо приобрести к учебе. И чем больше я слушала, тем явственнее понимала, что в Институте стану белой вороной, поскольку позволить себе практически ничего из перечисленного не могла. Я не смогла заставить себя признаться в нехватке средств открыто, но весьма недвусмысленно намекнула, что не имею возможности приобрести все.

– Значит, заменяйте дорогие предметы дешевыми, – бесстрастно отозвалась та. – Корона спонсирует ваше обучение, но мелкие расходы вы должны обеспечить себе сами. Вам будет бесплатно выдана форма и учебники; писчие принадлежности, которые я перечислила, так же приобретаете самостоятельно. В первый день осени вам необходимо прибыть в Институт заблаговременно. В восемь утра вас будет ждать доктор для проведения обязательного осмотра. После вам выдадут вещи и заселят в комнату жилого корпуса. У вас будет время переодеться, после чего Гай проведет вас на традиционную церемонию, посвященную первому дню обучения.

«Опять церемония», – промелькнуло в мыслях.

Почему-то одно это слово теперь заставляло меня невольно вздрагивать.

Когда мне были выданы все необходимые инструкции, и леди Нейль сообщила, что больше меня не задерживает, я решила прояснить для себя самый главный, не дающий мне покоя вопрос.

Глава 4

Когда я вновь вышла из-за ширмы, светловолосого наглеца в кабинете уже не было. Доктор, представившийся господином Шайном, пригласил меня присесть, а затем перешел непосредственно к осмотру. На мое удивление, он не задавал никаких вопросов, а как вскоре выяснилось, карта со всеми имеющимися на меня данными, уже лежала у него на столе. Во время самого осмотра я не испытывала ничего, кроме легкого тепла, исходящего от ладоней доктора, которыми он водил над моей головой. Затем он брал меня за запястья, заставлял подниматься и снова садиться, клал руки мне на плечи и касался затылка. Все эти действия заняли всего минут десять, после чего он сел за стол и, раскрыв карту, некоторое время ее изучал.

 – Здесь сказано, что у вас одна всего одна искра, – подняв на меня глаза, произнес господин Шайн. – И та слабо выраженная. Все верно?

– Да, – подтвердила я.

– В таком случае вынужден констатировать, что в центре, где вас проверяли на уровень искр, работают крайне некомпетентные специалисты.

Я несколько напряглась:

– Что вы имеете в виду?

– У вас две вполне ярких искры. Я бы даже сказал, они почти «абсолютные», как мы называем обладающие чистым ярким свечением.

– Но этого не может быть, – такой факт не желал укладываться в голове. – Вы не можете ошибаться?

– Милочка, – в тоне доктора звучала снисходительность. – Ошибиться могли неучи, которые осматривают детей из простых семей спустя рукава. Это, к сожалению, встречается сплошь и рядом. Заключение, сделанное относительно вас, было неверным, и я вам по-человечески сочувствую. С двумя искрами ребенок может претендовать на обучение в школе с магическим уклоном. Но вы учились в обычной, ведь так?

Переваривая неожиданную информацию, я медленно кивнула. Это действительно обидно – прожить столько лет, думая, что не обладаешь достаточным количеством искр, чтобы иметь возможность получить хорошее образование и высокооплачиваемую работу.

Так уж устроено наше общество – чем больше искр, тем больше возможностей устроить свою жизнь.

Да, это и впрямь обидно… было бы, не будь я уверена, что никакой ошибки при моем первом осмотре не существовало. У меня и впрямь имелась всего одна тусклая искра. Потому что случайно ошибиться можно один раз, но не два.

Во второй раз мою искру проверял доктор во время той самой, наградившей меня «ямочками» болезни. Тогда мне было очень плохо, температуру сбить не удавалось, и доктор использовал мой крошечный магический запас для того, чтобы побороть инфекцию. Он знал, что у меня одна искра и, если бы обнаружил обратное – сказал бы об этом родителям.

– Скажите, доктор, – немного неуверенно проронила я. – А бывают случаи, когда количество искр изменяется? Когда число, данное человеку от рождения, увеличивается?

Опустив подбородок на сцепленные в замок руки, доктор усмехнулся:

– Нет, милочка, такого не бывает, это противоречило бы всем природным законам. Количество искр может меняться только у фениксов – да и то, не увеличиваться, а уменьшаться, когда феникс выгорает. И такие случаи единичны. Насколько мне известно, за все время существования Артогана их было зафиксировано всего два. Так что не забивайте голову ерундой. Как я уже сказал, при вашем первом обследовании была допущена ошибка, вот и все.

Спорить я не стала. Быть может, он и прав. Да и неважно это все… совсем скоро мне нужно быть в главном зале – вот, что сейчас по-настоящему важно!

Когда доктор меня отпустил, прежде чем уйти, я рискнула задать еще один вопрос:

– Простите, вы… не могли бы сказать, кто сегодня прикинулся вами?

Господин Шайн мгновенно посерьезнел и, внимательно глядя мне в лицо, предостерег:

– Держитесь от него подальше. Его зовут Кайл Снэш. Думаю, не стоит пояснять, чем знаменит дом, выходцем которого он является?

Не сиди я, наверное, ноги бы подкосились. Возникло желание нервно рассмеяться – а ведь я еще изначально подумала, что он внешне похож на феникса. А он и есть феникс! Происходящий из одного из сильнейших домов, славящийся своим непростым характером и тянущимся за ним шлейфом разбитых женских сердец.

Пресветлый, помоги, неужели это и впрямь был он?!

– Привыкайте, мисс Трэйндж, – правильно поняв мое состояние, хмыкнул доктор. – Теперь вы часто будете видеть фениксов. И напоминаю, что более я вас не задерживаю.

Из кабинета я выходила на негнущихся ногах. Внутри словно натянулась тугая струна, только тронь – зазвенит. Но мое состояние уже не было вызвано растерянностью или смущением, нет. Только возмущением из-за испытанного унижения! Пресыщенный жизнью, привыкший получать все, что пожелает, он смотрел на меня как на забавную зверушку. Даже тот факт, что он – феникс, один из первых защитников империи не мог пересилить моей к нему антипатии.

Пока феникс не начинал светиться, его можно было принять за обычного человека. Светлые волосы разных оттенков, светло-карие или ореховые глаза зачастую встречаются и среди людей, поэтому я и не поняла сразу, кто передо мной. А ведь золотистые блики в глазах заметила, могла бы и догадаться…

В приемной, где уже сидела симпатичная девушка, – видимо, та самая помощница доктора, – меня дожидался Гай. Сегодня на нем был коричневый костюм дворецкого, делающий его облик более строгим. Пока он провожал меня до моей новой комнаты, я невольно вспоминала свою недавнюю встречу с фениксом на крыше.

Глава 5

Нориан

Сидя за преподавательским столом, я не мог избавиться от ощущения, что оказался в оранжерее. Оранжерее, наполненной приторными запахами похожих друг на друга цветов.

Розы. Да, все они были розами – и аэллины, и ниллэ. Выращенные в тепле и заботе, никогда не покидавшие безопасных теплиц.

Все, кроме одной.

Эти глаза я узнал сразу.

Жизнь слишком часто преподносила мне сюрпризы, и уже мало что было способно меня удивить. Но кто бы мог подумать, что та встреча на крыше, отчего-то прочно въевшаяся в память, будет не единственной? В последние дни все только и говорили, что о допущенной на Церемонии Избрания ошибке.

Инида Трэйндж сильно озадачила организаторов, храмовников и прочих причастных. Пока шло разбирательство и искались виновники, выдвигались самые разные версии случившегося. Находились даже те, кто верил в проявление высшей воли. Смешно. Пресветлый уже давно не заглядывал в наш мир, иначе Тьма не подобралась бы настолько близко, а фениксы не утратили с годами половину сил.

Отпив прохладный ягодный отвар, – алкоголь в Институте не подавали даже по праздникам, – незаметно посмотрел на виновницу переполоха. Даже одетая в институтскую форму, она неуловимо отличалась от остальных. Сидела на краю стола, особняком. Судя по тому, на какое расстояние отодвинулись от нее однокурсницы, ей придется нелегко. Ни декан факультета ниллэ, ни леди Лейдаль не пошевелят и пальцем, чтобы помочь. Напыщенные и самовлюбленные, помешанные на чистоте высокой крови. Как и многие аристократы, они смотрят на людей из низших слоев как на грязь. Само появление не высокородной девушки в Институте – оскорбление для них. Лицемерки. Внеси ее родственники круглую сумму в фонд, они бы закрыли глаза на низкое происхождение.

На первом же занятии нужно дать понять им всем – классовое неравенство в боевой магии ничего не значит. Мне плевать, аэллины они, или ниллэ, условия будут для всех одинаковыми. И если уж мне выпала участь преподавать им боевую магию, то жалеть никого не буду. Для их же блага.

Приступ пришел, как всегда, внезапно.

Свет перед глазами на несколько долгих мгновений померк, грудь сдавило железными тисками, стало трудно дышать. Пальцы непроизвольно сдавили бокал с такой силой, что тот едва не треснул.

Риах!

– Лорд Снэш? – из-за плотного марева донесся до меня голос леди Лейдаль. – С вами все в порядке?

Привычка сделала свое дело, и голос не дрогнул:

– Прошу прощения. Я ненадолго отлучусь.

Не хватало воздуха и света, хотя и того, и другого в Институте имелось сполна. Вышел в коридор, ослабил ворот, но, не почувствовав облегчения, направился к лестнице.

Спуститься вниз, выйти в сад, вдохнуть чистый, не сдерживаемый каменными стенами воздух. Хлебнуть солнечного света – хотя бы его, раз уж фляга с жидким янтарем внезапно оказалась пуста. Слишком частыми стали приступы. Аорд предупреждал, что янтарем не следует злоупотреблять – могут появиться последствия.

Оказавшись в саду, остановился около белокаменного фонтана и, ничего не видя перед собой, зачерпнул холодной воды. Плеснул в лицо и, замерев, шумно выдохнул.

Спустя несколько минут боль притупилась. Не ушла полностью, но, по крайней мере, стала терпимой. Раньше я бы назвал ее сильной, но все познается в сравнении, и в последнее время боль такой интенсивности практически не замечал.

Запрокинув голову, посмотрел на небо. Где-то в вышине неспешно плыли небесные острова, частично скрытые набегающими с запада плотными облаками.

Первый день осени. Скоро начнется сезон нескончаемой хмари и проливных дождей, крадущих драгоценные часы светового дня. Даже этот замок с его высокими светлыми башнями и избытком позолоты утонет в хмурой серости.

Так погрузился в себя, что не услышал стука приближающихся шагов.

– Лорд Снэш, – прозвучало за моей спиной.

Вернувшись к реальности, медленно обернулся. На садовой дорожке, в паре шагов от меня стояла аэллина. Леди Аделина Вивьер, младшая дочь первого советника императора, которую мне представили на приеме, прошедшем в императорском дворце пару дней назад.

– Леди, – приветственно кивнул.

– Простите, если нарушила ваше уединение, – она потупила взгляд, чтобы через мгновение снова взглянуть на меня исподлобья. – Вы так скоро нас покинули.

– Учитывая мою новую должность, вскоре вы сами будете рады избавиться от моего общества, – позволил себе сдержанно усмехнуться.

Аэллина так же сдержанно изогнула выразительные губы в улыбке:

– Вряд ли это возможно, лорд Снэш. Ваше общество для меня столь приятно, что я готова находиться в нем вечно…

«Да что ты знаешь о вечности?» – хотелось спросить мне.

Мне казалось, что за долгое время отсутствия в столице я успел отвыкнуть от светского общения, вынужденной вежливости и утомляющих расшаркиваний. Но последние дни показали, что вдалбливаемые с детства правила поведения в высшем обществе до сих пор не забыты.

Аделина была привлекательна. Даже красива. Богатая наследница, чья семья занимала высокое положение. Лучшая на третьем курсе, как мне уже успели рассказать – в будущем может стать идеальной женой, способной произвести на свет феникса. И пока еще свободна.

Глава 6

Несмотря на мягкую постель, спала я плохо и за ночь просыпалась несколько раз. Сперва меня разбудили раздающиеся за дверью шаги, – интересно, кто это среди ночи бродит? – а затем я уже не смогла нормально уснуть, боясь проспать. В итоге поднялась разбитой, но зато даже раньше, чем планировала.

На этот раз дверь ванной никто не запирал, и я беспрепятственно попала внутрь. Откровенно говоря, о том, что собой представляет здешняя ванна, я вообще не задумывалась. И, увидев ее, удивилась.

Едва я перешагнула порог, в просторном, лишенном окон помещении зажглись многочисленные, висящие под потолком круглые фонари. Они осветили большой прямоугольный бассейн, наполненный кристально-чистой водой, кабинки для переодевания и смежную комнату, где располагались души. В целом, это помещение скорее напоминало купальню, чем ванную в буквальном понимании этого слова.

Быстро приняв душ, я не отказала себе в удовольствии ненадолго погрузиться в приятно прохладную воду и немного поплавать. Взбодрившись, выскользнула из ванны-купальни и, взяв в комнате с вечера собранную сумку, отправилась на завтрак.

В столовую, – как правильно назвать этот зал, не знала, – я ожидаемо пришла первой. Столы здесь были рассчитаны на двоих, четверых, либо шестерых персон, и все они уже были сервированы. Не знаю, какая столовая… или, наверное, правильнее сказать, обеденный зал был в крыле аэллин, но даже наш казался просто роскошным. Вновь обилие позолоты и лепнины, белоснежные ажурные скатерти и хрустальная посуда.

Вдоль одной стены тянулись длинные столы, на которых возвышались подносы с едой. Воздух над ними слегка мерцал, выдавая используемую магию – должно быть, чтобы еда не успевала остывать.

Ароматы были аппетитными, и я уже устремилась к своему законному завтраку, когда, не дойдя нескольких шагов, внезапно наткнулась на невидимую преграду. Кожу запястья слегка кольнуло и, опустив взгляд, я увидела, что знак на моей руке едва заметно светится.

Так. И что теперь?

 – Раздача начинается в полвосьмого, – сообщила одетая в поварскую форму женщина, которую я не заметила сразу. – В порядке очереди.

Пришлось прождать еще полчаса. Предварительно заняв место за одним из столов, положив на стул сумку, я вернулась к столам с едой. К названному времени за мной действительно выстроилась длинная, вооруженная подносами очередь. На мое счастье, сразу за мной встала староста, а за ней – еще несколько второкурсниц, так что притеснять меня никто не пытался.

Я спокойно взяла завтрак, из всего гастрономического разнообразия выбрав овсяную кашу со сладкой булочкой и чаем, и прошла к занятому ранее месту.

Увидев, что моя сумка валяется на полу, вместе с частью выпавших из нее вещей, я почти не удивилась. Не удивилась и тому, что на стуле, где она стояла, теперь гордо восседала Эмбер.

– Здесь сижу я, – надменно бросила она. – Ищи себе другое место, нищенка.

На этот раз Эмбер не повысила голос, и проходящая неподалеку староста ей замечания не сделала.

Сцепив зубы, я напомнила себе о том, для чего здесь нахожусь. Вспомнила об ожидающих меня перспективах, если закончу обучение, и о том, что глупо поддаваться на подобные провокации.

И все-таки я не сдержалась:

– Что ж, в таком случае мне и правда лучше найти другое место для завтрака. Боюсь, твое присутствие испортит мне аппетит.

Одной рукой удерживая поднос, другой я быстро собрала выпавшие вещи, подхватила сумку и направилась к соседнему столику. Как раз в этот момент подружки… или правильнее сказать, подпевалы Эмбер принесли ей завтрак.

Я несколько удивилась тому, что она мне не ответила. Но уже совсем скоро причина стала ясна: все столики были заняты. Нет, за ними оставались свободные места, но при моем приближении все как одна однокурсницы демонстративно ставили сумки на свободные стулья.

Я обошла почти всю столовую, прежде чем решила сесть за столик второкурсниц. А что мне оставалось? Не на полу же есть.

И я подошла к столику, за которым сидела староста. При моем приближении она подняла на меня выразительные, но холодные глаза и сухо сообщила:

– Первый курс ест отдельно от второго.

Вот и все. Такая, казалось бы, мелочь, но она показала, что справедливости здесь ждать не стоит, и вступаться за меня никто не будет. Вчера староста поставила Эмбер и прочих на место, но лишь для того, чтобы продемонстрировать свой авторитет.

Еще раз осмотрев зал, я наткнулась на злорадный взгляд Эмбер.

Риах! Да что она на меня так взъелась? Впрочем, глупый вопрос. Таким как она просто жизненно необходимо утверждаться за счет других. Да и все остальные однокурсницы смотрели на меня в лучшем случае как на досадное недоразумение, в худшем – так же, как Эмбер, наслаждаясь разницей наших положений. Даже Санди, которую я заметила за одним из столиков, ничем не отличалась от остальных.

Еще в день Церемонии Избрания я знала, что меня ожидает нечто подобное. Даже морально на это настраивалась. Но все равно было неприятно.

 Наконец, мой блуждающий взгляд наткнулся на Алексу, сидящую особняком. Отбросив всяческие сомнения, я стремительно приблизилась к ней, и пока она не успела возразить, решительно поставила на стол поднос.

Глава 7

Моя форма для занятий боевой магией оказалась изрезана.

Длинными дырами были превращены и мягкие обтягивающие брюки, и туника, и замшевая накидка – видимо, предназначенная для занятий на улице в холодное время года. Только сапоги остались целыми.

Гадать, чьих рук это дело, не приходилось. Либо Люции, либо Эмбер, попавшей в комнату по приглашению Санди. Я склонялась к кандидатке номер один, но никакого значения это уже не имело.

В какой-то момент к горлу подступил шершавый комок, но позорно разреветься я себе не позволила. Не дождутся!

Выбор между тем, пойти на боевую подготовку в платье, или не пойти вовсе, мягко говоря, не воодушевлял. И я, попрощавшись с обедом, решила последовать сказанному кем-то мудрым совету: если не можешь выбрать один из двух путей, иди по третьему. Третьим в данном случае оказался мой швейный набор, аккуратно сложенный во внутреннем кармане чемодана. Конечно, шить вручную гораздо дольше и сложнее, чем на машинке, но выбирать не приходилось.

Быстро прикинув, как можно хоть как-то исправить ситуацию, я взялась за дело. Пришлось пожертвовать своим старым повседневным платьем, использовав его для латания дыр на форме. Повезло, что оттенки – темно-бежевые – более менее совпали. Тунику пришлось частично перекроить, а над брюками провозилась немного меньше.

Занимаясь шитьем, я обычно выпадала из реальности, утрачивая ощущение времени. Вот и сейчас показалось, что шила всего ничего, а донесшийся до жилого крыла звонок уже возвещал о начале занятия.

Риах!

Сделав пару последних стежков, я откусила зумами нитку, завязала узелок и бегло осмотрела плоды своих трудов. Теперь моя «боевая» форма выглядела… пожалуй, что действительно боевой – прошедшей немало сражений и наспех залатанной портным, у которого напрочь отсутствует чувство вкуса.

Но, во всяком случае, дырами она уже не пестрила, а ткань я сшила на совесть – швы разойтись не должны.

Натягивая свой обновленный экстравагантный наряд, вновь едва не разревелась. Пришлось до боли прикусывать губу, чтобы не дать волю слезам. Просто как представила, что сейчас заявлюсь на боевую магию в таком виде, да еще и с опозданием…

«Это все происходит не со мной», – мысленно повторила свою присказку. – «Не по-настоящему…»

 К счастью, проводник вместе с прежней комнатой у меня не отобрали, и он исправно летел впереди, указывая дорогу, когда я на всех парах мчалась на занятие. Желудок сводило не то от волнения, не то от голода, но я едва ли обращала на это внимание.

Входить в аудиторию было страшно. Подозреваю, если бы я долго простояла под дверью, то так и не решилась бы ее открыть. Поэтому, едва оказавшись перед ней, я глубоко вдохнула и, не дав себе времени ни о чем задуматься, резко потянула на себя.

Первое, что бросилось в глаза – непривычно минималистичный, лишенный вычурности интерьер.

Второе – множество обратившихся на меня взглядов.

Третье, но не по важности – лорд Нориан Снэш, стоящий в центре зала и замолчавший на полуслове. Его взгляд, к слову, тоже обратился ко мне. И я ощутила себя так, словно вновь оказалась на темной крыше, лицом к лицу с ужасающим темным порождением – одинокая и совершенно беспомощная.

Не позволив страху взять верх и на этот раз, расправила плечи и, заставив голос звучать ровно, произнесла:

– Прошу прощения за опоздание. Я могу войти?

Прежде, чем лорд Снэш успел ответить, по рядам однокурсниц прокатилась волна смешков. Кто-то так и вовсе неэтично указал на меня пальцем – точнее, не на саму меня, а, вероятно, на мою одежду.

Но как только лорд обвел ряды пристальным взглядом, все звуки моментально стихли. К тому моменту, когда его глаза снова остановились на мне, я окончательно взяла себя в руки и знала, что теперь на моем лице отражается непоколебимое спокойствие. Ни одна малейшая деталь моего облика не выдает волнения, скручивающего внутренности тугим узлом – вот уж не думала, что когда-нибудь стану так часто с благодарностью поминать тетушку Эльзу!

– Я не потерплю опозданий и легкомысленного отношения к своему предмету, – ровно произнес лорд Снэш, но этот его тон произвел впечатление большее, чем иные крики. – Вы можете сесть, но, если подобное повторится, я не допущу вас к занятию и наверстывать упущенное будете сами. Это касается всех.

Не дожидаясь повторного приглашения, я прошла к заблаговременно присмотренному пустующему месту – как раз рядом с Алексой. Мысленно порадовалась, что лорд не стал заострять внимание на мой форме, только на опоздании.

В отличие от других лекций, эта была общей для аэллин и ниллэ, хотя между ними и нами все равно существовало негласное разделение. Аэллины заняли правую часть трибуны, мы – левую.

– Как я уже сказал, обучение боевой магии будет иметь две дополняющие друг друга части: теорию и практику, – продолжил лорд Снэш. – Изначально планировалось, что первый семестр вы будете изучать только теорию, но в виду некоторых обстоятельств знакомиться с практикой вы начнете уже через пару недель…

И началось. Если вначале некоторые девушки – как среди аэллин, так и среди ниллэ, – были настроены романтично и бросали на феникса полные обожания взгляды, то вскоре ситуация изменилась. Нориан Снэш провел между нами четкую границу и поставил себя таким образом, что все и думать забыли о чем-то, помимо учебы. Про себя я отметила, что преподавателем он оказался замечательным. Сложный материал подавал доступным языком, умело расставлял акценты и периодически вовлекал нас в диалог. Как выяснилось, хоть что-то о боевой магии среди нас знали единицы – причем, аэллины. Видимо, какие-то азы боевой подготовки преподавались особо высокородным леди. К слову, самой просвещенной, правильно ответившей на все заданные лордом Снэшом вопросы, была та самая аэллина, с которой я видела их в саду.

Глава 8

– Второго класса? – эхом повторила я за ним.

– Не прикидывайся дурой! – раздраженно бросил Гай. – Я даже за ручку твоей убогой кладовки взяться не могу!

Только после этих слов я заметила, что его правая кисть перебинтована. Это и привело меня в чувство, заставив забыть об испытанном изумлении.

– А зачем, позвольте спросить, вам понадобилось входить в мою, как вы выразились, кладовку? – вкрадчиво осведомилась я.

Дворецкий с силой стиснул челюсти и хотел сжать кулаки, но боль в пострадавшей руке заставила его поморщиться.

– Никто не имеет права вмешиваться в защитную магию Института! – с тихой злостью изрек он. – Поэтому или говори, кто тебе помог, или…

– Или что? – не дослушав, с вызовом спросила я. – Переселите меня жить в туалет?

Окончательно утратив самообладание, Гай прошипел:

– Не смей мне дерзить, ты – безродная выскочка! Тебя вообще здесь быть не должно. Мне пришлось приложить столько усилий, чтобы мою троюродную сестру приняли в Институт! А потом еще столько же после Церемонии, на которой ты все испортила!

Он глубоко вдохнул и уже более ровным тоном произнес:

– Ладно. Судя по качеству защиты, тебе помог кто-то действительно одаренный. Мне лишние проблемы не нужны, но, если ты сегодня же не попросишь своего благодетеля ее снять, я сообщу обо всем декану факультета.

– Разве у нее есть время на такие мелочи? – усмехнувшись, вернула я его же вчерашнюю фразу. – А, впрочем, рассказывайте. Интересно, как леди Нейль отнесется к тому, что вы не уследили за «безродной выскочкой»?

Судя по окаменевшему лицу дворецкого, я попала точно в цель. Он действительно не хотел себе лишних проблем. Одно дело, когда леди Нейль остается в стороне от всех студенческих разборок и проблем, хотя о них знает, и совсем другое – когда ее пытаются в это втянуть. Защита, поставленная на дверь кладовки – действительно мелочь, никак не тянущая на угрозу безопасности Института, что бы там ни говорил Гай. Скорее уж наоборот. Да и вряд ли это запрещено.

Не дожидаясь ответа от пребывающего в тихом бешенстве дворецкого, я вошла в «кладовку» и, наконец, взяла свою законную булочку. Неприятный разговор отнял драгоценное время, и есть пришлось на ходу. А одновременно с этим размышлять над тем, как же так все-таки получилось? Как я смогла установить защиту… второго класса? Да я даже не знаю, что это такое! В учебнике о таком точно не читала.

Как бы то ни было, настроение у меня поднялось – кажется, больше о безопасности своей обители можно не беспокоиться. 

Урок этикета стал для меня настоящей пыткой. Даже на лекции по боевой магии не чувствовала себя настолько выделяющейся на фоне остальных. Преподавательница с труднопроизносимой фамилией – леди Ягольтчейн, которую я мысленно прозвала Ягодкой, решила посвятить лекцию повторению всего того, что мы уже знаем. Я в это «мы» естественно не входила.

К концу занятия я уже путалась в видах реверанса и правилах поведения в разных ситуациях. Так к моему персональному списку предметов, которые следует подтянуть, добавился еще один.

А после этикета наступил момент, которого я больше всего боялась. Разумеется, не обеда – не ходить на него, похоже, становилось у меня традицией, – а предстоящего осмотра.  Из-за него меня одолевало ужасное волнение и, несмотря на скудный завтрак, одна мысль о еде вызывала дурноту.

Во врачебное крыло я пошла сразу после занятий, потратив на дорогу почти весь обеденный перерыв. Двигаясь со скоростью засыпающей улитки, я пыталась успокоиться и собраться с мыслями. Сама не знала, почему так нервничала.

Подумаешь, снова увижусь с лордом Снэшем во внеучебное время. Подумаешь, меня будут снова осматривать в том самом кабинете, где я пережила унизительные минуты наедине с его братом. Подумаешь, у меня вместо одной искры вдруг оказалось две…

Действительно! Чего здесь волноваться-то?

Радовало только то обстоятельство, что на сегодня занятия были окончены. И я уже представляла, как, вернувшись в комнату, огражусь от всего внешнего мира и возьмусь за учебники. Или можно попробовать отыскать укромное местечко в саду, или в библиотеку наведаться… да, пожалуй, посетить библиотеку и впрямь стоит. Согласно слухам, она является четвертой по величине во всем Артогане. Наверняка там отыщется немало полезного, чего может не быть в выданных учебниках.

Примерно на этой мысли я и оказалась перед знакомой, ведущей в приемную доктора дверью. В той самой приемной, когда я вошла, никого не было – вероятно, помощница ушла на обед. Это навеяло чувство дежавю, но я постаралась не думать о плохом.

В кабинете меня уже ждали. Доктор Шайн сидел на своем рабочем месте, а рядом с ним стоял лорд Нориан Снэш. До моего прихода они о чем-то разговаривали, но когда я пришла, беседа прервалась, и их внимание обратилось ко мне.

– Проходите, мисс Трэйндж, – пригласил феникс.

– Чувствуйте себя, как дома, – в своей обычной манере сыронизировал доктор.

 Когда я села на предложенное место, лорд взял стоящий у стены табурет и поставил его напротив меня. Доктор же в это время вальяжно откинулся на спинку своего кресла и с интересом на нас поглядывал. Тут-то ко мне и закралось подозрение… не то, чтобы нехорошее, но поднявшая градус волнения в несколько раз.

Глава 9

Библиотека моих ожиданий не оправдала. В том смысле, что уединения я здесь не нашла – желающих ею воспользоваться оказалось на диво много. Это было одно из тех немногих мест, где аэллины и ниллэ могли пересечься, но первых здесь сейчас было заметно больше.

Аэллины с разных курсов восседали за длинными столами, изучали какие-то книги и делали заметки в тетрадях. Среди них я заметила и парочку второкурсниц ниллэ, кропотливо работающих над заданным им проектом. Насколько я слышала, на втором курсе им давали масштабное практическое задание, касающееся созидательной магии. Точнее, давали тем, у кого для его выполнения хватало искр. Конкретно эти девушки выращивали небольшое, сотканное из света декоративное деревце и окружающий его цветочный сад. Выглядело красиво.

Интересно, я, с учетом новообретенных искр, когда-нибудь смогу сделать нечто подобное?

Несмотря на многолюдность, я не ушла. Подойдя к высокой стойке – такой высокой, что за ней едва-едва можно было разглядеть библиотекаря, – попросила дать мне книги по основам боевой, бытовой и созидательной магии. Конечно, бытовая и созидательная магия у нас начинались только во втором семестре, но лучше ознакомиться хотя бы с азами заранее. 

– Тьфу, – раздалось наверху вместо ответа. – Всех библиотечных проводников разобрали! Говорю-говорю руководству, что нужно новых создавать, а они все только и знают, что отмахиваться…

Раздался негромкий протяжный скрип, и стойка вдруг стала стремительно уменьшаться в размерах.

– Ну, конечно, кто станет слушать какого-то старого библиотекаря? – тем временем продолжалось ворчливое бормотание. – Никакого уважения, никакого былого почета, пренебрежение одно…

 Вскоре скрип прекратился, стойка приняла высоту стандартного письменного стола, и библиотекарь посмотрел на меня снизу вверх, сквозь стекла круглых очков. Им оказался человек преклонных лет, я бы даже сказала – дедушка, с залысинами между двумя пучками кучерявых волос и… прикованный к креслу. Честно признаться, таких кресел я еще не видела. Слышала, конечно, что в последние годы для людей, ограниченных в физических возможностях и не поддающихся лечению магией, разработаны такие специальные средства передвижения. Но вот видеть – не видела.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – прекратив ворчать, велел библиотекарь.

И, ловко вращая колеса кресла, на котором сидел, поехал вперед. Без промедления двинувшись следом, я осматривала огромные, подпирающие высокие потолки стеллажи, на которых хранились тысячи и тысячи книг. Эту библиотеку не зря называли одной из крупнейших в Артогане – таковой она и была.

Так же, как и во всем замке, здесь было много света и простора, только подчеркивающего количество заполненных стеллажей. Те же украшенные позолотой барельефы и бордюры на потолке, а вот стены – нежно-голубые, успокаивающие и настраивающие на рабочий лад.

Даже представить сложно, как в этих книжных лабиринтах можно ориентироваться. А библиотекарь ориентировался прекрасно. Доведя меня до прохода, обозначенного номером двадцать три, уверенно в него свернул. Мы шли… точнее, я шла, а он ехал, по самому настоящему книжному коридору. Книги были повсюду, их длинные ряды убегали далеко вперед, теряясь в размытой туманной дымке – должно быть, какая-то охранная магия, установленная на особые отделы.

– О, а вот, кажется, и проводник один освободился, – внезапно остановившись, хмыкнул библиотекарь. – Ну-ка, лети сюда…

Не прошло и десяти секунд, как около нас появился летающий огонек – не такой большой и яркий, как те, что сопровождали первокурсниц, но очень на них похожий.

– Ну, теперь уж сама все отыщешь, – обратился ко мне библиотекарь. – Те книги, что нельзя выносить из библиотеки, помечены красными ярлычками. Можешь брать, но читать только здесь. Как выберешь все необходимое, подходи ко мне. Проводнику достаточно назвать тему, и он все покажет.

  Я только и успела, что поблагодарить, как библиотекарь уже колесил в обратную сторону. На миг остановившись, он обернулся и бросил через плечо:

– Да, и левитационные заклинания осторожно применяй. Если повредишь что – будешь возмещать ущерб.

На своем кресле он ездил до того резво, что у меня не было времени ни задуматься над тем, зачем нужны левитационные заклинания, ни тем более об этом спросить. Понимание пришло, когда библиотекарь скрылся за поворотом.

Запрокинув голову, я посмотрела на верхние полки, находящиеся под самым потолком, и вздохнула. Левитационные заклинания – это, конечно, прекрасно. Только что делать той, кто совсем не представляет, как ими пользоваться?

Рассудив, что решать проблемы нужно по мере их поступления, я назвала проводнику наиболее важную для меня тему: боевая магия. Не прошло и пары мгновений, как он уверенно полетел вперед, и вскоре остановился около одного из стеллажей. А когда я подошла, облетел его вдоль и поперек, как бы говоря, что все нужные книги находятся в нем.

Размах я оценила. Целый огроменный стеллаж, посвященный одной только боевой магии! Пришлось конкретизировать запрос. И когда к фразе «боевая магия» я добавила слово «основы», круг подходящей литературы сузился.

Через некоторое время у меня на руках оказались и книги по боевой магии, и по бытовой, и даже парочка по созидательной. Отбирала я их долго и тщательно, специально ища те, где нет красного ярлычка. Поскольку, похоже, единственное место, где я смогу спокойно заниматься в одиночестве – это моя комнатка. А еще, кажется, Гай, желая мне насолить, на самом деле оказал мне услугу. Пусть моя «кладовка» маленькая и неуютная, зато в ней нет соседок, и никто меня там не побеспокоит. А сделать ее уютной мне по силам – вот дождусь выходных и наведу там порядок. И домой съездить можно, кое-какие вещи забрать…

Глава 10

Почему-то именно в Институте мне было очень тяжело вставать по утрам. Дома я могла подняться ни свет ни заря, даже затемно и чувствовать себя прекрасно. Здесь же, уже в который раз едва-едва удалось разлепить слипающиеся веки и, морщась от головной боли, заставить себя выбраться из постели.

За завтраком ко мне за столик неожиданно села Алекса, сподобившаяся поприветствовать:

– Светлого утра.

Устойчивое выражение с учетом пока еще клубящихся за окном сумерек, прозвучало как сарказм.

– Светлого, – из вежливости ответила ей тем же.

Неожиданно она извлекла из сумки какую-то коробку, поставила ее на пол и, придвинув ко мне ногой, кивком велела открыть. Теряясь в догадках по поводу того, что в ней может находиться, я подняла крышку и… увидела свои туфли. Те самые, которые накануне забрала Эмбер.

– Откуда? – только и смогла ошарашенно спросить.

– Лайра моя соседка, – исчерпывающе ответила Алекса и приступила к завтраку.

Искренне и все так же ошарашенно ее поблагодарив, я тоже принялась за еду. Меня обрадовали не столько найденные туфли, сколько поступок Алексы. Она ведь могла и не делать этого, не забирать их, не отдавать мне. Но все-таки поступила по-человечески правильно, и этот ее шаг значил гораздо больше, чем совместные дружеские прогулки и разговоры ни о чем.

Примерно на середине завтрака за некоторыми столиками стали раздаваться взрывы хохота. В последнее время я нередко ловила на себе насмешливые, издевательские взгляды, но сейчас их было как никогда много. И я никак не могла понять – почему. Не из-за надетых же под платье сапог, в самом деле.

– Ага, как мухи в янтаре! – в какой-то момент прозвучала особо громкая реплика, за которой вновь последовал громкий смех.

Мы с Алексой только переглянулись и, не сговариваясь, одновременно встали из-за стола. Первой парой у нас сегодня стоял этикет, который был единственным не особенно нравящимся мне предметом. Накануне, после возвращения из библиотеки я провела целых два часа за изучением основ. То, что другие впитывали с пеленок, мне приходилось усваивать буквально налету, но даже этого было недостаточно. Казалось бы, реверансы, обращения, титулы – ну что тут сложного? Читай и запоминай. Но нет. Там было столько нюансов, что в голове быстро возникала путаница.

День, начавшийся с приятного события в виде возвращения туфлей, продолжился ужасно. Преподавательница этикета неожиданно решила провести опрос, задавая вопросы всем по очереди. Не знаю, было то случайностью, или нет, но именно мне вопросы задавались чаще всего. И даже при моих скудных познаниях было очевидно, что выбираются такие, на которые именно мне ответить сложнее всего.

– Прискорбно, мисс Трэйндж, – покачала головой леди Ягольтчейн, которую мне уже расхотелось называть Ягодкой. – Весьма прискорбно, что вы не знаете таких элементарных вещей. Минус два бонусных балла. Если не отработаете их и будете продолжать в том же духе, боюсь, провалитесь на первом же зачете.

На этот раз раздавшиеся вокруг смешки были сдержанными – конечно, мы ведь на уроке этикета. Не пристало леди громко гоготать.

Все это было малоприятно, но упасть духом я себе не позволила. Кажется, как вчерашним вечером часть моих эмоций покрылась ледяной коркой, так до сих пор под ней и оставалась.

Так я думала до того момента, как пришла на боевую магию.

В Институте существовала специальная комната, где девушки могли переодеться к занятиям, чтобы не бегать каждый раз в жилой корпус. Но я, по понятным причинам, предпочитала переодеваться у себя. Вот и сейчас, потратив большую часть перерыва, наведалась в жилое крыло, сменила одежду, а когда пришла в аудиторию, не сразу поняла, что происходит.

Занятие по боевой магии для аэллин и ниллэ сегодня происходило отдельно. Насколько я поняла из обрывков разговоров, у аэллин на это время был назначен какой-то плановый осмотр, поэтому в аудитории находились только ниллэ.

Лорд Снэш еще отсутствовал, и его место за преподавательским столом заняла Эмбер. Вокруг нее столпились почти все остальные однокурсницы, в стороне осталась разве что только Алекса. Когда я вошла, головы всех повернулись ко мне, кто-то чуть отступил от стола, и я увидела лежащую на нем раскрытую толстую тетрадь.

– Нет, ну вы только послушайте! – глаза Эмбер возбужденно блеснули, и она поднялась на ноги. – Ты только меня не пускай – не пускай одной улететь!

Смешки переходили в откровенный хохот – такой, какой не так давно стоял в столовой.

– Никому, молю, не отдай, – кривляясь, продолжила Эмбер. – С тобой позволь догореть!

Я как будто умерла.

Умерла прямо здесь и сейчас, когда по всему тому, что я изливала на бумагу, потоптались десятками грязных сапог… нет, не сапог – красивых, но таких же грязных туфлей с острыми как бритва каблучками.

К горлу подступила тошнота, когда я узнала передающуюся из рук в руки, уже изрядно потрепанную тетрадь. Вопрос, как она оказалась у них, мелькнул где-то на краю сознания и тут же исчез. Вспомнилось, что еще до того, как установила на свою каморку защиту, обнаружила ее дверь незапертой. Тогда я осмотрела личные вещи, проверила, не пропали ли учебники… а про тетрадь, куда долгие годы записывала стихи, не вспомнила. За суетой последних дней вообще забыла о ее существовании!

Глава 11

Мысль о том, что завтрашний день станет последним перед выходными, была крайне приятной. Нет, я вовсе не устала от занятий и намеревалась корпеть над учебниками даже в выходные. Просто хотелось получить перерыв в той «войне», эпицентром которой я невольно стала. Хотя бы пару дней не ловить на себе насмешливые взгляды, не слышать издевки, да и вообще не видеть всех тех, кого видеть совсем не хочется.

После истории, которая на сегодня была последней, я дождалась, пока все однокурсницы покинут аудиторию, и подошла к магистру Дахшану. Он преподавал на обоих факультетах, и я решила поинтересоваться, не знает ли он, кто такая аэллина Лейстон.

– Лейстон? – озадаченно переспросил магистр. – Среди тех, кто сейчас учится в Институте, такой аэллины нет, это могу сказать точно. Но, знаете, очень знакомая фамилия, очень…

– Может быть, она закончила обучение в прошлом году? – предположила я. – Или раньше?

– Возможно, – согласился он, все еще задумчиво хмурясь. – Что-то и впрямь знакомое, так и вертится в голове… годы, знаете ли, берут свое. А ведь в свое время у меня такая память цепкая была: что ни прочитаю, запоминаю мгновенно…

В общем, узнать, кто такая аэллина Лейстон у магистра Дахшана мне не удалось. Разве что открыть для себя то обстоятельство, что она больше не учится в Институте. Что бы ни говорил магистр, память у него до сих пор была отличная – одна любовь к точным датам чего стоила. Поэтому в его словах я не сомневалась.

И это казалось странным. Если девушка уже не студентка, то почему ее дневник оказался в библиотеке? Там ведь установлены специальные заклинания, помогающие поддерживать порядок. Даже если предположить, что аэллина закончила обучение в прошлом году, он не мог пролежать в библиотеке все лето. Его бы непременно заметили.

Еще и эта странность с тем, что ни библиотекарь, ни стоящие за мной в очереди девушки его почему-то не видели…

Вся эта история сильно меня заинтересовала. Можно было забыть о ней и отнести дневник обратно в библиотеку, но я решила попробовать во всем разобраться. Поэтому, придя вечером к доктору, первым делом задала ему тот же вопрос, который задавала магистру Дахшану. В отличие от реакции магистра, реакция господина Шайна была не такой однозначной.

– Почему вы об этом спрашиваете? – вопросом на вопрос ответил он.

Не знаю, почему я не сказала про дневник. Врать я вообще не привыкла, но все случилось как-то само собой. Ответила, что просто услышала имя в библиотеке. Разумеется, он мне не поверил. А я не поверила ему, когда он сказал, что не знает такой аэллины. Господин Шайн явно о чем-то умолчал, но допытываться я, естественно, не стала – в любом случае, это было бесполезно. Зато мой интерес к этой загадочной девушке сильно возрос.

Проверив количество моих искр, доктор долго молчал. Слишком долго. Я уже не знала, что и думать и, в конце концов, сама поинтересовалась, что же его так озадачило. Теперь, когда мы знали о том, что число личностных искр может возрастать, вряд ли его могло удивить их изменение…

Господин Шайн заметно колебался, не зная, говорить мне, или нет. Но в какой-то момент все-таки произнес:

– Их три.

Теперь его удивление передалось и мне.

Три? Но ведь вчера было четыре! Это что же получается, их количество может изменяться и в обратном направлении? И в один далеко не прекрасный момент я могу снова остаться с одной?

В ответ на мои вопросы доктор развел руками: мол, для того вы, милочка, у меня и наблюдаетесь, чтобы мы могли выявить закономерность этих странных изменений.

Словом, из врачебного кабинета я выходила еще более озадаченной, чем вчера.

Зато ужин в кои-то веки прошел приятно. Большинство однокурсниц быстро расправились с едой и отправились убираться в Северной башне. А те, кто решил присоединиться к ним позже, даже не смотрели в мою сторону. Похоже, внушение лорда Снэша сработало, и меня решили оставить в покое. Другой вопрос – насколько их хватит? Мне думалось, что большинство действительно побоится снова вызывать недовольство феникса, но насчет Эмбер я иллюзий не питала. Такие, как она просто так не отступаются. И после сегодняшних «унизительных», по ее мнению, извинений, попытается отыграться на мне сполна.

Как и планировала, весь вечер я провела над изучением книг и подготовкой доклада, которым занялась заблаговременно. Параллельно угощалась вкусным, взятым с ужина печеньем, и чаем – оказывается, в нашей гостиной имелся специальный сервиз, в чайничке которого никогда не заканчивался пряный горячий чай. А еще перед этим успела сделать хоть какую-то уборку в своей комнатушке. Благо, в жилом крыле сейчас почти никого не было, и я могла беспрепятственно по нему передвигаться.

Не забыла и перестелить постель. Еще днем, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, попросила у кастелянши новое постельное белье. А что поделать? Стараниями Гая все эти дни я спала на старой, затертой до дыр простыни и под одеялом, которое знало и лучшие времена.

Когда время приблизилось к одиннадцати часам, в коридорах все еще было тихо. Похоже, с уборкой мои однокурсницы застряли надолго. У меня же к этому моменту начали слипаться глаза, голова гудела от всей той информации, которую я пыталась в нее уместить. Поэтому, отложив учебники, я собралась ложиться спать, когда мой взгляд внезапно упал на лежащий неподалеку дневник.

Глава 12

Я ошарашенно скользила взглядом по лаконично, но дорого и со вкусом обставленной комнате. В отличие от Института, где все было выдержано в светлых тонах, здесь интерьер был сдержанным, а цвета – приглушенными, даже темноватыми.

– Прошу прощения, что без предупреждения, – произнес лорд Снэш. – Добро пожаловать ко мне домой.

«К нему домой?» – повторила мысленно, впадая в еще больший ступор.

К счастью, натренированная тетушкой Эльзой выдержка все-таки дала о себе знать. И я, собравшись, переспросила:

– Могу узнать, чем обязана такому приглашению?

– Полагаю, вы об этом догадываетесь.

– Догадываться – не значит знать наверняка, – заметила, напрягшись.

Хотя, казалось бы, куда напрягаться еще больше? Нервы и без того натянулись, точно гитарные струны, и я превратилась в сплошной сгусток волнения. Хотя надеялась, что внешне это выдаю не слишком.

Проигнорировав мои последние слова, лорд Снэш жестом пригласил следовать за ним. И я пошла. А что еще следует делать девушке из нижних кварталов, если сам феникс вдруг перенес ее к себе домой? Только преисполниться терпением и гадать, что будет дальше.

А дальше мы вышли на балкон. И я, оказавшись на нем, замерла, чувствуя, как округляются мои глаза. Сердце подскочило к самому горлу, дыхание перехватило, и я непроизвольно ахнула.

Перед представшим моему взору видом мерк даже Институт Аэллин со всей его роскошной красотой. Потому что украшающее его золото было лишь металлом, а то золото, что я видела сейчас – бесценным даром самих небес.

Когда лорд сказал, что мы находимся в его доме, я подумала про обычный городской особняк – многие фениксы имели резиденции в столице. Но в эту самую минуту, в эти пропитанные закатным солнцем мгновения, я пребывала на одном из небесных островов.

Небесные острова… недосягаемые для простых смертных. Проплывающие высоко над Артоганом в виде неясных силуэтов, в которых ничего не разглядеть. Сколько раз я, сидя на крыше, наблюдала за ними, ждала их появления с замиранием сердца. А когда какой-нибудь остров появлялся, искала в нем знакомые очертания так же, как в облаках. И загадывала желания, следуя глупому поверью. Говорят, если увидеть небесный остров на закате и успеть загадать желание до того, как зайдет солнце, оно непременно сбудется.

Никогда в это не верила, но почему-то продолжала желать.

И вот я здесь. На небольшом, парящем высоко в небе клочке земли. И сейчас тоже закат – золотой и яркий, перемешанный с красочными алыми отблесками, в которые окрасились перьевые облака. Где-то внизу – прекрасный Дидаэн, где переплетения улиц видятся лабиринтом, а далеко впереди – еще один остров, только большой… нет, пожалуй, даже огромный. С изящными формами раскинувшихся на нем строений, пышными садами и куполами устремляющихся ввысь башен, горящих под лучами заходящего солнца.  

А еще здесь дул пронзительный ветер. Холодный, прилетающий с гор. Суровый, но не беспощадный, приятно касающийся разгоряченных от волнения щек. Пах он тоже горами и слегка горьковатой осенней листвой. И свежестью тоже пах.

– О чем вы сейчас думаете? – прозвучавший вопрос застал меня врасплох.

Восхищенная увиденным, совсем забыла о том, где и с кем нахожусь. Наверное, именно поэтому и ответила чистую правду, не успев задуматься над своим ответом:

– О ветре.

Лорд Снэш облокотился о балконные перила и, исподлобья на меня взглянув, поинтересовался:

– И что вы думаете о ветре, мисс Трэйндж?

– Что он здесь – особенный, – словно опьянев от здешнего свежего воздуха, все так же честно ответила я. – Такой… свободный.

В глазах феникса отразился закат:

– Забавно. Каждый раз, выходя на этот балкон, я в первую очередь замечаю ветер. Только сегодня все иначе.

– Почему? – отчего-то полушепотом спросила я.

– Потому что сегодня на нем стояли вы, – просто ответил он.

В который по счету раз за этот вечер я застыла, не найдясь с ответом. Но ответа от меня и не ждали. Лорд Снэш резко переменился и уже совсем другим тоном произнес:

– Этим вечером я осмотрю ваши искры вместо доктора Шайна. Надеюсь, вы не возражаете?

Разумеется, я не возражала. Да и вопрос был задан чисто формально – полагаю, в этом случае даже нежелание принуждать не сыграло бы никакой роли. Я понимала, что и мое перемещение сюда, и намерение феникса лично осмотреть мои искры связано с тем, что произошло в коридоре. Мне и самой хотелось бы в этом разобраться, но… было откровенно страшно.

Страшно оттого, что я оказалась слишком близко к небожителю. Страшно, что после ночной встречи он мог подозревать меня Пресветлый знает в чем. Страшно, что мои внутренние искры ведут себя не так, как должны.

Да, страшно.

Но, запрятав этот страх в самые глубины души, я усилием воли заставила себя расслабиться и прикрыла глаза.

Осмотр много времени не занял, да и вообще я, кажется, уже успела к нему привыкнуть. Когда феникс коснулся моих искр, стало даже приятно – словно теплый свет по венам разлился.

Глава 13

Ида

«Теперь мы с вами в расчете», – эти слова все еще звучали у меня в голове, пока я, едва передвигая ногами, шла в больничное крыло.

Даже в проводнике не нуждалась – этот путь уже могла проделать с закрытыми глазами. Ладони ужасно саднили, но едва ли я обращала на это внимание. Поступая в Институт Аэллин, я и вообразить не могла, что всего за какую-то неделю моя жизнь настолько изменится. Что у меня появятся заботы и поводы для волнения куда более сильные, чем просто учеба.

Неужели я и впрямь это сделала? Воспользовалась магией, чтобы нанести удар по порождению Тьмы? Магией! Просто не верится!

Коридоры Института в такой поздний час были пусты. Мои шаги прорезали звонкую тишину и отскакивали от стен гулким эхом. Погрузившись в размышления, я не расслышала, как к ним добавились другие, сопровождающиеся парой негромких голосов.

Поэтому столкновение с Эмбер и Лайрой стало неожиданностью. Неприятной неожиданностью, на которую у меня не осталось моральных сил.

– О, какая встреча! – ухмыльнулась Эмбер, преградив мне путь. – Нищая бродяжка снова скитается по нашему замку?

– С каких это пор он ваш? – вяло отмахнулась я и попыталась их обойти.

Но не вышло. Стоило мне шагнуть в сторону, как Эмбер сделала то же самое.

Краем глаза я заметила, что Лайра с беспокойством поглядывает то на меня, то на «подругу» – кажется, ей ввязываться в очередную стычку не хотелось. Не то из-за внушения лорда Снэша, не то после нашего последнего столкновения в гостиной у камина. 

– Скоро самой настоящей бродяжкой станешь, – самодовольно бросила Эмбер. – Из Института тебя рано или поздно вышвырнут, и возвращаться тебе будет некуда.

Я намеревалась игнорировать ее слова, но последняя фраза заставила непроизвольно насторожиться.

– Почему некуда? – переспросила у нее.

– Потому что скоро от ваших убогих кварталов останется один пепел, – с той же гадкой улыбкой, охотно сообщила Эмбер. – Ко мне только что брат заезжал. Говорит, в «низах» все полыхает.

Если еще недавно меня одолевал жар, то теперь внутри все разом сковало льдом. К горлу подступил шершавый комок, когда я вспомнила алое, увиденное на балконе зарево… зарево от пожара.

  Что кричала и над чем смеялась Эмбер мне в спину, я уже не слышала. Просто, круто развернувшись, на всех парах побежала вперед по длинным коридорам, выбежала через парадную дверь и устремилась к воротам. В этот момент меня не волновали ни саднящие ладони, ни отсутствие верхней одежды, ни возможная встреча со снующими на улицах порождениями Тьмы.

Нет, Эмбер не врала насчет пожара в наших кварталах – в этом я не сомневалась.  Слишком довольным было ее лицо, слишком много неподдельного злорадства в голосе. Но я отчаянно надеялась, но наш дом… мой дом пожар обошел стороной. В его стенах сосредоточились мои последние воспоминания о родителях, о счастливых, проведенных там с ними годах. Там был мой чердак, мой любимый бедный Кот… и какие-никакие опекуны были тоже. Пусть я и не питала к тетушке Эльзе и дядюшке Риусу теплых чувств, какая-то моя часть переживала и за них. Погибнуть в огне я не пожелала бы и врагу.

«Откуда он взялся, этот огонь?» – билось в мыслях, когда я выбегала за распахнувшиеся передо мной золотые врата. – «Откуда пожар?»

Гарь.

За пределами покрывающего Институт купола ее зловоние было повсюду. Перемешалось с горечью сухих листьев и напитало каждую частицу воздуха.

Ночное небо окрашивали яркие огненные блики. Ветер приносил едкий запах дыма, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание. Ведущая вниз дорога была пуста, по пути мне не встретилось ни одного человека. А еще она казалась бесконечно долгой, нескончаемой, а я сама – неповоротливой, слишком медлительной, вязнущей в пропахшем гарью воздухе.

Когда выбегала из Института, я совершенно не задумывалась о том, как стану добираться до своего квартала. Но мне повезло – на первой же остановке стоял запряженный кокрэнами омнибус, уже готовый отходить. Внутри сидела всего пара человек – мужчина в пенсне, прижимающий к себе портфель, и молодой парнишка лет пятнадцати. Причем, мужчина показался мне смутно знакомым.

– Все пропало, все, – бормотал он побелевшими губами. – Столько труда, столько сил…

И тут я его вспомнила. В соседнем с нашим квартале располагалась знаменитая на всю округу пекарня, совладельцем которой он являлся. Мы, покупатели, все чаще общались с господином Дайтром – вторым владельцем и главным пекарем по совместительству, а этого господина видели редко.

– Простите, – в горле от волнения пересохло, и мой голос прозвучал хрипло. – Что пропало?

– Пекарня горит, – подняв на меня ничего не выражающие глаза, ответил он.

– Пекарня? – эхом повторила я, ощущая, как сковавший изнутри холод делается сильнее. – Но как? Почему?

– Кто-то поджог склады, – подал голос паренек, взглянув на нас из-под козырька берета. – Говорят, специально, чтобы пока все отвлекаются на огонь, Тьму в империю впустить… а у меня папаня на складе работает! Сегодня его смена, мне к нему срочно надо! Маманя пускать не хотела, а я все равно поехал, потому что…